Текст книги "Кольцо судьбы. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Диана Семёнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Я уже допивала четвёртый бокал вина, пялясь на девушку в телевизоре – ведущую музыкального чата. Она была странно одета. Я бы даже сказала, что она была раздета. Ворот золотистого короткого платья был сложен под её грудью четвёртого размера, демонстрируя красивый, но всё же лифчик!

– Разве это красиво? – криво спросила я, косясь в телевизор. – Уилл глянул косо в телевизор, но картинка его не особенно впечатлила, и мне он уделял куда больше внимания. – Ну, серьёзно! Посмотри на неё!

Уилл обречённо вздохнул:

– Не хочу.

– Почему?

– Потому что это вечный женский развод! Сначала: «Посмотри на неё», а потом: «Чего ты пялишься на неё, козёл?!».

Я расхохоталась.

– Не буду я тебе этого говорить, просто посмотри и скажи, красиво ли это.

– Не красиво.

– Ты не посмотрел!

Уилл взвыл, запрокинув голову назад.

– Как я могу засчитать твоё мнение, если ты даже не посмотрел? – причитала я. Снова уставилась в телек, ворча: – я просто не понимаю, как можно в эфир в таком виде выходить. Она могла бы и не надевать блузку... зачем? А ты знаешь, что есть викторины, где девушки вообще в купальниках два часа стоят перед камерой? И стоило ли им ради этого оканчивать театральное училище?

– Ты напилась... – резюмировал Уилл.

– Вовсе нет!

– Ты в одиночку выдула бутылку вина – конечно же, ты напилась.

– Я не одна ведь пила... – пробубнила я озадаченно, поочерёдно поглядывая в свой почти пустой бокал и пустую бутылку вина на столе...

– А кто ещё с тобой пил-то? – Уилл демонстративно огляделся. – Семь гномов с Белоснежкой здесь? Ты их видишь? А то они – те ещё алкаши...

– Что ты хочешь сказать, я – алкоголичка?!

Уилл прыснул, почти засмеявшись. Наверно, мой вид его веселил. Возможно, я была несколько взбудораженной, но мне было не дано увидеть себя со стороны.

– Зависит от того, видишь ли ты кого-то ещё, кроме меня, – выдал Руссо, тихо заржав в следующий момент. Я недовольно чавкнула – тоже мне, юморист!

– Ловко ты перевёл тему от баб, на которых регулярно пялишься, к моему алкоголизму, – фыркнула я. Уилл заикнулся, смех моментально его отпустил. Он завис, смотря на меня с изогнутыми бровями, видимо, не понимая, каким образом он в итоге всё равно получился козлом. Я засмеялась внутри себя, но внешне старалась даже не улыбаться. Распрямив брови, с подозрением и даже толикой испуга поглядывая на меня, Уилл кашлянул с закрытым ртом. Затем встал и ушёл в спальню. Я не поняла, что это была за демонстрация. Пока соображала, он уже вернулся из спальни. Сел обратно на своё место. И всё. Сидит, как ни в чём не бывало. – И что это было? – после пятисекундной паузы спросила я.

Уилл вздрогнул в улыбке, приблизился ко мне и положил на ноги бархатную чёрную коробочку. Я поглядела на коробку, на Уилла, на свой бокал. Поставила бокал на стол и открыла коробочку. Внутри был объёмный кулон на золотой цепочке крупного, но изящного плетения. Несмотря на простоту формы, кулон завораживал внешним видом. Он тоже был золотым, украшенным абстрактными рисункам и символами, круглой формы и небольших размеров; внутри объёмного украшения был спрятан красный камень в форме миниатюрной колбочки.

– Это... – я не знала, что сказать, поэтому просто восхищённо ахнула.

– Он принадлежал маме, – оповестил меня Уилл, и подарок возрос в цене ещё больше. Ведь он дарил мне наследие своей семьи в знак того, что я его семья. – В кулоне заключена сильная магия. Эта вещь способна спасти тебе жизнь, главное, носить его всегда при себе. К тому же в нём заключена малая толика способности влияния на поля вероятности...

– То есть – удачи? – уточнила я, на что Уилл закивал.

– Сложно объяснить. Не то чтобы... если ты будешь носить кулон при себе – тебе будет везти, но в какой-то степени, магия кулона сможет помочь тебе пойти верной дорогой.

