Текст книги "Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

– Уйди, – выдавил он, и голос уже скребло.

– Нет, – сказала Валерия. – Якорь. Помнишь?

– Ты… – он моргнул, и в глазах мелькнула тьма. – Ты… не должна…

– Я должна, – отрезала Валерия и шагнула ближе к решётке, не отпуская Рейнара. – Лис прав: нить. Значит, режем нить.

– Вы не режете, – мягко сказал первый. – Вы связываете.

Он резко опустил “ключ” к рунам – и круг рун вспыхнул. Серебряная решётка задрожала. Рысик взвизгнул тонко, детски, и свет на его груди вспыхнул ярче.

Рейnar дёрнулся так, что Валерия едва удержалась.

– Валерия… – выдавил он, и имя прозвучало не как просьба, а как предупреждение.

– Рейnar, – сказала она быстро. – Слушай. Лечь – некуда. Значит – протокол два.

– Протокол два? – в голосе второго в плаще мелькнуло удивление. – Как мило.

– Я не для вас говорю, – выплюнула Валерия и резко вынула из кармана маленькую иглу и полоску ткани – то, что всегда носила теперь с собой. Профессиональная привычка. – Я для него.

Она быстро порезала себе палец иглой. Капля крови выступила – горячая, живая. Запах сладкого сахара на секунду смешался с металлическим – как в операционной.

– Что ты делаешь?! – рявкнул Рейnar, и в этом рёве уже была звериная нотка.

– Привязку, – выдохнула Валерия и мазнула кровью по своей накидке – той самой, старой, с “её запахом”. Потом – по камню под ногами, рисуя грубую, но понятную линию: круг. Не магический идеальный. Ветеринарный. “Здесь – нельзя”.

– Глупо, – сказал первый. – Кровь только ускоряет.

– Не моя, – холодно ответила Валерия. – Моя кровь – якорь. Твоя магия – крючок. Я знаю разницу.

Рейnar задыхался. Чешуя расползалась по коже. Плечи дрожали.

Валерия прижалась лбом к его груди на секунду – и услышала сердце. Быстрое. Рваное. И в этом сердце было что-то, что ещё можно было удержать.

– Рейnar, – прошептала она. – Я здесь. Слушай меня. Слушай. Я даю команду.

Он дёрнулся, и пальцы его сжались на её плечах – слишком сильные, почти когти.

– Валерия… уйди…

– Команда: тише, – сказала она чётко. – Команда: дыши. Команда: не смотри на серебро. Смотри на меня.

Его взгляд метнулся. На секунду – человеческий. Потом – снова тьма.

– Бесполезно, – мягко сказал первый. – Его сердце зверя уже у нас. Малыш в клетке. Серебро в рунах. Мы держим нить.

– Тогда я забираю нить себе, – прошептала Валерия.

Она шагнула к решётке так близко, что ощутила холод металла кожей. Рысик смотрел на неё янтарными глазами, дрожа, но – узнавая. Как тогда, в пепле.

– Рысик, – сказала Валерия мягко. – Тише, малыш. Я рядом.

Рысик пискнул – и свет на его груди дрогнул в ответ, как если бы услышал не слово, а правду.

– Слышит, – выдохнула Валерия.

– И что? – зло сказал второй. – Он просто…

– Он ключ, – сказала Валерия. – А ключ можно повернуть в другую сторону.

Она приложила окровавленный палец к серебряной решётке – не к рунам врага, к металлу. И шепнула, почти не своим голосом:

– Я беру ответственность.

В этот момент что-то ударило изнутри – не болью, а… памятью. Чужой. Не её. Не прежней Валерии. Как будто решётка вспомнила руки, которые когда-то её строили.

Рейnar рядом взревел – и рёв перешёл в хрип, будто его разрывали на две формы сразу.

– Нет! – рявкнул первый и бросил “ключ” вниз, к кругу рун.

Серебро вспыхнуло так ярко, что Валерия ослепла на секунду.

И в эту секунду она сделала единственное, что могла: прижала накидку к груди Рейнара – прямо к его сердцу – и сказала шёпотом, который был сильнее крика:

– Если ты не помнишь ночи, помни меня телом. Ритмом. Запахом. Сердцем.

