Текст книги "Измена дракона. Я забрала его корону (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 2 Женщина, которой нельзя владеть

Глава 2 Женщина, которой нельзя владеть

После слов мастера Торра Тронный зал словно перестал принадлежать Эрвену. Ещё несколько мгновений назад шесть сотен человек следили за тем, как император избавляется от жены и представляет женщину, которую собирается посадить рядом с собой через семь дней. Теперь никто не смотрел ни на Селмару, ни на оставшиеся на ступенях свадебные церемониальные знаки, ни даже на самого Эрвена. Все взгляды были обращены на мою ладонь, где лежало отделившееся от Короны Крыло.

Я всё ещё не понимала, почему оно выбрало меня. Но уже понимала другое. Эрвен испугался. За двенадцать лет я видела его разгневанным, уставшим, раздражённым, однажды – почти отчаявшимся, когда три великих Дома одновременно пригрозили выйти из торгового союза. Страх он умел скрывать лучше всего. Именно поэтому мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать его сейчас: слишком неподвижное лицо, слишком ровно расправленные плечи, слишком долгое молчание перед приказом.

– Закрыть двери.

Главный распорядитель замер.

– Государь?

– Я сказал закрыть двери.

Теперь голос Эрвена разнёсся под сводами без всякого усилия. Стражники у входов переглянулись и одновременно двинулись к тяжёлым створкам. По залу прокатился недовольный шум.

– Никто не покинет дворец до моего распоряжения, – продолжил Эрвен. – Всё произошедшее здесь касается безопасности императорского Дома. Любые разговоры за пределами этого помещения до решения Совета будут расцениваться как нарушение королевского порядка.

Я невольно посмотрела на шесть сотен свидетелей. Требовать молчания от шести сотен придворных было примерно то же самое, что приказать морю не шуметь. Даже Эрвен должен был это понимать. Значит, приказ был нужен не для того, чтобы действительно сохранить произошедшее в тайне. Он покупал время. Сколько именно – зависело от того, что он собирался сделать со мной и Крылом. Мастер Торр всё ещё стоял неподалёку. Страх на его лице сменился выражением человека, который внезапно понял, что сказал слишком много.

Эрвен тоже это заметил.

– Мастер Торр, ко мне.

Историк подчинился. Я сделала шаг следом, но передо мной встал начальник дворцовой стражи. Он не коснулся меня, только вытянул руку, перекрывая дорогу. Вчера я могла одним взглядом заставить его убрать эту руку. Сегодня всё изменилось.

– Я задержана?

Начальник стражи не убрал руки.

– Приказ государя, госпожа… ваше величество.

– Какой приказ? Не пускать меня к нему?

Он промолчал. Я посмотрела поверх его плеча.

– Эрвен, мы уже разведены или всё ещё нет?

Верховный законник всё ещё держал открытую книгу. Он выглядел так, будто предпочёл бы находиться сейчас где угодно, только не между нами.

– Формула не завершена, – сказал законник.

– Значит, завершите.

Он посмотрел на Крыло у меня в руке.

– В церемониальном праве нет указаний на случай… подобного обстоятельства.

– Хорошо. До завершения я остаюсь императрицей?

Законник повернулся к Эрвену. Тот резко кивнул:

– Отвечайте.

– Формально – да, ваше величество.

– Вы слышали? – спросила я начальника стражи.

– Отойдите.

Он сделал это сразу. Несколько человек в ближайших рядах едва заметно улыбнулись. Эрвен увидел.

– Лиарна, прекрати.

– Я хочу одного: закончить то, ради чего ты собрал этих людей.

– Это подождёт.

– Ты передумал разводиться?

Селмара едва заметно вздрогнула. Вопрос предназначался Эрвену, но я смотрела на неё. Её уверенность, ещё недавно казавшаяся непоколебимой, исчезала удивительно быстро. Селмара пришла сюда занимать освободившееся место. Вместо этого оказалась рядом с мужчиной, чья корона только что отдала одну из своих частей женщине, которую он собирался изгнать из дворца. Возможно, впервые за всё утро наши желания совпадали.

Ни одна из нас не хотела, чтобы расторжение брака зависло между состоявшимся решением и незавершённой формальностью. Эрвен тоже это понял.

