Текст книги "Некромантия - не моё (СИ)"
Автор книги: Диана Курамшина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 36
Глава 36
Возле следующего крупного города нашему бродячему цирку выделили место для выступления за пределами крепостной стены – просторную поляну на окраине. Магистрат объяснил: «Здесь удобно, толпа уместится, и никому мешать не будете. Да и проблем меньше создадите».
Но стоило мне ступить на землю, выйдя из повозки, как под ногами шевельнулся холодок. Словно босиком встала на ледяную глыбу.
– Поле, где кровь лилась рекой, – заметил Гратур, обводя местность задумчивым взглядом. – Здесь погибло по полвойска с обеих сторон. И угадай, кого закопали прямо под местом твоего будущего выступления?
Гулко сглотнула, но виду не подала. Я ведь не выполняю призыв во время шоу. Всё будет хорошо. Надеюсь, во всяком случае.
Вечером же, когда факелы осветили арену, публика теснилась даже в проходе. Я вышла в своём уже привычном образе ведьмы: лицо под густым гримом, тёмный плащ развевается, грудь вот-вот вывалится из платья, а псы гордо вышагивают следом. Начала привычное уже представление: грандиозное появление теней, порхающие силуэты, эпичные метаморфозы… публика заворожённо ахала. Но в какой-то момент земля под ногами дрогнула.
Сначала это было почти комично: одна из костлявых рук вырвалась прямо из-под ног зомби-пса, который высоко подпрыгнул. Толпа решила, что это часть номера, и разразилась аплодисментами.
– О нет, – прошептала в ужасе, – Что происходит?.. Гратур!..
– Само поле ликует, – довольно хмыкнул учитель по мыслесвязи. – Давай, не упусти шанс!
В следующее мгновение из земли поднялось не меньше сотни костяных зомби: рыцари в ржавых доспехах, скелетированные кони, солдаты с остатками копий и щитов. Некоторые были в таком виде, что гремели целым оркестром: рёбра падали на землю, шлема катились, копыта цокали. Публика визжала. Кто-то от страха, кто-то от восторга. А кто-то вообще призывал Пресветлого.
Князь, как всегда, решил добавить своё: боднул одного из скелетов, и тот, спотыкаясь, упал обратно в образовавшуюся яму, зацепив двоих товарищей. Толпа взорвалась смехом.
– Продолжай! – рявкнул Гратур. – Сделай из этого хореографию!
Махнула руками, речитативом произнося нужные заклинания, и мёртвые солдаты синхронно вытянулись в шеренгу. Несколько начали маршировать, отбивая шаг костями. Другие размахивали щитами, словно цирковыми тарелками. Один умудрился прокрутиться на месте, как балерина.
– А теперь финал! – выкрикнула я в истерике, накинув побольше Тьмы.
Воины подняли копья и образовали арку. Козёл гордо вышагивал под ней, как прима-балерина. Под конец я щёлкнула пальцами – и все скелеты разом рассыпались, уходя обратно в землю с грохотом и клубами пыли и дыма.
Мгновение тишины. А потом толпа взорвалась рёвом восторга.
– ВЕДЬМА! – скандировали они. – ВЕДЬМА! ЕЩЁ!
Тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Я едва держала контроль последние минуты, но внутри… внутри ощущала восторг от собственной силы.
– Ну что, – сказал Гратур с довольным видом, – теперь ты официально «любимая некромантка публики».
Козёл громким «ме-е-е» подтвердил его слова, и публика приняла это за часть шоу.
Толпа ещё долго не расходилась, выкрикивая: «Ведьма! Ведьма!» – и кидая в сторону выхода монеты, цветы и даже какой-то пирог. Князь, естественно, тут же его стащил.
Переодевшись и смыв тяжёлый грим, сидела на бочке, уставившись в землю. Руки дрожали.
– Я ведь… я ведь не звала их… – шептала еле слышно. – Они сами полезли. Там их тысячи.
Гратур, как всегда, выглядел почти довольным.
– Разумеется. Поле боя – это всегда сладкий пир для Тьмы. Они слышат тебя, как колокол в тумане. Но тебе удалось их не только поднять, а заставить танцевать! Это было искусство.
– Искусство? – посмотрела на него так, будто он сошёл с ума. – Я едва не устроила массовую истерию! Зачем нам ненужное внимание?!
К этому моменту из своих гримёрок стали появляться и другие циркачи. Шут с размалёванным лицом восторженно размахивал руками.
