Текст книги "Кольцо судьбы. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Диана Семёнова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Ты спал? – пригляделась я к его красным глазам.
– Нет, – не стал он врать. – Не хочу спать... – сказал он с грустью, которую, может быть, только я и чувствовала во всём мире. Сейчас я поняла, что он пьёт чёрный крепкий кофе, от него пахло кофе и сигаретами – он не просто не спал всю ночь, а мучился миллионами мыслями. Война внутри него не закончилась... – Будешь завтракать? – поинтересовался он, явно пытаясь отвлечь меня от темы его бодрствования. Я мыкнула, кивнув и буркнув «Можно». Оттолкнувшись от стола и оставив на нём свою кружку, Уилл подошёл к холодильнику. Тот не был забит под завязку, но кое-что было. После того, как я возымела право на увольнительные, мы с Уиллом часто встречаемся здесь, поэтому продукты закупаются регулярно. Сегодня мне была предложена яичница, которую Уилл вызвался сам приготовить, видимо, пытаясь хоть чем-то себя занять. У него была заготовка в вакуумном пакете с копчёностями, помидорами, зеленью и сыром. Разбив яйца, он просто вскрыл пакет и выложил всё это на сковороду.
– Что ты делал, пока я спала?
– Да так... ничего, – он пожал плечами, избегая подробностей. Я не хотела лезть ему в душу без перчаток, призывать к прекращению депрессии, ведь его можно понять. Не знаю, что испытывала бы я на его месте, скорее всего, я бы забилась в угол и даже с ним бы не хотела говорить. – Перри звонил, – вспомнил Уилл. – Сказал, что мы оба можем отдыхать неделю.
– Серьёзно? – нахмурилась я. – Не думала, что ученикам предоставляются настолько длительные отпуска.
– Ну, за работу людям полагается отдых. Ты участвовала в официальной операции Укуса, это будет внесено в твоё личное дело. Ещё, скорее всего, нас вызовут на беседу в управление, спросят о то, что там произошло.
– А у тебя не будет проблем? В связи с моей поездкой и тем, что... произошло.
– Нет, если будем придерживаться версии о том, что мы не знали Деккера в лицо. О твоей поездке я договорился заранее. Правда, в скором времени, о ней узнают твои родители, – несколько виновато скривился Уилл, глянув на меня. Я хмыкнула, пожав плечами:
– С родителями я разберусь. – Уилл о чём-то размышлял, но так и не сказал, о чём думал в этот момент, может быть, просто сейчас не был настроен на данный разговор. Вскоре он выключил плиту, выкладывая яичницу на тарелку. Затем он поднёс тарелку ко мне, поставив на стол. Вручил мне вилку, слегка улыбаясь. Я взяла её, хмуро к нему приглядываясь: – а ты не будешь кушать?
– Я не хочу. – Тяжело вздохнув, я не решалась учить его жизни. – Кусок в горло не лезет, – буркнул он. – И не надо так на меня смотреть. – Отняв не грубо у меня вилку, он зачерпнул ею еду и поднёс к моему рту. Я съела содержимое.
– Очень вкусно, – заверила я. Уилл мыкнул, улыбнулся, прильнул ко мне и снова чмокнул в губы. – Может, ты тоже съешь, хоть кусочек? – Уилл выдохнул раздражённо, но постарался держать себя в руках и не срываться на мне. Я взяла тарелку в руки. – Давай, ради меня... – попросила я, насадив яичницу на вилку и держа перед Уиллом. Он посмотрел на меня недовольно, но молча. Я в ответ надула губы: – ну, пожалуйста. – Уилл снисходительно хмыкнул, через нехотя исполнив мою просьбу. После чего отступил назад, с крайне довольной физиономией прожёвывая то, что сам же и приготовил.
– Только не уговаривай меня ложиться спать, – проворчал он. Я молча жевала завтрак, глядя на мужчину невинными глазами. Он тем временем косился на меня, ожидая того, что я всё-таки начну его уговаривать.
– Я не буду тебя уговаривать, – сказала я. – Просто загляну в твою аптечку, и вколю тебе лошадиную дозу снотворного.
