Текст книги "Измена дракона. Я забрала его корону (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

– До завтра, – повторила я.

Эрвен поднял руку.

– И ещё одно условие.

Конечно.

– Какое?

– Решение будет представлено публично.

– Перед Советом?

– Перед двором и представителями города.

Теперь я поняла весь замысел. Ему нужен был не ответ. Ему нужно было моё поражение. Публичное. Первое Крыло перешло ко мне в закрытом дворце. Второе – на городской площади, где Эрвен не мог контролировать свидетелей.

Теперь он сам создавал сцену. Если я провалюсь, он сможет сказать, что Крылья ничего не доказывают. Что они реагируют на случайность. На древнюю магию. На что угодно, кроме способности править. Я должна была стать доказательством его версии.

– Принимаю, – сказала я.

Тайрен рядом едва слышно выдохнул. Эрвен кивнул.

– Тогда завтра в полдень.

– Подожди. Если проверка публичная, обсуждать будем тоже при всех.

– Для чего?

– Чтобы потом никто не сказал, что за меня работал Совет.

В зале затихли.

– Лиарна, не начинай…

– Ты предложил испытание. Пусть люди увидят, как мы к решению пришли.

Он понял. Теперь ловушка закрывалась в обе стороны. Если он откажется, будет выглядеть так, будто боится прозрачности. Если согласится, я получу возможность показать, как на самом деле принимаются решения.

– Хорошо, – сказал он.

Я впервые за заседание улыбнулась.

– Тогда увидимся завтра.

К полуночи мой маленький дом в Нижнем Ардене перестал быть тихим. Сначала приехали карты. Потом трое писарей из южной канцелярии. Потом представители округов. Потом ещё люди, которых никто не приглашал, но которые каким-то образом узнали адрес. В какой-то момент я насчитала в гостиной двадцать семь человек, в столовой ещё одиннадцать, а во дворе спорили двое мастеров по шлюзам.

Тайрен стоял у окна и наблюдал за происходящим с выражением человека, который присутствует при редком стихийном явлении.

– Что вас так занимает?

– Вчера дом пустовал. Сегодня уже писарю сесть негде.

– Я вижу. Помогли бы лучше.

Я посмотрела на людей. Один писарь сидел прямо на лестнице. На моём старом столе лежало столько карт, что края свисали до пола. Кто-то принёс хлеб и сыр. Кто-то – чайник. Я действительно вчера думала, что дом слишком тихий. Теперь мне пришлось повысить голос, чтобы услышать себя.

– У вас хорошая память?

– Смотря на что.

– Сегодня понадобится на цифры. Пять округов, по каждому – свои данные.

– Вы нашли мне применение.

– Очень надеюсь. Или вы пришли стоять у окна?

Тайрен улыбнулся и подошёл к столу. Я вернулась к столу. Первые два часа ничего не складывалось. Совет действительно предложил самое очевидное: открыть все шлюзы одинаково. На карте это выглядело разумно. В жизни – нет.

Третий округ располагался выше остальных и забирал воду первым. Пятый лежал ниже, его поля страдали от заиливания. Второй выращивал культуру, которой в ближайшие недели требовалось намного больше влаги, чем четвёртому. Все хотели справедливости. Каждый понимал её как одинаковую выгоду для себя. Около двух часов ночи я поняла, что хожу по кругу.

– Перерыв, – сказала я.

Никто не возразил. Я вышла во двор. Ночь была прохладной. После душной комнаты воздух показался почти резким. Тайрен вышел следом.

– Застряли?

– Пять решений. На бумаге каждое годится. В жизни хоть бы одно.

Он прислонился к груше.

– Кому-то не верите?

– Уже не знаю кому. Каждый своё доказывает.

– Может, все правду говорят. Каждый про свой участок.

Я посмотрела на него.

– Наместник считает доход, землевладелец – своё поле, рабочий – поток, – продолжил он. – А вы выбираете, кому верить.

– Что же мне делать?

– Не знаю.

Я устало прикрыла глаза.

– Замечательно.

– Вы мне цифры поручили.

Хотелось огрызнуться. Но он оказался прав: я пыталась найти одну верную версию, хотя эти люди могли и не лгать.

– Где старик из пятого округа? Который чистит нижний канал.

– В кухне. Сказал, в гостиной слишком много важных людей.