– Завершайте, – приказал он законнику.

Тот провёл пальцем по строке, на которой остановился.

– Перед Домами, престолом и Короной свидетельствую: брачный союз Эрвена Доррейна и Лиарны Вейрель прекращён волей обеих сторон с этого мгновения.

Книга закрылась. Вот теперь всё. Я ожидала, что почувствую хоть что-нибудь определённое: облегчение, боль, унижение, злость. Вместо этого внутри оставалась странная пустота, в которой пока ничего не успело обрести форму. Двенадцать лет закончились одной фразой. Но Крыло в моей ладони осталось. Эрвен спустился со ступеней.

– Пойдём. Нам нужно поговорить.

– Ты ещё что-то не сказал?

– Здесь я обсуждать это не буду.

Я посмотрела на его пустую руку, потом – на Крыло в своей.

– Теперь ты нашёл для меня время.

– Лиарна. Идём.

Я посмотрела на начальника стражи, затем на закрытые двери. Формально я больше не имела власти над людьми, стоявшими вокруг. А Эрвен имел. Спорить только ради того, чтобы показать независимость, было бы детством.

– Хорошо.

Я пошла первой. За спиной тут же ожили голоса. Эрвен обернулся, и шум стих.

– Никто не покидает зал.

– Государь, – раздался голос главы Дома Кайр, – среди присутствующих есть послы и главы провинций. Вы не можете удерживать их здесь без объяснения.

Эрвен остановился. Глава Кайр поднялся со своего места. На рассвете его представитель поставил печать под соглашением, которое мы обсуждали несколько ночей подряд. Теперь сам глава смотрел не на императора, а на меня. Точнее, на Крыло.

– Объяснение будет дано Совету Домов, – отрезал Эрвен. – До этого момента произошедшее не должно выйти за стены дворца.

– Шесть сотен человек уже видели произошедшее.

– Тогда шесть сотен человек сохранят молчание.

Я знала этот тон. Эрвен использовал его, когда хотел превратить спор в приказ. Обычно получалось. Сегодня глава Кайр не сел.

– Разумеется, государь.

Но по его лицу я поняла: он не обещал ничего. Мы вышли через боковую дверь. Я успела заметить, что Селмара двинулась за нами, однако Эрвен остановил её одним взглядом.

– Позже.

Она замерла. Мне неожиданно стало её почти жаль. Почти. Коридор за Тронным залом был пуст. Стража закрыла двери, и гул сотен голосов превратился в далёкий приглушённый рокот. Эрвен шёл быстро. Я следовала рядом, не спрашивая, куда именно он меня ведёт. Мы прошли галерею предков, поднялись по короткой лестнице и оказались в его рабочем кабинете. Когда-то я входила сюда без стука.

В последние два года – всё реже. Сегодня Эрвен собственноручно закрыл дверь.

– Покажи Крыло.

Я не двинулась.

– Оно у тебя на глазах перелетело ко мне.

– Я видел. Дай осмотреть его вблизи.

Эрвен смотрел на мою сжатую руку. Я разжала пальцы. Крыло лежало на ладони так спокойно, будто находилось там всегда. Вблизи оно выглядело ещё необычнее. Тёмный металл не был ни чёрным, ни серебряным; оттенок менялся, стоило повернуть руку. По поверхности расходились тонкие линии, похожие одновременно на прожилки настоящего крыла и на письмена, которые я не умела читать. Эрвен протянул руку. Я не отдёрнулась.

Он коснулся самого края. Крыло осталось неподвижным. Эрвен нахмурился и попытался взять его двумя пальцами. Металл не поддался. Не прилип к моей коже, не вспыхнул, не сделал ничего, что можно было бы назвать чудом. Просто в тот момент, когда Эрвен потянул его к себе, я почувствовала сопротивление, словно между Крылом и моей ладонью возникла невидимая связь. Он усилил хватку.

– Отпусти, – процедил он.

– Рука открыта. Посмотри.

Он сильнее потянул край Крыла.

– Эрвен, я его не держу.

Он наконец посмотрел на мои пальцы и разжал свои. Несколько секунд мы молча смотрели на металл.

– Позови Торра. Он видел описание в Первой летописи.

– Не сейчас.

