Текст книги "Мартин Лютер и Томас Мюнцер, или Начала бухгалтерии"

Автор книги: Дитер Форте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

МУЖСКОЙ ГОЛОС

А если правитель дает обещание под присягой, а потом присягу нарушает?

ЛЮТЕР

Ну, хорошо. Допустим, твой повелитель именно таков. Что же, нападать на него, судить его, мстить? Кто повелел тебе это? Если кто ведет войну или тяжбу с твоим повелителем – пусть их воюют и судятся, тебе что за дело. Твое дело терпеть свою долю. А на воюющих и тяжущихся судья найдется. Когда подданные окончательно погрязают во грехах, тогда господь и допускает их до мятежа и непокорства, чтбы хорошенько проучить. Ибо господь предназначил человека подневольного единственно к тому, чтобы он был только за себя, и не дал ему меча. А если вы собираетесь в толпы, вступаете в союзы, беретесь за меч, то господь накажет вас смертью. Против мятежников и подстрекателей следует вести правую войну. А есть еще среди военного сословия люди, которым это не по душе, я сам слыхал от них такие речи. Но если они так думают, то им вообще не следует впредь воевать, раз война для них такое уж необычное дело. Пусть знают все слабые, трусливые, неверные души, что если исполнение власти, если меч, как было сказано, есть служба господня, то и все, что потребно власти, дабы удерживать меч, есть тоже служба господня. А подданные обязаны исполнять эту службу и жертвовать ей своею плотью и имуществом. И в такой войне долг христианина, долг любви христианской – беспощадно душить врагов, грабить, жечь и делать все, что причиняет вред и убыток, как положено на войне. Нужно только остерегаться греха.

МУЖСКОЙ ГОЛОС

А если мой господин не прав?

ЛЮТЕР

Поелику ты не знаешь и не можешь знать, прав твой господин или не прав, ты должен оказывать ему послушание и не думать о нем ничего худого. Тогда ты можешь быть спокоен и чист перед богом. Ибо у кого перед богом совесть чиста, тот может бороться за правое дело. Тому во всем сопутствует удача, и легче достигается победа, а ее дает господь. Язычники, которые не знают ни бога, ни страха божьего, мнят, что они сами ведут войну. Но поскольку меч в руках господа, то тем самым доказано, что война, и убийство, и все, что война приносит с собой, все это ниспосылается богом. Ведь война есть не что иное, как наказание божье за наше зло и беззаконие.

МУЖСКОЙ ГОЛОС

Зачем же нам драться? Мы – христиане, мы должны любить ближних своих.

ЛЮТЕР

Ты сам подумай, ведь если считать, что война – дело неправедное, то надо тогда и все другие вещи считать неправедными. А если дело меча благое и правое, то и все другие дела благие и правые. На то он и меч, а не веник. Конечно, нелегко уразуметь, что и грабеж, и разбой – дело любви. И человек по простоте и убогости своей может подумать, что это дело не христианское и христианину не подобает вести войну, но воистину это все-таки дело любви. Когда я вижу, как душат злодеев и кругом стоит великий плач, то дело это и впрямь может показаться не христианским и даже полной противоположностью христианской любви. Но когда я вижу, что там защищают праведных, честь и мир, то оно и выходит, что дело это достойное и угодное богу. А посему господь так восхваляет меч, что называет его своим собственным законом. Он не желает, чтобы говорили или думали, будто меч изобрели люди и люди подняли меч. Ибо и рука, которая подняла меч, которая рубит и режет, есть тем самым уже не рука человеческая, но рука господа, и не человек вешает, колесует, обезглавливает и ведет войну, а господь. Все это – его дела. И как хороший ремесленник может любому продавать свое искусство и свое умение, так точно и военный человек, солдат. Коли он получил свое ремесло от бога, то он может служить тому, кто его наймет, и принимать плату за свою работу. О работе по оплате судят. Но есть еще и такие, что перед битвой лишь о блудодействе помышляют. Да разве это воины? Никогда бы не поверил, ели б сам не услыхал о том от двух достойных людей. И подумать только, что в таком серьезном деле люди могут так забываться и проявлять такое легкомыслие. Таких людей надо призывать к порядку, надо им говорить: послушайте, приятели, мы здесь все на службе господа, и долг наш есть послушание и покорность властям. Пусть мы такие же бедные грешники, как наши враги, но мы знаем, что наш господин дерется за правое дело, или, по крайней мере, мы не знаем ничего иного, а потому мы уверены и не сомневаемся, что нашей службой и послушанием мы служим самому господу. И пусть каждый проявит такую стойкость и мужество, пусть каждый знает, что его рука есть десница божья, его копье – копье господне. Если господь пошлет нам победу, то не нам, а ему хвала и слава, а мы себе возьмем добычу и жалованье, их же ниспосылает нам доброта и милость господа, и за то мы возблагодарим его от всей души. Так возрадуемся же – и в бой, во славу господа! А захочешь еще прочесть «Верую» или «Отче наш», то так и сделай. А потом – меч из ножен и круши во имя божье. Ибо христианская вера – дело нешуточное и немалое. Она все может. И многих она приводит к господу. А тем, кто презирает святое учение и не помышляет о спасении души, предстоит держать ответ перед вечным судией. Мы свое дело сделали, нам дано отпущение. Истинный воин всегда должен иметь чистую совесть, он ведь исполняет свой долг, делает свое дело, он уверен, что служит господу и может сказать себе: это не я режу, колю, убиваю, это господь и мой князь, а я служу им своей рукой и плотью своей. А потому не сомневайтесь в том, что война дело справедливое и угодное богу. И да пребудут над вами мир и милость божья. ( Уходит.)