– Дорогуша, это было шикарно! Никогда не видел, чтобы мёртвые маршировали так стройно! Тебя нужно записывать последним номером программы, как гвоздь вечера!
Жонглёр добавил, балансируя тремя шарами в руке:
– А этот скелет, который крутился волчком, – браво! Ты его специально натренировала?
– Да я его еле удержала, чтоб он мне в лицо копьём не зарядил! – огрызнулась, но «коллеги», похоже, услышали только «да».
– Вот это мастерство! – восхищённо хором выдохнули они.
Тем временем козёл деловито рылся в сумках с реквизитом и вытащил барабан. Встал на задние копыта и бодро забарабанил, как будто играл на бис. Теперь и коллеги взорвались аплодисментами.
– Всё, конец. – Я закрыла лицо руками. – Теперь даже спать спокойно не смогу – вдруг ночью кости опять полезут.
– Зато у тебя теперь алиби, – хмыкнул Гратур. – Все уверены, что это цирковой номер.
Он наклонился ближе и почти шёпотом добавил:
– Но запомни: ты почувствовала силу. И эта сила тоже тебя почувствовала.
Я вздрогнула, но промолчала. В шуме оваций вдруг послышался глухой шёпот земли, будто невидимые солдаты всё ещё ждали приказа.
Наутро цирковой лагерь заполонили люди. Не стража, нет: глава магистрата явился собственной персоной – пузатый господин в красном камзоле, с суровым видом и толстой папкой под мышкой. За ним семенили два писаря и дюжина солдат.
– Мы тут по распоряжению городской управы! – важно объявил он, глядя на артистов, собравшихся в кучу. – Вчера во время представления произошло… м-м… массовое нарушение естественного порядка! Земля вскрылась, из-под неё полезли… эти… ну, сами знаете что.
Жонглёр тут же вытянулся и заулыбался:
– Это был фокус… иллюзия, уважаемый! Всё под контролем. Репетиция, отточенная годами!
– Фокус? – чиновник насупился. – Значит, вот так, по щелчку пальцев, мёртвые солдаты маршируют, а женщины на трибунах падают в обморок?
Шут театрально упал на колени, хлопнув себя по груди.
– Господин, ну это же цирк! Люди любят, когда им страшно!
Все взгляды незаметно скользнули ко мне. Я стояла чуть в стороне, лицо густо измазано белилами, тени на глазах почти скрывали взгляд. Постаралась выдавить из себя нервную улыбку:
– Дорогой бургомистр, это… иллюзия. Тень, дым, зеркала. Вы же видели – ничего не осталось.
И правда, в конце представления все кости ушли обратно в землю, будто их никогда и не было.
Но чиновник всё же прищурился:
– Иллюзия, говорите? Странная иллюзия. Наши маги утверждают, что почувствовали всплеск некротической энергии. Мы вынуждены были сообщить стражам Башни.
Циркачи переглянулись. Кто-то икнул. В этот момент козёл, будто нарочно, выскочил из-за палатки с огромной торбой на спине. Он шлёпнул её к ногам бургомистра, крышка приоткрылась, и наружу выкатилась челюсть – самая настоящая, костяная.
Толпа ахнула. Мужчина побледнел.
Я рванулась вперёд, схватила челюсть и засмеялась так звонко, что у самой внутри всё похолодело:
– Ха-ха! Видите? Реквизит! Обычный театральный реквизит. Из воска и дерева. Хотите потрогать?
Сунула челюсть прямо в руки чиновнику. Тот дрожа постучал зубами о зубы – и, к счастью, они не заскрипели, а тихо «тукнули», как деревянные.
– Хм… – бургомистр внимательно рассмотрел мою метку на руке и отступил. – В таком случае… предупреждаю: в следующий раз, если подобные «фокусы» повторятся, цирк будет изгнан из города. А вас, мэррита, – он ткнул пухлым пальцем в меня, – лично доставим в Башню для допроса.
– Конечно, господин бургомистр. – Я сладко улыбнулась, хотя руки дрожали.
Когда чиновники ушли, циркачи разом вздохнули с облегчением. Шут хлопнул меня по плечу:
– Ну, ведьма, ты не только мёртвых танцующими делаешь, но и живых чиновников!
Князь в ответ громко мекнул, явно гордясь собой.
