Текст книги "Барышня-кухарка для слепого князя (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Я в удивлении, Ваше Сиятельство!

– И по какому поводу? Пока рассказываешь, помоги сменить верхнее платье на домашнее. Устала ужасно, пыль, жара, и эта Нинель как шарманка под окнами. Не закрывая рот, болтает и болтает, и не прогнать, зачем я ей сказала о поездке?

Вместо того чтобы выслушать, княгиня посетовала на свою нелёгкую судьбу. Да Тося и сама знает, сидела в экипаже и «слушала» столичные сплетни раза три по кругу.

– Девица, что назвалась баронессой, она на кухне сама готовит ужин. И так живо! Наша кухарка так не умеет зелень крошить.

Княгиня подняла голову и посмотрела на свою верную камеристку.

– М-да. Тут два варианта. Она – аферистка, и соврала о своём происхождении, а второй вариант, она нищенка, мещанка, выскочила замуж за старого барона, и… Хотя кто её знает. Даже гадать не хочу. Надо спросить у сына, что вообще происходит в поместье, оно запущено, такой неприглядный вид, словно здесь не князь живёт, а свора сброда.

– Но Его Сиятельство слепой, он не видит, а слуги ленятся, а девица-то деловитая, может быть, и правда, решил экономку нанять, чтобы всё привести в надлежащий вид.

– Может, и так.

В этот момент в коридоре послышался тихий голосок Арины: «Будьте любезны, заберите поднос, пожалуйста!»

Пришлось прервать важное совещание и идти в гостиную, пробовать, что же там такое приготовила «знатная кухарка».

Быстрее всех прибежала Нинель, уже присела за стол, и рассматривает какой-то старый каталог, изо всех сил стараясь произвести впечатление абсолютной незаинтересованности, она словно случайно здесь оказалась, как романтичная бабочка, сбежавшая из пожара светской жизни.

Впрочем, её поза говорит о кокетстве, которому в этом поместье грош цена, кроме уставшей княгини, никто позёрства больше не увидит и не оценит.

– Ах, эта прошлогодняя мода, такие милые воротнички, и так быстро канули в небытие. Теперь в моде абсолютно иной крой, моей портнихе пришлось перешить совершенно новое платье…

Тося, слушая изрядно надоевший голос графини, быстро расставила тарелки с тёплым омлетом. И с позволения княгини сразу разлила чай по белоснежным чашкам.

– Ещё раз добрый вечер, приятно, знать, что вы, матушка, рядом. Снова ужин. Я, пожалуй, повторю, меня же не обделили?

Князь не спеша, чтобы не запнуться о небрежно отодвинутый графиней стул, прошёл к столу и сел на своё место, напротив дам.

– Кто она такая? Это ведь она приготовила ужин? – княгиня Катерина Романовна сразу перешла к делу, и тут же взялась за нежный, пышный омлет. Но сначала рассмотрела «полумесяц» приятного жёлтого цвета, с вкраплениями мельчайше нарубленной зелени и малюсеньких кусочков подкопчённого мяса. Взяла в руки две вилки и осторожно придерживая одной, второй деликатно отделила небольшой кусочек. Будучи очень голодной, княгиня не позволила себе отойти от этикета даже в таких приватных домашних обстоятельствах.

Гордей Сергеевич прислушался к тому, что происходит на тарелке его матушки, и с улыбкой ждёт вердикт.

– Я помню такой омлет! Совершенно точно такой вкус, разве только немного не хватило базилика, но здесь его нет.

– И где вы его пробовали? – Нинель тоже решилась отведать простейшее, деревенское блюдо.

– В Италии. Маленький ресторанчик, утром омлет с панчеттой, в обед аутентичная пицца или паста…

– Она умеет делать потрясающую пасту. Такую, как мы когда-то пробовали в Италии. Её лапшичка оказалась настолько идеальной, что я до сих пор вспоминаю. А ведь у нас сейчас совершенно нет продуктов, я, к своему стыду, не озадачился этой проблемой, а ведь Василий Архипович несколько дней ворчал, что закрома пусты, но завтра обязательно пошлю в деревню и в соседний город на рынок кого-нибудь. Мне следовало лучше приготовиться к вашей встрече.

Дегустация продолжилась в полном молчании.