Уилл недовольно чавкнул, уставившись на меня строго. Я хмыкнула, с невозмутимым видом продолжив свой завтрак. Достаточно быстро я с ним покончила и, встав со стула, кивнула Уиллу в сторону спальни:
– Пойдём.
– Селин, я не хочу спать. Серьёзно. Мне приходилось и по четверо суток не спать. Ничего страшного.
– Я не знаю, при каких обстоятельствах ты не спал четверо суток, но сейчас всё по-другому. В стрессовой ситуации человек тратит больше энергии, и ему нужен отдых.
Уилл молча просипел носом. Он знал, что я права, но, видимо, я задела его за живое, и наступил тот самый срыв...
– Я не могу... – шёпотом, с тяжёлой болью на душе, произнёс он. – Не могу спать, я боюсь. Боюсь увидеть во сне его или маму... или ещё кого-то, в чьей смерти я виноват.
– Уилл... – не находя нужных слов, я старалась выражать сочувствие на лице и в интонации. – Ты очень устал. Поверь мне, нужно просто заставить себя уснуть. И тебе станет лучше.
– Не станет, – покачал он отрицательно головой. Напряжение возрастало, с каждой секундой он становился более взвинченным. – Этой ночью умер не только мой брат. Вся моя жизнь перевернулась! – его глаза моментально промокли. – Я даже сейчас, говоря с тобой, слышу выстрелы, вижу, как он умирает у меня на руках, и вспоминаю наше детство. Всё. Исчезло. Мне нужно делать что-то, иначе... я просто начинаю думать. О том, что произошло, кто виноват, когда именно всё покатилось к чёрту! Ты понимаешь, что это была казнь?! Понимаешь, что он сам себя казнил?! Понимаешь, что когда я ещё только думал «Ехать мне в Рио или нет», он уже знал, что я приеду, чтобы увидеть его смерть! И я даже не могу понять, что чувствую по этому поводу. Ведь это всё просто ужасно! Эгоистично и жестоко с его стороны заставлять меня участвовать в его гибели и... это... – Уилл проглотил слово «прекрасно», поскольку оно просто не умещалось во всю эту историю. – Он просто хотел видеть меня... в последние минуты своей жизни. Он хотел попрощаться, расставить точки над «Ё». И я чувствую даже радость по этому поводу. Потому что это важно – то, что за эти одиннадцать лет моя роль в его жизни не изменилась. И сам он не изменился. И снова это и ужасно тоже! Он не стал тем Деккером, которого я должен ненавидеть. Он остался тем же Томми. Он не стал безумцем, я не увидел в нём убийцу, злодея или антигероя. И это просто дерёт меня изнутри! Ведь всё это значит, что не было никакого Деккера – террориста, был только Томми – мой младший брат. Он сам всё это делал. Сам, – отчаянно акцентировал Уилл. Перевёл дух. – Наверно... он хотел освободить меня. От боли, которую причинял мне столько лет. Но я не чувствую свободы. Я столько лет метался между желанием поступить по закону или по совести, но Томми лишил меня и этого. Это была самая настоящая война внутри меня, длившаяся двадцать лет. Двадцать лет, Селин... и она закончилась. Я должен был бы обрести покой, но нет. Знаешь, что самое ужасное в войне? Её конец. Потому что ты просто не представляешь, как жить дальше! Я не могу, не умею жить без мыслей о том, почему он стал тем, кем стал. И всю ночь я пытался понять! Я прокручивал в голове все его слова, и хоть об стену башкой бейся, не могу понять его! Я не верю, что мой брат – гений и тот, кто знает всё об этом мире, мог бы стать злодеем лишь потому, что так было суждено. Это хрень собачья! Я не понимаю, ничего не понимаю! Или просто не хочу понимать то, о чём он говорил... Его больше нет... – Уилл напряжённо прошёлся руками по волосам. – Никого нет. Вся моя семья... я один.... У меня ничего не осталось, кроме вопросов и чёртовых воспоминаний! – он едва заметно хныкнул, внутри себя не плача даже, а пустившись в истерику. Но лишь внутри себя. Ему нужна была эта точка срыва, ему нужно было высказаться. – Я не могу... – дрожащим голосом сказал Уилл. – Не могу спать. Мне нужно делать что-то... постоянно! Иначе я просто сварюсь в своих мыслях!