Помост слева

Мюнцер стоит на лестнице. Перед помостом – толпа народу.

МЮНЦЕР

Дорогие братья, расширим узкую щель, дабы весь свет увидел и понял, кто такие знатные господа. Вон они прячутся за своими корыстными деяниями, сцепившись друг с другом, как мерзкие жабы.

МУЖСКОЙ ГОЛОС ( из толпы)

От поборов, налогов и процентов ум за разум заходит.

МЮНЦЕР

Чем дальше, тем больше ширится зло в этом мире. Мы еще не хотим и не умеем видеть, что к чему, и все уповаем на божественную веру, а если нашим господам проповедникам слово поперек сказать, они сразу показывают зубы и говорят, что я мятежник. Ах, господа хорошие, остерегитесь, не рано ли возомнили вы, в своем ослеплении и по привычке своей, что всех нас предадите анафеме. Всех, значит, к дьяволу, кроме вас самих.

МУЖСКОЙ ГОЛОС

Нынче опять только то и делают, что предают анафеме всех подряд.

МЮНЦЕР

Они так и норовят записать в еретики всех, кто им хоть слово поперек скажет. Сами в своих книжках твердят о духе святом, а кто хоть одно слово в духе этом скажет, того они начинают травить днем и ночью, только и думают, как с ним расправиться. Я говорил, что власть принадлежит народу, что князья не господа, а слуги этой власти. Князья не должны делать, что им заблагорассудится, они должны блюсти справедливость и закон. Если это мятеж, ну, что ж! Самое страшное зло на земле в том и состоит, что никому нет дела до самой страшной нищеты.

МУЖСКОЙ ГОЛОС

А господа делают что хотят.

МЮНЦЕР

Они сами – причина стяжательства, воровства и грабежа. Они присваивают себе все, что сотворил господь. Рыбы в воде, птицы в воздухе, злаки на полях – все должно принадлежать им. И всегда-то у них наготове слово божье, и они говорят бедным, господь-де заповедал: не укради. И так они держат в страхе людей, крестьян, ремесленников, рабочих, и со всего живого дерут три шкуры, а если кто возьмет у них хоть самую малость – тому виселица.

МУЖСКОЙ ГОЛОС

Господа сами виноваты, что бедные им враги.

МЮНЦЕР

Они не желают устранить причину мятежа. Ничего хорошего из этого не выйдет. А если я так говорю, значит, по-ихнему, я мятежник. Что ж, пусть мятежник. Вот доктор Лютер говорит, что мы должны почитать даже неразумных господ, слушаться их во всем. Ах, господи, да они всю жизнь только и делали, что жрали и напивались, как свиньи. Их с юности нежили в роскоши, и не знали они в жизни ни одного черного дня и наперед знать такого не хотят и не желают. Они ни на грош не уменьшат наших налогов, а еще хотят быть нашими судьями и защитниками. Ах, горемычный народ, какой хомут на тебя надели. Господа держатся не прекрасными речами, а только страхом виселицы.

МУЖСКОЙ ГОЛОС

Они палачи и вешатели, вот они кто. В этом все их ремесло.

МЮНЦЕР

Их правление в том и состоит, чтобы сеять повсюду злобу и чинить произвол, а кое-кто еще только входит во вкус, как обижать и притеснять бедный люд. Мало того, они держат в страхе все человечество и мучают и терзают не только своих людей, но и другие народы. Они бы хотели поработить все человечество, чтобы самим оставаться главными и чтобы их все боялись, чтобы им поклонялись и почитали их. Это и есть идолопоклонство, когда люди боятся своих господ и отрекаются от своего предназначения, и пресмыкаются, и лгут ради жалкого куска хлеба насущного. А для них пот рабочих – сладок, ох как сладок!