Но княгиня всё же вернулась к своему вопросу:

– Кто она такая, наши кухарки не готовят такую еду, скажем так, готовят, но такого класса повара никогда не поедут в провинцию. Талант у девушки есть и мастерство невозможно игнорировать, омлет идеален. Но баронесса и на кухне? Моё любопытство не позволит мне уснуть.

– Она совершенно точно баронесса, документы в порядке, у неё сейчас непростой период бракоразводного процесса с подлецом мужем.

В этот момент вилка выпала из рук графини и неприятно звякнула о тарелку. Она повернулась и долго посмотрела на княгиню.

Гордей Сергеевич сделал вид, что не услышал звона и продолжил.

– Дарья Андреевна ничего не помнит из своего прошлого. И если вас волнует вопрос пристойности её прибывания в усадьбе, то она не одна, а с младшей сестрой. И они ждут полицейского из столицы, он вызвался помочь в устройстве жизни двух юных девиц. Так что, наши тёмные дела, не имеют под собой пагубной подоплёки.

– И ты просто так отпустишь женщину, способную готовить такие восхитительные омлеты и пасту? – внезапно, вопрос княгини застал всех врасплох. Нинель слегка подавилась и, отвернувшись, несколько раз кашлянула. Этот разговор окончательно выбил её из равновесия. Вот только нет пока подходящего момента вставить свою реплику.

– А ещё панкейки! Хочу попросить её остаться, но аргументов у меня нет. Она действительно знатная, и должность кухарки не для неё. Кстати, сегодня я пил потрясающий кофе, она сама его сварила, латте, как назвала этот рецепт. Я с нетерпением жду утра…

И снова разговор переключился с острого на приятное. Князя невозможно заставить ответить конкретно на вопросы, если он того не желает.

Нинель, наконец, не выдержала:

– Гордей Сергеевич, я приехала с весьма конкретными намерениями, относительно нас… и вашего возвращения на службу в столицу!

– Вот как? И каким образом? – князь сделал гримасу удивления, чем разозлил графиню, он же прекрасно понимает, какие у неё намерения.

Вместо Нинель ответила княгиня, чтобы смягчить непростую ситуацию. Остановить молодых людей в шаге от конфликта.

– Мы привезли тебе письмо от Его Величества. Я прекрасно знаю, как ты относишься к службе, и из-за недуга, решил отказать себе в праве на великую карьеру. Но это неверный шаг. Сын мой, старый канцлер болен. На его должность нет достойного претендента.

– Слепой канцлер? Человек, который, должен следить за всеми делами в царстве – не видит тарелки перед своим же носом? – внезапно в голосе князя появились металлический оттенок.

Катерина Романовна раздражённо взглянула на Нинель, была бы воля, дала бы по лбу глупой курице. Этот разговор должно проводить не в это время… А утром и в более серьёзной обстановке.

Нинель закусила удила и, проигнорировав долгий взгляд княгини, продолжила:

– Мой отец будет при вас. Все знают ваши впечатляющие магические возможности, и если вы примете сан, то магическое зрение окажется вполне достаточным для великого служения. Не думаю, что этот шанс нам можно упустить, ни в коем случае. Ваше предложение, понимаю, что оно было не самым серьёзным, произнесённым от обиды на жизнь, напомню дословно: «Кому я нужен, слепой, и вы бы вышли за меня замуж, обрекая себя на постоянное, чего-то там!», тут простите, не припомню, так вот, я решилась. Да, жизнь со слепым мужем не самая простая. Но ваша новая должность многое меняет. Я нужна вам. А вы нужны мне. Я говорю «да!», и мы после того, как немного отдохнём от поездки, вернёмся в столицу, царь ждёт!

В столовой повисла тишина, вязкая как кисель, и горькая, как полынь.

Нинель только кажется глупой, она всё просчитала и сразу загнала в угол своего «жениха», до того как утром подадут, кофе, как ей придётся выставить эту окаянную баронессу, непонятно откуда взявшуюся в такой неподходящий момент.