Рейnar дёрнулся. Его пальцы сжались на ткани. Чешуя на шее остановилась – будто наткнулась на стену.

– Держи, – прошептала Валерия. – Держи меня.

– Ты… – выдавил Рейnar, и в голосе на секунду появилась человеческая ясность. – Ты горишь…

– Я знаю, – сказала Валерия и почувствовала, как у неё по руке побежали холодные мурашки. Не страх. Потеря.

Первый в плаще резко махнул рукой, и второй рванулся к клетке Рысика, пытаясь оттолкнуть его подальше от решётки.

– Не трогай! – закричала Валерия.

Рейnar рванулся – и его движение было не звериным, а точным, военным. Он ударил плечом, сбивая второго с ног, но при этом не сорвался в превращение. Он держался.

Это было невозможно.

И это было красиво.

– Как… – прошептал первый, и в его голосе впервые появилась злость. – Что ты сделала?!

Валерия не ответила. Потому что внутри неё что-то уже разворачивалось, как бумага, намокшая в воде.

Она вдруг не могла вспомнить запах антисептика. Не могла вспомнить кота с рыжей шерстью. Не могла вспомнить – сколько ей было лет “до”.

Пустота подступала мягко, как сон.

– Валерия! – голос Рейнара ударил. – Смотри на меня!

Она посмотрела.

Он стоял – почти свободный. Чешуя исчезала, тьма отступала, дыхание выравнивалось. Его глаза были человеческими. Живыми. Он держал себя, как держат меч – крепко, но без дрожи.

И в этом была победа.

Но цена этой победы стояла у Валерии в горле, как ком.

– Ты… – Рейnar шагнул к ней, и пальцы его коснулись её щеки. – Ты спасла…

Она хотела сказать “приют”. Хотела сказать “тебя”. Хотела сказать тысячу слов.

Но язык вдруг стал чужим.

– Рей… – выдохнула она и не смогла закончить имя.

Её глаза метнулись к Грете – и в голове не всплыло слово “Грета”. Было лицо. Было ощущение. Но имени не было.

Паника поднялась – и тут же утонула в вязкой тишине.

– Что ты натворила… – прошептал Рейnar, и в этом шёпоте было больше страха, чем в любой его ночи.

Валерия улыбнулась – криво, почти виновато.

– Вет… протокол… – выдавила она. – Работа…

– Нет, – сказал Рейnar резко, почти зло. – Ты не работа. Ты…

Она не услышала конец фразы. Потому что мир качнулся, как лодка на тёмной воде.

Последнее, что она увидела, прежде чем ноги перестали слушаться, – Рысика в клетке. Янтарные глаза. Серебряная чешуйка на груди, мерцающая тихо, как свеча.

Ключ.

И Рейnar, почти свободный от проклятия, ловящий её на руки так бережно, будто держит не женщину – память.

– Валерия! – его голос рвал воздух. – Не смей уходить. Слышишь? Не смей забывать!

Глава 12. «Приют, где выбирают дом»

– Валерия! – голос Рейнара рвал воздух. – Не смей уходить. Слышишь? Не смей забывать!

Его руки держали её так бережно, будто он боялся не уронить – разорвать. Мир вокруг качался, серебро слепило, а в груди у Валерии всё становилось пустым и лёгким, как у человека, который уже почти уснул.

Где-то за решёткой тонко пискнул Рысик. Этот звук прошёл сквозь туман, как игла.

– Малыш… – выдохнула Валерия, не понимая, кому говорит и зачем. – Дыши…

Рейнар вздрогнул от её шёпота так, будто этот шёпот был заклинанием.

– Смотри на меня, – сказал он резко, и в этой резкости была паника. – Смотри. Слышишь? Ты здесь. Ты со мной.

“Со мной” – это было опасно. Это было тепло. И именно поэтому держало.

Валерия попыталась поднять руку, но пальцы не слушались. Она только чувствовала на губах вкус металла – не кровь, не яд. Память, которая уходила.

– Рей… – снова не получилось договорить имя.

Рейнар стиснул зубы. Потом поднял голову – и тьма, которая всегда жила в его ночи, не поднялась. Не взвилась. Он остался человеком.

Это было страшнее, чем превращение.

Потому что теперь он мог выбирать.

– Отойди от неё, – сказал он тихо.