МУЖСКОЙ ГОЛОС

Он еще попортит им печень!

МЮНЦЕР

Здесь не поможет никакое умничанье, никакие красивые словеса. Истина должна открыться. Дальше так продолжаться не может. Поиграли в бирюльки – и хватит, народу это уже поперек горла стало, и грядут великие перемены. Люди во всем мире начали разбираться, что к чему, и власть имущие еще ужаснутся своему бессмысленному насилию. Ибо великая страшная дерзость – применять старые средства власти, когда мир так изменился. А потому не давайте себя опутать красивыми словесами о милосердии, тогда наше дело победит. Мы должны вспомнить, что мы существа, наделенные духом. Мы должны знать, что делаем, а не только слепо верить. Человек должен руководствоваться своим разумом. Пускай эти ученые господа изрыгают хулу и анафему на то, чего они признавать не желают. Они ничего не хотят видеть, ничего не хотят слышать, для них все инакомыслящие – опасные мечтатели, одержимые, слова «разум» они на дух не переносят. Еще бы! Да слыхано ли дело – чтобы народы стали свободными.

МУЖСКОЙ ГОЛОС

Многие люди думают, что это только заумь одна.

МЮНЦЕР

Они просто не могут себе представить, что можно столкнуть господ с их тронов, а на их место возвести низших. Они слышать этого не могут, потому и называют это заумью.

Ах, господа хорошие, перестаньте кривляться. Можете выбросить к дьяволу ваши румяна. Ваша ложь все равно выйдет наружу. Разве вы не видите, что от искры разгорается великое пламя? Да, вы это видите, и я тоже вижу!

Мюнцер уходит, с ним восторженный народ.

Помост справа

Гайлер фон Кайзерсберг, лениво облокотясь на амвон, негромким елейным голосом читает проповедь. Перед ним на стульях сидят Фуггер, несколько знатных дам и господ.

ГАЙЛЕР

Богатые – зло мира.

Аплодисменты.

Эти господа, живущие ростовщичеством, суть причина голода и дороговизны, а их сундуки набиты деньгами.

Аплодисменты.

Их надо истреблять, как волков, ибо они не боятся ни бога, ни людей.

Аплодисменты.

В стране столько бедных и слабых, нищие и калеки умирают с голода, а они тратят по полмиллиона на какой-нибудь банкет, и проигрывают миллионы в кости. Посреди ужасающей нищеты они наслаждаются своим растущим благоденствием. Истинно говорю вам, перед лицом столь резких имущественных различий в один прекрасный день дело дойдет до революции.

Громкие аплодисменты.

ФУГГЕР ( поднимается, жмет проповеднику руку)

Дорогой Гайлер фон Кайзерсберг, вы прочли нам одну из ваших самых прелестных проповедей. Проповедей, которые хватают за сердце. Я позволил бы себе сказать, что мы не скоро забудем ваши пророческие слова.

Аплодисменты. Гайлер кланяется.

Я приказал подогреть простой гороховый суп.

ГАЙЛЕР

Гороховый суп? Я думал, будут холодные закуски.

ФУГГЕР

Вы проповедуете скромность. Мы стараемся, как можем.

Гайлер и остальные гости уходят. На помост входит Шварц и передает Фуггеру кровавую отрубленную руку.

ФУГГЕР

Что это?

ШВАРЦ

Рука.

ФУГГЕР

Придет же такое в голову. ( Возвращает руку Шварцу, тот кладет ее на бухгалтерскую книгу.)А где владелец?

Шв а р ц

Возможно, пришлют и другие части.

ФУГГЕР

Надеюсь, они ничего не забудут. А то – как же сложить беднягу?

ШВАРЦ

Они могут и три головы прислать. Разбирайтесь тогда.

ФУГГЕР

Кто же отправитель?

ШВАРЦ

Партия рыцарей. Зиккинген нанес первый удар.

ФУГГЕР

А партия князей?

ШВАРЦ

У них, как всегда, нет денег.

ФУГГЕР ( заполняет чек и передает его Шварцу)

Думаю, этого достаточно. Но чтобы партия рыцарей была ликвидирована. Полностью.

ШВАРЦ

Будет исполнено. Я передам.

ФУГГЕР

Не только Зиккинген. Все. Надо разделаться со всей бандой разом.

ШВАРЦ

В этих вопросах князья очень добросовестны. Тогда, собственно, останутся только рабочие и крестьяне.