– Раз вы всё решили за меня, то я даже не знаю, что вам на это и сказать, сударыня. Неужели я выгляжу настолько беспомощным, что вы решились прибрать меня, как плохонькую вещь, рассчитывая удачно пустить в дело. Очень жаль, что я произвёл на вас такое впечатление два года назад, в минуту своей слабости. О которой сожалею до сих пор. А сейчас прошу меня простить, пойду освежусь и остыну, пока мы не наговорили друг другу лишнего. Да впрочем, уже успели. Спокойной ночи и приятных снов.

Князь встал, осторожно, бесшумно отодвинул французский стул и вышел, шагая уверенно и не используя трость.

– Нинель, вам нужно иногда думать, чуточку больше перед тем, как говорить.

– Я думала об этом шаге очень долго, и не только я, но и мой отец, его усилиями вы получили это превосходное предложение от Его Величества. И, Гордея Сергеевича в любом случае нет иного выбора. Ни на этой же кухарке ему жениться. Я не вижу очередь из невест у ваших ворот, пусть не канцлером, но Тайным советником он будет. Спокойной ночи. И как говорила моя няня: «Перебесится, осознает и примет, как данность!».

Нинель поднялась и вышла, внезапно, почувствовав себя хозяйкой положения. Это она сейчас делает одолжение, а не они ей.

Глава 18. Ночная баня

День получился изматывающим, но вот что значит молодость, уже ночь, а мы с Ариной обмылись, переоделись и хоть снова на работу. Но так нельзя. Надо отдыхать, однако одно дельце всё же откладывать нельзя:

– Арина, ты иди, постель расстилай, волосы просуши немного, заплети в косу, платок на голову и спать, завтра нам рано вставать.

– А ты? Настоящий обряд творить будешь?

– Что? Ой, да пошутила я про обряд. От женщины должно пахнуть приятным ароматом мыла и свежестью. Вот и всё. А мне нужно бельё своё постирать на скорую руку, у меня всего три сменки, если придётся уезжать, то лучше иметь запас чистого.

– Да уж! В приличную лавку бы нам не помешало заглянуть. Но в Мухин возвращаться нельзя, до столицы далеко, и в Павловск часа три на бричке, какой у нас нет. Вот потому я и настаиваю, дорогая моя Даша, на переезде в столицу. Ладно, пойду. Я тихонько, чтобы князьям не попадаться. Эта белобрысая ух и мымра…

Ворча, сестрица собрала волосы под полотенце и пошла в нашу комнату.

Воды горячей много, она греется от нашей кухонной печи, и это очень удобно, можно было бы и днём постирать, но есть подозрения, что завтра нас отсюда выставят.

С этими невесёлыми мыслями набрала в ушат воды, пришлось зажечь вторую свечу и взять с полки в предбаннике кусок хозяйственного мыла. У него такой приятный аромат, крепкий, деревенский, да и в самой купели, сделанной на совесть, приятно, успокаивающе пахнет деревом. От монотонного труда, перипетии непростого дня как-то отступили на второй план.

Всё, кроме одного момента…

Из головы не идёт тот несчастный призрак, я не могла его придумать, вижу очень яркий образ: крепкое тело, но седой, коротко стриженный, яркие синие глаза, и очень грустный взгляд. Одежды странные, и он выглядит иначе во всём, одежда, коляска слишком мудрёная, может военный? Мне почему-то показалось, что он какой-то герой.

Подхожу к воспоминаниям с разных сторон, и ничего. Мужчина так и остаётся загадкой.

Но это уже что-то, со временем всё вспомнится, почему-то совершенно не сомневаюсь, но хотелось бы скорее. А с другой стороны, если он так смотрел на меня, может быть, что-то такое произошло, что мне лучше забыть.

Ясно одно – я не Даша! По крайней мере, память у меня никаким образом не стыкуется с жизнью простой, провинциальной девочки.

С этими мыслями простирала бельё, прополоскала, навела в купели порядок после себя. Решила просушить волосы и здесь заплести косу, как это советовала сестре, чтобы в спальне не шуметь, если Арника уже спит.

– Здесь кто-то есть? – от приглушённого звука этого голоса вздрагиваю. Вот принесла нелёгкая самого князя, преследует он меня, что ли?

Первая мысль, схватить постиранное, притаиться, а когда он войдёт, молча прошмыгнуть в дверь и сбежать.

Но он опытный ловец ночных купальщиц, перегородил единственный выход и ждёт, надеюсь, это не его позорное увлечение.