– Когда? Мы оба стоим здесь и ничего не понимаем.

– Мне нужен человек, который умеет молчать.

– Тогда Торр не подойдёт, – вырвалось у меня.

Когда-то мы вместе посмеялись бы над болтливостью историка. Эрвен только нахмурился.

– Ты хоть понимаешь, что произошло? Моя корона потеряла Крыло на глазах у всех Домов.

– Не потеряла, – сказала я, поднимая ладонь. – Оно здесь. У меня.

– Я вижу.

– А говоришь так, словно его нужно поискать под ступенями.

Он отошёл к столу, опёрся ладонями о край и несколько мгновений смотрел на разложенные документы. Я знала этот жест. Так он делал, когда хотел успокоиться. Когда-то я подходила сзади и клала ладони ему на плечи. Сегодня между нами стоял целый стол. И двенадцать лет.

– Летопись принесут сюда. Торр займётся ею под надзором, – сказал он наконец. – Ты пока останешься во дворце.

Я уставилась на него.

– Ты велел мне уйти до захода солнца. Полчаса назад.

– Теперь обстоятельства другие.

– Брак расторгнут. Ты это отменишь тоже?

– Я сказал: пока мы не разберёмся.

– С чем, Эрвен?

Он обернулся от стола.

– Отдашь Крыло – уйдёшь.

Вот оно. Я смотрела на человека, с которым прожила двенадцать лет, и вдруг ясно увидела простую вещь: Эрвен действительно считал, что вопрос заключается только в цене. Я перевела взгляд на Крыло.

– Ты не смог его взять. Как я отдам?

– Добровольно. Попробуй отказаться.

– А если не хочу?

– Лиарна, подумай спокойно.

Он уже говорил мягче, словно я наконец приблизилась к решению, которое он приготовил за нас обоих.

– Ты не знаешь, во что ввязываешься. Тебе эта борьба не нужна.

– Объясни, какая именно.

– Та, которая начнётся, если хотя бы половина сказанного Торром имеет смысл. Семь Домов не станут спокойно смотреть на то, как часть императорской Короны находится у бывшей супруги правителя. Одни решат использовать тебя против меня. Другие потребуют вернуть Крыло. Третьи вспомнят старые права, которые считались мёртвыми несколько столетий. Тебя втянут в то, к чему ты не готова.

– А ты к ней готов?

– Я император.

– Корона, кажется, сомневается.

Он замолчал. Я попала больнее, чем собиралась, и не смогла порадоваться этому.

– Я не знаю, что произошло, – сказала я. – Ты тоже. Не говори, будто уже знаешь, как мне будет лучше.

– Двенадцать лет я об этом заботился.

Я подняла глаза.

– Я помню. Сегодня особенно хорошо.

Он медленно втянул воздух.

– Хорошо. Чего ты хочешь за Крыло?

Я смотрела на него, пытаясь понять, ослышалась ли.

– Купить его хочешь?

– Назови цену.

Он вернулся к столу и выдвинул ящик.

– Ты отказалась от содержания. Я принял это. Но могу передать тебе земли, которые не связаны с титулом. Поместья в южной части страны. Доход с двух портов. Дом в верхнем городе. Драгоценности из личной казны Доррейнов останутся твоими. Если хочешь покинуть столицу, получишь резиденцию в любой провинции.

Я молчала. Он продолжил, решив, что я считаю.

– Сумму назови, Лиарна.

У меня вырвался короткий смешок. Эрвен перестал перебирать бумаги.

– Что?

– Ты всерьёз считаешь, что предложил мало?

Он молчал.

– Убрал моё кресло, развёлся при дворе, назначил содержание… А теперь у меня оказалось кое-что нужное тебе. И можно добавить?

– Я пытаюсь договориться.

– Ты торгуешься со мной.

– Так решают политические вопросы.

– Я двенадцать лет разбиралась с тем, что ты решал таким образом.

Он шагнул ко мне.

– Не преувеличивай, Лиарна.

Я посмотрела на него. Кажется, он уже пожалел, что сказал это, но поправляться не собирался.

– Скоро сам увидишь, что именно я делала.

– Ты угрожаешь?

– Нет. Меня просто больше не будет за соседней дверью.