Первый в плаще – тот, что держал серебряный “ключ”, – усмехнулся.

– Уже поздно, генерал. Вы почти свободны. Вы же мечтали об этом? Свобода всегда требует платы.

– Плата – не она, – глухо сказал Рейнар.

– Тогда кто? – мягко спросил враг. – Малыш?

Он сделал шаг к клетке Рысика.

Рейнар двинулся мгновенно. Без рыка, без огня – как удар клинка. Он схватил руку с “ключом” и повернул так, что серебро звякнуло о камень. Враг зашипел, но не закричал – как человек, которому боль привычна.

– Ты слишком близко к грани, – прошептал тот.

– А ты слишком близко к моим людям, – ответил Рейнар.

Валерия услышала это через туман и внезапно ясно поняла: он сказал “моим” не про солдат и не про приют. Он сказал “моим” про неё.

Туман дрогнул.

– Рысик, – снова прошептала Валерия, стараясь не утонуть. – Тише…

Детёныш пискнул в ответ – и серебряная чешуйка на его груди вспыхнула.

Первый в плаще дёрнулся.

– Не давай ей говорить! – рявкнул он второму.

Второй, тот, которого Рейнар уже сбивал, поднялся, держа в руке что-то маленькое, чёрное – как пуговица. Ещё один “ответ”. Ещё одна нить.

– Вот, – сказал он зло. – Разомкнём.

И прижал обсидиан к стене.

Лёд под ногами у Валерии будто треснул. Серебряная решётка задрожала, руны вспыхнули, а из воздуха снова пополз палёный сахар – густой, липкий.

Рейнар резко выдохнул – и это был не человеческий выдох. Тьма в нём отозвалась, как зверь на свист.

– Нет, – выдохнула Валерия.

Слово получилось. Ровное. Настоящее.

Рейнар замер – на долю секунды.

И этой доли секунды хватило, чтобы Валерия, не понимая как, вытолкнула себя вперёд. Она упёрлась ладонью в решётку, к серебру, к холоду – и прошептала не заклинание, а самую честную команду, которую знала:

– Ответственность – на мне.

Серебро зашипело. Но не на неё. На обсидиан.

– Что она делает?! – первый в плаще рванулся, но Рейнар перехватил его, не отпуская.

Валерия увидела край “пуговицы” у стены – и поняла, что это как опухоль: пока она в теле, всё будет возвращаться. Её пальцы искали не магию, а инструмент.

На полу валялся железный крюк – старый, ржавый. Наверное, здесь когда-то цепляли туши. Валерия схватила крюк и поддела им обсидиан у стены.

Внутри что-то взвыло – не голосом, а светом. Чёрный всплеск ударил в потолок, как дым. Второй в плаще отшатнулся.

– Держи её! – рявкнул он, но опоздал.

Обсидиан отлип – и упал на камень.

Валерия не трогала рукой. Она швырнула его на серебряную решётку – прямо туда, где светилась чешуйка Рысика, и тут же плеснула на это место воду из стоявшего рядом ведра. Лёд, вода, серебро – и чёрное стекло, которое ненавидит чистоту.

Обсидиан зашипел, серебряная жилка побледнела, руны на секунду мигнули – и тянущая “нить” оборвалась так резко, что Валерия услышала это, как щелчок.

Рысик пискнул – и решётка распахнулась.

Валерия рухнула на колени, не веря.

– Малыш… – выдохнула она.

Рысик выскочил из клетки и, дрожа, уткнулся лбом ей в ладонь, как щенок в руку хозяина.

И именно в этот момент Валерия почувствовала: пустота внутри отступила. Не полностью. Но достаточно, чтобы помнить, что это – Рысик. Что это – её приют. Что рядом – Рейнар.

Рейнар ударил первого в плаще в солнечное сплетение, резко, точно. Тот согнулся, пытаясь вдохнуть, и наконец закричал.

– Не убивай! – хрипло сказала Валерия, прижимая Рысика к себе.

– Я и не собирался, – глухо ответил Рейнар.

Он повернулся ко второму – и тот уже пятился, пытаясь унести серебряный “ключ”. Рейнар шагнул – и от одного его шага враг сбился с ритма, как будто страх был тяжелее ног.

– Дом Аурин не любит грязной работы, – прохрипел второй. – Но он любит результат.