– Позовите его.

Тайрен не двинулся.

– Приказываете?

– Прошу, – выговорила я. – Тайрен, пожалуйста.

– Сейчас.

Через несколько минут старик появился во дворе. Его звали Ровен. В зале он почти не говорил. Каждый раз, когда наместники повышали голоса, Ровен замолкал.

– Ровен, нижний канал заиливается после обвала?

– Вода тише идёт, госпожа. Ил оседает.

– Только из-за этого?

Он покосился на Тайрена, потом заговорил тише:

– Боковое русло чистить давно пора.

– В отчёте – чистили. Два года назад.

Ровен усмехнулся.

– Бумага всё стерпит.

Я выпрямилась.

– Расскажите.

– Деньги дали, начали. До середины дошли – начальство велело хватит. Наверху почистили. До нас не добрались.

– Кто подписал приёмку?

Он назвал имя. Я его знала. Человек сидел сегодня в Зале Домов.

– Если дочистить русло сейчас?

– Нижний округ сможет принять больше воды, даже если верхние шлюзы откроют сильнее.

– Насколько больше?

Ровен задумался.

– Почти на треть.

Я повернулась к Тайрену. Он уже считал.

– Двадцать восемь процентов по тем цифрам, что нам дали, – сказал он.

Я посмотрела на старика.

– Почему вы не сказали раньше?

Он пожал плечами.

– Меня никто не спрашивал.

Внутри что-то отозвалось. Не Крыло. Пока нет. Но фраза ударила сильнее любого политического спора. Меня никто не спрашивал. Я вспомнила слова Тайрена о третьем праве.

О тех, кто не может дотянуться до власти.

– Идёмте в дом, – сказала я.

До рассвета решение было готово. Не идеальное. Таких не бывает. Верхние округа получали дополнительное открытие шлюзов на ограниченное время. Нижнему немедленно выделяли рабочих для полной очистки бокового русла, а расходы взыскивались из средств, которые два года назад уже были выделены на эти работы. Подачу воды пересматривали каждые пять дней по фактическому уровню, а не по старым нормам.

И главное – контроль за шлюзами переходил не одному наместнику, а временной комиссии из представителей всех пяти округов, включая двух мастеров, непосредственно работавших на каналах. Когда все разошлись, солнце уже поднималось. Я сидела за столом и смотрела на окончательный текст. Тайрен поставил рядом чашку.

– Выпейте наконец. Третий раз приношу.

– Вы ставили на документы. Я убирала, чтобы не залить.

– Значит, сам виноват.

Я подняла глаза. Под его глазами тоже легли тени.

– Вам незачем было оставаться на всю ночь.

– Хотел разобраться, почему Крыло выбрало вас.

– Разобрались?

Тайрен посмотрел на исписанные листы.

– Кажется, начинаю.

Я взялась за чашку обеими руками. От Эрвена я когда-то ждала таких слов; теперь их сказал почти незнакомый мужчина, просидевший со мной до утра.

– Рано ещё делать выводы.

– Вы обо мне тоже не торопитесь.

Я посмотрела на него и сразу отвела глаза.

– Через три часа во дворец.

– Значит, два часа поспите.

– А вы?

– Я дракон. Ночь без сна переживу.

– Тогда бумаги уберите. Только не перепутайте.

– Приказ?

– Да, – сказала я и не удержалась от улыбки.

Эрвен превратил испытание в представление. На площади перед Залом Домов установили помост. Пригласили знать. Представителей городских кварталов. Торговые объединения. Послов.

Даже нескольких людей из других провинций, которые случайно оказались в столице.

К полудню вокруг собралось столько народа, что стражникам пришлось перекрыть две соседние улицы. Я поняла замысел окончательно. Если проиграю, это увидят все. Если выиграю… Эрвен, вероятно, не допускал второй возможности. Селмара сидела рядом с ним.

Сегодня между ними не было пустого кресла. Она выглядела безупречно. Слишком безупречно. Я заметила, как её пальцы сжались, когда люди на площади начали шептаться при моём появлении. Тайрен остановился среди представителей Домов. Он не пошёл за мной.

Правильно. Я поднялась на помост одна. Эрвен встал.

– Четыре дня Совет искал выход, – объявил Эрвен. – Госпожа Вейрель заявила, что справится.

– Я согласилась попробовать. Этого не говорила.