– Но «верная» дорога – не значит «светлая и лёгкая». – Уилл угукнул. Я достала кулон из коробки, расстегнула застёжку. Уилл помог мне застегнуть её на моей шее. Поглаживая украшение, я немного помолчала, а потом встряхнулась: – Ладно, постель ты заслужил.

Уилл прыснул, засмеявшись.

– Взяла и всё опошлила! – брякнул он сквозь смех.

– Это я умею, – посмеиваясь, буркнула я. Подтянулась к бокалу вина на столе, допивая содержимое, – там оставалось немного.

Три часа спустя, я вышла из ванной комнаты, где не принимала душ, а просто привела себя немного в порядок. Вернувшись в спальню, я застопорилась в проходе – просто ступор оказался первой реакцией на это зрелище. Полковник развалился по-королевски на постели, подмигивая мне и глазом и... да, им тоже можно это делать – я выяснила это не так давно. Собственно, как и то, что даже военные мужчины дают клички своим детородным органам. Часто с ними разговаривают, порой даже просто «За жизнь». Ну, потому что стоит «человек», хрен ли его игнорировать? Да, я была несколько шокирована, застукав Уилла за разговорами с невидимкой в туалете. Но, когда он мне поведал проникновенную историю о том, что у него между ног болтается живой организм с мозгом, со ртом – все дела, я была ещё сильнее шокирована. Но вскоре смирилась с этими обстоятельствами. Поверьте мне, когда твой мужик не стесняется показывать тебе свой идиотизм, ты с ним точно в серьёзных отношениях. Да, да, с этим дегенератом, который говорит со своим писюном, даёт ему военные звания, уверяет тебя в том, что его член имеет мозг и своё личное мнение...

– Ээээ, – выдала я озадаченно. Сегодня полковник был особенно активен по части секса. Всегда был, но сегодня... он меня даже утомил немного.

Уилл засмеялся с закрытым ртом, быстро откашлявшись и серьёзно заявив:

– Сержант, срочно – в стойку «Смирно по-собачьи». – Я скривилась, впадая в повторный ступор. Уилл не унимался: – срочно! А не то – код шестьдесят девять.

Я криво перекатила глазами:

– В смысле, либо «Догги-стайл», либо «69»?

– Да! – брякнул Руссо задорно.

Я чавкнула.

– А не пойти бы тебе, с такими ультиматумами? – фыркнула я, заставив Уилла смеяться. – Тебе надо – ты и вставай в стойку!

– Я не могу – хвост ведь окажется внизу, – выдал он, и я с трудом сдержала смех. – Но... – заинтриговал он меня, подняв палец вверх. Убедившись в том, что он привлёк моё внимание, сказал: – я могу вот так... – в следующий момент он брыкнулся на постели, сказав демонстративное и чёткое «Гав». Я, если честно, охренела. Передо мной ведь военный человек! Ошалело пялясь на мужчину и на его ещё двигающийся «Хвост», я моргнула. Уилл заржал с закрытым ртом.

– Что это было?

– Миниатюра «Ленивая собака», – хохотнул Уилл. Меня порвало.

– Дурак! – бросила я сквозь смех. Держась стенки, я прошла к шкафу, где у Уилла для меня всегда был запасной комплект одежды. К этому моменту успокоила смех. – На базе скоро отбой, так что мне пора идти.

– Но ведь... – Уилл сел на кровать, хмуро и возмущённо бубня при взгляде вниз: – у меня... хвост.

Я хмыкнула, не глядя на него, роясь в шкафу.

– Я в ванную уходила – его не было, – заметила я. Уилл проржался с закрытым ртом. – Так что, где нагулял – туда и кончай! – Руссо порвало просто. А я продолжала ворчать: – сегодня ты особенно активен. Уж не знаю, может быть, у тебя кризис среднего возраста или старческий маразм так развивается. – Уилл тихо посмеивался, не воспринимая мои слова всерьёз. – Или ты с кем-то поспорил на то, что сможешь провести трёхчасовой секс-марафон?

– Да. С ним, – указал он на свой «хвост». – Он уверял меня, что я не смогу.

– Провокатор, – бросила я. Уилл хохотнул. Я достала из шкафа болоньевые чёрные штаны, ботинки, майку и чёрную ветровку. Потом посмотрела на Уилла: он очень внимательно разглядывал меня. Закивал:

– Раздевайся.

– Иди отсюда, – парировала я.

– В смысле, иди? Это МОЯ спальня. И я просто посмотрю, как ты разденешься.