Я же почувствовала: земля под моими ногами всё ещё хранит зов. И если в этот раз удалось отбрехаться, то в следующий…
Глава 37
Глава 37
Следующее представление прошло под бдительным надзором. На первых рядах сидели люди в чёрных плащах, с холодными глазами, на груди у каждого красовался серебряный знак Башни. Их взгляды – острее любых кинжалов. Я всей кожей ощущала магическое давление, сама же арена словно превратилась в клетку. Зря я заранее не подготовилась. Думала, пронесло… но нет.
Во время своего выхода подняла руки, демонстрируя метку и вызывая привычный рой искр и дымовых завес. Под куполом шатра вспыхнули фиолетовые огни. А из-под земли вновь, как назло, стали подниматься скелеты. Правда, сначала пошли лошади… и тут козёл, гордо вбежавший в центр, ухватил в зубы один из черепов и с размаху метнул его в публику.
Толпа ахнула. Один из стражей Башни встал, но Князь с видом великого артиста поднялся на задние ноги и проблеял: «Иллюзия» – так артистично, что даже суровые маги хмыкнули. Я же отчаянно махала руками, закидывая арену камнями «упокоения», а заодно окутывая её дымом, и вещала, добавляя гулкое эхо:
– Иллюзия, дамы и господа! Всего лишь иллюзия!
Стражи переглянулись и кивнули. Казалось, они поверили.
На следующую ночь мне пришлось в полной темноте проползать на коленях всю арену, вычерчивая ножом знаки упокоения и очищения. А затем аккуратно рассыпать поверх свежее сено.
Но с этого дня цирк уже не был прежним. Теперь на каждом представлении стояли маги, проверяли декорации, ощупывали реквизит, а публика хмурилась: «Да что за скука? Никакой тайны, всё – иллюзия». Люди перестали верить в чудо.
Зрителей становилось всё меньше и меньше… пока однажды вечером полупустой шатёр не огласили аплодисменты лишь десятка детей и пары пьяниц. Труппа ворчала. Денег не было.
Только Князь развлекался по полной. То утащит у акробата сапог… один, то сожрёт половину занавеса, то, в самый кульминационный момент чьего-то выступления начнёт бегать кругами и бодать декорации.
Артисты ругались, но именно эта нелепица спасала от подозрений: стражи Башни махали руками – да какие тут великие некроманты? Просто бродячие шуты с дурным козлом.
Когда цирк свернул лагерь и покинул город, жители вздохнули с облегчением. Стражи Башни проводили нас до самых выселков, убедившись, что больше мы не вернёмся.
Я же в ночь отъезда не смогла уснуть. Тихо плакала под одеялом. Все эти маскировки, фокусы, постоянный страх разоблачения… Сколько ещё? Зачем? Я не хотела становиться частью чужого цирка. Но ещё больше – частью кровавого ритуала… Я хотела туда, где не нужно каждое утро просыпаться и бояться, что тебя выследят. Хотела домой! На Землю!
Гратур, всегда невозмутимый, завис рядом и положил прозрачную ледяную руку на моё плечо.
– Ты слишком многого ждёшь от этого мира, особенно того, что терзает твоё сердце, – сказал он низким голосом. – Дорога между мирами существует… но… путь закрыт для живых.
Я всхлипнула, уставилась на него с надеждой и страхом:
– Ты знаешь, как мне выбраться отсюда?
Он кивнул.
– Разлом. Врата, через которые течёт сама ткань миров. Я проходил через них ещё при жизни. И каждый раз договаривался с силой, что старше всего сущего. Тьмой Изначальной.
– Договаривался?.. – Мой голос дрогнул.
– Ты должна понять: такие сделки не заключаются словами. И о них не рассказывают...
Когда все заснули, мы выбрались за пределы вставшего на ночь лагеря. Я не боялась. Три зомби-пса у кого хочешь отобьют желание интересоваться мною.
Учитель чётко вёл меня в какое-то только ему известное место неподалёку.
Гратур остановился рядом с треснувшими камнями, его тень сливалась с ночным мраком. Когда я спросила его про Тьму и разломы, он долго молчал, словно решая, можно ли мне это знать. И всё же решил показать наглядно… А придя сюда, на место давно разрушенного храма, от которого остались одни камни, заговорил глухо, сдержанно, будто отдавал дань давней клятве.
– Этот мир, Евжения, не всегда назывался Эйранором. Когда-то он был просто куском мрака среди сети иных тёмных миров… как и множество других. Но появилась Она – Мать Тьмы. Соткала пространство, наполняя пустоту дыханием, и вылепила первых людей... магов. Мэрритов… Не для поклонения, не ради жертвы – для жизни.