ФУГГЕР

И до них очередь дойдет. Зачем вы положили эту руку на мою бухгалтерскую книгу? ( Снимает руку.) Сплошь кровавые пятна. А я не выношу даже чернильных.

Шварц торопится стереть пятна.

( Рассматривает руку.) Как эти люди ведут войну! Отвратительно. Что за стиль!..

ШВАРЦ

Не стирается. Вам придется примириться с тем, что в балансе будет кровь.

ФУГГЕР

Назовем это красными цифрами и спишем. ( Отдает руку Шварцу.)

ШВАРЦ ( зовет)

Господин Гайлер фон Кайзерсберг!

Гайлер появляется перед помостом.

( Кидает ему руку.) Вот вам холодная закуска!

ГАЙЛЕР ( уходит, забрав руку; в восторге)

Мысль свободна, мысль свободна!

Стол на авансцене слева

Мюнцер и несколько его товарищей, длинноволосые и бородатые

МЮНЦЕР

Все равны. Все общее, и выдается каждому по его потребности. Вся власть должна быть передана народу. Имущество тех, кто окажет сопротивление, будет конфисковано, ибо люди эти своими деньгами с самого начала мешали делу справедливости, но вопили о ней без конца. А народ по темноте своей верил их красивым словам.

ПЕРВЫЙ ТОВАРИЩ

Они и дальше будут вопить, а народ будет им верить.

МЮНЦЕР

Наше дело подобно доброй красной пшенице. Когда она в земле, кажется, что она никогда не взойдет. Но она взойдет. Власть имущие будут свергнуты, и никакие вопли им не помогут. Слишком долго они делали свое черное дело, и раскаяния от них не дождаться. Я говорил со многими людьми. Везде простой человек принимает правду. Люди слишком долго терпели. Народ не глуп, он понимает, что к чему. Он полон решимости. Он будет творить справедливость и не побоится сильных мира сего.

ВТОРОЙ ТОВАРИЩ

Да каждый думает только о себе!

МЮНЦЕР

А почему? Почему? Мы должны сплотить горожан, рабочих и крестьян. Они должны понять: их беда – наша общая беда. Их требования – наши требовнаия. Нет иного пути помочь человечеству, кроме как со всей серьезностью, постоянно и терпеливо обличать несправедливость этого мира.

ГУТ

Я хочу основать новую общину. Объединить несколько человек, которые хотят жить вместе и к которым могут присоединиться другие. Брак остается, но детей мы будем воспитывать сообща. Каждый получит, что ему требуется. Общественное добро, общественная кухня, школа, больница. Мы будем вместе работать, и вместе покупать, и отказываться от любой военной повинности. Ибо всякая война есть грех.

МЮНЦЕР

Гут, ты прекрасный человек, но прежде всего, необходимо создать предпосылки.

ГУТ

Я хочу основать новую общину.

МЮНЦЕР

Когда мы победим, вы сможете организовывать, что хотите. А сейчас нам нужны ячейки во всех городах и землях.

ТРЕТИЙ ТОВАРИЩ

Так нам господа и позволили!

МЮНЦЕР

Наступила пора испытания. Неужели вам дорого только ваше добро? Боитесь за ваши жизни? Кто хочет заложить краеугольный камень нового дома, пусть рискнет своей головой. Я отправлюсь на рудники, к горнякам. Нам нужны массы. А вы?

ПЕРВЫЙ ТОВАРИЩ

Я еду во Франконию.

ВТОРОЙ ТОВАРИЩ

Я в Швабию.

ТРЕТИЙ ТОВАРИЩ

Я в Вюртемберг.

ГУТ

Я хочу основать новую общину.

ПФАЙФЕР

Я уже вижу всех нас на виселице. И вижу, как массы платят за вход, чтобы присутствовать при казни.

МЮНЦЕР

Я верю в народ.

Все уходят.

Помост слева

СПАЛАТИН

Список разрушенных рыцарских замков.

ФРИДРИХ

Превосходно.

СПАЛАТИН ( читает)

«Фельберг, принадлежал Вильгельму фон Фельбергу, сожжен. Боксберг, принадлежал Гансу Мельхиору, сожжен. Бальбах, принадлежал Рюдигеру Зютцелю, сожжен. Ашгаузен, принадлежал Гансу фон Ашгаузену, сожжен. Вальбах, принадлежал Францу Рюду, сожжен. Вальмансгофен, принадлежал Кунцу фон Розенбергу, сожжен. Рейсенберг, принадлежал Йоргу фон Тюнгену, сожжен. Кригельштейн, принадлежал Вольфу фон Гиху, сожжен. Оппенрот, принадлежал Себастиану фон Спарнеку, сожжен».

ФРИДРИХ

Сколько страниц?