– И не дашь одеться, да?

Уилл кивнул поспешно, перекатил глазами.

– Ну, почему... – пробубнил он. – Потом – попозже, дам. – Я саркастично закивала, а Уилл прыснул, сказав через смех: – всего-то на две минуты позже.

– Нашёл, чем гордиться.

Он издевательски засмеялся, а потом резко встрепенулся:

– Нет, я горжусь другим рекордом.

– Полторы минуты? – подшутила я.

– Семнадцать! – возмутился он. Да, это было со мной...

– Ты явно пытался сегодня побить тот рекорд.

– Пытался... – буркнул он грустно, поскольку не получилось.

– И часто ты... считаешь минуты?

– Почти всегда. Счёты помогают продлить это дело. Как и, например, если я лежу на спине, то можно увидеть, как потолок осыпается в углу, и начинать думать о ремонте... – Я зависла, глядя на Уилла криво. Он невозмутимо покачал головой, морща лоб: – чтобы дольше не кончать приходиться думать о чём угодно, только не о сексе. И чем зануднее мысль, тем дольше действо. Я не один так делаю.

– Спасибо тебе, – вздохнула я. – За очередное раскрытие мужских тайн и разрушение романтического образа любовника.

Уилл заржал. Я забрала одежду и под его хохот свалила из спальни. Уилл не стал меня останавливать, видимо, решив, что и правда, пора закругляться. В гостиной я переоделась в форму Центра. Выгребла из клатча свой телефон, сигареты, пропуск и распихала по карманам. Вскоре ко мне вышел уже одетый полковник. Сначала выключил то, что не должно работать в его отсутствие, затем пошёл обуваться, надел лёгкую кожанку. Сказал, что проводит меня, да и останется на базе. В прихожей уже стояла миска с заготовленным зельем телепортации.

Как только травы сгорели, квартира сменилась на улицу. Мы оказались неподалёку от базы – за деревьями был виден забор Центра. Вечером было немного прохладно, но всё равно не холодно. Уилл обнял меня за шею, неспешно ведя по направлению к базе. Я запрокинула голову и просто затаила взгляд на мужчине. Как и было четыре года назад, мне просто нравится смотреть на него, чувствовать рядом с собой. Порой хватает лишь взгляда, чтобы позабыть моментально о боли в мышцах, усталости, спорах с сослуживцами и прочих неурядицах. Уилл как ходячий анестетик: сразу на душе становится так тепло, уютно, хорошо. Мне нравится, как он говорит, что он говорит, как улыбается, смеётся, идиотничает. Нравится мне серьёзным, жестоким, мягким и нежным. Абсолютно разным. Я просто люблю его... со всеми его тараканами.

Уилл ответил мне взглядом, улыбнувшись одним уголком губ, отчего по моей груди расступилось приятное тепло. Потом прижал меня к себе, поцеловав в макушку.

– Мне кажется, – произнесла я, – на небесах люди чувствуют то, что я чувствую к тебе...

Он слегка отстранился, улыбнувшись:

– Мне тоже так кажется.

– А что чувствуют в аду?

– Ненависть, злость.... Наверно, в душе Лоуренса царит ад.

Я погрустнела:

– Почему он так зол? Он не страшный, не неудачник, у него ещё всё впереди...

– Бывают такие люди, – Уилл пожал плечами. – Их не обстоятельства делают злыми, душа у них чёрная. Таких людей вечно что-то не устраивает. Внутри тебя живёт свет – он сам собой там появился, и чтобы ни произошло, он никогда не потухнет. А у него в душе живёт тьма.

– Думаешь, со временем мой свет не погаснет?

Уилл посмотрел на меня, помолчав пару секунд. Его глаза улыбались и губы содрогались в улыбке.

– Он никогда не погаснет, – заверил полковник. – Ты такой родилась. – Уилл остановился, встал напротив меня, обнял моё лицо ладонями и замер. Он любовался мною – каждой мимической морщинкой, крапинками в глазах и пересчитывал реснички. – Ты очень красивая. Красивые люди не могут быть злыми.

– Как же!