Эрвен сжал челюсть. Я закрыла пальцы вокруг Крыла.

– Я ухожу.

– Я не разрешал.

– Ты больше не мой муж.

– Зато я государь. У тебя часть государственной регалии.

– Тогда прикажи задержать меня. Официально. И объясни людям в зале, почему не выпускаешь женщину, которую сам только что выставил из дворца.

Он замер. Я знала Эрвена достаточно хорошо, чтобы понять: именно этого он и хотел избежать. Не моего сопротивления. Картинки, которая появится в головах людей. Изгнанная жена, которую победивший супруг вынужден удерживать под стражей после непонятного выбора древней Короны. Иногда власть зависела не от того, что ты мог сделать, а от того, как это выглядело.

Двенадцать лет я объясняла ему эту разницу. Теперь воспользовалась ею сама.

– До захода солнца, – сказала я, – как ты и приказал.

Он долго смотрел на меня.

– Не превращай это в борьбу. Пожалеешь.

– Я ничего не начинала, Эрвен. Даже Крыло не просила.

Он произнёс моё имя, но я уже взялась за ручку.

– Когда будешь считать, сколько мне предложить, включи двенадцать лет моей работы. Хотелось бы увидеть расчёт.

Я вышла раньше, чем он успел ответить. Мои комнаты уже перестали быть моими. Я поняла это ещё в коридоре. Два незнакомых служителя стояли возле двери, а внутри женщины из дворцового хозяйства складывали вещи в дорожные сундуки. Работали быстро и деловито, словно прежняя императрица была всего лишь очередной гостьей, задержавшейся после праздника. Я остановилась на пороге. Комната, в которой прожила двенадцать лет, выглядела почти пустой.

Исчезли документы со стола. Сняли герб над камином. Унесли церемониальные украшения. Даже кресло у окна, выбранное мной ещё в первый год брака, оказалось помечено лентой императорского имущества. За полтора часа дворец сумел стереть меня гораздо успешнее, чем Эрвен за всю утреннюю речь.

– Госпожа Вейрель.

Старшая служительница склонила голову. Не «ваше величество». Я знала, что это должно было случиться. Всё равно потребовалась секунда, чтобы привыкнуть.

– Всё моё собрали?

– Почти, госпожа. Канцелярия велела сначала отделить имущество Доррейнов.

– Конечно. Проверьте как следует.

Я прошла к сундукам. Их было четыре. Смешно мало для двенадцати лет. Одежда, несколько книг, шкатулка с украшениями, принадлежавшими моей матери, письма от отца, два портрета, дорожный плащ и старый деревянный сундук, который я не открывала, наверное, лет десять. На его крышке ещё оставался выцветший серо-синий знак Вейрелей. Я провела пальцами по потемневшему дереву.

– Этот сундук тоже погрузите.

– Он тяжёлый, госпожа. Мы заглянули – там одни старые бумаги…

– Они мне нужны.

Служительница кивнула.

– Куда везти?

Я назвала адрес. Она переспросила:

– В Нижний Арден?

– Туда.

– Но там ведь…

– Что?

Женщина опустила глаза.

– Ничего. Я распоряжусь.

Нижний Арден не был местом, где ожидали увидеть бывшую императрицу. Четверть лежала к востоку от старой городской стены, там, где улицы становились уже, дома ниже, а камень на фасадах давно потерял первоначальный цвет. Мой отец владел там небольшим двором, оставшимся Вейрелям от времён, когда наш род ещё мог позволить себе несколько столичных владений. Эрвен увидел его только однажды. Мы проезжали мимо в первый год брака, и он спросил, почему я не продала эту развалину. Я ответила, что отец не продавал.

На этом разговор закончился. За двенадцать лет Эрвен больше о доме не вспоминал. Сегодня именно поэтому он у меня остался.

– Насчёт свиты канцелярия ещё не ответила, – сказала служительница.

– Не ждите ответа. Свита мне не нужна.

– Госпожа, вы же не можете одна…

– Могу. Я больше не императрица.

Произнеся это, я вдруг поняла, что могу ещё многое. Мне больше не нужно было согласовывать маршрут. Не нужно сообщать, во сколько я вернусь. Не нужно брать охрану на прогулку. Не нужно думать, какой Дом оскорбится, если рядом со мной окажутся представители другого. Свобода неожиданно пахла пылью старого сундука и приближающимся дождём из открытого окна.