СПАЛАТИН

Десять.

ФРИДРИХ

Я почитаю в постели, на сон грядущий.

Спалатин передает ему список.

Хочу взять себе новый титул. Верховный исполнитель всех добрых дел в земле Саксония. Звучит?

СПАЛАТИН

Звучит убедительно.

ФРИДРИХ

Ну, тогда впишите.

СПАЛАТИН

Кстати, о добрых делах…

ФРИДРИХ

Снова Мюнцер?

СПАЛАТИН

Да. Все развивается очень быстро.

ФРИДРИХ

Толковый парень.

СПАЛАТИН

Как посмотреть.

ФРИДРИХ

Да. Два великих человека – не многовато ли для одной страны? Лютер мне по нраву, он меня устраивает, но Мюнцер мешает. Пригласите его, пусть изложит нам свою точку зрения. Посмотрим, решится ли он продолжать.

СПАЛАТИН

Вы хотите лично…

ФРИДРИХ

Нет, я к этому делу касательства не имею. Ни малейшего. Вы же знаете. Старые люди не меняют своих привычек. Этим займется мой брат. ( Просматривает список.) Замок Абсберг, скажи на милость, я там когда-то гостил. В девяносто восьмом. Его тоже, значит. Увы, все проходит. ( Уходят.)

Стол на авансцене справа

Лютер, элегантно одетый. Жакет из темного сукна, рукава отделаны атласом. Плащ подбит мехом, с широким меховым воротником. На голове – красный берет. Тяжелая золотая цепь. На пальцах золотые кольца. Он стоит перед толпой крестьян и размахивает письмом.

ЛЮТЕР

Мятежники! Смутьяны! Я уже вижу, как вы все, все горите в геенне огненной! Грязный сброд! Не думайте, что мне охота возиться с вами. У нас в Виттенберге есть дела поважнее. А куда девался тот умник, ваш священник? Вам бы давно прогнать его в шею!

КАРЛШТАДТ ( выходит вперед. Он в сером грязном крестьянском платье, в старой фетровой шляпе).

Ты обо мне?

ЛЮТЕР

Ты что – ряженый? Разве нынче масленица?

КАРЛШТАДТ

Это платье бедных людей, а у них, как известно, масленица круглый год.

ЛЮТЕР

Ну, твое дело. ( Народу.) Вы написали мне враждебное письмо.

КРЕСТЬЯНИН

Враждебное?

ЛЮТЕР

Вы невежливо именуете меня! Я требую, чтобы обращаясь ко мне, вы называли мой титул! Даже князья и господа, мои враги, именуют меня полным титулом.

КРЕСТЬЯНИН

Да мы не нарочно и без всякой вражды…

ЛЮТЕР

Здесь написано: христианскому учителю Мартину Лютеру, нашему брату во Христе. Это вам что, не вражда? Без всякого титула!

КАРЛШТАДТ

Мы здесь все братья. Мы не делаем различий.

ЛЮТЕР

Что значит – не делаем?

КАРЛШТАДТ

Мы все равны.

ЛЮТЕР

Кто это?

КАРЛШТАДТ

Граждане нашего города.

ЛЮТЕР

А ты? Ты кто?

КАРЛШТАДТ

Да. Кто я? Я бы сказал – новообращенный.

ЛЮТЕР

Ты? Профессор и дважды доктор!

КАРЛШТАДТ

Мы больше не говорим – господин доктор, господин профессор.

ЛЮТЕР

А что же вы говорите?

КАРЛШТАДТ

Брат, сосед. Да ведь это не важно.

ЛЮТЕР

И как поживает господин сосед?

КАРЛШТАДТ

Работает. Как говорится, кормится трудами рук своих.

ЛЮТЕР

Как крестьянин?

КАРЛШТАДТ

Как крестьянин. Не хочу жить на средства общины. Люди, подобные нам, слишком долго жили за счет других. Я хотел бы вернуть свой долг бедным.

ЛЮТЕР

И ты, значит, работаешь?

КАРЛШТАДТ

Да.

ЛЮТЕР

Так прямо пашешь и сеешь?

КАРЛШТАДТ

Да.

ЛЮТЕР

Воистину ряженый. Мужик со знанием древнееврейского. ( Смеется.)

КАРЛШТАДТ

К чему народу ученость, раз она служит только для охраны власти? Все, что вы провозглашаете – ты и другие профессора – крестьянам ни к чему. Зато власть имущим это на руку, вот уж много столетий подряд. Вам платят, вас поощряют, ваши книги распространяют и, в конце концов, называют это наукой. Не надо нам такой науки. Нам нужно новое образование. Новый человек.