Я не знала, что говорить, поэтому просто подошла к нему и взяла за руки, заглядывая в глаза. Он потёр мои ладони, несколько секунд практически не шевелясь и успокаиваясь. А потом он обнял меня, зарываясь носом в мои волосы.
– Ты не один, – шепнула я ему на ухо. – Я с тобой. – Уилл ничего не ответил, только мыкнув и прижавшись ко мне сильнее. По всему ясно, что он был согласен с этим. Если бы он не считал меня своей семьёй, то и не подпускал бы к себе сейчас – в моменты, когда ему невыносимо больно, плохо, когда он никого видеть не хочет. Никого, кроме меня. Он впускал меня, единственную, в свой тёмный мир. Несколько минут мы не говорили. Просто стояли на кухне и обнимались. Я гладила его по голове, а он зарывался в мои волосы, словно в нору. Только когда я почувствовала, что он утихомирился, я предложила пойти в спальню. Он не взбесился, но цыкнул, молча упираясь рогом. – Просто отдохнём, не будем спать, – заверила я.
– Это ты сейчас так говоришь. А потом предложишь просто закрыть глаза и не шевелиться.
Я усмехнулась.
– Нет, обещаю, не буду тебя заставлять спать. Просто отдохнём, поговорим, о чём хочешь. Расскажи мне о Томми, о своей семье.
Уилл напряжённо сглотнул, затаив на мне хмурый взгляд. Скорее всего, никто прежде не проявлял настолько искреннего интереса к его жизни и его проблемам. Он был удивлён, но и был готов смириться с ситуацией. Ему это нравилось.
– Ты не уйдёшь? – уточнил он.
– Куда я уйду, – фыркнула я, потянув его к спальне за руку. Он сдался, проследовав за мной.
В спальне было темно, несмотря на дневное время, за счёт плотных бордовых штор, которыми занавешивался весь угол, обрамлённый панорамным окном. Уилл включил приглушённый свет и достал из одного из ящиков в шкафу фотоальбом. Это был семейный альбом. На тех снимках была иная жизнь Уилла – жизнь, в которой его родители живы и счастливы, где Томми молод и подаёт надежды. Мир счастливой семьи, и что с ней стало...? На паре фотографий был отец Уилла в военной форме. Тучный мужчинка с серьёзным выражением лица. На других снимках этот мужчина был в гражданской одежде и выглядел счастливым. С женой. С маленьким Уиллом. С новорождённым Томми. Был лишь один снимок, где вся семья была в сборе, на нём Томми было четыре года, и со слов Уилла этот снимок был сделан в один из последних счастливых дней их семьи. На других фотографиях Уилла и Томми обнимала женщина потрясающей красоты. С черными, как смоль, длинными волосами – мама Уилла и Томми, роковая красавица – Лидия. Было примерно десяток фотографий, на которых были засняты только братья. На всех фото они были разного возраста. Уилл замер на фотографии, где Томми было пятнадцать лет. Только потом Уилл сказал, что это их последнее совместное фото, на котором Томми явно заставляли улыбаться...
– За неделю до его поступления в Центр, – пояснил Уилл. – Я... не придавал тогда значения его настроению, а он уже готовил побег. Через три дня после того как был сделан этот снимок, он сбежал. У него уже была готова сумка, собраны деньги, а мы даже не подозревали. – Уилл винил себя во всём, отчего не смог уберечь брата. Ведь это именно он не уследил, упустил. Как старший брат именно он должен был следить за Томми. Понять, что с ним что-то не так. Он должен был уберечь его.
Уилл перелистнул пару листов фотоальбома с фотографиями своей семьи.
– У нас была нормальная семья, – произнёс он. – Когда-то. Отцу часто приходилось сотрудничать с Укусом по работе. Так что он знал многое о нашем мире. Он знал о том, что мама – ведьма, что ждёт нас с Томми. Правда, со временем он стал сомневаться в своих знаниях. У него развилась шизофрения на фоне алкоголизма. Мама пыталась ему помочь при помощи магии. Но что-то пошло не так. – Уилл притих, вспоминая события прошлого. – Мне было двадцать пять. Мама пригласила на воскресный ужин. В доме детства стояла невыносимая вонь: отец лежал на полу в кухне, на столе пенилась еда, она прожгла дыру в тарелке... и в его желудке. У него разъело кожу на животе и даже одежду. Мама лежала в ванной с перерезанными венами. Следствие доказало, что она сама это сделала. Отпечатки её пальцев были повсюду, ничто не указывало на кого-то постороннего. – Уилл скривился, сглотнув. Будто он чувствовал тот запах и тот вкус неизвестной кислоты, которая разъела желудок его отца. – В общем, ты знаешь: следствие доказало, что мама сошла с ума, отравила отца и покончила с собой.