Не самым торжественным образом. Зато честным. До захода солнца оставалось меньше двух часов, когда наёмная повозка выехала из ворот дворца. Я сидела внутри одна. Никаких гербов. Никаких знамен.

Никаких всадников впереди и сзади. Вещи ехали в другой повозке. Стража у ворот посмотрела на меня так, словно не понимала, следует ли склонить голову. Я избавила их от решения и просто кивнула первой. Ворота закрылись за спиной. Я не обернулась. По крайней мере, первые двадцать шагов.

Потом всё-таки посмотрела. Дворец возвышался над городом на базальтовом холме, огромный, чёрный, узнаваемый из любой части столицы. В верхних окнах отражалось вечернее солнце. Где-то там находился Эрвен. Где-то там Селмара, вероятно, пыталась понять, состоится ли её коронация через семь дней. Где-то там мастер Торр листал Первую летопись под надзором людей, которые проследят, чтобы ни одна лишняя строка не вышла наружу. Я опустила взгляд на свёрток у себя на коленях.

Крыло я завернула в обычную ткань. Это казалось нелепым. Часть древней императорской Короны лежала у меня на коленях, как вещь, купленная на рынке. Я не знала, что с ней делать. Не знала, почему она выбрала меня. Не знала, что теперь попытается сделать Эрвен.

Впервые за много лет я не знала даже, чем займусь завтра утром. Эта мысль должна была напугать. Вместо этого я почувствовала, как напряжение постепенно отпускает плечи. До тех пор, пока повозка не свернула на торговую улицу. Там меня узнали. Сначала продавец у лавки.

Потом женщина с корзиной. Потом двое молодых мастеровых. Я увидела, как люди поворачивают головы, как кто-то шепчет соседу, как вслед за нами начинают смотреть из окон. Слух уже вышел из дворца. Эрвен проиграл свою первую битву ещё до того, как я успела добраться домой. В Нижнем Ардене никто не ждал бывшую императрицу.

Поэтому ворота моего двора оказались заперты. Я стояла под начинающимся дождём, пока возница пытался провернуть старый ключ, найденный среди вещей отца. Через несколько минут мужчина отступил, вытер лоб и с сомнением посмотрел на створки.

– Может, плечом?

– Попробуйте.

Вдвоём с помощником они навалились на ворота. Дерево жалобно заскрипело, замок поддался, и одна створка открылась настолько резко, что помощник едва удержался на ногах. За воротами находился двор, который невозможно было спутать с императорской резиденцией.

Каменные плиты заросли между швами травой, водосточная цепь оборвалась, а одна из ставен на втором этаже висела неровно. Небольшой дом стоял в глубине, за старой грушей, пережившей, судя по толщине ствола, нескольких моих предков. Я смотрела на всё это и почему-то впервые за день улыбнулась.

– Здесь точно живут? – спросил возница.

– С сегодняшнего дня.

Он бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. За следующие полчаса сундуки перенесли внутрь. Я расплатилась, закрыла ворота и осталась одна. Тишина оказалась непривычной. Во дворце тишины не существовало. Даже ночью где-то менялась стража, шли слуги, открывались двери, доносились шаги по галереям. Здесь я слышала только дождь, ударявший по крыше. Дом пах закрытыми комнатами и старым деревом.

На первом этаже находились небольшая гостиная, столовая и кабинет отца. Наверху – три спальни. Мебель была укрыта тканью, но почти всё сохранилось. Я зажгла светильники, открыла окна там, где позволял дождь, и внезапно поняла, что понятия не имею, где буду спать. Бывшая императрица. Хозяйка четырёх сундуков. Обладательница одного Крыла древней Короны. Женщина, которая не знает, в какой комнате её собственный матрас меньше пахнет сыростью.

Я всё-таки рассмеялась. На этот раз по-настоящему. Смех прозвучал в пустом доме странно, но мне стало легче. Я выбрала комнату, выходившую окнами во двор. Потом спустилась и принялась разбирать вещи, потому что сидеть без дела оказалось невыносимо. Старый сундук матери стоял у стены кабинета. Я отложила его на потом.