Уилл отрицательно мыкнул:

– Нет, не могут. То, что в душе – отражается на лице. У тебя мягкие черты – нежные, «светлые». А бывает так, что ты смотришь на человека – он симпатичный, но и что-то отталкивающее в нём есть. – Я задумалась над его словами, ведь я всегда это чувствовала к Лоуренсу. – Ты это видела в нём и до того, как он стал портить тебе жизнь, верно? – Я угукнула. – Ну, вот видишь? – Уилл снова обнял меня и повёл дальше. – Всегда полагайся на своё чутье. Неважно, что говорят люди вокруг – важно то, что ты сама чувствуешь. Бывает и такое, что ты встречаешь преступника, а он не кажется тебе типичным злодеем. Никогда не полагайся на общепринятые понятия, ярлыки. Только на своё чутьё. Поверь моему жизненному опыту – общественное мнение весьма обманчиво.

Мы прошли ещё около семи минут, разговаривая ни о чём. Подступаясь к открытой местности – в десяти метрах от забора Центра, Уилл остановился, обняв меня и поцеловав. Он целовал меня долго, нежно, порой просто чмокал, будто не хотел прощаться. Наверно, так оно и было. Всегда сложно расставаться, даже если знаешь, что это ненадолго...

– Я люблю тебя, – шепнул он, не переставая целовать.

– Я тебя тоже люблю.... Но мне надо идти. – Он мыкнул, кивая, всё также, не желая меня отпускать и переставать целовать. – Уилл, серьёзно. Надо идти.

– Да.

– Ну, Уилл.

– Иди, – позволял он, не позволяя. Я прыснула, посмеиваясь и мягко его отпихивая. Он хохотнул, чмокнул меня в губы ещё раз и отошёл на полшага назад. Посмотрел немного сощуренно, умилительно. Он излучал тепло, хотелось снова к нему прижаться и никуда не уходить. Но я не стала этого делать, поскольку знаю, что если не взять себя в руки, можно прощаться до утра. Уилл вздохнул, отведя взгляд в сторону. – Ты к правому входу, я к левому, – сказал он. Идти одинаково, мы находились посередине, но Уиллу было ближе к дому на базе от левого пропускного пункта, а мне к казарме – от правого.

Я кивнула, медленно отступая в сторону. Потом я развернулась, но всё равно ещё несколько раз оглядывалась, а Уилл провожал меня взглядом, так и не сходя с места. Лишь когда мой силуэт стал весьма мал для него, он закурил и направился в противоположную от меня сторону. Я шла вдоль забора ближе к лесу, частично скрываясь за редкими деревьями. Но прекрасно видела аккуратные серые строения за сетчатым забором, увешенным фонарями. Я закурила, пиная опавшие листья ногами. Но в какой-то момент, всё резко изменилось. Будто бы сгустилась тьма вокруг меня, я почувствовала себя героем фильма ужасов в тот момент, когда на него стремительно движется камера.... Остановившись, обернулась, но никого не обнаружила. Прокрутилась вокруг своей оси... странное неприятное чувство. Чувство опасности и приближающейся тьмы. Сердце бухнуло в груди, замерло на мгновение, а потом приглушённо застучало в ушах. Деревья закружились по кругу: я сделала два оборота, будто меня кто-то раскрутил и вертел, пока не надоело. А потом натолкнулась на нечто тёмное и непонятное поначалу. Оно изливало холод и мрак, я не сразу разглядела лицо. Он встал передо мной, будто давно стоял здесь неподвижно – на этом самом месте.

– Лоуренс?

Не шевельнувшись, он лишь поднял на меня глаза.

– Привет, Сандерс. – С ним было что-то не так. Совсем не так – из ряда вон! Он никогда мне не нравился, но сейчас.... В него словно вселилось что-то злое, тёмное как ночь. От него мурашки шли по телу и внутренности сжимались в узел. – Как дела? – спросил он, склонив голову набок. Не знаю, как объяснить, но каждое его действие мне казалось ужасающим. Кровь в жилах стыла, и я не могла говорить – не хотела. Появилось непреодолимое желание сбежать, и в то же время я боялась шевелиться – мне казалось, что его способно вывести из себя абсолютно всё. Я посмотрела по сторонам осторожно, приценивая собственные шансы. А они были весьма плохими. Видеокамеры на заборе постоянно крутились, но даже если они нас и видели, то картинка будет нечёткой и далёкой. Мы были слишком близко к лесу, куда меня можно уволочь за несколько секунд, и тогда вообще видно не будет. Ещё не было первого отбоя, а значит, ничтожна вероятность того, что хоть кто-то пройдёт вдоль забора. Делать было нечего, кроме как попытаться его не провоцировать и надеяться на мирный разговор, который закончится тем, что мы разойдёмся без проблем...