– Это не правда? – спросила я, потому что он говорил так, будто дело было закрыто неверно. Он ответил не сразу.
– Правда. И не правда. – Я непонимающе потемнела. – Вскоре после похорон я наведался в Совет ведьм. Элизабет подтвердила то, что мама отравила отца. Как говориться «чёрт дёрнул»: вместо того, чтобы напоить отца исцеляющим зельем, она его заменила отравой. А когда поняла, что сделала, покончила с собой. Но так же Элизабет сказала, что есть первичный виновник всех несчастий нашей семьи. Клинт Дэвис. Он учился с мамой, был влюблён в неё, но она отказала ему. Многие сотрудники Укуса, не желающие искать беглецов и видеть всё это дерьмо, набивают опыт пару лет, а потом идут, например, в преподаватели. Или куда-то, где им не приходиться участвовать в типичных дрязгах. Так и мама... проработала агентом пять лет, а потом ушла преподавать. Связала свою жизнь с военным человеком. Отец был правильным, хорошим человеком... когда-то. Всё пошло под откос внезапно. Лишь после смерти родителей, я узнал, что этот Клинт обозлился и сказал маме, что она больше ни с кем не будет счастлива, ни с кем не будет в безопасности. Он обещал ей доказать это. Мама держала оборону несколько лет, но потом защита ослабла, и всё покатилось к чёрту.
Я хмуро перекатила глазами, предположив:
– Клинт наложил порчу?
– Да... порча на саморазрушение – необратимый процесс. Это как смертельный вирус – попадает в кровь, и от него не избавиться – сам себя разрушаешь. Поэтому и отец запил, семья стала разрушаться. Порча и на Томми сказалась, иначе я просто не могу объяснить причины его неправильных зачастую поступков. Он сам разрушал свою жизнь, наши с ним жизни....
– Ты нашёл этого Клинта?
– Нет. Я вычислил его, видел его дело. Он работал в разведывательном департаменте, пока не погиб на одном из заданий. Только я знаю, что он не умер. Но где он – не знаю. Элизабет сказала мне, что я отыщу его в Афганистане. Но не сказала, когда это случится, при каких обстоятельствах. Я стал сотрудничать с армией США. Выступал в качестве связного, не покидая разведывательный департамент. Принимал участие в войне в Персидском заливе. Потом мне предложили подписать официальный контракт с армией. Летом девяноста первого я подписал свой первый двухгодичный контракт. Потом было ещё два. Основные, наиболее длительные командировки, были в Ирак, Сомали и Гаити. Ещё я участвовал в разовых спасательных операциях там, где нет постоянной войны. В Афганистан я так и не попал, и мне надоело пытаться это делать. Я очень устал. Я уже был готов отпустить всё это – отпустить Клинта и его злобу. Я захотел лишь одного – попытаться восстановить свою семью. Тогда я пришёл к Элизабет снова, чтобы узнать у неё, как спасти Томми. Но она сказала, что его судьба не в моей власти. – И теперь мне стала ясна реакция Уилла на такие же слова из уст Томми. Тот цитировал Элизабет, которая однажды разрушила мир Уилла, его надежды на спасение брата.
– И что ты... больше не пытался отыскать Клинта?