Он поднял руку, указывая на узор трещин, неожиданно засветившихся фиолетовым.
– Но Тьма не едина. Хаос – тоже дитя мрака. Его не было видно, пока он не почувствовал вкус силы поклонения. Он пришёл сюда под видом друга, под видом того, кто дарует свободу… и начал рвать мир на части. Его жертвоприношения утопили Эйранор в крови. Он сводил с ума последователей, осушал реки, обращал горы в прах.
Голос Гратура стал тише.
– Мать не могла больше собственноручно губить любимые создания, защищая их от Хаоса. Каждое её движение спасало тысячи и убивало тысячи. И тогда она сделала тяжёлый выбор, за который мы до сих пор расплачиваемся. Она отдала Эйранор во власть Пресветлого. Тот очистил его от мрака, но богиня закрыла врата, отрезая наш мир от древа иных миров. А Хаос остался здесь, заперт, как зверь в клетке.
– То есть… – вздрогнула я. – Он никуда не может уйти?
– Не может, – кивнул Гратур. – Но не значит, что не пытается… Он создаёт разломы, стараясь выбраться. Правда, может достать только до тёмной связки миров, населённой лишь чудовищами, у которых нет интеллекта. Если он уйдёт туда, то окажется запертым уже в нижних мирах. А как там наполняться силой без поклонения? Здесь же он старается коснуться тех, кто ищет власти и не понимает, кого на самом деле впускает в сердце.
Учитель пристально посмотрел на меня.
– Проходы между мирами теперь возможны только через Тьму Изначальную. Её сила неподвластна Пресветлому, и Хаос её не сломил. Она держит ключи от всех дорог. Но каждый, кто дерзает попросить её об этом, должен заплатить – иногда самой жизнью, иногда чем-то дороже.
Я вслушивалась в каждое слово, и холод пробежал по коже.
– Значит, если я хочу вернуться домой… я должна договориться с Матерью Тьмы? Но… она сама… да и Раланс называли меня ключом!
Гратур слегка улыбнулся уголками губ, и гримаса эта была мрачной.
– Где ты видела ключ, который самовольно может покинуть дверь?
Князь в этот момент чихнул так громко, что мы оба вздрогнули. Даже нервно рассмеялась, но сердце билось слишком быстро. Я закрыла лицо руками. Договариваться с той, кого даже Гратур боится и называет изначальной божественной силой… Но сердце стучало слишком отчаянно, и мысль о Земле жгла сильнее страха.
– Если это единственный способ, – прошептала еле слышно, – значит, я должна попробовать. Ты знаешь, как найти существующий разлом? Где-то есть указания на систематику их появлений? Может, в легендах? В каких-то книгах? Не наугад же будем тыкаться? Кто знает, где Хаос будет пытаться вырваться на этот раз.
Гратур задумчиво коснулся подбородка.
– Не обязательно идти в активный. Закрывшийся тоже долго хранит основу мрака. А сами разломы оставляют следы. Их чувствует земля. Старые хроники описывают их как места, где «почва стонет». Камни трескаются, воздух тяжелеет, иногда там слышен гул.
– Прямо как рекламный проспект для туристов Камчатки, – мрачно пробормотала, смотря в небо.
Следующим вечером, когда артисты собрались у костра на стоянке, я рассказала истории о легендах и попросила других поведать о странных местах, в которых они побывали. Циркачи любили такие байки: кто-то упомянул скалы, где ночью слышатся голоса; кто-то вспомнил болотистую низину, где огни сами вспыхивают над водой; а старый дрессировщик уверял, что неподалёку от следующего города есть древнее капище, на котором никто не решается ночевать.
– Там будто стонет земля, – сказал он, понизив голос. – Ни зверь ни птица туда не ходят. Даже собаки воют, если близко подвести. Притом всё повторяется время от времени.
Мы с Гратуром переглянулись. Это было слишком похоже на то, что мы искали.
На следующий день цирк повернул в ту сторону. Дорога шла среди низких скал, и чем ближе мы подъезжали к указанному месту, тем сильнее я ощущала давящую тяжесть в груди. Будто сам воздух сгущался. Фамильяр фыркал и всё время косил глазами на горы.
– Чувствуешь? – тихо спросила учителя.
– Чувствую, – ответил Гратур. – То что нужно. Место разлома где-то рядом.
