Текст книги "Дублер Казановы"

Автор книги: Диля Еникеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Ты все же полагаешь, что есть основания беспокоиться?

– Думаю, да. Наводит на эту мысль и тот факт, что обе его машины стоят на стоянке, а Марк не из тех, кто ходит пешком. Я перекинулся парой слов с охранниками. Авто малец меняет, как перчатки. Благодаря связям жены, это не составляет труда и, по-видимому, обходится недорого. Только что наш жиголо прикупил новенький "Линкольн", но и с прежним "Шевроле" пока не спешит расставаться. Обе тачки ему очень нравятся, мальчик любит дорогие и оригинальные игрушки, чтоб не как у всех. В машины просто влюблен, так что охранники в недоумении, как же он целых три дня обходится без них.

– На чем же Марик уехал?

– Одна из бабулек видела, что в пятницу тот вернулся домой около двух часов на одной из своих авто. Дальнейшее неизвестно. Она описала её как "длинную белую". Это "Линкольн". "Шевроле у него серебристо-черного цвета. Я видел обе машины. Классные тачки! Хорошо быть мужем состоятельной дамы!

– Так в чем же дело? Вперед! – подколола его Лара.

– Надеюсь, ты имеешь ввиду себя? – не остался в долгу Виталий.

Она расхохоталась.

– А ты пойдешь в альфонсы?

– К тебе – хоть мойщиком окон. А уж мужем – и подавно.

Лариса спокойно выдержала его взгляд. Говорят, в каждой шутке есть доля правды. Шутливой пикировкой Виталик сказал многое. Жаль его огорчать, но увы! Муж у неё уже есть, другого ей не надо. Супруг – это не только пылкая страсть. Прежде всего, это верный спутник жизни и хороший отец. Виталик надежен, верен, но не он отец её сына. У ребенка есть отец, а отчим – это отчим.

К тому же есть ещё Казанова. Тот тоже постоянно уговаривает её выйти за него замуж. Не может же она выходить за всех своих любовников!

Очевидно, Виталий все понял и отвел взгляд.

Что делать?! Иногда невольно приходится причинять боль даже любимым. Но ничего, он сильный мужик, а не влюбленный юнец.

Сыщик молча завел машину и тронулся с места. Лариса понимала, что любое сказанное сейчас слово будет неуместно. Успокаивать, утешать, дескать, все и так замечательно, давай просто встречаться? Слишком примитивно. Заговорить о другом, будто ничего не произошло? Тоже не лучший вариант. Лара никогда не уходила от разговора, если в том была необходимость. Лучше подождать, пусть заговорит сам. Он мужчина, должен первым проявить инициативу.

– Ларочка, я люблю тебя, – произнес Виталий чуть охрипшим голосом. Понимаю, что не вовремя затеял этот разговор. Но знай, если ты когда-нибудь изменишь свое решение, – я буду счастлив. Понимаю, что частный сыщик – не лучший вариант мужа, тем более, у тебя подрастает сын. Но все равно буду надеяться.

Она была благодарна, что он проявил такт и понимание, не стал юродствовать, говоря о разнице в их материальном положении и прочих мелочах, не имеющих никакого значения. Самое главное – Алешка, и Виталик это понял. Наверное, и у него есть дети, раз он был женат. Но спрашивать о них она не будет. При его профессии на детей, скорее всего, не остается времени, и он ощущает вину. Зачем бить по больному?

Положив ладонь на его руку, Лариса чуть сжала её и посмотрела на Виталия. Тот взял её руку и прижал к щеке.

Иногда в молчании гораздо больше значения, чем в словах.

Подъехав к следственному отделу прокуратуры, сыщик не притормозил, а проехал чуть дальше и завернул во двор.

– Лучше оставить машину здесь, – объяснил он. – Из окон ребята могли увидеть, как я выхожу из "Мерседеса", в котором сидит роскошная женщина. Начнутся излишние расспросы, кто-то непременно сбегает, чтоб незаметно взглянуть на тебя. Учитывая обстоятельства, это ни к чему.

Лариса лишь кивнула. Он профессионал, знает, что делает. Виталий вышел, чуть грустно улыбнулся, ожидая от неё привычного напутствия.