– Нет... – Уилл не сразу продолжил. – Селин.... Мой визит к Элизабет не был пустым. Она не сказала мне, как отыскать Клинта, как спасти Томми, но сказала, как встретиться с тобой. – Я изумлённо наморщила лоб. – Я не знал, кто ты. Не знал твоего имени, как ты выглядишь, я даже не знал, когда именно мы встретимся – в каком году и где точно. И тем более уж, я не знал, даже не думал о том, что тебе будет пятнадцать, когда мы встретимся... – он прыснул, беззвучно смеясь. – Я не... эм, наверно, стоило бы ожидать того, что той девушкой окажется ученица, поскольку Элизабет сказала мне идти работать в конкретный Центр подготовки, сказала засесть на базе. Но я всё равно не думал. Полагал, что это будет моя коллега – в армии немало женщин, или, может быть, что это будет чья-то мама. Но когда ты заговорила в аудитории, когда я тебя заметил, то в тот же миг пронял, что попал. В тот же миг я понял, что мой выбор стоил того. Ты ведь слышала Томми? Я сделал выбор – выбрал тебя, даже не зная тебя. Я засел на базе и не покидал её, потому что знал, что повстречаю тебя.
– Но почему?
– Потому что я тебя люблю.
– Нет, я имею в виду... тогда ведь, мы даже не были знакомы.
– Были... – вздрогнул он в улыбке. – В прошлых жизнях мы встречались, но я понимаю, о чём ты. Что именно меня мотивировало на этот выбор тогда? Я всегда был везучим до неприличия. Слова Томми о том, что он был рождён тенью героя, – правда. Я никогда не стремился к тому, чтобы быть героем, но я им был. Без особых стараний – это само получалось. Удача следовала за мной по пятам. Я словно был поцелован ангелом. У меня не было проблем с учёбой, работой, девушками. Были деньги и слава, но мне всё равно чего-то не хватало. Здесь... – он смял футболку на груди, – пусто. Я любил маму, папу, Томми, но это другая любовь – обязательная. У меня было много женщин... – немного неловко буркнул он, прекрасно зная моё отношение к его прошлым гулянкам. – С кем-то я состоял в достаточно длительных отношениях. Кем-то был очарован, в кого-то был даже влюблён. Но я знал, что всё это – не то. Я не мог бы... пожертвовать, чем угодно, ради них. И я не мог представить себе жизни с ними. Никого прежде я не подпускал так близко, как тебя. Когда наступали тяжёлые времена, меня просто не хватало на них. Когда я расклеивался, то никому не позволял видеть себя таким. Но я смотрю на тебя и вижу, что ты даже не разочарована во мне. И я понимаю, что это правда – в мире нет никого ближе тебя. Пусть я не был с тобой знаком, но мне не хватало тебя. Я скучал по тебе, искал тебя, ждал тебя. С тобой я понял – всё, что было раньше, было несерьёзно. Это всё было не то, недостаточно сильно, недостаточно важно. То, что ты заставляешь меня испытывать... это нечто невообразимое! Ты вытащила меня из темноты, дала ориентиры. Тебе ничего не надо делать, лишь существовать возле меня, и я уже чувствую нечто, не поддающееся никаким описаниям. Все рассказы о любви не идут в сравнение с реальностью. – Я слушала его даже чуть с раскрытым ртом. Услышать нечто подобное гораздо приятнее просто признания в любви. Я прильнула к нему, поцеловав. Он ответил нежно, по-свойски, словно мы всю жизнь вместе. Но когда я стала заваливать его кровать, он вывернулся чуть в сторону. – Это не пикап был, – хмуро буркнул он.
– Серьёзно? А я пикапнулась, – брякнула я, отчего Уилл хохотнул с закрытым ртом. Затем вильнул головой:
– Нет, правда. Я всё это не ради секса сказал...
– Так что... не хочешь...?
Уилл подзавис ненадолго, а затем поцеловал, заваливая меня на кровать. Целуя меня нежно и жадно одновременно, он тёрся об меня телом. Гладил по талии и груди. Но он явно был слишком напряжён и не смог отстраниться. Несколько раз давал себе второй шанс, но в какой-то момент психанул и перевалился на спину возле меня. Я не осмелилась что-либо говорить, поскольку у него такое впервые, и я как бы... эм, не приучена к таким разговорам. И по нему было видно, что он сам от себя такого не ожидал, более худшего завершения хренового дня он и не мог придумать...
– Прости, пожалуйста, – выдохнул он. – Это не из-за тебя...
– Я знаю. – Перелегла набок и приобняла его. – Всё нормально.