В толпе засмеялись. Эрвен повернул ко мне голову.

– Вы приняли испытание. Или теперь отказываетесь?

– Не отказываюсь. Но не приписывай мне обещаний.

Тайрен опустил взгляд, пряча улыбку.

– Представляйте, – сказал Эрвен.

Я развернула карту. Первые несколько минут говорила только о фактах. Обвал. Изменение потока. Высота округов. Посевы.

Заиливание. Потом показала предложение Совета.

– Равное открытие шлюзов выглядит справедливым, пока не учитывать, что вода не подчиняется человеческим представлениям о равенстве. Верхний округ получит больше. Нижний – меньше.

Один из советников поднялся.

– Поэтому мы собирались установить дополнительные ограничения.

– Какие?

Он назвал значения. Я показала расчёт.

– В таком случае второй округ потеряет часть урожая через три недели.

– Это предположение.

– Нет. Вот показатели за последние шесть лет.

Я передала документы писарю. По толпе прошёл шум. Эрвен смотрел молча. Я продолжила. Показала временное распределение. Комиссию.

Пересмотр каждые пять дней. И наконец – очистку русла. Тот самый советник поднялся снова.

– Русло очищено два года назад.

– Нет.

– У нас есть акт.

– А у меня есть человек, который там работает.

Я посмотрела вниз. Ровен стоял возле помоста. Сегодня он явно чувствовал себя ещё менее удобно, чем ночью в моей гостиной.

– Ровен, поднимитесь сюда, пожалуйста.

Он посмотрел на ступени, потом на императора и наконец подошёл.

– Расскажите, где остановились работы. Как рассказывали ночью.

Старик оглянулся на площадь.

– На половине русла, госпожа. Дальше не чистили.

Советник побледнел.

– Это ложь.

Я протянула Ровену старый отчёт.

– Здесь стоит перечень участков. Покажите, какие были очищены.

Он показал. Потом я развернула новую схему.

– До этих участков дошли?

– Нет. Я там сам работал, знаю.

Советник перебил:

– Вы ставите слово рабочего выше официального акта?

– Я сравниваю его слова с расходом воды.

Я развернула расчёт так, чтобы он видел.

– При полной очистке поток был бы хотя бы на четверть больше. Его нет. Вот данные. Как вы это объясните?

Кто-то в толпе громко сказал:

– Хорошо сказано.

Я не улыбнулась. Здесь не было ничего смешного. Два года государство считало выполненной работу, за которую заплатило. А люди внизу расплачивались за это каждый сезон.

– Кто подписал акт? – спросил Эрвен.

Вот теперь его голос изменился. Советник назвал имя. Того самого чиновника. Эрвен приказал:

– Отстранить до проверки.

Двое стражников двинулись с места. Я посмотрела на него. Это было правильное решение. И мне почему-то стало легче от того, что он всё ещё способен принимать правильные решения, когда перестаёт защищать собственную гордость.

– Продолжайте, – сказал Эрвен.

Я закончила представление. Потом начались вопросы. Их было много. Наместники спорили. Советники проверяли расчёты. Представители округов требовали гарантий.

Я отвечала там, где знала. Там, где не знала, говорила:

– Не знаю. Нужно проверить.

Первые два раза люди удивлялись. Потом перестали.

Через час южные представители согласились. Не с восторгом. Но все пятеро. Это был лучший признак хорошего решения. Если никто не получил всего, что хотел, но каждый получил достаточно, чтобы согласиться, значит, мы хотя бы приблизились к справедливости. Эрвен поднялся.

На площади стало тихо.

– Совет принимает предложенную временную схему.

Я выдохнула. Не от победы. От усталости. Хотелось спуститься с помоста, прийти домой и проспать сутки. Потом за моей спиной раздался знакомый металлический звук. Я закрыла глаза.

На одно мгновение. Только на одно.

– Нет, – прошептала я.

По площади прокатился крик. Я обернулась. Третье Крыло отделялось от Короны Эрвена. На этот раз всё происходило прямо перед ним. Он успел поднять обе руки. Будто собирался удержать металл силой.

Крыло прошло между его пальцами. Не коснувшись. Лицо Эрвена изменилось. Впервые страх исчез. На его месте появилась ярость. Настоящая.

Он сделал шаг.

– Стой!