Через час вернулась. Не знаю почему. Наверное, потому, что всё остальное уже принадлежало той жизни, которую я знала: платья, украшения, книги, письма. А этот сундук я почти забыла. Замок открылся с трудом. Внутри действительно лежали бумаги.

Счета двадцатилетней давности, записи отца, несколько старых карт, письма людей, имён которых я не помнила. Я перебирала их без особого интереса, пока не заметила, что глубина сундука не соответствует высоте наружных стенок. Я остановилась. Вынула бумаги. Постучала по дну. Звук оказался глухим. Я нашла тонкую щель у задней стенки и поддела деревянную пластину ножом для писем.

Под ней оказался второй слой. Там лежали семь узких папок, перевязанных выцветшими серыми лентами. На верхней рукой моей матери было написано: «Копии из старого архива Вейрелей. Не уничтожать даже по требованию Короны». Я перечитала строку. Потом ещё раз.

Мать умерла за три года до моей свадьбы. Она не любила говорить о прошлом рода, считая, что людям полезнее знать, что они способны сделать сейчас. Из семейной истории я помнила только обрывки: когда-то Вейрели служили при дворе хранителями соглашений, потом потеряли влияние, земли и почти всё состояние. Я никогда не спрашивала подробностей. Теперь пожалела. В первой папке находились копии старых договоров. Во второй – записи заседаний, датированных четырьмя столетиями назад.

В третьей я увидела рисунок Короны Семи Крыльев. У меня похолодели пальцы. Я положила рядом металлическое Крыло и придвинула светильник. Рисунок был грубым, сделанным чернилами, но ошибиться невозможно. Семь изогнутых пластин. Те же прожилки.

Под изображением шёл текст на старом наречии. Часть я понимала. Часть пришлось восстанавливать по знакомым словам. «Корона не даётся крови». Я нахмурилась. Прочитала дальше. «Корона свидетельствует исполнение обязанностей». Сердце забилось быстрее.

Я перевернула страницу. Следующий лист оказался поздней копией, сделанной уже на современном мне языке. Почерк матери. «Семь Крыльев являются не украшением власти, а её свидетелями. Каждое Крыло отвечает за отдельную обязанность правителя. Наследник получает право носить Корону, но не право владеть ею безусловно». Я перестала слышать дождь. Перевернула ещё страницу.

«При утрате доверия Крылья могут покинуть носителя». Мне пришлось откинуться на спинку стула. В голове возникло лицо Эрвена. Его слова. «Моя корона потеряла Крыло». Нет.

Она не потеряла. Она отозвала. Я заставила себя читать дальше. Записи были неполными. Некоторые страницы потемнели от времени, другие явно отсутствовали. В нескольких местах текст обрывался посреди предложения. Однако смысл становился всё яснее. Первый император Доррейнов не получил Корону в наследство. Семь земель признали его после объединения страны и создали систему, которая должна была не позволить одному роду превратить власть в собственность.

Каждое Крыло соответствовало обязанности государя. Не привилегии. Не способности. Именно обязанности. Первое описание сохранилось почти полностью. «Первое Крыло свидетельствует того, кто несёт службу прежде почести и принимает ответственность прежде награды».

Я долго смотрела на эту строчку. Двенадцать лет. Прошения. Соглашения. Бесконечные заседания. Счета, которые никто не хотел проверять.

Споры Домов, в которых каждый требовал уступить именно ему. Неужели… Я оборвала мысль. Слишком удобно было бы решить, что древняя Корона просто наградила меня за хорошее поведение. В документах речь шла не о награде. Крыло свидетельствовало обязанность.

Но почему сейчас? Почему именно во время расторжения брака? Ответа не было. Я перешла к следующему листу. Второе Крыло описывалось хуже. Сохранились отдельные фразы: «…между землями…»

«…не допустить, чтобы выгода одного Дома стала причиной разорения другого…» «…мир, достигнутый не страхом…» Третья обязанность была почти полностью утрачена. Четвёртая начиналась словом «суд». Пятая касалась данного слова. Шестая – чего-то, что мать обозначила в примечании как «служение целому вместо рода».