– Тогда ты будешь моим результатом, – сказал Рейнар.

Он метнул нож – не в сердце. В рукав. Лезвие пригвоздило ткань к стене. Второй взвыл и замер.

– Шэну понравится, – холодно добавил Рейнар и резко сорвал с первого капюшон.

Лицо оказалось не местным. Гладкое. Столичное. Слишком уверенное.

– Я тебя знаю, – тихо сказал Рейнар.

Человек усмехнулся, плюнул кровью.

– А я тебя – давно. Ты думал, проклятие появилось само? Оно появилось, потому что ты был слишком удобен. Живой символ. Герой. Идеальный для падения.

Валерия подняла голову.

– Приют – наживка, – сказала она.

– Приют – добыча, – хрипло ответил столичный. – А наживка – она.

Он кивнул на Валерию.

– Ты – рот, который лечит. Голос, который держит. И бумага, которая раздражает. Тебя проще стереть, чем договориться.

Рейнар дернулся, будто хотел ударить. Валерия быстро сказала:

– Рейнар. Тише.

Он замер – и это было самым страшным доказательством: он слышит.

– Ты пойдёшь с нами, – сказал Рейнар столичному. – Ты расскажешь всё. Громко. С именами.

Столичный усмехнулся.

– Совет услышит то, что захочет услышать.

– Тогда мы заставим их захотеть, – сказала Валерия, прижимая Рысика. – Дом Аурин любит витрины? Отлично. Будет витрина. С их грязью.

Рейнар посмотрел на неё так, будто не верил, что она стоит на ногах.

– Ты… ты помнишь?

Валерия моргнула. И вдруг поняла, что в голове у неё нет нескольких кусочков – как будто кто-то вырезал страницы. Она знала, как зовут Рейнара. Знала Грету. Знала Лиса. Но если попытаться вспомнить “до” – там было гладко, как на вылизанном камне.

– Я… – Валерия сглотнула. – Я помню тебя.

Рейнар резко вдохнул, будто это было больно.

– Достаточно, – глухо сказал он и поднял её на ноги сам, будто не доверял полу.

Они выбрались наружу уже в сумерках. Воздух пах мокрой травой и дымом далёкого пожара, который теперь был не угрозой, а воспоминанием.

Шэн встретил их у входа в подземелье, с солдатами.

– Господин генерал!

– Двое, – коротко сказал Рейнар. – Живые. Вяжи. И… – он кивнул на Рысика, – детёныш с нами.

Шэн увидел Рысика и выдохнул так, будто сам был на грани.

– Слава… – он осёкся, посмотрел на Валерию. – Леди… вы…

– Жива, – сказала Валерия и попыталась усмехнуться. Получилось криво. – Опять.

Шэн хотел спросить что-то ещё, но в этот момент по дороге к приюту показались огни.

Факелы. Кареты. И впереди – знакомая, слишком правильная походка.

Лорд Северан Аурин.

– Как вовремя, – прошептала Валерия.

Рейнар выпрямился так, будто боль в костях стала второстепенной.

– Он пришёл за результатом, – сказал он тихо. – Получит.

У ворот приюта Северан остановился, увидел связанную “добычу” и Рысика на руках у Валерии. Его улыбка дрогнула на самый короткий миг – ровно настолько, чтобы это стало заметно.

– Генерал, – произнёс он мягко. – Леди. Какая… бурная ночь. Вы не должны были рисковать.

– Мы не рисковали, – холодно сказала Валерия. – Мы возвращали украденное.

Северан посмотрел на Рысика.

– Детёныш цел?

– Цел, – отрезала Валерия. – И, кажется, вам он был нужен гораздо больше, чем нам.

Северан не моргнул.

– Вы обвиняете Дом?

– Я показываю Дом, – спокойно сказала Валерия.

Рейнар шагнул вперёд и кивнул Шэну. Шэн подтолкнул столичного пленника ближе к свету факела.

– Назовись, – сказал Рейнар.

Пленник сплюнул.

– Рен Фалль, – прохрипел он. – Служба внешних поручений.

Северан чуть прищурился.

– Я не знаю такого имени.

– Конечно, – сказала Валерия. – Потому что имена у вас – для витрин. А грязь – безымянная.

Северан вздохнул, как человек, которому надоел спектакль.