Вздыхаю и признаюсь:

– Я уже закончила и мыться, и стирать, так что не смею мешать, будьте любезны, позвольте пройти.

– Ох! Некрасиво получилось! Мне нужно было постучать, – внезапно он смутился, хотя вот чувствую же, знал, что это я здесь полощусь.

– Ночь, все спят, так что о нашем позоре никто не узнает. Это, наверное, Арина выбежала, а двери за ней я не закрыла. Но я одета, так что ничего страшного. Вода горячая есть вот вам ушат и ковш…

Смотрю на него и понимаю, он сам не сделает нормальную воду. А на что рассчитывал?

– Я обычно обливаюсь перед сном холодной водой, эта процедура у меня отточена до мелочей, справляюсь сам.

– Уф! Вот и хорошо! – моя совесть теперь будет спокойна.

Но он продолжил:

– Однако мои волосы недостаточно свежи, было бы неплохо смыть с себя дневные заботы по-настоящему, вас не затруднит сделать мне воду и положить рядом кусок банного мыла.

– Нет, не затруднит. Мою репутацию уже не спасти. А вы получите тот самый повод для скандала, чтобы ваша, так называемая, невеста уехала и оставила вас в покое. Вы умеете манипулировать событиями и людьми.

Проворчала, заставив его улыбнуться, и неспешно сделала ему полный ушат горячей воды. Не обжигающей, но приятной, в какой хочется брызгаться долго-долго, как в детстве.

Стою, смотрю на него снова, и совесть шепчет: «Ничего же не случится, если я помою ему голову!»

Какая у меня подлая совесть, однако!

Открываю рот, и сама же напрашиваюсь.

– Вам полить?

– Если я в кальсонах сяду на лавочку, не будет ли тебе зазорно вымыть мне голову?

– Вы думаете, что я чего-то там не знаю о мужчинах? Память отшибло, но интуиция осталась. Кальсонами меня не испугать. Садитесь, дольше болтаем. Простите, от усталости уже грубо с вами говорю. Садитесь, представим, что мы в салоне красоты, я парикмахер, который моет вашу прекрасную шевелюру.

Гордей снял халат и стянул белую рубаху, уверенно повесил одежду на крючок. Белоснежные кальсоны, теперь единственное яркое пятно, что я вижу перед собой в полумраке купальни.

Какая же я дура…

Он снова делает это со мной, вот чувствую, а противиться не могу. Он привязывает, приручает, заставляет думать о себе иначе.

И мытьё головы, скажу я вам, та ещё эротика…

Поливаю на его макушку тёплой водой, вижу, как струйки стекают по сильному, почти идеальному телу. Намыливаю свои руки и впускаю пальчики в его густые, тёмные волосы, не мылю, а скорее массирую кожу головы, приводя его в состояние блаженства, будь он котом – замурлыкал бы.

От «магического» действа в руках сконцентрировалось тепло, и чем больше пена, тем сильнее меня начинает заводить, похоже, что и его тоже.

Возбуждение пробежало по телу волной, заставив заметно дрожать, и не только меня, он вздрагивает от каждого моего движения, опустил плечи, расслабился, склонил голову. Мы заводим друг друга только прикосновениями. Это очень плохо закончится, очень плохо…

Чувствую, как он думает обо мне, чувствую его негу и желание.

Неимоверным усилием заставила себя прерваться, осторожно смыть пену с его волос, но я забылась…

Провела рукой по его шее, плечу, и по спине, сгоняя остатки мыла, и он застонал…

– Не оставляй меня…

– Простите, не могу. Вот полотенце.

Ещё раз окатываю его водой, накрываю голову большим белым полотенцем, хватаю свои мокрые тряпки со скамейки и бежать…

Сердце бьётся, как сумасшедшее. Не могу себя успокоить. Надо на воздух. Остыть, остыть от нового кошмарного видения…

Выбежала через кухню на хозяйственный двор и там на верёвках повесила постиранное, тут же села на чурку и ощутила ледяной холод.

Это ужасное ощущение, только что быть в состоянии эйфории, желания, пусть запретного, но оживляющего, а потом окунуться в лёд душевной боли.

Я уже не боюсь князя, понимаю, что никогда не позволю себе что-то лишнее, характер не тот.