Глава 38
Глава 38
Ночью, когда все уснули на очередной стоянке, не доезжая до города, я решилась на вылазку. Пробралась к похожим древним камням, слегка освещённым лунами (Гратур просветил о наличии таковых поблизости). Пока шла, земля под ногами едва заметно вибрировала, в тишине слышался гул – низкий, похожий на далёкое сердцебиение. С моим появлением он стал мощнее, словно заработала огромная турбина. Остатки храма, покрытые трещинами, слабо засветились фиолетовым. По ним будто шли узоры, пульсируя в такт.
Князь, конечно, увязался за мной, гремя торбами. Последнее время он старался не оставлять меня одну. Даже спал рядом, положив рогатую голову мне на колени.
Гратур неожиданно возник рядом, когда я остановилась в центре остова когда-то великого храма. Полупрозрачная фигура слегка колебалась на фоне лунного света.
– Разлом давно затих, хотя остатки ещё хранят эманации мрака. Но тут уже неопасно. Нужно лишь обратиться к Тьме Изначальной.
Я сглотнула.
– И… как именно это сделать?
– Она откликается на силу. Или на жертву. Но какую именно – решать тебе.
Князь боднул меня в колено, едва не сбив с ног. Я же хмыкнула сквозь страх:
– Жертвовать фамильяра не вариант.
– Слава теням, – пробормотал Гратур. – Надеюсь, Тьма не начала поглощать твой разум, чтобы ты вдруг пошла на такое.
Встала перед самыми яркими камнями… глубоко вдохнула.
– Матерь Тьмы… – зашептала я еле слышно. – Если ты и вправду слышишь… если можешь открыть дорогу к моему миру – скажи! Надеюсь, я смогу осилить цену.
Сначала ничего не происходило, но потом воздух неожиданно дрогнул. Из трещин выплеснулся холодный туман, и прямо в сознании раздался голос – бескрайний, женский и пугающе древний:
– Ты и есть ключ… Но двери открываются не тем, кто хочет сбежать… а тем, кто готов пройти наперекор себе.
Я вздрогнула… смысл ускользал от моего понимания, но сердце бешено заколотилось.
Козёл снова боднул, будто возвращая к реальности.
– Она ответила? – Гратур смотрел пристально.
– Да, – кивнула, губы дрожали. – Но я ничего не поняла…
Ночь постепенно отступала от развалин древнего храма, где когда-то возносили молитвы Тьме Изначальной, заполняя предрассветными сумерками. Я стояла посреди обрушившихся колонн, каменные глыбы местами поросли мхом, и даже высокая трава покрывала основную часть пространства. Словно сам мир отвернулся от этого места.
Слёзы текли по моим щекам. Благо, пока мы в дороге, я не наносила грим, и капли, спадающие на грудь, не грозили испортить и так скудный гардероб.
Вдруг предрассветную тишину разорвал знакомый голос:
– Зачем ты пришла сюда, Евжения? Зачем играешь с силами, которых не понимаешь?
Я резко обернулась. На краю развалин стоял лорд Ардаль. Почему-то в одиночестве. Его силуэт был чёток, глаза сверкали как сталь.
– Подозревал, что найду тебя именно здесь. – Его голос был холоден и чужд. – Хотя, честно говоря, ты удивила меня направлением. Неужели решила примкнуть к Хаосу? Ты зашла слишком далеко, Евжения... Я не могу позволить тебе выпустить Его на свободу!
Холодный пот проступил на моих висках. Не сомневаюсь – он пришёл за мной. Как же… Жертва сбежала, оставив ритуал без нужной крови…
Интересно… он осознаёт, насколько сильной я стала? Может, получится договориться?
– Лорд, – голос предательски дрогнул. – Я…
Но он шагнул ближе, и паника накрыла меня с головой.
Не давая себе отчёта в происходящем, я вскрикнула руки, и мир взорвался.
Сначала – едва заметное эхо, будто шёпот из могил, прокатилось по округе. Потом земля содрогнулась так, что я едва устояла на ногах, и почва с хрустом разверзлась вокруг храма. Повсюду поднимались кости, обрывки тел и даже цельные скелеты в ржавых доспехах. Древние рыцари, солдаты, даже храмовые женщины и животные – всё, что было погребено в округе, вставало в ряды. Сотни. Может быть, тысячи.
Храм сотрясался, впивая мою силу и пробуждая армию нежити.