– Удачи! – пожелала она с улыбкой.

Сыщик кивнул и легким шагом вышел из арки.

Лара снова позвонила подруге.

– Я! – отозвалась та.

– Привет, дорогая!

– Чего-то голос стал смурноват? Неважные новости?

– Пока неясно.

Она пересказала новости подруге.

– Как говорил великий Даль: "Это, батюшка, хуево дело." Твой сыщик прав, с альфонсом что-то приключилось. Не стал бы этот мерзавец рисковать своей сытой жизнью ради какой-то очередной шлюшки. У самого-то добра кукиш в кармане да вошь на аркане, вот он и присосался. Эта жирная курица несет ему золотые яйца, а ведь известно: не плюй в колодец – вылетит, не поймаешь!

Лара расхохоталась от очередного перифраза подруги. Только что настроение было так себе, но Алка рассмешит кого угодно.

– Повеселилась? Это хорошо. Но чую, ещё что-то тебя гнетет.

– Мать, у тебя не интуиция, а просто дар какой-то! – восхитилась Лариса. – Ты что, видишь на расстоянии?

– Ага. А также слышу, обоняю и осязаю. Чего стряслось-то?

– Да так, мелочь. Виталик в форме намека предложил замуж.

– И ты из-за этого горюешь? Вот дура-то! Радоваться надо. Появился запасной аэродром. Мало ли – вдруг пригодится. У тебя есть и Казанова, и сыщик. Выбирай кого хошь.

– Да я пока мужа менять не собираюсь.

– Ну и не меняй! Разве я сказала, что нужно непременно замуж? Но пусть будет лишний претендент на твою руку – пригодится водицы напиться.

– Да я больше из-за него расстроилась. Он так огорчился.

– Ничего, переживет. Ты за мужиков не волнуйся, пусть они за нас волнуются. И не бери такую ерунду в голову. Хорошо тебе с ним, – любись, а надоест, – гуд бай, мальчик, без слез и надрыва. Будь проще...

– ... и к тебе потянутся люди, – подхватила Лара любимую присказку подруги.

– Правильно врубаешься. Еще не хватало из-за любовника огорчаться! Тем более, у тебя их целых два! У нас и без них проблем хватает. Пусть лучше мужики нам жизнь облегчают и украшают, – в этом их основное предназначение.

– Совет принят. Буду относиться ко всему проще.

– Молодец, сразу врубаешься, – похвалила Алла.

– Подруга, если Марик нигде не проходит в качестве трупа, то остается только проблема, что с Наткой. Завтра Лидия Петровна прояснит ситуацию. Я рада снова её увидеть. У меня после общения с нею всегда поднимается настроение. А помнишь, как боялась идти к психиатру?

– Хорошо, что удалось тебя переубедить. Получила личную жилетку, в которую можно поплакаться.

– Да я ей не плачусь. Просто разговариваем о жизни, о людях, она рассказывает о типах характера. Интересная наука психиатрия – каждого человека можно разложить по полочкам и объяснить его жизненный путь особенностями личности. Она открыла мне глаза на многих людей, с которыми я жила рядом, но ничего не видела. Да и детективные истории Лидия Петровна лихо распутывает. Так классно все проанализирует, что все становится ясно. Это тоже немаловажно – в последнее время вокруг нас постоянно происходят непонятные события.

– Мать, а давай сходим к ней вместе, а? Мне тоже интересно познакомиться с миссис Шерлок Холмс. Может, и пригодится. Тоже получу дельный совет, если свои мозги работать перестанут.

– Хорошо. Пиши адрес.

Лариса продиктовала подруге адрес психиатрического центра.

– Встречаемся завтра в 10 утра у входа.

– Может, пораньше? – спросила Алла. – У меня завтра дел полно.

– Алка, пожалей меня, я ведь сова... Прием начинается в девять, но мне встать на целый час раньше – смерти подобно.

– Ладно, подруга, не ломай свой график. В десять так в десять.

Убрав телефон, Лариса вышла из машины, чтобы немного размяться. Надоело просто сидеть и ждать. Хоть ездить с Виталиком и интересно, но безделье её тяготило.