В нашем распоряжении была целая неделя. Мне удалось заставить Уилла поспать. В первый день он проснулся в поту, но дальше ситуация начала улучшаться. Я пыталась его отвлечь от горьких реалий жизни, и с каждым днём Уиллу становилось всё лучше. Мы гуляли, ходили в кино и по паркам. Ходили в магазин, вместе готовили суши и пиццу, потом съедали, пялясь в телек. Много разговаривали, смеялись. Играли в карты на раздевание. Принимали вместе ванну. Часто занимались сексом.
***
Сидя в большой белоснежной ванне в пене, я пропитала мочалку водой и выдавила содержимое на голову полковника. Он прыснул водой, засмеялся, приблизился ко мне и поцеловал. Потом прошёлся рукой по моей скуле, разглядывая мимические морщинки на моём лице и словно мысленно рисуя меня.
– Поедем следующим летом на Таити? – шепнул он.
Я усмехнулась:
– Почему не Гавайи?
Он пожал плечами:
– На Таити у меня есть знакомый... – он собирался продолжить, но я его прервала:
– А где у тебя нет знакомых?
Уилл перекатил глазами, не на шутку задумавшись:
– Эээм... в Эфиопии. Хотя, – осёкся он, озадаченно пробубнив: – один парень, которого я спас от смерти, вроде оттуда. – Я засмеялась, в ответ Уилл улыбнулся, сказав: – знакомых много, как и историй. Но я не о том хотел сказать. На Таити несколько однотипных отелей – ты, должно быть, знаешь, эти бунгало, которые располагаются вдоль пристани. Одним из таких отелей, на берегу лагуны, владеет мой знакомый – Джек. У него всего шестнадцать домиков, в каждом из них по две-три комнаты и терраса с лестницей в воду. Выходом на террасу служат раздвижные стеклянные от потолка до пола двери... – Уилл усмехнулся. – Их можно никогда не закрывать. Весь дом будет продувать запахом океана круглые сутки. Нужно обязательно повесить над дверью «музыку ветра» и оставить тонкий тюль, чтобы всё это бесконечно шевелилось. – Я неосознанно улыбнулась: он рассказывал это как мечту, и я даже почувствовала запах океана, представила ту занавеску и услышала колокольчики. – Можно заняться дайвингом, взойти на вулкан... – продолжил Уилл. – Весь день гулять по острову – отели расстилаются только на берегах, в центре же остров не населён. Вечером пойти в ресторан, ночью в бар или клуб. Или можно целыми днями спать, а по ночам купаться и целоваться, – лукаво подмигнул он мне. Я рассмеялась, прильнула к нему и поцеловала.
– Это твоя мечта? – спросила я. Он мыкнул, кивнув.
– Я бывал там. Но жил всего пару дней. Всегда хотел остаться там на несколько месяцев или на всю жизнь. Я бы прямо сейчас с тобой поехал, но.... В следующем году ты уже окончишь обучение, сможешь проявить несусветную наглость и сразу же взять отпуск на всё лето или дольше. Агенты Укуса могут брать отпуска до года, потому что уволиться из управления нельзя. – Он погладил меня по плечу, наблюдая за движением своей руки. – Так что сможем всё лето жить на Таити. Или дольше – как получится.
– Будто тебя отпустят на всё лето, – прыснула я иронично.
– Я уволюсь, – сказал он абсолютно серьёзно, что меня удивило. – Что мне тут делать? Тебя я уже встретил, – хмыкнул он, вынуждая меня бесконечно улыбаться. В этот самый момент я была абсолютно счастлива. – Только перед поездкой надо съездить в Вегас, – добавил Уилл.
– Зачем? – скривилась я. – Денег заработать?
Он засмеялся.
– Денег немного надо...
– Таити – один из самых дорогих курортов, – напомнила я.
– Джек не возьмёт с меня денег за проживание. А с остальным я справлюсь.
– Тогда, зачем нам в Вегас?
– Чтобы нам устроили экспресс-свадьбу. – Я ошалело изогнула брови, успешно зависнув. Уилл рассмеялся. Но потом откашлялся: – я бы взял тебя сейчас за руку и увёз в Вегас. Но я не могу по контракту состоять в отношениях с учениками. Меня просто будут вынуждены уволить, как минимум. И тебе придётся доучиваться самостоятельно, – прыснул он.
– Ты серьёзно всё это?