– Леди Валерия, вы слишком прямолинейны. Это вредно для здоровья.

– Моё здоровье – не ваша забота, – отрезала Валерия. – А вот законность приюта – теперь да.

Она подняла старый журнал – тот самый, с заметками прежней леди. Показала Северану страницу с “серебряной решёткой”, “ключом” и “РЫСИКОМ”.

– И это, – сказала она, – тоже витрина. Только не ваша. Моя. Я подаю заявку в Совет на статус лечебницы. Сегодня же. С протоколами, отчётами и перечнем случаев. И вот вам первый случай – похищение детёныша и попытка управления проклятием через артефакт.

Северан посмотрел на журнал. Потом – на Рейнара.

– Генерал, – сказал он тихо, – вы позволите ей это?

Рейнар ответил без паузы:

– Я не “позволяю”. Я поддерживаю.

– Поддерживаете? – Северан слегка улыбнулся. – Даже если архив скажет, что она умерла?

– Архив скажет то, что скажет Совет, – холодно ответил Рейнар. – А Совет услышит то, что услышит весь город, когда узнает, что Дом Аурин вмешивается в проклятия.

Северан на секунду перестал улыбаться.

– Вы угрожаете?

– Я предупреждаю, – сказала Валерия. – Как когда-то предупреждала инспектора Тиса. Мне не нравится, когда живых списывают на бумаге.

Северан выдержал паузу, потом кивнул, будто признавал ход.

– Ваше предложение о лечебнице… – произнёс он медленно. – Всё ещё в силе?

– В силе, – сказала Валерия. – Но условия – мои. Патронаж без владения. Финансирование без вывоза. Контроль через отчёты, а не через цепи.

– Смело, – сказал Северан.

– Необходимо, – ответила Валерия тем же словом, которое когда-то сказала Рейнару.

Северан посмотрел на Рейнара, потом снова на Валерию.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я… рассмотрю. Но если выяснится, что вы действительно…

– Я действительно спасла ваш город от пожара, – перебила Валерия. – И спасла вашего героя от легенды, которая вам так нужна. Всё остальное – бумага.

Северан чуть наклонил голову.

– Бумага иногда режет глубже меча.

– А иногда горит, – сказала Валерия. – Особенно если её поднести к серебру.

Рейнар положил ладонь ей на спину – тихо, почти незаметно. Но этого хватило, чтобы Валерия не качнулась.

Северан увидел жест. И на секунду в его взгляде мелькнуло понимание: “временный” брак перестал быть удобством.

– Мы ещё поговорим, – сказал он ровно и сделал шаг назад. – Берегите память, леди.

Эта фраза ударила в самое больное место.

Валерия не ответила. Только сильнее прижала Рысика, словно детёныш мог держать не только проклятие, но и её.

Северан ушёл, оставив после себя холод и дорогие колёса.

В приюте было не тихо – было живо. Марта плакала и смеялась одновременно, когда увидела Рысика. Грета схватила Валерию за плечи и начала бормотать что-то про “я знала, я знала”, а потом резко, по-деловому, потребовала:

– Сядь. Сейчас. Ты бледная как смерть.

– Я уже была бледнее, – буркнула Валерия.

Рейнар не дал ей спорить. Он просто поднял её на руки – как тогда, в подземелье – и понёс в лазарет, игнорируя её возмущённое:

– Поставьте! Я сама!

– Молчи, – сказал он тихо. – Пожалуйста.

Это “пожалуйста” было опасным. Настоящим.

В лазарете Рейнар усадил её на стол, сам присел рядом и взял её ладони в свои – осторожно, будто боялся, что она рассыплется.

– Скажи мне, – попросил он, – что ты потеряла.

Валерия посмотрела в потолок. Память внутри неё была как шкаф, из которого вытащили несколько полок. Не всё. Но достаточно, чтобы ощущать пустые места.

– Я не помню… – она сглотнула. – Я не помню “до”. Я знаю, что “до” было. Но там… гладко.

Рейнар побледнел.

– Моё имя ты помнишь.

– Да, – сказала Валерия. – И это странно. Как будто… как будто я выбрала.

Рейнар наклонился ближе.

– Ты не должна была платить собой, – прошептал он.