Плащ от долгого сидения в машине немного помялся, и Лара озабоченно разглядывала складки. Она терпеть не могла выглядеть неряшливо. Что бы ни случилось, в любом настроении она всегда выглядела на уровне. Завтра придется надеть другой, а этот отдать в чистку.

Уже смеркалось, зажглись фонари. Взяв из машины свою сумочку, Лариса достала косметичку и посмотрела в зеркало. Так и знала! Когда Виталик её целовал, она и не вспомнила о помаде, спохватилась только что. Помаду-то он съел! Что за враки вся эта реклама, что можно целоваться, а помада на губах останется целехонькой! Если слегка приложиться к чьей-то щеке, может, и останется, но здесь не тот случай.

Коснувшись столбиком светлой помады губ, она услышала торопливые шаги Виталия и быстро спрятала все в сумочку. Хоть и говорят, что женщина, красящая губы, выглядит сексапильно, но Лариса никогда не подправляла макияж в присутствии мужчины. Все они терпеть не могут вкус помады на губах, но куда от этого деться?! Если мужчина видит любовницу то с накрашенными губами, то без, – это не прибавляет ей привлекательности. Поэтому желательно всегда оставаться в одном образе, но так, чтобы любимый не замечал резких перемен.

– Никого не застал, – развел руками сыщик, не дойдя до неё несколько шагов. – Все ребята уже разбежались, а дежурный не в курсе, кто какие дела ведет.

Внешне он вполне искренне демонстрировал огорчение, но Лара поняла, что в душе Виталий рад, что посещение следственного отдела заняло мало времени. Заглянув ей в глаза, он не очень уверенно сказал:

– Сегодня уже вряд ли удастся добыть оперативные данные, поздновато... Может, поедем ко мне?

Лара тут же весело откликнулась:

– Конечно, к тебе, милый! Мы уже славно потрудились, имеем право на личную жизнь!

Виталий просиял, а Лариса сдержала вздох. Как же он зависит от того, что она скажет, согласится или нет! Огорчила его безмолвным отказом выйти за него замуж, надо загладить свою вину. К тому же ей и самой этого хочется.

Любовники они или кто?!

Вторник, 13 апреля.

Ровно в десять Лариса подъехала к психиатрическому центру. Алла, которая обычно никогда не опаздывала, уже была там и, увидев машину подруги, трижды просигналила. Лара припарковалась рядом.

– Можно не ставить на сигнализацию, – Алла кивнула на двух охранников. – Вон топтуны стоят, они присмотрят, им все равно делать не хрена. Если с моей любимой рабочей лошадкой что-то случится, я им уши оборву и скажу, что так и було.

Перед входом Лариса приостановилась и повернулась к подруге.

– Алка, я тебя прошу: попридержи язык, а то ляпнешь что-нибудь в своей обычной манере. Одно дело ронять всякие словечки в разговоре со мной, и совсем другое – в кабинете врача. Последи за собой хотя бы на первой встрече, а то Лидия Петровна будет шокирована.

– Мать, ты что, охренела?! – возмутилась Алла. – За кого меня держишь-то? Забыла, что я ещё совсем недавно обреталась в приличном обществе и с интеллектуалами чесала на равных?

– За три года занятий бизнесом ты уже так привыкла к крепким словечкам, что это к тебе прикипело и стало родным языком.

– Не ссы, подруга! С симпатичным эскулапом из Склифа я же говорила на нормальном языке. И здесь изображу из себя порядочную дамочку. Сморкаться в рукав, ковырять в носу, плеваться на пол и цыкать зубом не буду. По фене ботать и матюгаться тоже. Может, всего-то пару раз приложу твою психиатресу незлобивым словом и все... Так это ж от большого к ней уважения!

– Ну вот, ты опять... – поморщилась Лара.

– Так я же ещё на улице! – продолжала дурачиться Алла. – А как только переступлю порог сего благородного заведения, сразу надену маску респектабельности и буду говорить умные слова.

Лариса улыбнулась в ответ и отворила дверь. Как с Алкой просто! На ерунду не обижается, да и вообще никогда не обижается, справедливо полагая, что обиды – от комплексов и ущемленного самолюбия.