Не знаю, кому он приказывал. Мне. Крылу. Самой Короне. Металл уже летел. Люди на площади расступились, хотя между мной и Эрвеном было достаточно пространства.

Третье Крыло остановилось перед моим лицом. Я увидела в его прожилках тонкое отражение собственной фигуры. Потом оно опустилось в мою ладонь. Первое и второе, спрятанные у меня, ответили звоном. Три. Теперь их было три.

Толпа взорвалась голосами. Я не сразу различила слова. Потом услышала:

– Лиарна!

Кто-то другой:

– Вейрель!

А потом снова то слово:

– Государыня!

На этот раз его повторили десятки. Я подняла руку. Шум постепенно стих.

– Я не государыня.

Ответом стал голос откуда-то из дальнего ряда:

– Корона думает иначе!

Толпа засмеялась. Даже я едва удержалась. Эрвен – нет. Он стоял у кресла с Короной, в которой осталось четыре Крыла. Не пять. Четыре.

Его лицо было белым. Селмара рядом смотрела не на меня. На него. И по её выражению я впервые подумала, что она начала бояться не меня. Будущего. После испытания Тайрен не сказал: «Я же говорил».

За это я была ему благодарна. Он проводил меня до Нижнего Ардена, помог закрыть ворота и остановился во дворе.

– Третье, – сказал Тайрен, глядя на сумку.

– И вы уходите?

– Да.

Я отвела глаза. Ещё два дня назад я его не знала; теперь пустой двор без него представлялся слишком отчётливо.

– Вы так и не объяснили, за что третье.

– А вы сами как думаете?

Я вспомнила Ровена. «Меня никто не спрашивал».

– За Ровена? За то, что его наконец выслушали?

– Думаю, вы близки.

– Более точного ответа не будет?

– У меня его нет.

– Как с вами трудно.

Тайрен направился к воротам.

– Подождите.

Он обернулся.

– Спасибо. За цифры.

У него дрогнули губы.

– Пожалуйста.

– Я сказала – за цифры.

– Я услышал.

Я закрыла ворота чуть сильнее, чем хотела. Его улыбку всё равно успела увидеть. В доме было непривычно тихо. Я положила три Крыла на стол. Три из семи. Ещё вчера одно казалось невозможным. Сегодня три выглядели как начало чего-то, чего я пока боялась назвать.

Я поднялась наверх. Сняла платье. Распустила волосы. Легла. И поняла, что не усну. Перед глазами стоял Эрвен.

Не тот, который публично объявлял о разводе. Другой. Мужчина, пытавшийся руками удержать Крыло, которое больше не хотело ему принадлежать. В дверь постучали. Я посмотрела на темноту за окном. Было далеко за полночь.

Первой мыслью оказался Тайрен. Она почему-то заставила меня слишком быстро сесть. Я спустилась.

– Кто?

Ответ последовал после короткой паузы.

– Эрвен.

Я замерла. Вот кого я не ожидала.

– Один?

– Да.

Я не поверила. Посмотрела через окно возле двери. Он действительно стоял один. Без плаща Дома. Без стражи. Без Короны.

Просто мужчина, которого я когда-то знала лучше всех. Я открыла ворота.

– Зачем ты пришёл?

– Поговорить.

– Сейчас? Ты видел, который час?

– Видел. Прости.

Я ещё секунду держалась за ворота, потом отступила.

– Входи.

Эрвен остановился во дворе, оглядел дом.

– Ты здесь и осталась…

– А куда мне было ехать?

– Я думал, ты передумаешь.

– И вернусь куда, Эрвен?

Ответа он не нашёл. Мы вошли в гостиную. Я не повела его в кабинет. Три Крыла лежали там на столе. Хотя, конечно, он и так знал, что они у меня. Эрвен остановился посреди комнаты.

В небольшом помещении он казался слишком большим. Дворец подходил ему больше. Там всё вокруг подчёркивало его положение. Здесь он впервые выглядел просто человеком.

– Сегодня ты победила.

– Мы решили вопрос с водой.

– Для тебя, может, всё этим и кончилось.

Я посмотрела на него.

– Ты сам сделал из этого состязание.

– Знаю. Потому и пришёл один. Не хочу опять ссориться.

– Тогда говори.

– Лиарна…

От этого тихого голоса у меня свело грудь. Я слишком хорошо его помнила и ненавидела себя за то, что всё ещё отзывалась.