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Гуляю, – отозвался он холодно.

– Скоро отбой...

– Ещё много времени.

Я напряжённо выдохнула:

– Слушай, ты... – в горле встал ком, и я не смогла закончить предложение. Том смотрел на меня, сощурившись, прожигая взглядом. На секунду мне показалось, что его глаза горят адом. Он смотрел так, будто посылал мне мысленный приказ «Давиться»... и я подавилась. Поперхнулась, закашлялась, сглотнула и подавилась своей же слюной. Лоуренс неподвижно стоял, наблюдая за происходящим подобно зловещей статуе из чёрного могильного гранита. Равнодушной холодной статуе, которой на самом деле всё равно – хорошо тебе или плохо, враг ты или друг. И вдруг меня отпустило. И Том изменился: встряхнулся, улыбнулся.

– У тебя день рождения?

Я хмуро поморгала. Не понимаю – я давилась только что? Или это было видение? Может быть, мне вовсе не показалось это, но и в то же время этого не было – видение наяву, предчувствие.

– Да, – буркнула я настороженно.

– Поздравляю... – произнёс он с улыбкой на лице, но я услышала «Будь ты проклята».

– Спасибо...

– Это, конечно, не юбилей и не совершеннолетие, но всё же – праздник...– говорил он зачем-то очевидную истину. В разговоре он как-то незаметно стал двигаться вокруг меня, медленно обходя круг. В попытках уследить за ним, мне тоже приходилось крутиться. – А ты, говорят, не любишь праздники? – Я нахмурилась, не ответив. Мне становилось всё хуже. – С Уиллом праздновала? – Я замотала головой, хрипло сказав «Нет», чтобы не бесить его. – Зачем ты врёшь? Я видел вас... – Я напряжённо сглотнула, на секунду зацепившись взглядом.... В его глазах была темнота... небывалая темнота. От природы серо-голубые глаза стали чёрными. Я попробовала остановиться и приглядеться, понять – они действительно чёрные, или просто тень так упала? Но мне не удавалось сосредоточиться и остановиться. Кажется, Лоуренс продолжал двигаться по кругу, и я тоже, или мы уже давно стоим на месте, но у меня кружится голова. Кажется, этот разговор длится вечность, или же – две секунды. Что-то совсем не так... Неприятно сосёт под ложечкой, давит в висках и темнеет в глазах. Я чувствую тьму – густую, вязкую, я в ней тону. – Вы так долго прощались... – не умолкал Лоуренс. Иронично усмехаясь, он закатил глаза и покачал головой мечтательно. – Позовёте на свадьбу? – Я промолчала, щурясь, чтобы сконцентрировать взгляд и, дыша размеренно носом, чтобы не нервничать. – Нет? Я ведь хранил ваш секрет всё это время...

– Мы не женимся.

– Разве он не сделал тебе предложение?

Откуда, мать его, он знает?!

– С чего ты взял? – Лоуренс не ответил, усмехнувшись. Он продолжал ходить по кругу, не быстро и не медленно, а мне становилось всё хуже... – Чего ты хочешь? – безнадёжно хныкнула я. Не понимаю, просто не понимаю – что же он не отцепится от меня?! Да, признаю, поначалу я думала над тем, чтобы засадить его в дурку – не позволить стать агентом Укуса. Но со временем я распрощалась с этой идеей, с каждым днём, мне всё больше становилось плевать на Лоуренса. В какой-то степени я уповала на то, что он бешенный такой лишь в данных условиях жизни, и, окончив обучение, он изменится. Поэтому я перестала обращать на него внимание. Возможно, я даже простила его за всё то дерьмо, что он мне причинил. Я не стала искать отмщения, держать обиды и злобу на него, решив – пусть живёт, как умеет. – Я не лезу к тебе. Что же ты всё не отцепишься?!

– Конечно, – фыркнул Лоуренс. – Ты у нас хорошая... невинная овечка. Ты классно устроилась, Сандерс! Джон с Амелией тебя прикрывают, информируют о реформах, Сэм обеспечивает контрабандой, полковник тебя трахает! – Ситуация накалялась: тьма давила на меня, сжимались внутренности, тошнота противным кисло-сладким привкусом подступалась к глотке. Я не понимаю, о чём он говорит. Какие реформы? Какая контрабанда? Я с Сэмом толком и не общаюсь...

– Хочешь, чтобы он и тебя трахнул?! – вырвалось у меня со злости.