Она уже пожалела о своей бестактности. У них не принято делать друг другу замечания, разве что в виде приколов.

На самом деле Алке даже не надо ничего говорить. Она сама легко ориентируется в ситуации и в любом обществе чувствует себя комфортно. Если надо – будет вести себя как леди, а если захочет подурачиться – как настоящая оторва.

Сегодня Лариса решилась сделать подруге замечание, зная, что та переживает случившееся, а в стрессовом состоянии может перестать контролировать свою речь. Хотя... Зачем тревожиться по такому пустяку? Лидия Петровна – умнейший человек и конечно же, для неё это не будет чем-то из ряда вон, если Алка в сердцах ляпнет про Натку какой-нибудь из своих неологизмов из ненормативной лексики.

Подруги подошли к регистратуре, и Лара попросила у медсестры пять талончиков.

– Зачем тебе столько? – удивилась Алла.

– Я всегда общаюсь с Лидией Петровной по часу и больше. Время на визит у них не ограничено, но надо же и совесть иметь.

– Понятно, дорогая. Девушка ты щепетильная, не любишь халяву.

– Алка!.. – одернула её Лара.

– Но мы же ещё в коридоре, – невинно улыбнулась та.

Подруга просто дразнила её, видя, что Лара вдруг ни с того ни с сего стала реагировать на то, к чему всегда относилась спокойно.

Алка как ребенок, который назло делает то, что ему запрещают, и за что его только что отчитали. Ну и ладно, пусть подурачится. Лучше не реагировать на её словечки, иначе та будет делать все наоборот.

Пока подруги шли по длинному коридору к кабинету Лидии Петровны, Алла с интересом осматривалась, задерживаясь взглядом на посетителях, ожидающих приема в удобных мягких креслах, и не замедлила выдать резюме:

– А здесь симпатично, уютненько. Над интерьером дизайнер с умом поработал. На типичный отстойник для придурков совсем не похоже. Тихо и спокойно, навевает мысли о смысле жизни... Хочется думать о вечном, о душе... Сразу видно – душеспасительное заведение. Повезло – здесь-то точно спасут наши заблудшие души. И клиентура тусуется с виду вполне приличная. Я-то по дурости думала, что тут психи табунами бегают, размахивая окровавленными топорами, даже свой баллончик "Паралайзер" на всякий случай прихватила, мало ли что... А местные клиенты совсем не похожи на психов.

Лариса приостановилась, не дойдя до кабинета Лидия Петровны. Не хватало еще, чтобы та услышала обычный Алкин треп. Хоть неуемная подружка и старалась говорить потише, но все равно каждое слово было слышно всем сидящим в коридоре. Пациенты, мимо которых они проходили, провожали подруг недоуменными взглядами. Подобные неуважительные высказывания здесь явно были в диковинку.

Скорчив сердитую гримасу, Лара шикнула на подругу и дернула её за рукав, но унять Алку, если та вошла в раж, не просто.

– Слушай, подружка, – блестя глазами и оживленно гримасничая, провозгласила та, – мне здесь нравится. Пожалуй, останусь тут насовсем, охренела мне эта собачья жизнь, одна беготня да нервотрепка. Принесу раскладушку и устроюсь вон под той пальмой, рядом с симпатичным мужичком. Наверняка он часто здесь бывает. На вид тихий, будет мне душу изливать, а я ему. Место для душевных излияний самое то. Сердобольная медсестричка мне простынку подкинет, чтоб сливалась с окружающей обстановкой.

Решив больше не обращать внимания на выходки подруги, Лара в тон ей ответила:

– Ага, и вызовет психоперевозку. Так, в белой простыне, тебя и отвезут в психушку. Подлечат чуток, отучат от экстравагантных поступков. Станешь нормальной бабой, без прежних закидонов.