– Не зови меня так.

Он замолчал.

– Будто мы просто поспорили за ужином, – добавила я.

Эрвен опустил глаза. Он подошёл к окну.

– Я ошибся.

– В чём?

Он повернулся от окна.

– Во многом.

– Назови хоть что-нибудь.

– Развод. Я должен был сначала поговорить с тобой. Не объявлять при дворе. И… – Он потёр лоб. – Не предлагать деньги за Крыло. Документы с твоей подписью останавливать тоже не следовало.

Я молчала.

– Ничего не скажешь?

– Ты пока верно перечисляешь. Продолжай.

Эрвен провёл рукой по волосам. Жест, которого я не видела несколько лет. Когда-то он делал так только дома.

– Я не понимал, сколько всего ты держала на себе.

Это могло стать тем, чего я ждала много лет. Признанием. Если бы прозвучало раньше. До Селмары. До публичного развода. До исчезнувшего кресла.

До того, как он решил стереть моё имя из документов. Теперь слова опоздали.

– Нет, – ответила я. – Не понимал.

– Привык, что ты исправишь. Найдёшь кого нужно, заметишь ошибку в отчёте… Я уже не спрашивал как.

Он посмотрел на меня.

– А потом тебя не стало.

Я провела пальцем по шву рукава. Он заметил моё отсутствие, когда некому стало исправлять ошибки.

– За этим ты пришёл?

– Не только. Коронации Селмары не будет.

Я ждала, что почувствую облегчение. Ничего не произошло.

– Ты ей сказал?

– Да.

– И как она это приняла?

– Это между нами.

– Тогда мне зачем знать?

Эрвен подошёл ближе.

– Вернись, Лиарна. Я хочу исправить то, что сделал.

Я смотрела на него, не в силах сразу ответить.

– Мы разведены.

– Я отменю последствия. Законник найдёт способ.

– Ты так легко это говоришь…

– Не цепляйся. Мы можем заключить брак заново.

Я смотрела на него. Эрвен продолжал, принимая молчание за сомнение:

– У тебя будут прежний титул, комнаты, место в Совете. Всё вернётся.

– И Селмара?

– Между нами закончено.

– За два дня разлюбил?

Он отвернулся.

– Дело сейчас не в ней.

– А во мне?

– Лиарна…

– Подожди. Дай договорить.

Он сжал губы.

– Без меня начались неполадки. Крылья уходят. Люди спрашивают, что происходит. Совет не справился с каналами, а я справилась. И ты решил, что проще вернуть меня на прежнее место.

– Ты несправедлива.

– Может быть. Но в первую ночь ты не пришёл. Я сидела здесь одна, и ты не пришёл. Сегодня у меня третье Крыло – и ты стоишь передо мной.

Он открыл рот и ничего не сказал.

– Я действительно любил тебя, – сказал он наконец.

Я поверила ему. Когда-то любил. От этого стало только больнее: тело помнило близость, а я стояла и ждала, когда он наконец уйдёт.

– Знаю, – сказала я.

Он поднял голову.

– Тогда…

– Потому и больно, Эрвен. Чужому я бы не позволила так со мной поступить.

Эрвен опустил взгляд.

– Прости.

Он не добавил ни объяснений, ни обещаний. Я долго смотрела на его опущенную голову.

– Спасибо, что сказал.

Он поднял глаза.

– Ты сможешь меня простить?

– Не сейчас. Может быть, когда-нибудь.

– Но ты не вернёшься.

– Нет.

– Из-за неё?

Я покачала головой.

– Я больше не хочу стоять рядом с твоим троном.

Он долго смотрел на меня. Потом выражение его лица изменилось. Наверное, впервые за всё время до него дошёл настоящий смысл этих слов.

– Тогда чего ты хочешь?

Вопрос повис между нами. В первую ночь после развода я ответила Тайрену, что трон мне не нужен. Сегодня весь день я наблюдала, что происходит, когда решения принимают люди, которые не слышат тех, кто живёт с их последствиями. Видела отчёт о несуществующей работе. Совет, четыре дня споривший над картами и не спросивший человека, который своими руками чистил канал. Видела, как Эрвен пытался отменить мои решения только потому, что они были моими.