ЛЮТЕР

Это уж твое дело, раз ты связался с этим сбродом.

КАРЛШТАДТ

Не кажется ли тебе, Лютер, что честнее иметь на руках мозоли, чем золотые кольца?

ЛЮТЕР ( прячет руки в карманы)

Знаешь, почему я здесь?

КАРЛШТАДТ

Догадываюсь.

ЛЮТЕР

Твои проповеди вызывают недовольство.

КАРЛШТАДТ

У курфюрста или у тебя?

ЛЮТЕР

У курфюрста и у меня.

КАРЛШТАДТ

Разве я имею такой большой успех?

ЛЮТЕР

Ты проповедуешь мятеж. В народе начинается волнение.

КАРЛШТАДТ

Да ты погляди – разве у нас здесь мятеж?

ЛЮТЕР

Я говорю мятеж, значит, мятеж. Собирай свои вещи и поедешь со мной.

КАРЛШТАДТ

Куда?

ЛЮТЕР

Обратно, в университет и в монастырь.

КАРЛШТАДТ

Я здесь священник.

ЛЮТЕР

Мы можем тебя заставить.

КАРЛШТАДТ

По старому церковному праву. Но, сколько мне известно, ты провозгласил, что каждая община имеет право сама выбирать себе священника.

ЛЮТЕР

Ты лишен сана!

Народ ропщет.

КАРЛШТАДТ

Община вроде бы другого мнения.

ЛЮТЕР ( рычит на крестьян)

Заткните глотки! Мне понадобилось три года, чтобы обрести истинную веру. А вам наверняка понадобится еще больше.

КАРЛШТАДТ

Нигде не сказано, что господь поручил проповедовать свое слово только одному доктору Лютеру. Да и люди интересуются, отчего это один лишь доктор Лютер может толковать Библию в ее истинном смысле.

ЛЮТЕР

Ты предстанешь перед университетской цензурой – или твои сочинения будут запрещены.

КАРЛШТАДТ

Ты отправил бы на костер и апостола. С тобой не поздоровилось бы и самому Христу!

ЛЮТЕР

Мужицкий профессор!

КАРЛШТАДТ

Придворный профессор!

ЛЮТЕР

Я тебя насквозь вижу, мой милый.

КАРЛШТАДТ

И я тебя.

ЛЮТЕР

Больно ты зазнался! Много о себе понимаешь! Прославиться хочешь!

КАРЛШТАДТ

Оно и видно, кто зазнался и много о себе понимает, кто сам себя хвалит и ищет высоких почестей.

ЛЮТЕР

Тогда, в Лейпциге, ты тоже очень важничал, все лез в диспуты.

КАРЛШТАДТ

А что мне было делать? Тебя ведь допустили только позже. И тебе это известно. Зачем же ты лжешь? Всегда и везде ты старался, чтобы вся слава приходилась на твою долю, а к другим разжигал ненависть. И сегодня ты только и делал, что натравливал на меня народ. Ну, продолжай, продолжай, другие тоже свое слово скажут.

ЛЮТЕР

Ты собираешься писать против меня?

КАРЛШТАДТ

Почему бы и нет?

ЛЮТЕР

Ну, давай. Давай, проповедуй, пиши, нападай на меня. Я даже заплачу за это. Вот, возьми. (Бросает на землю монету.)

Карлштадт поднимает ее.

КАРЛШТАДТ

Дорогие братья, пусть эта монета послужит доказательством, что я имею право писать против доктора Лютера. Будьте свидетелями. Расскажите об этом всем.

ЛЮТЕР

Свидетели, тоже мне! К чему это? К чему нам свидетели, старина? Все это между нами. Есть у вас пиво?

Им подают две кружки.

Что ж, твое здоровье!

Чокаются, пьют. Карлштадт и крестьяне уходят.

Лютер переходит налево.

Стол на авансцене слева

ЛЮТЕР

Я требую, чтобы Карлштадта немедленно выслали.

СПАЛАТИН

Он собирается приехать в Виттенберг, чтобы дать объяснения.

ЛЮТЕР

Его нужно выслать. Немедленно.

СПАЛАТИН

Община писала нам. У него маленький ребенок и жена беременна. Люди на его стороне. Это только вызовет смуту.

ЛЮТЕР

Я настаиваю и еще раз настаиваю. И Мюнцера тоже надо убрать. Обоих убрать. Иначе я ни за что не ручаюсь. Смута, убийства, революция!

СПАЛАТИН

Это не ваша забота.

ЛЮТЕР

Ваша, стало быть. С чего это вдруг? Вот мило. За тысячу лет не нашлось ни одного человека, который столько бы сделал для господ, как я. Только благодаря мне власть имущие очистили свою совесть.