Неугомонная Алла лишь насмешливо хмыкнула. Иронией её не прошибешь. Самоуверенная с пеленок. Обидеть Алку невозможно, сама обидит любого, если он ей поперек нрава. Она обожала пикироваться, перебрасываться фразами, за которыми ничего нет, просто попридуриваться и не преминула очередной раз поупражняться:

– Это вряд ли, дорогая. Я им не дамся. Или уговорю остаться со мной. Весело скоротаем вечерок. Наверняка все санитары на психовозке – молодые, крепкие ребята без комплексов, да и с доктором накоротке тесно пообщаемся и духовно, и телесно. Все же три мужика лучше, чем один. Мировой будет группешник.

Лариса только покачала головой. Алка неисправима, ей лишь бы похохмить, неважно на какую тему. Прикольщица известная. Язык без костей, несет всякую ерунду, лишь бы произвести впечатление, пусть даже и отрицательное. Похоже ей это удалось. Другие пациенты посматривали на неё с явным неодобрением. Что они подумают об Алке? Наверняка решат, что она сексуально озабоченная шлюха, которая не умеет вести себя даже в медицинском учреждении, и озабочена только удовлетворением своего передка.

Вот ведь брехливая подруга! И зачем ей это надо? Невольных зрителей своего импровизированного спектакля она никогда больше не увидит, ей самой на них глубоко плевать, но подружку хлебом не корми – дай побутафорить. На Ларису Алкин треп давно не производит впечатления, и той понадобились новые зрители. Потом они уйдут отсюда с негативным мнением о ней, а при нечаянной встрече будут шарахаться. Это ей надо?

– Все, дорогая, заткнись, пожалуйста, моноспектакль окончен и занавес опустился, – наконец не выдержала Лариса. – Я не могу тут стоять два часа и слушать твою трепотню. Мы пришли по делу. Так что засунь свои хохмочки сама знаешь куда.

На самом деле она совсем не сердилась на Аллу, лишь изображала возмущение. Что толку на неё сердиться?! Понятно же, что это всего лишь словесная шелуха. Игра на публику, бесплатный спектакль.

Ей ли не знать верную боевую подружку... Разве стали бы они подругами, будь Алка действительно такой, каковой порой пытается себя изобразить, в кураже даже перегибая палку?!

"А может быть, Алка просто волнуется и оттого несет всякую чушь, пытаясь замаскировать свое волнение? – вдруг догадалась Лариса. – А ведь точно! Я ведь тоже дрожала в первый раз, боялась переступить порог психиатрического кабинета. Всем нам стойко внушили страх перед психиатрами. Страшилки всякие про них рассказывали, это уже в печенки всем въелось. Вот я и тряслась. Алка тогда меня успокаивала, что ничего особенного в посещении психиатра нет, сейчас многие люди бегут к ним со своими проблемами, а мне все равно было страшно до жути. Потом я много рассказывала подруге о Лидии Петровне, но так же, как Алка меня не успокоила, пока я лично не убедилась, что общение с психиатром не только не чревато, но даже и приятно, так и подруга беспокоится, несмотря на мои заверения. Потому и болтает, чтобы отвлечься. Бедная... Не знает, что её ждет за порогом. Ну ничего, сейчас Алка быстро расслабится. Лидия Петровна её сразу успокоит".

Подойдя к кабинету психиатра, Лара постучала и услышав приглашение войти, открыла дверь и улыбаясь, вошла первой. Подруга, сразу ставшая молчаливой, последовала за ней.

– Здравствуйте, Лидия Петровна! – весело приветствовала врача Лариса.

– Здравствуйте, – тепло улыбнулась та. – Рада вас видеть. Присаживайтесь, пожалуйста.

Алла тоже поздоровалась, но как-то без особого воодушевления. Куда подевался её боевой настрой?! Фонтан иссяк.

Дождавшись, когда подруги сядут в кресла, Лидия Петровна перевела взгляд на Аллу.

– Как я понимаю, вы Алла, любимая подруга, о которой мне Лариса столько рассказывала. Именно такой я вас себе и представляла. Рада за Ларису, что у неё есть верная подруга. Она рассказывала, как вы помогли ей в недавней драматической ситуации. В наше время такие искренние и бескорыстные дружеские отношения – большая редкость даже между мужчинами, не говоря уже о дамах.