Я не знала, стану ли хорошим правителем. Не знала, признают ли меня остальные Крылья. Не знала даже, хочу ли я всей тяжести, которую несёт власть. Но одно знала точно. Я больше не собиралась делать работу за человеком, который получал за неё корону. Я прошла в кабинет.

Эрвен последовал. На столе лежали три Крыла. При их виде он остановился. Я посмотрела на него. Потом на четыре оставшихся пустых места, которые хорошо помнила на его Короне.

– Сам трон.

Глава 4 Дракон, который не преклонился

Глава 4 Дракон, который не преклонился

Эрвен не ответил сразу. Он смотрел на три Крыла, лежавшие на старом столе моего отца, и, кажется, впервые за всё время действительно видел не части собственной короны, которые каким-то непонятным образом оказались у бывшей жены, а то, чем они могли стать. Доказательством. Три из семи. Ещё одно – и нас будет разделять уже не обида после неудачного брака, не другая женщина и даже не спор о том, кто сделал для государства больше. Нас будет разделять право на власть.

– Ты понимаешь, что сказала?

– Да.

– Лиарна, ты сейчас объявляешь мне борьбу за престол.

Я опёрлась о стол: ноги вдруг перестали держать как следует.

– Ты спросил, чего я хочу. Я ответила.

– Для меня разницы уже нет.

– А для меня есть. Крылья перешли трижды. Ты всё ещё называешь это случайностью и говоришь, что корона твоя.

– Она принадлежит Доррейнам четыреста лет.

– Архив моей матери утверждает обратное.

Эрвен резко поднял взгляд. Я поняла ошибку сразу. До этого момента он знал, что у меня могли сохраниться старые записи. Тайрен почти наверняка догадывался. Но я никогда прямо не говорила Эрвену, что именно нашла. Теперь сказала.

– Какие записи?

– Семейный архив.

– Где он?

– Там, где ты его не получишь.

Его взгляд переместился к старому сундуку у стены. Я молча встала между ним и сундуком. Эрвен усмехнулся без веселья.

– В безопасном месте, значит.

– К сундуку не подходи.

– Это документы о Короне. Я вправе их видеть.

– После того как из дворцовых записей убрали моё имя? Нет.

Он нахмурился.

– Я такого приказа не давал.

– Марей уверена в обратном.

– Она была здесь? Принесла бумаги из канцелярии?

Я прижала ладонь к краю стола.

– Ты услышал только это? Не то, что меня вычёркивают, а то, что она вынесла бумаги?

– Меня интересует безопасность дворца.

– Я заметила.

Он провёл ладонью по лицу. Усталость делала его старше. Я ожидала новой ссоры, однако Эрвен только сказал:

– Претензия на трон всё изменит, Лиарна.

– После развода ты говоришь мне это каждый день.

– Потому что ты берёшься за государственную власть, словно за очередной спор наместников.

– А ты держишься за неё так, будто унаследовал навсегда. Вместе с фамилией.

Он долго молчал. Потом посмотрел на три Крыла.

– Четвёртого Крыла я ждать не буду.

– Я и не думала, что будешь.

– Если придётся выбирать между тобой и государством…

– Выбирай государство.

Он резко поднял голову.

– Если речь о моей безопасности и безопасности страны – страну, – повторила я. – Этого я от правителя и жду.

– Даже от меня?

– От тебя в первую очередь.

Он смотрел на меня несколько секунд, и я снова увидела человека, которого когда-то любила. Не мужа, предавшего меня. Не императора, пытающегося удержать корону. Эрвена, способного услышать неприятную правду и хотя бы на мгновение задуматься. Потом выражение его лица закрылось.

– Завтра соберу Совет.

– Снова?

– Пока Крылья уходят – каждый день, если потребуется. Добьюсь официального решения о твоём положении.

– Добивайся.

Он направился к двери. На пороге остановился.

– Лиарна.

– Что?

– Я не отдам тебе престол.

Я посмотрела на три металлических Крыла.

– Я больше не собираюсь просить.

Эрвен ушёл. Дверь закрылась тихо. И только тогда я позволила себе сесть. Несколько минут я смотрела на Крылья и пыталась понять, когда именно моя жизнь окончательно перестала быть моей. Три дня назад я была императрицей, которая переживала из-за восемнадцати нерассмотренных прошений. Позавчера – брошенной женой.