Седьмая папка оказалась пустой. Я проверила её дважды. Только на внутренней стороне обложки сохранилась короткая запись: «О Седьмом Крыле не писать. Его правило хранится иначе». В дверь постучали. Я едва не уронила папку.

Стучали не громко, но уверенно. Я посмотрела на окна. За ними уже стемнело. Никто не должен был знать, что я здесь. Потом вспомнила десятки людей, видевших мою повозку по дороге. Конечно, знали.

Я завернула Крыло в ткань, убрала документы обратно в сундук и закрыла кабинет. Стук повторился.

– Кто там?

– Вы позволите представиться под крышей?

Незнакомый мужской голос. Я крепче взялась за засов.

– Сначала представьтесь.

– Тайрен Кельвар. Мне нужна Лиарна Вейрель.

Имя я знала. Не человека. Тайрен Кельвар принадлежал к старой драконьей ветви, которая почти не появлялась при дворе. Последние годы он командовал крепостями далеко на северо-востоке. В Совете его имя возникало редко и обычно сопровождалось недовольством Эрвена. Однажды я спросила мужа, почему Кельвар так долго не возвращается в столицу. Эрвен ответил: «Потому что там он полезнее».

Тогда я не задумалась. Теперь задумалась. Я открыла маленькое окно возле двери. Мужчина стоял под дождём без свиты. Высокий, в тёмном дорожном плаще, мокрые волосы казались почти чёрными, хотя при свете уличного фонаря в них проступал холодный серо-каштановый оттенок. Лицо было незнакомым: резкие скулы, прямой нос, тёмные брови и глаза странного серого цвета, в котором иногда появлялся янтарный отблеск. Дракон.

Я уже умела замечать это даже без золотых глаз Эрвена.

– На праздник вы опоздали, господин Кельвар.

– Я к вам.

– Зачем?

Он чуть наклонился к окошку.

– Долго мне объяснять через эту щель?

– Пока не убедите открыть.

– У вас Первое Крыло.

Я вцепилась в край рамы.

– Кто вам сказал?

– Никто. Я Хранитель Седьмого.

Дождь продолжал стучать по камням. Я молчала. Тайрен тоже не торопил.

– При дворе нет такого титула.

– При дворе Эрвена. Верно.

– Это должно меня убедить?

– Пока нет. Но дождь усиливается, а объяснений у меня много.

Следовало отправить его прочь. Я знала о нём слишком мало. Но на внутренней стороне седьмой папки было написано: «Его правило хранится иначе». А перед воротами стоял человек, называвший себя Хранителем Седьмого Крыла. Я открыла. Тайрен вошёл, оглядел двор и снял капюшон.

– Давно здесь никто не жил, – заметил он.

– Я въехала сегодня. Простите, к вашему приходу не приготовилась.

Тайрен склонил голову. Ни глубокого поклона, ни жалости во взгляде. За одно это уже хотелось сказать ему спасибо.

– Если вы за Крылом, останьтесь во дворе, – предупредила я.

– Оно выбрало вас. Забрать его я не могу.

После разговора с Эрвеном такой ответ был почти облегчением.

– Проходите.

Он вошёл следом. В гостиной я указала ему на кресло, но сама осталась стоять.

– Я слушаю.

Тайрен посмотрел на меня.

– Сколько Эрвен предложил?

– С чего вы решили, что предложил?

– А разве нет?

– Земли. Доходы с портов. Дом. Деньги… Сумму велел назвать самой.

– И подальше от столицы, полагаю.

– Это тоже.

– Следующим условием была бы охрана. С людьми, которые обо всём докладывают ему.

– Вы давно его не видели, а говорите уверенно.

– Поэтому и не видел.

Тайрен снял перчатки и положил на стол. На правой ладони у него был тонкий тёмный знак, напоминавший изгиб крыла. Я подошла ближе.

– Что с вашей рукой?

– Знак изменился сегодня. Около полудня.

В это время Крыло покинуло корону Эрвена.

– И вы отправились сюда?

– Уже подъезжал к столице. Оставалось часа два.

– Вот так совпало?

– Я ехал из-за новой коронации.

– Селмары?

– При новой императрице вступают в силу старые обязательства Короны.

– Какие?

– Вам пока не стоит…

– Дверь за вашей спиной.

Он перевёл взгляд на дверь и снова на меня.