Та заулыбалась, демонстрируя все тридцать два сверкающих естественной белизной зуба. Лара не без ехидства подумала, что модели, рекламирующие зубную пасту, обзавидовались бы, увидев Алкину ослепительную улыбку. У них-то зубы из высококлассной металлокерамики, а у Алки свои, и "Блендамед" тут ни при чем.

Искоса наблюдая за подругой, Лара уже перестала за неё беспокоиться. Это уже другая Алка, будто и не она от волнения придуривалась несколько минут назад.

Обаяния Лидии Петровне не занимать. Милая улыбка, теплый взгляд и бездна понимания. Вокруг неё особая аура доброты, и сразу чувствуется сопереживание. Как тут не разомлеть?! Вот и Алка сомлела и расчувствовавшись, начала заливаться соловьем:

– Я так много хорошего слышала о вас, Лидия Петровна. Лара представила вас как очень интересную собеседницу. Очень ценю неординарных, умных людей и не упускаю возможности пообщаться с ними.

Та улыбнулась в ответ.

– Взаимно. Тоже немало хороших слов слышала в ваш адрес. Мне даже не требуется детальная беседа с вами, я и так вижу, что вы психически здоровы.

Лидия Петровна незаметно переглянулась с Ларой. Несколько недель назад, когда убийца Кости ещё не был известен, и Лариса подозревала многих, в том числе и подругу, психиатр заочно проанализировала психологический портрет Аллы и предположила, что та обладает истероидными чертами. Сейчас она взглядом дала понять Ларе, что опасения преувеличены.

У психиатра очень выразительные глаза, а взглядом она может сказать многое, даже больше, чем словами. Внешне – самая обычная женщина, не красивая и не уродливая. Прическа без затей, никакой косметики. Чувствуется, что она не холит себя, как Лариса с Аллой. Те, сознавая свою привлекательность, всячески подчеркивали её и чисто по-женски эксплуатировали то, что дано природой. А Лидии Петровне, кажется, безразлична собственная внешность. Она не выглядит неухоженной, прическа аккуратная, костюм хоть и простой, но элегантный, но в ней нет ни капли женского кокетства.

Алка кокетка с рождения, да и Лара не лишена кокетства. Желание произвести приятное впечатление и показаться пусть чуточку лучше, чем ты есть, – так естественно для представительницы прекрасного пола, – разве не так? А в Лидии Петровне этого нет. Приятное лицо, искренняя улыбка. Но глаза! Взгляд у неё явно не женский.

Обычно женщина, глядя на собеседника, непроизвольно прикидывает, как смотрится она сама, как видит её другой человек, нравится она ему или нет. В глаза человека она смотрит, как в зеркало, надеясь найти там свое позитивное отражение. "Какова я, как ты меня оцениваешь?"

Психиатр, глядя на собеседника, видела только его и не думала, как выглядит она сама. Казалось бы, открытый, заинтересованный взгляд, но в глубине глаз таится знание, потому что она видит и понимает гораздо больше, чем обычный человек. Вроде бы, глаза улыбаются, но что-то в них есть такое... Взгляд психиатра. Особый взгляд. Для неё нет загадок в человеческой психике.

– В вашем характере, Алла, я вижу легкий истероидный акцент, но это как раз та самая изюминка, которая придает женщине очарование и яркую индивидуальность. Без этого женщина – не женщина. Как говорят психиатры, каждая истинная женщина должна чуточку подистеривать, и только тогда она интересна и очень привлекательна, вне зависимости от её внешности. В вас сразу чувствуется сильная и неординарная личность. В сочетании с шармом и обаянием это делает женщину необычайно притягательной.

– Спасибо, Лидия Петровна, мне очень приятна ваша оценка, – расцвела улыбкой Алла. – Честно говоря, к комплиментам я равнодушна, поскольку слышала их немало, правда, от представителей противоположного пола. Отношусь к ним даже несколько скептически, поскольку прекрасно знаю, что в каждом комплименте заложена лесть. Свои достоинства я и так знаю. Но комплимент из уст женщины, да ещё классного профессионала – это большая честь.

– Это не комплимент, Алла, а всего лишь констатация факта.