СПАЛАТИН

За что и выражают вам свою признательность.

ЛЮТЕР

Я почти готов гордиться, что со времен апостолов никто лучше меня не разъяснил суть светской власти и администрации. Даже мои враги вынуждены это признать. А мне платят тем, что хулят и проклинают мое учение как мятежное и враждебное власти.

СПАЛАТИН

Заблуждение пишущей братии,

ЛЮТЕР

А вы к нему приложили руку! В Вормсе вы заставили меня разыгрывать комедию, никогда вам этого не прощу. Сидели, как идолы, вокруг императора, он-то ничего в таких делах не смыслит, а я был вынужден делать все, как вы хотели, за что вы же меня и прокляли беззаконным образом.

СПАЛАТИН

Только для проформы. Вы это знаете.

ЛЮТЕР ( кричит)

Но мир этого не знает! Как я выгляжу? Меня считают мятежником, смутьяном, революционером. А я охраняю вас от гнева господня. Но погодите – когда я умру, он сокрушит вас!

СПАЛАТИН

Вы преувеличиваете, как всегда.

ЛЮТЕР

А что, если моя жизнь столь ценима богом, что после моей смерти ни ваша жизнь, ни жизнь ваших господ более не будет в безопасности? Что, если моя гибель принесет гибель всем вам?

СПАЛАТИН

Не впадайте, пожалуйста, в истерику.

ЛЮТЕР ( срывает с себя жакет)

Ну, убивайте, убивайте меня, вот он я, вот, но уж больше не воскрешайте!

Спалатин со скучающим видом осматривает сцену.

( Застегивает жакет.) Да, я знаю, мне не дано пострадать от тиранов этого мира, в то время как других убивают и сжигают. Зато мне приходится все чаще бороться с дьяволом.

СПАЛАТИН

Вот уж это воистину ваше личное дело.

ЛЮТЕР

Уберите Карлштадта. Он посягает на чистоту учения.

СПАЛАТИН

Ну, хорошо. Вышлем.

ЛЮТЕР

И Мюнцера.

СПАЛАТИН

О нем уж мы позаботимся.

ЛЮТЕР

Благодарение господу.

Оба уходят.

Помост слева

На помосте – Иоганн Саксонский, брат Фридриха (его играет тот же актер). Рядом – Файлич. Перед помостом Спалатин и Мюнцер.

СПАЛАТИН

Брат курфюрста ожидает вас.

Они поднимаются на помост. Спалатин подходит к Иоганну и что-то шепчет ему на ухо. Иоганн кивает.

(Мюнцеру.)Ваша проповедь, прошу.

МЮНЦЕР

О вы, господа, называющие благо злом, а зло благом, настало худое время, пришли черные дни. Нужны великие перемены, и тщетно противиться им. Нынче, говорят, нет ни помощи, ни прощения бедному, несчастному, погибшему человечеству. Но что же делать, если в мире воцарилась мерзость запустения. О каких переменах можем мечтать мы, жалкие черви, ежели мы столь почитаем достоинство величия, что сам Христос кажется нам размалеванной куклой по сравнению с великими титулами и именами мира сего. Оглянемся окрест себя – везде ложь, везде суетность, и кривляется она, и расползается по земле, и соблазняет людей великим суесловием. Что ж, вам, владыкам мира сего, легко болтать о вере. Вы изображаете великую милость и долготерпение, и нет на земле прекрасней одежд, чем те, в которые вы рядите вашу лживую доброту. И вот мир наполнился святошами, из коих ни один не имеет смелости сказать истинную правду. Ибо тогда правда выйдет на свет. Но человек должен иметь мужество, чтобы понять истину и отличить честных людей от лживых. А ведь ясно, как божий день, что ничто не подвергается такому презрению, такому поруганию, как дух святой. Они его публично осмеяли, и осмеивают по сей день. Глас народа – глас божий, а они украли его, а на место господа бога поставили деньги, чтобы бедные люди алкали. Ибо они хотят прибрать к рукам весь мир, дабы умножать свое богатство и тешить свое тщеславие, и думать, что

только они одни возвеличены надо всеми. Но этим безбожникам не место на земле! Ибо Христос говорит: если кто обидит хотя бы одного из малых сих, тому следует привязать на шею жернов и бросить в глубокое море. Можете говорить что угодно, а ведь Христос говорил только об одном из малых сих, – что же сказать, если притесняют целый народ? А эти мерзавцы его притесняют и кричат, что они добрее самого бога, а сами испоганили весь свет.

Иоганн угрожающе рычит.