– Да. Я люблю тебя. Ты уже моя жена, просто неофициально. А я хочу, чтобы у нас всё было правильно. Чтобы никто не смотрел на меня, как на педофила, который просто развлекается. Чтобы твои родители меня не возненавидели. И чтобы ты не только духовно, но и на бумагах была мне родной. Ты – моя семья, Селин...
Я сглотнула, опуская лицо, испытывая удивление, даже шок и радость одновременно.
– Ты серьёзно, – задумчиво резюмировала я.
– Представь себе! – фыркнул Уилл, немного нервно. Его настроение вынудило и меня психануть, хоть и я смеялась про себя:
– Ну, извини, что мне сложно воспринимать всерьёз всю твою откровенность, романтику и предложение, сидя в ванной и видя даже сквозь пену твою эрекцию!
Уилл хмуро посмотрел вниз, кажется, только сейчас поняв, что у него эрекция. Заржав с закрытым ртом, он брякнул:
– Он только что встал. – Я мыкнула, качая головой. – В знак согласия, понимаешь? – не унимался Уилл. – Даже он хочет, чтобы его жена трогала. – Я засмеялась. Уилл взял меня за руку, подтянув на себя. Поцеловал и официально спросил: – ты выйдешь за меня? – Улыбаясь, я закивала. Он снова меня поцеловал...
Глава 14
25 октября 2006 года...
Снова этот день... Если раньше я просто не особенно любила этот день, то в этом году всё иначе. В преддверии своего праздника в моей душе засела чёрная оса размером с кулак. Она жужжит, вибрирует, не позволяет отвлечься, она шепчет мне «Произойдёт что-то плохое». Окружающие пытались убедить меня в том, что это просто самовнушение. И я честно пыталась отстраниться, перестать мыслить негативно, но как бы я не старалась – ничего не получается! Началось всё с рассуждений: а что если это не просто мысль, не просто страх? Не просто уверенность в том, что если ты счастлив, то обязательно должно произойти нечто плохое. Что если это зов моего дара обострённого шестого чувства? Вскоре я поняла, что больше ни о чём другом и думать не могу. И мои мысли становились всё чернее, сны – страшнее. Тот факт, что чувство тревоги не покидает меня даже тогда, когда я гоню его метлой, заставляет меня думать о том, что это не просто суеверия, и я неспроста себя накручиваю. Нередки случаи, когда даже не визарды, например, в ожидании какой-то поездки чувствовали нечто неладное и, в конце концов, в той поездке с ними происходило нечто неладное. Хоть и здесь можно поспорить и сказать, что те люди сами виноваты, накручивали себя, и их мысль материализовалась. Но, что если всему виной ваше шестое чувство, ведь существует закон Мёрфи – что должно произойти – произойдёт. Как всё это контролировать?! Ведь всегда всё начинается с малого – с одной мысли, пролетающие в твоей голове. Вот она пролетела, ты зацепилась, задумалась: «А если и правда?». Из этих размышлений появляются другие мысли, в конце концов, это становится просто идеей фикс, и ты сам не понимаешь, как до того докатился. Как теперь этот огромный шерстяной ком сомнений в шкаф засунуть!
Но, оказывается, что никого мои депрессивные мысли не волнуют, и уже после завтрака, в половину восьмого утра, меня буквально выгнали с базы. Сказали идти куда угодно, но только чтобы ни в пределах Центра, ни у забора меня сегодня не видели. И я пошла домой. Пробыла с родителями несколько часов, а потом под предлогом встречи с друзьями в кинотеатре я забрала денежные подарки и свинтила. Зашла в магазин. Купила чёрного цвета ботильоны, клатч и платье с длинными рукавами, где кружева были пошиты на атласную ткань, а сверкающие стразы украшали ворот «качели», подобно колье. Во всём этом пошла к Уиллу в квартиру, поскольку хоть я и не хочу праздновать этот день, он сказал явиться к четырём часам и ни минутой позже. Да и, в конце концов, я хотела его видеть. Всегда – каждый день. Этот мужчина засел в моём сердце, голове... в печёнках! Он везде: в душе и разуме, управляет моим телом, но плен этот сладок. Наверно, я бы каждому пожелала такого плена. Уилл – правильный мужчина, тут нечего добавить. Он никогда не предаст меня, не причинит раздирающей боли, не утащит в пучину страстей. Он никогда не уведёт меня с правильной дороги, я никогда не очнусь от того, что погрязла в дерьме, следуя за этим мужчиной. До дрожи я обожаю секунды проведённые с ним. Я люблю всё, что он говорит и делает. Меня постоянно к нему тянет – каждую минуту, каждую секунду.