Лариса молча слушала их обмен любезностями. В том, что психиатр умеет и утешить приятными словами, и подлечить словом, если душа страдает, – она убедилась на собственном опыте.

Но какова Алка! Права была Лидия Петровна, та воистину многолика. Четверть часа назад верная боевая подруга вполне органично играла роль циничной, развязной особы, и никто бы не догадался, что ей не по себе, а сейчас просто светская дама, и столь же органична, как и в любой другой своей роли. И та циничная хохмачка, шокировавшая сидевших в холле пациентов, и эта любезная дама – Алка. Сбрасывает одну маску и тут же надевает другую, будучи при этом совершенно естественной. Сейчас она сдержанна, собранна, немногословна, приветлива.

Было видно, что обе явно симпатизируют друг другу. Подруга смотрела на психиатра почти с обожанием, просто ела её восторженными глазами. Изобразить симпатию для Алки не проблема, она прирожденная актриса, но в данном случае чувствуется, что подруга не притворяется.

Услышав чуть ироничный голос Лидии Петровны, Лариса отвлеклась от своих размышлений.

– Итак, дамы, обе стороны соблюли этикет и произнесли приятные слова. Будем считать, что с церемонией знакомства мы закончили.

– Повторю, что рада познакомиться с интересным человеком, – снова начала расшаркиваться Алла.

Глаза и губы психиатра улыбались, но Лара знала, что Алке не обмануть её своими реверансами. Кто-то другой бы ничего не понял – игра подруги была безупречна, – но нет никаких сомнений, что проницательная Лидия Петровна видит её насквозь, она профессионал.

Собеседницы продолжали обмен любезностями, а Лариса слушала их вполуха, думая о своем.

Наверное, хорошо быть психиатром и все знать о человеческой психике. Любой собеседник – как открытая книга. Не обманет, не купит на дешевые приемы. Человек гарцует и распускает хвост, стараясь произвести впечатление, а психиатр внимательно смотрит, слушает и анализирует. Густая словесная завеса для профессионала – чепуха, психиатр умеет видеть то, чего не видят другие, и слышать то, чего не произносит вслух собеседник.

А может быть, психиатру тяжело бремя своего знания? Неискушенному человеку проще, он верит или не верит всему, что ему говорят, но душа других для него – потемки. Составляет собственное мнение о людях, которое может оказаться весьма далеким от реальности. Иногда так проще жить... Меньше знаешь, крепче спишь, как любит повторять Алка.

Хочется сохранять хоть какие-то идеалы и думать о людях лучше, чем они есть, иначе, чего доброго, впадешь в мизантропию. В каждом есть свое говнецо, только обычно оно тщательно скрывается. А психиатр это видит. Наверное, это должно наложить свой отпечаток на его мышление и отношение к человеческому роду в целом? Хотя сомнительно... Вряд ли Лидия Петровна всего лишь играет роль заинтересованной слушательницы. В её голосе и в каждом слове чувствуется искреннее участие и сопереживание. Нет, психиатр не изображает сочувствие, она по-настоящему сочувствует.

Неужели за столько лет работы не черствеет душа? Каждый день перед психиатром проходят десятки людей и судеб, трагедии и страдания. Всех нужно выслушать, понять, посочувствовать, помочь... А ведь она тоже живой человек. Как-то раз Лидия Петровна обмолвилась, что и психиатры порой горюют и даже плачут. Кто же им в таких случаях помогает? Коллеги или лечат себя сами?

Интересно, психиатр работает мозгами только в своем кабинете, а потом становится обычным человеком или же непроизвольно включает свой аналитический аппарат при общении с любым собеседником? Разговаривает и мысленно раскладывает его по полочкам, анализирует и синтезирует, делает выводы, ставит диагноз?.. Если это так, то ему впору самому свихнуться. Постоянно видеть всех как бы сквозь интеллектуальный рентген... Бр-р!... Мало хорошего, когда человек предстает перед тобой без всяких прикрас, обнаженный морально и эмоционально, каков он есть, а не каким хочет казаться.