Лоуренс огрызнулся невнятно – сказал какое-то слово на непонятном языке. И меня ударило нечто невидимое, я отлетела вглубь леса, врезавшись в дерево. Боль пронзила правую руку, я упала на землю. Что-то вязкое и тёмное будто сковало мой разум и тело. Я с трудом сдвинулась с места, проползла полметра и больше не смогла.

– Полковник и так меня трахает! – озлобленно, выдал Лоуренс. Он подошёл ко мне быстрым шагом, схватил за шкирку и вздёрнул на ноги. Пригвоздил к дереву, вцепился в шею. – Изо дня в день гоняет меня по полигону! На пару со своими друзьями – подполковником, майором и капитаном! Они все в сговоре! Перелопачивают мои вещи! Унижают меня в глазах других! А потом собираются вместе и смеются надо мной! Это всё ты!!! – Я закашлялась, забрыкалась, но не могла оказать сопротивление. Он был слишком сильным, слишком злым... Лоуренс как-то воздействовал на меня, но я не знаю как. И даже не знаю, что за заклинание он использовал – не расслышала. Я не чувствовала своих сверхъестественных сил, будто они были взаперти внутри меня – что-то не позволяло им выбраться. – Ты! – прорычал Лоуренс. – Ты его подговорила! Всех их! Ты и Сэма на свою сторону переманила! Даже Брайта и Кроу!

– Что т-ты н-несёшь? – хриплым голосом, отозвалась я. Было сложно говорить – он сдавливал мою шею. – Ты б-бредишь! – Я действительно не понимаю, о чём он говорит. Не дружу я с Брайтом, Кроу и Гордоном, а уж о сговорах с командирами и речи никакой никогда не было! Даже если бы я попросила Уилла о чём-то таком, он бы меня не послушал.

Лоуренс нервно засмеялся.

– Ну, конечно же! – выдал он, брезгливо отпустив меня и в тот же момент оттолкнув. Я свалилась на землю, по инерции отползла в сторону. Закашлялась. – Кто больной на всю голову?! – агрессивно спросил Том. – Естественно – Лоуренс! А вы все – ангелы беложопые! Ты! – вскинув рукой, он указал на меня пальцем. – Всех на базе настроила против меня! Вся рота к тебе ходит, носят что-то, рассказывают, а я – не у дел! Я стал никем, твоими стараниями! Сука ты грёбанная!

– Я не знаю, не понимаю, о чём ты говоришь... – часто дыша и кашляя, повторилась я. – Ничего не делала, всё это... ты...

– Не лги мне! – рявкнул Лоуренс. Быстрым шагом нахлынул на меня, дёрнулся. Лишь потом я поняла, что он пнул меня ногой в живот. Меня откинуло чуть в сторону, перевалило на спину. – Я не слепой! И видел, как они все ходят к тебе! Я слышал, о чём вы говорили!

Я растерянно уставилась на Лоуренса снизу вверх. Он не в себе, с ума сошёл! Возможно, командиры гоняют его по полигону и перетряхивают его вещи, но они это делают со всеми нами. Может быть, где-то на него прикрикнули и потребовали больше, чем обычно, но и на то были причины. В последнее время он стал на себя не похож. Его силы дали сбой, отчего он стал терять союзников. Физическая активность упала, он не мог сосредоточиться, часто отставал и путался в пространстве даже. Поэтому командиры и уделяли ему повышенное внимание. Но Том мыслит как ребёнок – эмоциями. Ребёнок, когда ещё маленький совсем, запоминает лишь моменты насыщенные эмоциями, а серые будни не помнит вовсе. Так и Том. Казалось, что он видел зло вокруг себя, накручивал себя и переставал видеть что-то другое...

– У тебя... стресс, Том. Ты галлюцинируешь... – произнесла я, не желая оскорблять. Просто наши силы зависимы от нашего эмоционального состояния, и если такие дела, значит, у него серьёзный стресс, может быть, депрессия, психоз.

– Пошла ты в жопу со своей психологией! – огрызнулся Лоуренс. Он кинулся на меня, схватил за грудки, притянул к себе, замахнулся, но ударил не по лицу. В живот. Он всегда бьёт там, где не видно сразу, чтобы жертва могла скрыть побои. – Мисс всезнайка! – снова удар – в солнечное сплетение. Мышцы сковало, я не смогла вздохнуть. Том нервно отскочил назад, причитая с особенной желчью: – всё-то ты умеешь! Всё знаешь! Во всём ты ас! И в постели, видимо, огонь! Если уж полковник за тобой пёсиком бегает!