Утром я уеду, и со временем всё забудется, наверное.

Но его поза, слова, и стон снова всколыхнули обрывки воспоминаний.

Перед моими глазами возник седой, могучий призрак, ледяной болью пронзает моё естество, как же плохо. Кажется, что мне сейчас вырвали сердце…

– Твою ж мать! Да кто ты такой? Почему я тебя вижу? Почему от одного твоего вида мне так больно, что я дышать не могу. Сколько можно издеваться…

И начинаю рыдать в полотенце.

Он снова сделал со мной это.

Не князь, а тот фантом, что преследует меня. Хоть бы назвался или сказал, что с нами произошло.

Из-за чёрных крон деревьев появилась луна.

Ночная птица крикнула мне: «Иди спать!»

Медленно поднялась и пошла в дом, завтра снова длинный-длинный день.

Только одна спасительная мысль, что начнётся этот день с кофе…

Глава 19. Чувство вины

Раннее утро ворвалось в нашу спальню пронзительно противными криками петуха. Подозреваю, что та шебутная кура, какой мы успели снести голову и сварить из неё кастрюлю супа, была любимой наложницей султана курятника. И он нам теперь мстит за её гибель.

С другой стороны, мне давно пора вставать! Забрать бельё с улицы, и начинать колдовать на кухне. Хотя желания нет ни малейшего. Ничего не хочу, кроме кофе…

– Аринка, ты пока валяйся, как проснёшься, спускайся на кухню. А я пойду припугну петуха и сниму бельё с верёвки.

– Хорошо! Скажи этому петуху, что я сама ему голову оттяпаю, будет орать…

– И без тебя найдётся тяпольщик.

Немного привела себя в порядок, умыться решила в купальне, заодно глянуть, надо ли дров на кухню приказать принести.

Из-за суеты вчерашние ночные события лишь напомнили о себе неприятным пощипыванием в солнечном сплетении. Целый ворох неприятностей, за какие можно нагрести себе неприятностей. Кажется, что я преступница, и пытаюсь украсть жениха у более успешной конкурентки. Она идёт «законными» путями и напролом, а я хитростью.

Но это такая глупость. Что даже думать не хочется.

Но князь! Наше с ним общение зашло в тупик и по моей собственной инициативе. Я стёрла между нами границы, такое общение было бы оправданным, будь я сиделкой, но я вообще посторонняя для него женщина, но и это ещё не всё.

Есть более неприятное чувство.

И оно с этого утра вдруг стало невыносимо настойчивым.

Словно я закрыла кого-то беспомощного в доме, комнате, помещении и пропала. И этот кто-то отчаянно нуждается во мне, но я не вернусь. Вот истинная причина ужасных ощущений.

Чувство вины…

Хоть бы какой-то знак, кто, где, кому я и что должна, кого и где спасать…

Знаков нет.

Призрак больше не появился, и даже не приснился, а ведь я надеялась.

На кухне уже суетится Марфа.

– Доброе утро, дорогая, ты просто волшебная помощница. Сейчас сниму бельё во дворе, заодно в курятнике припугну петуха и соберу несколько яиц для гренок… – и тут понимаю, что у нас нет пшеничного хлеба. – А хлеба-то и нет! Только чёрный?

– Есть «недельный» хлеб, ямской, ему пять дней ничего не делается, он даже чёрствый для щей подходит.

– Ну, тогда все спасены!

Пулей промчалась по своим делам, бельё просохло на ветерке, в корзинку собрала шесть яиц, пригрозила петуху и быстрее делать завтрак, потому что господа уже проснулись. Василий Архипович вышел навстречу и передал просьбу Его Сиятельства, сделать еще одну чашку кофе для княгини к завтраку.

– Сделаю, приходите через полчаса за подносами.

– Да, госпожа.

Спокойно, уверенно, без лишней суеты мы с Марфой сделали целый поднос сладковатых, мягких, с золотистой корочкой французских гренок Pain Perdu, какие накануне заказал князь.

Я занялась кофе, всего три кружки, мне, князю и княгине. А Марфа заварила в чайнике ароматный чай для графини и остальных обывателей замка.

К моменту, когда нужно было готовить подачу, спустилась Арина и проворно помогла мне. Способная девочка быстро учится.