Вчера – женщиной с двумя частями древней Короны. Сегодня я вслух сказала действующему императору, что хочу его трон. Хорошая неделя. Если доживу до её конца, надо будет отметить.

Утром Тайрен пришёл с книгой. Не с отрядом. Не с политическими новостями. И даже не с очередным предупреждением, к которым я уже начала привыкать. С книгой. Она была такой старой, что я невольно потянулась принять её обеими руками.

– Где вы достали такую книгу?

– У меня в семье хранится.

На потемневшей обложке не было ни герба, ни названия.

– Решили поделиться тем, о чём раньше молчали?

– Тем, чем могу.

Я бережно прижала книгу к себе.

– Уже хорошо.

Тайрен прошёл в кабинет. Я уже не спрашивала, откуда он знает дорогу. В доме за последние дни перебывало столько людей, что привычка охранять каждую комнату казалась бессмысленной. Три Крыла лежали в небольшом деревянном ящике, который я нашла среди вещей отца. Запирать его я перестала после того, как поняла: человек, способный забрать эти вещи силой, вряд ли остановится перед старым замком. Тайрен посмотрел на ящик.

– Три Крыла в ящике для бумаг, – заметил Тайрен.

– Не предлагайте золотую подставку.

– Этот мне нравится.

Он положил книгу на стол.

– Вы сказали Эрвену, что хотите престол?

– Кто вам рассказал?

– На рассвете он вызвал глав четырёх Домов. Потребовал оценить, можно ли признать вас претендентом. Эймар сообщил.

– Вы разговариваете с Эймаром?

– Когда приходится.

– Я думала, вы не ладите.

– Для разговора это необязательно.

Я раскрыла книгу. Страницы были исписаны знаками, похожими на те, что я видела на Крыльях.

– Древнее наречие?

– Ранняя форма.

– Каждое пятое слово понимаю. Остальное придётся читать вам.

– Научу. Попробую, по крайней мере.

Я подняла глаза.

– С чего такая щедрость?

Он сел напротив.

– Вы решили, чего хотите. Теперь нужно знать, за что берётесь.

– За трон.

– И за всё, что к нему прилагается.

Я провела пальцем над строкой.

– А сами вы никогда не хотели?

– Я предпочитаю без трона.

– Учить других легче.

Тайрен помолчал, глядя на раскрытую книгу.

– Кельвары могли получить престол раньше Доррейнов.

Я перестала рассматривать книгу.

– Раньше Доррейнов?

– После объединения у земель был выбор.

Он перелистнул книгу. Рядом с драконом Доррейнов был нарисован круг в расправленных крыльях.

– Ваш герб?

– Старый. Тот, что вы знаете, появился позже.

Я пыталась вспомнить всё, что знала о Кельварах. Старая драконья ветвь. Северо-восточные крепости. Редкое появление при дворе. Слишком древний род для слишком малого политического влияния. Теперь детали складывались иначе.

– Продолжайте.

– После войны Семь земель не были уверены, какой род должен возглавить объединённое государство. У Кельваров было больше войск. У Доррейнов – больше союзников. В старых записях обе ветви назывались возможными носителями Короны.

– Почему же не приняли?

– Мой предок отказался. У Кельваров было больше войск, но два Дома нас не признали бы. Он не хотел новой войны и поддержал Доррейна. С условием: род не станет владельцем Короны.

Я снова посмотрела на герб.

– Кельвары участвовали в создании Крыльев?

– Да.

– И оставили себе Седьмое?

Он покачал головой.

– Обязанность хранить его правило.

Вот почему запись матери говорила, что правило Седьмого Крыла хранится иначе.

– И четыреста лет напоминали Доррейнам об условиях?

– Первые двести. Потом перестали.

– Раз они забывали, стоило напоминать чаще.

– Стоило, – согласился он. – Но нас устраивало молчание. Доррейны не трогали наши земли, мы не задавали вопросов о Короне. У каждого поколения находилась причина отложить разговор.

– Вы говорите о собственных предках.

– И о себе. Я тоже откладывал.

– Но вернулись же.

Он посмотрел на ладонь.

– Знак впервые за четыре столетия начал меняться.

– В день, когда ко мне пришло Первое Крыло?

– Да.

– Значит, дело всё-таки не во мне.

– Тогда я вас не знал.