Я с трудом впустила воздух в лёгкие, расслабив немного живот. Кое-как встала на четвереньки. Хмуро посмотрела на Лоуренса искоса, злость взыграла во мне...

– Ты кого хочешь? Меня или полковника?! – Зря я это сказала.... Лоуренс просто озверел! С размаху пнул ногой в живот, склонился, схватил за волосы и дёрнул в сторону, словно куклу. Когда я завалилась набок, он снова пнул. Намного сильнее прежнего. Так сильно, что меня отшвырнуло на два метра прочь. Там я снова налетела на дерево спиной, и оно будто меня сломало пополам. Свалившись наземь, я ощутила острую боль в пояснице, будто туда вонзили нож между позвонков, вынуждая их раздвигаться и крошиться. А после острой боли, наступил кратковременный паралич. Я просто не смогла двинуться, все мышцы и кости сковало. Зазвенело в ушах, а в глазах зароились чёрные мошки. Я поморгала, хрипнула, попробовала встряхнуть головой. Получилось – мошки постепенно рассосались, но голова закружилась. Я смогла перевалиться набок, частично на живот – хоть и все внутренности скрутило. Замельтешило что-то сине-бирюзового цвета. Оно мигало и приближалось ко мне с трескающимся звуком. Когда я поняла что это, то обомлела. По земле шёл самый настоящий ток. Синеватый искрящийся ток, словно оголённый провод. Он касался моей руки, и я чувствовала покалывание. Ток простирался вперёд меня на несколько метров: нить сокращалась, указывая на хозяина – Лоуренса. Я подняла на него вытаращенные от шока глаза: он искрился синим током. Ток шёл из-под его кожи – Лоуренс им изливался!

– Т-т-ты... у тебя появились другие силы...

– Дааа... – самодовольно протянул Том, расправив руки перед собой и шевеля пальцами, внимательно разглядывая движение тока по ним.

– Поэтому ты испытываешь стресс – силы телепата подавляются другими способностями!

Лоуренс взбешённо взвыл, кинулся на меня и пнул ногой в живот, но на этот раз меня ещё и краткосрочно ударило током – будто вонзили в живот сотни иголок. Электрический заряд прошёл вглубь живота и сковал все кости. Внутри стало жарко, будто органы загорелись. Я успела коснуться живота рукой и почувствовала, как что-то хлопнуло на пальце. Я не смогла шевельнуть ногами, но смогла опустить голову. Одежда дымилась, а мамино кольцо треснуло. Я напряжённо сглотнула, поднимая настороженный взгляд на Лоуренса. Он заинтересованно склонил голову набок, поглядывая на мою руку. Потом он потух – его ток погас. Лоуренс быстрым шагом подступился ко мне, сел на корточки, схватил мою руку и внимательно рассмотрел кольцо. Снял его с моего пальца.

– Защита, да? – догадался он. Я промолчала, сипя носом. Понимаю, что треснутое кольцо спасло мне жизнь. Лоуренс отвлёкся, заинтересовался, поэтому его ток и погас. – Вот почему я не мог воздействовать на тебя!

– Ты и сейчас не сможешь! – рыкнула я. Снова вырвалось, со злости. От боли, что я чувствовала сейчас.

– Это мы ещё посмотрим! – отбросив моё кольцо в сторону, Томас ринулся на меня, оседлал. Мой паралич прошёл, но ноги дёргались как ватные, в замедленном режиме. Воздействие тока сказалось на моём организме, и я с трудом могла отпираться. Лоуренс грубо обнял моё лицо руками и пристально уставился мне в глаза. Он пытался проникнуть мне в голову, внушить мне какую-нибудь параноидальную мысль. Но ничего не вышло. Разумеется, это разозлило его: он чертыхнулся, отпряв от меня. А меня пробило на издевательский смех от лицезрения его тщетных стараний и полного отчаяния.

– Чёртов педик! – вырвалось у меня.

Лоуренс кинулся на меня взглядом.

– Что ты сказала?! – процедил он злостно.