– Молодец, рукастая, и сообразительная. Если не успеешь сделать глупости, многого добьёшься.

– Глупости – самое приятное, что случается в жизни! – она с таким видом произнесла эту фразу, словно знает о банном происшествии.

Опускаю голову и краснею как рак.

Благо, никто не заметил, пришло время выдачи заказа.

Василий Архипович осмотрел результаты наших трудов, улыбнулся и понёс в гостиную завтрак господам.

Только я села с Ариной за стол, как наш дворецкий примчался назад, и вид у него такой, что первой мыслью было: «Он уронил поднос!»

– Его Сиятельство требует вас, и ваш завтрак к ним в гостиную!

– Требует? – не поняла и переспросила.

– Да! Именно требует.

– Ему не понравилось, что я сделала?

– Нет, такой фразы не было. Но обязательно с вашей тарелкой и чашкой кофе, – настойчиво повторил ультиматум дворецкий и внезапно забрал мою тарелку с гренками и чашку с кофе.

– Да не пойду я! Вид у меня ужасный. Вот ещё позориться.

– Его сиятельство слепой! – напомнил Василий и пошёл, унося с собой мою еду.

Я так разозлилась, а потом вдруг успокоилась. Ну и бог с ним, если это шанс разругаться со всеми и, наконец, покинуть замок, то я готова и потерпеть. Только бы Павел Петрович поспешил за нами.

В гостиной уже сидят князья, а графини нет. Это хорошая новость.

Вхожу, присаживаюсь в подобии реверанса, и не поднимая взгляд, приветствую собравшихся:

– Доброе утро.

– Доброе утро, я лишь глотнула этот божественный напиток и поняла, что хочу с вами познакомиться. Подобный по вкусу кофе я не пила никогда.

Она, видимо, оценила густую, жирную пенку и насыщенный вкус, сегодня у меня получилось гораздо лучше, чем вчера.

Василий Архипович поставил мою тарелку и чашку на столе, и я присела на край стула. Так неудачно мы с князем оказались напротив друг друга.

– Благодарю, Ваше Сиятельство, я очень люблю кофе, потому делаю его с особым трепетом.

Беру приборы и приступаю к еде, осторожно отрезая от обжаренного в яйце хлеба кусочки и обмакивая их в маленькую креманку с малиновым джемом и отправляя в рот. А ведь и правда, вкусно получилось.

Сделала долгий глоток кофе, насладилась его терпким, насыщенным вкусом и тут же поняла, что неплохо было бы испечь круассаны.

Князь тоже ест молча, украдкой наблюдаю за ним, и вижу только руки, и замечаю, что тарелка графини стоит здесь, и её чай остывает, а она задерживается. Наверное, наводит марафет, мне бы тоже стоило уделять немного больше внимания своему облику.

– Вы нам расскажете о себе? – княгиня не выдержала напряжения, между мной и её сыном. Я тоже чувствую, как у него вертятся слова на языке, но они только для моих красных ушей. При матушке он вряд ли спросит, о том, что я чувствую после нашего «мокрого свидания».

– Увы, я ничего не знаю. Проснулась утром три дня назад и совершенно ничего не помню. Даже своего имени. Моя сестра, знает обо мне гораздо больше, чем я.

– Но, где вы так научились готовить? Это поразительно, простейший омлет, а он вернул меня в дни, когда я была счастлива, – она говорит, но не забывает есть.

Я, наконец, решилась и подняла взгляд от своей тарелки, и прямо посмотрела на княгиню, пожала плечами, потому что глупо повторять, что ничего не помню. И не выдержала, взглянула на Гордея Сергеевича. А он в этот момент сделал глоток кофе и улыбнулся, ему не нужно зрение, чтобы чувствовать меня. Моё смущение и горящие уши.

Он прямо сейчас вспоминает нашу ночь в бане. Его не отпустило.

В очередной раз пеняю на себя за глупость. Нельзя себя так вести, даже если очень хочется помогать и заботиться, даже если это какая-то потребность, привычка как утренний латте…

– Я лишь могу сказать, что очень счастлива, что вам нравится моя стряпня. Единственная проблема, продукты заканчиваются…

Князь встрепенулся, едва заметно улыбнулся и довольным голосом ответил:

– Вы остаётесь? Я отправлю кого-нибудь на рынок в Мухин. Напишите список.