– Что ты натворила… – голос Ардаля сорвался, и в нём теперь слышался не холод, а ярость.
Но было поздно. Мёртвое войско окружало развалины и, повинуясь моему паническому приказу, обрушилось на лорда в попытке защитить свою создательницу.
Силуэт Каэля мерцал в буре заклинаний. Его руки чертили в воздухе огненные печати, каждая вспышка сжигала сразу десятки мертвецов, но из глубин уже вылезали всё новые и новые. Вокруг всё скрежетало, словно сама земля вопила.
– Бежим! – крикнул Князь и схватил меня за подол.
Поддавшись этому порыву, я бросилась к лесу, из которого мы пришли.
– Евжения!!! – Мужской крик прорезал грохот. – Послушай! Не верь Хаосу! Тебе нужно остановиться! Я могу помочь! Ты же сама говорила, что армия нежити не выход! Вспомни! Я не враг тебе! Остановись!!
Обернулась, на миг остановившись. Лицо Каэля светилось в лучах входящего солнца, волосы растрёпаны. В глазах – не растерянность, не мольба. Уверенность в своих словах.
– Лжёшь! – выкрикнула я, и голос сорвался в хрип. – Всё было ложью! Я для тебя всего лишь нужная кровь для жертвоприношения! И ты планировал это с самого начала! Гнусный… гнусный лжец, играющий со своей жертвой!
Лорд хотел шагнуть ко мне, но я вскрикнула от испуга, и хлынувшая лавина костей и полуистлевших тел смела его, заглушив слова. Он всё ещё пытался кричать сквозь бойню, но его слова тонули в хоре скрежета и хрипа мёртвого воинства.
Сжала кулаки, развернулась и бросилась к лагерю, пока огонь и магия пожирали поднятое мною войско. Последнее, что я видела, – как лорд, окружённый кругом света, всё ещё бьётся один против сотен, а в его глазах нет ярости… только отчаяние.
Земля тряслась от ударов магии, а я бежала сквозь лес, не разбирая дороги. Только бы уйти. Только бы выжить. Не хочу быть жертвой! Я должна выжить!
Князь всё время был рядом, постоянно оглядываясь и контролируя наши тылы.
Когда ноги почти отказали, уже спотыкалась, достигла лагеря. Пытаясь выровнять дыхание, схватилась за бок и заставила себя идти дальше, опираясь на предметы вокруг.
В шатрах царила тишина – артисты ещё не проснулись. Сюда почти не долетал грохот сражения. Никто не заметил моего исчезновения.
Ворвалась в палатку, где спали акробаты, и растормошила ближайшего:
– Вставайте! Быстро! Мы должны уходить!
– Ч-что?.. – Сонный голос был полон недоумения.
– За лесом вспышки, грохот, я сама видела! Кто-то сражается, и, если это слуги Хаоса, мы все пропали. – Я сделала вид, будто только что проснулась от шума. – Мы должны бежать!
Козёл боднул бочонок с водой, тот загремел и расплескался.
– Вот! Даже он чувствует беду! – выкрикнула я, пытаясь растолкать остальных.
В лагере поднялась паника. Кто-то на бегу пытался натянуть сапоги, кто-то хватал разобранные вещи. Артисты носились, сталкиваясь друг с другом. Один из жонглёров умудрился уронить целый сундук шаров, и они покатились по траве, как безумные огненные глаза.
– Быстрее! – кричала я, помогая завязывать ремни на повозках. – Если мы останемся – нас сметёт!
Пару минут спустя весь цирковой лагерь, сбившийся в кучу, уже сворачивал шатры. Лошади ржали, кто-то ругался, кто-то плакал. Все торопились убраться подальше от вспышек в лесу. Я села в повозку, сердце всё ещё бешено колотилось. Вдалеке небо полыхало уже видимыми огненными разрядами. Там оставался лорд. Там оставалось тающее войско, которое я вызвала своим страхом.
Вцепившись в край повозки, старалась выглядеть испуганной, но не безучастной. В душе же пульсировало одно: я выжила. Но какова будет цена?
Козёл в этот момент запрыгнул рядом и боднул торбу с зельями так, что она перевернулась прямо на голову силачу. Тот взвыл, перепачканный в зелёной жижице, и все на миг замерли.
– Это знак! – выкрикнула я с серьёзным видом. – Нам нужно быстрее уехать!
Цирк, взвинченный моими словами, сорвался с места, мчась прочь от приближающегося грохота.