Вот видите, эта лживая коварная доброта сразу обернулась злобой. И только не втолковывайте нам с постной рожей, что-де господь сам покарает их, что нельзя-де поднимать меч. Мы не дадим себя совратить лживыми речами о долготерпении, смирении и доброте, ибо, если камень покатился, значит, он стал велик. Он стал велик и мощен и бедным людям лучше виден, чем вам. Ах, любезные господа, как славно будет запустить железной палкой в старые горшки! А посему, дражайшие и любезнейшие наши правители, узнайте свой приговор. У вас отнимут власть, ибо, пока не началась жатва, дурную траву – с поля вон! И тогда наша красная пшеница даст добрые всходы.

Иоганн в бешенстве вскакивает. Короткая пауза, затем он оборачивается к Спалатину и что-то шепчет ему на ухо. Спалатин кивает. Иоганн, Спалатин и Файлич уходят. Мюнцер стоит один на помосте. Потом уходит.

Стол на авансцене справа

Двое журналистов приготовились записывать ответы Лютера. Лютер садится за стол.

ЛЮТЕР

Вот скотина, а вот и стойло, сказал дьявол и загнал муху в зад своей мамаше. ( Смеется.)

ПЕРВЫЙ ЖУРНАЛИСТ

Господин доктор, почему ваши сочинения столь резки?

ЛЮТЕР

Того, кто в наше время пишет спокойные трактаты, быстро забывают, и никому до него нет дела.

ПЕРВЫЙ ЖУРНАЛИСТ

Господин доктор, откуда вам известно, что вы – избранник божий?

ЛЮТЕР

Я уверен, что мое слово – не мое, но божье, а потому и уста мои суть уста того, чье слово они возвещают.

ВТОРОЙ ЖУРНАЛИСТ

Но это вы так считаете.

ЛЮТЕР

Никому, даже ангелу небесному, я не уступлю чести судить о моем учении. Кто не примет моего учения, тот не спасется.

ВТОРОЙ ЖУРНАЛИСТ

Вы в этом уверены, господин доктор?

ЛЮТЕР

Я стоял в Вормсе перед императором и империей и не колебался. Я немецкий пророк. Вся Германия последует за мной по одному моему слову.

ПЕРВЫЙ ЖУРНАЛИСТ

Что вы думаете о князьях?

ЛЮТЕР

Господь наш велик, потому и нужны ему столь благородные, высоко рожденные, богатые палачи и мытари, и он пожелал дать им в изобилии богатство и почести и внушить нам страх перед ними. Повинуясь его божественной воле, мы называем палачей милостивыми государями, падаем им в ноги и служим со всем смирением.

ПЕРВЫЙ ЖУРНАЛИСТ

А наш князь?

ЛЮТЕР

Я им доволен.

ВТОРОЙ ЖУРНАЛИСТ

Самим собой вы тоже довольны?

ЛЮТЕР

За тысячу лет ни одному епископу господь не дал столь великого дара.

ВТОРОЙ ЖУРНАЛИСТ

Находятся люди, которые утверждают, что вы лжете.

ЛЮТЕР

Если верное сердце притворяется – в этом нет лжи.

ПЕРВЫЙ ЖУРНАЛИСТ

Господин доктор, теперь повсюду говорят, что простые смертные тоже хотят участвовать в диспутах.

ЛЮТЕР

Об этом не может быть и речи. Диспутами должны заниматься соответствующие учреждения и пророки. Даже если они учат неправильно, народа это не касается. Представляете себе, что начнется, если все станут перебивать друг друга? Пророки вещают, а община внемлет.

ВТОРОЙ ЖУРНАЛИСТ

Господин доктор, что вы думаете об Эразме?

ЛЮТЕР

Эразм – величайший враг Христов, – такого свет не видывал за последнюю тысячу лет. Во всех своих сочинениях он ратует не за веру, а за суетный, никчемный мир на земле.

ПЕРВЫЙ ЖУРНАЛИСТ

А Коперник?

ЛЮТЕР

Этот шут собирается перевернуть вверх дном всю астрономию. Впрочем, сейчас время такое. Каждый умничает на свой лад.

ВТОРОЙ ЖУРНАЛИСТ

Господин доктор, что вы скажете о магометанах?

ЛЮТЕР

Позорная, лживая и чудовищная вера. Я возмущен, что люди по дьявольскому наущению исповедуют такие мерзости.

ПЕРВЫЙ ЖУРНАЛИСТ

Господин доктор, что вы думаете о докторе Мюнцере?

ЛЮТЕР

Кто видел Мюнцера, тот видел дьявола.

ВТОРОЙ ЖУРНАЛИСТ

Он ввел в Альштедте немецкую мессу.