– Да, конечно, напишу. Но я остаюсь, только до того, как Павел Петрович приедет за нами. Я вас уже предупреждала об этом решении. Спасибо большое, мне было приятно, пожалуй, я пойду, Арина там одна.

Допиваю кофе, встаю и слышу за спиной неприятный голос:

– Доброе утро, кхм…

Графиня хотела сказать гадость в мой адрес, но осеклась. Обошла стол, позволила лакею, отодвинуть для себя стул, и задвинуть в моменте, когда садилась. Сама грация. И, конечно, наряжена, словно здесь цари завтракают. Хотя, да, князья же.

Она принесла с собой в гостиную терпкий аромат духов и вязкое ощущение неловкости, вот это уже новость. Княгиня поморщилась, взглянув на «невесту».

Нинель не спешит хвататься за вилку. Она победно взглянула на меня, наклонилась к Гордею и коснулась его.

А он отдёрнул руку и…

Неловко задел свою чашку, та дзинькнула о блюдце и завалилась набок, выплеснув остатки кофе на скатерть.

– Милый, ну что ты так неосторожно, эй, кто там, помогите же! – противно отдала приказ и смотрит на жениха, как на маленького неуклюжего ребёнка.

Не выдерживаю, обхожу стол со стороны княгини, и салфеткой протираю лужу, замечаю, что у князя пролилось почти половина.

– Ваше Сиятельство, хотите, я ещё сварю?

– Нет, позже. Я не успел заметить это прикосновение, не стоит так подкрадываться ко мне, Нинель Аркадьевна.

– Это спонтанный порыв, вызванный нежностью к вам.

Я отошла, забрала свою посуду, ещё раз присела в реверансе, причём повернулась только к княгине и медленно, чтобы не показалось, что бегу с поля боя, вышла. Но последние слова князя расслышала.

– Нинель, мы должны поговорить наедине, после завтрака. Сейчас я вынужден вас оставить.

Если я шла по гостиной медленно, то он почти бегом догнал меня у двери.

– Я решил, что хочу ещё кофе…

– Хорошо, я сделаю, молоко ещё осталось.

Он вышел следом. И снова это чувство вины.

Стоило двери закрыться, мы услышали пронзительный голос Нинель.

– Вы променяете меня, на эту дешёвку?

Что там ответила княгиня, мы уже не услышали. Теперь я предпочла сбежать, и князь следом за мной.

– Дарья, подожди! Подожди! Неужели, я тебе противен?

Его жаркий шёпот застал врасплох, замираю с тарелкой и кружкой, у лестницы, надеясь, что он не решился на нечто совершенно запретное.

Но он решился.

– Мне нужна только ты!

– Вы забыли, я всё ещё замужем.

– Нет! Мне было видение сегодня утром. Сейчас приедет человек и сообщит, что твой муж погиб. Не принимай быстрых решений, милая. Дай нам время…

– Погиб? Муж?

Не поняла, что произошло в этот момент, тарелка и чашка со звоном полетели с лестницы, разбиваясь на мельчайшие осколки.Какой муж?А перед глазами тот самый... Седой незнакомец...

Глава 20. Срочный отъезд

– Я всё подниму, вы меня напугали.

Даже не поняла, что произошло, это же просто слова. Почему такая реакция? Муж – это же тот подонок, что пытался меня сбыть и отравить? Ведь речь про него?

Но перед моими глазами снова фантом седого мужчины.

Это становится невыносимым.

Ещё немного и я свихнусь.

– Оставьте, сейчас Василий Архипович прикажет горничным убрать осколки, у нас есть более важный разговор.

Я вдруг вцепилась в его мягкий домашний пиджак и смотрю в невидящие глаза.

– Вы ведь всё видите, да! Мне нужна ваша помощь. Прямо сейчас.

И буквально силой разворачиваю князя и веду в его же кабинет, стоило войти, закрываю дверь на ключ и мне совершенно всё равно, что о нас подумают.

– Я должна вспомнить что-то очень важное. Не поговорить, не выяснить наши отношения, потому что их нет. У меня сейчас ощущение, что я нахожусь сразу в двух мирах. Понимаете? Вспышки воспоминаний, очень живые и болезненные. И они начинаются только в те моменты, когда вы рядом со мной. Гипноз или чем вы владеете, делайте свою магию, помогите мне.