А может, у психиатров есть своя психологическая защита? Работа – это работа, а жизнь – это жизнь? Тогда все проще. Восемь часов в день мозги работают, а потом отдыхают. Спросить, что ли, как-нибудь у Лидии Петровны об этом? Или не стоит? Она может расценить это как бестактность. Хотя вряд ли. Похоже, она далека от подобных условностей. Этикет, формальная вежливость – не её манера общения. К тому же Лидия Петровна обладает редким даром – самоиронией. Будучи очень умной женщиной, может подшутить над собой и оценить себя объективно.

Пока Лариса размышляла, психиатр поставила точку в прелюдии к серьезной беседе.

– Вижу, что вас привело ко мне не просто желание праздно поболтать. Судя по всему, в вашей жизни произошло ещё одно экстраординарное событие.

– Да, – подтвердили подруги дуэтом и обе рассмеялись.

Лариса подробно пересказала психиатру все события вчерашнего дня, выводы и предположения, которые они сделали с Аллой, и факты, которые выяснил Виталий. Алла иногда кое-что добавляла, если ей казалось, что подруга что-то упустила или слишком сглаживает углы. Ее высказывания были гораздо более резкими, чем в изложении Лары.

– Так, насколько я поняла, в первую очередь вас интересует, могла ли ваша одноклассница совершить правонарушение? На этот вопрос я могу ответить уже сейчас: могла. Объяснить почему?

– Да, – опять дружно подтвердили подруги.

– Сейчас я в общих чертах проанализирую личность Наталии. Оговорюсь, что пока это мое предварительное мнение, поскольку я её ещё не видела. Для вас, Алла, повторю, что психиатры ставят окончательный диагноз только после личной беседы с пациентом. Если вам будет что-либо непонятно, – задавайте вопросы, я уточню. По ходу беседы отмечайте те или иные психические нарушения, которые присущи Наталии.

Еще раз искоса глянув на подругу, Лара увидела, что Алка даже затаила дыхание.

– Судя по вашему описанию личности Наталии, она относится к категории людей, которых корифеи психиатрии называли конституционально глупыми. Иначе это называется врожденной субдебильностью.

– По-моему, Натка – точно дебилка, – тут же встряла Алла.

– Дебильность – это легкая степень олигофрении, иначе говоря, малоумия. Здесь имеет место более глубокая интеллектуальная недостаточность, чем при субдебильности. Я вам расскажу, в чем проявляются оба состояния, а вы, если что-либо из сказанного напоминает вам особенности личности вашей одноклассницы, – акцентируйте на этом мое внимание. Сразу предупреждаю, что разговор будет долгим, ведь у меня нет возможности самой оценить психический статус вашей одноклассницы.

– Мы готовы к длинной лекции! – с энтузиазмом заявила Алла. Во-первых, интересно, а во-вторых, это может помочь разобраться, чего Наталья могла натворить, а чего не могла.

– Совершенно верно, – подтвердила Лидия Петровна. – Зная диагноз, можно с определенной степенью точности предположить, чего ожидать от данного человека, что он способен совершить, а чего ни при каких обстоятельствах не сделает.

Лариса внимательно слушала психиатра. Та ничего не говорит зря и наверняка даст им немало полезных советов, да и информация очень нужна, они ведь пришли, чтобы уяснить кое-что для себя.

– Врожденная субдебильность – это пограничная умственная отсталость, то есть, стоящая на границе между нормой и патологией. Иными словами, это ещё не болезнь, но вместе с тем, и не норма. Такие люди могут неплохо приспособиться к практической жизни, если она не предъявляет к ним повышенных требований.

– Приспособиться Натка умеет. Никогда не любила ни учиться, ни трудиться, предпочитала жить за чей-то счет. Надеялась, что благодаря своей внешности устроится, выйдет замуж за богатенького или найдет состоятельного любовника.

– Раз у неё постоянно возникают какие-то проблемы, значит, она недостаточно приспособлена к жизни. Субдебилы повышено внушаемы, недостаточно критичны в оценке людей и ситуации, мало способны к самоконтролю, поэтому могут попасть под отрицательное влияние асоциальных личностей, а их сниженные интеллектуальные способности и недостаточность осмысления не позволяют им осознать возможные последствия. Все вместе чревато противоправными поступками.