– Ты жалкий пидорас! Вот что! – огрызнулась я. – Униженный, обиженный жизнью мальчишка! Слабак! Что твоя мамочка с тобой делала, что ты так женщин возненавидел? А может, папочка тебя потрахивал зимними вечерами? И что теперь? Чья ты подстилка, Лоуренс? Кому задницу подставляешь?! – Не знаю, что на меня нашло, но меня прорвало как трубу на водоканале! Я только разозлила его.... Но он, итак, был зол. Возможно, мне нужен был шанс на гордую погибель. Я не могла ползать у него в коленях и молить о пощаде. Пусть я сама нарвалась, но зато я никогда не стану одной из его многочисленных шавок! Он никогда не сломает меня! Никогда!

Лоуренс свирепо зарычал, схватил меня за шею и припечатал к земле. Горло сдавило тугой удавкой, я почувствовала, как кровь приливает к голове, и лицо краснеет, как воздух заканчивается в лёгких. Руки сами стали махать во все стороны – я заехала ему по рукам, лицу, но всё это меркло по сравнению с его тёмной вязкой силой подобно болоту, в котором я тонула. Глаза мужчины заискрились синим током и по мере его злости стали менять цвет к алому. Его сила возросла и выплеснулась на меня. Меня словно ударили электрошоком. Я выпала из реальности на некоторое время. Двоилось в глазах, тошнило, кружилась голова. В голове туман, в ушах заложило. Я понимаю, что Лоуренс расстёгивает мне куртку, рвёт майку.... Но ничерта сделать не могу! Не могу пошевелиться или делаю это слишком медленно, как после общего наркоза. Он что-то говорит, но я не понимаю – звуки такие, словно плёнку зажевало. Лоуренс расстёгивает мне штаны, вот-вот залезет в меня... Противно! От его прикосновений, от всего, что происходит, от самой себя – от собственной слабости! Чёрт тебя дери!!! Чёрт! Как же всё примитивно. Я просто женщина в мире мужчин, которым от меня нужно только одно. Я слабая... кем бы я ни пыталась стать, сколько бы ни тренировалась, мне никогда не стать достаточно сильной и независимой. Мне, как и любой женщине, нужна защита. Чёрт, Уилл... он думает, что я уже на базе? Он пошёл в другую сторону, наверно, уже добрался до дома. Когда он поймёт, что я не вернулась на базу? Завтра он узнает, что отпустил меня в темноту, и будет винить себя за то, что не проводил до конца. И он скажет потом, самому себе скорее, что я была права – мой День Рождения – странный день, проклятый, наверно.

В кромешной темноте вижу проблеск. Что-то быстрое промелькнуло за спиной Лоуренса, а через мгновение Уилл хватает Тома за шею в болевом захвате и оттаскивает от меня. Я попыталась сдвинуться с места, но каждое движение давалось тяжело и с болью, кое-как смогла только отползти чуть в сторону и перевалиться на бок. Лоуренс хрипит, дёргает конечностями, но не может дать отпор – Уилл давил на ту точку, что тормозила рефлексы Лоуренса, не позволяя ему сориентироваться. Я вижу, как Руссо сдавливает его шею, и понимаю, что он готов его придушить. Прямо здесь сейчас, и плевать на последствия! Он настолько сильно ненавидел Лоуренса за то, что тот причинил мне столько боли, что был готов жертвовать своим статусом и жизнью лишь бы избавить меня от падлы. Я видела это в его глазах: он душил Лоуренса и смотрел на меня. Там была ярость, но не та тёмная и поглощающая, поселившаяся в душе Лоуренса, Уилл хотел лишь защитить меня. Во зле, которое он был готов причинить, заключались самые благородные намерения – это и отличало Уилла от Тома. Я с трудом уселась на землю, наблюдая за тем, как лицо Лоуренса меняет цвет – становится багровым. Я не чувствовала... не знаю, радости, что ли, за то, что кто-то способен убить моего обидчика. Но и останавливать Уилла я не стала. Он сам решал... Его глаза промокают. Он смотрит на меня и понимает, что если убьёт сейчас Тома, то избавит меня от твари, но и возможно сам меня потеряет. Плевать на статус, на карьеру и даже на собственную жизнь, но меня он потерять был не готов. Он не смог – его хватка ослабла; Лоуренс выдохнул, его тело обмякло и скатилось вниз. Уилл передёрнул желваками и отпустил парня, брезгливо оттолкнув его от себя. Лоуренс упал на землю тряпкой, даже кашляя с трудом. Подойдя ко мне, Уилл присел на корточки, нервно поправляя мою одежду и потирая по плечам. На этот раз он не сохранял спокойствия.