– Могу попробовать, никогда подобного не делал. Речь о том мужчине, я его тоже вижу, когда мы рядом.

Мы поспешно проходим к креслам, интимности нет и в помине, романтика позабыта. Мы спасаем мою психику.

Протягиваю ему руки и закрываю глаза.

Пытаюсь вспомнить хоть что-то.

– Дарья, ты очень стараешься, и этим мешаешь, закрой глаза. Никакого транса не будет. Но я постараюсь вызвать сначала картинки, какие тебя изводят, потом попытаемся найти им объяснение. Ты закрыта, не могу проникнуть в тебя и посмотреть. Придётся тебе самой.

Его жаркие руки сжимают кончики моих пальцев, и я ощущаю себя здесь, в этом кабинете, рядом с Гордеем.

Пытаюсь не думать, расслабиться.

Вызвать призрака на разговор.

Но внезапно передо мной раскинулась картина, залитая солнцем и сиянием снега. Не сразу поняла, что это горы.

– Я в горах. Вокруг высоченные, белоснежные скалы. Снег, и…

– Ты видишь его или себя?

– Его, он обернулся, улыбнулся, махнул мне и пошёл вперёд.

Всё померкло. Мне не надо ничего рассказывать, Гордей Сергеевич сам увидел этот образ.

– Он очень странно одет, у нас нет таких одежд…

Я делаю глубокий вдох, словно вынырнула из глубины и мне не хватало воздуха.

И всё становится понятно. Это воспоминания из какой-то другой жизни.

– Я не Дарья. Я совершенно другая женщина, просто очнулась в этом теле в тот момент, когда Филипп понял, что она не умерла. Может быть только память.

– Это редкое магическое явление подселение. Такое бывает. Но теперь многое становится понятным. Откуда в тебе такие навыки, почему ты ведёшь себя как более взрослая, опытная, заботливая женщина. И у меня одна просьба.

– Вы снова за своё?

– И это тоже. Но я требую, не говори никому о нашем открытии. Быть подселенкой в нашем мире опасно. Запомни, ты забыла всё, а твой муж Филипп с тобой плохо обращался и заставлял готовить, работать по дому с утра до ночи, потому что был жадным, а у тебя просто талант к домашнему хозяйству. Ты была три года замужем за подлецом, за этот срок кто угодно мог бы научиться так готовить.

В ушах у меня зазвенело. Не сразу поняла, чего это он так заботится о моём алиби.

– А разве всем не наплевать?

– Поселенцев считают злом. Если Нинель или адвокаты Филиппа заподозрят в тебе что-то, а ты ещё и признаешься, то тебя сошлют в лечебницу, как нечисть, они верят, что если выбить новую душу, тогда старая вернётся. Но это не так.

Его голос сделался таким тихим, что мне пришлось прислушиваться, чтобы осознать страшную правду о своём незавидном положении.

Осознала…

Вот теперь мне совсем нехорошо, тело, которому «подсказали» что в нём теперь хозяйничает чужая душа, напряглось, ноги сделались ватными, я сейчас и встать-то не смогу. Огромных трудов стоило мне поднять руку, чтобы убрать за ухо выбившуюся прядь волос.

Несколько долгих секунд сижу неподвижно и смотрю в глаза князя:

– Хорошо, я буду молчать. И скажу, что так и было, да вообще ничего не обязана говорить, ведь так?

– Да, не обязана.

Он изменился. Кажется, что тоже теперь боится меня?

В дверь тихонько постучал дворецкий:

– Ваше Сиятельство, приехали-с Павел Петрович, и дело у него срочное.

– А вот и та самая новость, Дарья Андреевна, – прошептал Гордей Сергеевич. И поднялся с кресла. Я следом, но как мне теперь тяжело.

– Какая новость?

– Сейчас нам всё скажут.

Мы вышли из кабинета и молча прошли к лестнице. Осколки уже собраны. Никого нет, не успеваю спуститься, как в двери вошёл встревоженный Павел Петрович, и рядом с ним испуганная Арина. Испуганная, но счастливая.

– Здравия желаю, Ваше сиятельство. У меня печальные новости для баронессы, может быть лучше сесть?