Мне стало легче. От него хотя бы не требовалось сразу ждать красивой истории о спасении одинокой женщины. Я наклонилась к книге.

– Хорошо. Как это читается?

Тайрен понял, что я меняю тему, и позволил. Он указал на первый знак.

– Здесь согласные связаны. Не читайте как обычное слово.

Я попробовала. Тайрен поморщился.

– Так плохо?

– Из четверых носителей языка трое решили бы, что вы их оскорбляете.

– А четвёртый?

– Не подал бы виду.

– Благодарю за поддержку.

Он произнёс звук ещё раз, я повторила. Со второй попытки стало лучше. На третьей Тайрен наклонился и поставил палец под строкой.

– Эти слова не разделяйте.

Я прочла.

– Теперь досталось только предкам, – сказал он.

Хотела ответить и забыла что. Его рука лежала рядом; я видела маленький шрам у виска, которого раньше не замечала. Он тоже перестал смотреть в книгу. Тайрен первым убрал руку.

– Прочтите ещё раз.

– Что?

– Эту строку.

Я наклонилась ниже. Получилось хуже, чем прежде. На этот раз он меня не поправил. Мы занимались почти два часа. Постепенно знаки переставали выглядеть бессмысленными рисунками. Я начала различать повторяющиеся основы и поняла, что надписи на Крыльях не были названиями. Это были формулы обязанностей. Первое содержало корень, обозначавший службу. Во втором повторялся знак равновесия.

В третьем – слово, которое Тайрен сначала перевёл как «голос», а потом поправился.

– Скорее «услышанный», – сказал Тайрен.

– То есть голос, который услышали.

Он кивнул. Я вспомнила, как Ровен удивился моему вопросу.

– Из-за него пришло Третье Крыло?

– Думаю, не только из-за разговора. Вы привели людей в Совет, спросили и воспользовались тем, что они знали. Не выставили перед публикой и не отправили обратно.

– А Четвёртое?

Тайрен закрыл рукой край страницы.

– Опять не скажете? – спросила я.

– Вы нашли слово у матери. «Суд».

– Мне нужно понять, что оно означает.

– Полностью я не знаю.

– Иногда трудно поверить, что вы чего-то не знаете.

Он чуть улыбнулся, но тут же посерьёзнел.

– Есть другое. Это вам нужно знать сейчас.

Тайрен закрыл книгу, и я отодвинулась от стола.

– Хранитель следит и за новым носителем. Если вы нарушите условия, удерживать Крылья я вам не позволю.

– Вы сможете их забрать?

Он снял правую перчатку. Знак стал шире и теперь походил на сложенное крыло.

– При нарушении – да. Они не всегда возвращаются сами. Тогда это делаю я.

Я смотрела на его ладонь.

– А сейчас можете?

– Нет.

– Пробовали?

– Нет. Пока условия не нарушены, бесполезно.

– Значит, дело не в том, что вы мне доверяете.

Тайрен помедлил.

– Моё доверие не должно ничего решать.

Я убрала руки со стола.

– Понятно.

– Поэтому и говорю сейчас. Пока между нами ничего нет, что помешает.

Внутри неприятно кольнуло. Я смотрела на застёжку перчатки, которую он снова натягивал.

– А если будет?

Он поднял глаза, и я пожалела, что спросила.

– Тогда обоим станет труднее.

Я первой отвела взгляд.

– Но за Крыльями придёте. Даже если придётся выступить против меня?

– Приду.

Ответить спокойно удалось не сразу.

– Спасибо, что предупредили.

Он нахмурился.

– Я предпочитаю знать это заранее, – добавила я. – Пока это ещё не…

– Уже, Лиарна.

Он не договорил. Я тоже не смогла. В ворота постучали. Момент исчез. Я выдохнула и поднялась.

– Надеюсь, это не ещё одно Крыло.

– Они обычно не стучат.

– Очень смешно.

За воротами стоял мальчишка-посыльный. Он протянул мне сложенный лист с печатью Совета.

– Госпоже Вейрель.

Я распечатала. Текст занимал несколько строк. «По распоряжению Совета Домов Лиарне Вейрель надлежит завтра явиться на открытое заседание для рассмотрения свидетельств о действиях, направленных на изменение порядка престолонаследия». Я перечитала. Тайрен подошёл.

– Что прислали?

Я передала лист. Он прочёл и нахмурился.