Подступившись к квартире полковника, я постучала в дверь, она отворилась быстро, явив Уилла в чёрных классических джинсах и рубашке навыпуск.
– Две минуты пятого, – выдал он нарочито возмущённо. Я прыснула, ничего не сказав. Пихнув мужчину в грудь, прошла в квартиру. – Ты ведь военный человек, – не унимался Руссо. – Должна быть пунктуальной.
– Да что ты? – я развернулась к нему на каблуках. – Поговорим о твоей пунктуальности? – Беззвучно посмеиваясь, Уилл захлопнул дверь.
– Я пунктуальный просто до неприличия! – невозмутимо заявил он.
– А как же первое сентября две тысячи второго?
Уилл перекатил глазами, потом их вытаращил, думая над тем, наверно, что женщины помнят всё – у нас нет срока годности: три года или десять лет прошло – неважно, я всё помню!
– Это не считается, – встряхнулся он.
– Почему?
– Потому что начальство не опаздывает, а задерживается.
– А, – чавкнув, я иронично закивала, решив ничего не отвечать. Уилл хмыкнул, подошёл ко мне и поцеловал. Потом опустил руки на мои ягодицы, будто зафиксировал меня, чтобы не убежала и сказал:
– С днём рождения. – Я хмыкнула, промолчав, но улыбаясь. – Знаю, ты этот день не любишь, но это и мой праздник. Ведь в этот день девятнадцать лет назад тебя подарили миру, который впоследствии вырастил тебя и привёл ко мне.
– Неплохо ты устроился, – высказалась я, морща лоб. – Значит, мои родители, доктора в роддоме и всё на свете работало на меня, чтобы, в конце концов, меня прибило к твоим берегам, и ты мог всем этим пользоваться?
Уилл перекатил глазами, мысленно прожёвывая мои слова. Он смеялся почти незаметно и без звука, усердно делая вид, что ему не смешно.
– Да, – брякнул он довольно. – Немного грубая формулировка, но смысл и логика соблюдены. Четыре с плюсом, – сказал он, коснувшись пальцем кончика моего носа, и пошёл на кухню. Я хмыкнула и, качая головой, прошла следом.
Несмотря на дневное время суток, в квартире царила интимная обстановка. Длинное и узкое окно в гостиной было зашторено, горел приглушённый свет нескольких настенных светильников прямоугольной формы. Телевизор, закреплённый на стене возле двери в спальню, был включён на музыкальном канале, а на плите в сковородке что-то шкваркало, булькало и взрывалось, но, по-моему, всё это было частью естественного хода готовки. В духовке тоже что-то запекалось, о чём свидетельствовало характерное тепло, расстилающееся по всей квартире. В воздухе стоял запах жареного мяса, овощей, привкус корицы и гвоздики. Нечто сладкое тоненьким шлейфом тянулось из духовки. На журнальном столике стояла бутылка дорогого вина с двумя бокалами.
Мне пришлось ждать недолго, около десяти минут, прежде чем Уилл поставил на стол две тарелки с дымящимся блюдом. Рёбра баранины украшала стручковая фасоль, горошек и белый соус. На вид блюдо на белоснежной тарелке выглядело ресторанным, да и на вкус не уступало стандартам заведения. За ужином (или поздним обедом) Уилл выпил за меня буквально глоток вина, чисто символически, но больше пить не стал. Мы уже знакомы четыре года, и нам по-прежнему есть о чём говорить... удивительно, но факт. Так что мы долго разговаривали, обо всём на свете. Вино, вкусный ужин и интересный мужчина – что ещё нужно для удачного вечера? К концу дня, мне даже удалось избавиться от чёрной осы. Может, действительно мысль материальна, и чем чаще ты повторяешь, что тебя окружает дерьмо, тем больше ты в нём тонешь. Возможно, я просто притягивала неприятности в этот день, постоянными мыслями...