– Вы меня выгоняете?

– Вы сами пришли. Я вас выслушала. А теперь вы решаете, что мне можно знать о моей жизни.

Тайрен провёл большим пальцем по знаку на ладони.

– Плохо начал. Признаю.

Я ждала.

– Седьмое Крыло связано с Короной иначе, чем остальные шесть.

– Что это значит?

– Полностью объяснить я не могу. Меня связывает обязанность Хранителя.

– Ещё одна причина держать меня в неведении.

– Если бы хотел только этого, придумал бы ответ, которому вы поверите.

Я замолчала. Тайрен продолжил:

– Я могу сказать другое. То, что случилось сегодня, не ошибка и не случайность. Крыло не отделяется от действующего государя из-за семейной ссоры, измены, развода или публичного унижения. Если Первое Крыло перешло к вам, значит, оно признало в вас исполнение того, что Эрвен перестал исполнять.

Я вспомнила запись матери.

– Службу прежде почести.

Тайрен впервые изменился в лице. Совсем немного, но я заметила.

– Откуда у вас эти слова?

– Сначала скажите: верные?

– Да.

– Значит, хоть что-то у меня есть.

Он посмотрел на дверь кабинета.

– Записи сохранились у вас… Вейрели. Надо было сразу подумать.

– О чём?

– Часть свидетельств ещё до Доррейнов хранили вне двора. У тех, кто записывал соглашения между землями.

Я вспомнила слова матери. Старый архив Вейрелей.

– Мои предки знали о Крыльях?

– Знали. Как и многие другие Дома.

– И все забыли?

– Им помогли. Удобнее править, когда никто не помнит, чего ты не вправе делать.

– Эрвен уничтожил записи?

– Нет, – сразу ответил Тайрен. – Это началось задолго до него. Убирали понемногу: сокращали клятву, закрывали архивы. Потом историки объявили часть документов сомнительными. Через двести лет никто уже не удивлялся, что Корона – наследственная реликвия Доррейнов.

– А вы всё это время знали правду?

– Не всю.

– Но достаточно.

– Достаточно, чтобы Эрвен предпочитал держать меня подальше от столицы.

Я вспомнила его фразу. «Там он полезнее».

– Он знает, что вы Хранитель?

– Знает о моём положении. Не знает всего, что оно означает.

– Значит, вы пришли из-за Первого Крыла. А если за ним уйдут остальные?

Тайрен внимательно посмотрел на меня, прежде чем ответить:

– Когда все семь признают одного человека, происхождение больше не даёт права на престол.

Я слышала, как вода капает с его плаща на пол.

– Вы сейчас говорите, что я могу стать императрицей?

– Вы ею были.

– Вы поняли меня. Править самой.

– Если соберёте все Крылья.

Я медленно села напротив. Смешно. Несколько часов назад я пыталась понять, где буду ночевать. Теперь незнакомый дракон рассказывал, что древняя Корона способна отнять у Эрвена престол и передать его мне.

– Мне не нужен трон.

– Тогда попробуйте вернуть Крыло и уехать.

– Эрвен пытался взять. Не смог.

– Возможно, при добровольном отказе получится.

– Возможно?

Тайрен пожал плечом.

– Я не знаю. Придётся проверить.

– На единственном свидетельстве того, что со мной произошло?

– Моё любопытство переживёт отказ.

Я чуть не улыбнулась. Неприятный человек. И даже не старается понравиться.

– Допустим, я не отдам его. Что тогда?

– Тогда приготовьтесь.

– К чему?

– Завтра половина столицы будет считать вас законной наследницей древней власти. Вторая половина – угрозой государству. Третья…

– У столицы нет третьей половины.

– К вечеру появится.

Я всё-таки улыбнулась. Ненадолго.

– Что вы предлагаете мне делать?

– Пока ничего.

– Ничего? Вы пришли ночью, рассказали, что я могу лишить Эрвена престола… Зачем?

– Хотел увидеть вас.

– Увидели. Что дальше?

Он помедлил.

– Пытаюсь понять, почему Крыло выбрало вас. Вы двенадцать лет делали его работу. Неужели только сегодня заметили, что благодарить вас никто не собирается?

Я встала. Стул задел край стола.