– Ты тоже платил собой, – сказала Валерия. – Каждый раз ночью. Просто… я сделала это один раз. И всё.

– Это не “всё”, – глухо сказал Рейнар. – Это ты.

Валерия попыталась усмехнуться, но вместо смеха получилось тепло.

– Рейнар, – сказала она тихо, – ты теперь… ты помнишь ночь?

Он замер. Потом медленно кивнул.

– Не всю, – признался он. – Но… кусками. Голос. Накидка. Команды. Как я стоял и… не падал. И как ты… – он сглотнул, – как ты сказала “ответственность на мне”.

Валерия закрыла глаза на секунду.

– Значит, проклятие не ушло полностью, – сказала она.

– Оно не ушло, – согласился Рейнар. – Но оно больше не хозяин. Оно – рана. А раны… лечат.

– Хорошо, – сказала Валерия. – Тогда лечить будем дальше. Без героизма. Без “я всё сам”.

Рейнар усмехнулся.

– Ты умеешь командовать даже лежа.

– Я умею выживать, – буркнула Валерия. – И заставлять выживать других.

Он посмотрел на неё так, что у неё снова стало жарко – не от печи.

– Валерия, – сказал он тихо, – ты спросила меня однажды, зачем я называю тебя женой.

Валерия напряглась.

– И?

– Тогда это был щит, – сказал Рейнар. – Сейчас… – он замолчал, будто слово застряло. – Сейчас я не хочу щит. Я хочу дом.

Валерия почувствовала, как у неё внутри всё дрогнуло. Она не могла вспомнить “до”, но именно это – она помнила слишком ясно: чувство, когда рядом человек, который наконец перестал быть стеной и стал… человеком.

– Дом, – повторила она.

– Да, – сказал Рейнар. – И я хочу, чтобы ты выбрала. Не бумага. Не магистрат. Не Дом Аурин. Ты.

Валерия посмотрела на свои руки. На перевязки, на следы ожогов, на тёмные пятна от пепла, который всё ещё был в приюте, как память.

– Я выбираю приют, – сказала она.

Рейнар моргнул.

Валерия подняла взгляд.

– И тебя, – добавила она тихо. – Но если ты сейчас начнёшь превращать это в пафос – я тебя укушу.

Рейнар выдохнул – и это было похоже на смех, который он держал слишком долго.

– Попробуй, – сказал он и наклонился.

Их губы почти встретились – почти, потому что Валерия всё же остановила его ладонью на груди.

– Не так быстро, генерал, – прошептала она.

– Это не приказ, – ответил он так же тихо. – Это просьба.

Валерия всё-таки подтянула его ближе и поцеловала сама – коротко, честно, как ставят печать на решение.

– Вот так, – сказала она, отстраняясь. – Без пафоса.

Рейнар смотрел на неё, как на чудо, которое он не заслужил.

– Ты невозможная, – выдохнул он.

– Это комплимент, – буркнула Валерия.

Дверь лазарета распахнулась, как всегда не вовремя. Влетела Грета с бумагами в руках и с лицом человека, который только что выиграл войну, но уже думает о счетах.

– Леди! Генерал! – Грета замерла, увидев их слишком близко, и мгновенно сделала вид, что ничего не видит. – В общем! Пока вы тут… лечите… отношения… я отправила запрос в Совет. И – слушайте – пришёл ответ.

– Так быстро? – Валерия приподняла бровь.

– У нас двое столичных пленников и артефакт с печатью Дома, – резко сказала Грета. – Такие письма читают быстро. И… – она развернула лист. – “Временная лицензия на деятельность лечебницы приюта ‘Серых Крыльев’ сроком на год. С правом продления. Под надзором Совета. С финансированием по статье ‘чрезвычайное’.”

Валерия выдохнула так, будто у неё из груди вынули камень.

– Мы… выжили, – прошептала она.

– Мы выбрали дом, – глухо сказал Рейнар.

Грета посмотрела на них и, наконец, позволила себе улыбнуться широко, по-настоящему.

– И теперь, леди, вы не самозванка, – сказала она. – Теперь вы – глава лечебницы. Хоть умрите, хоть воскресните – бумага уже ваша.

– Спасибо, – сухо сказала Валерия. – Очень утешает.

Грета фыркнула.

– А ещё, – добавила она, словно между делом, – Совет прислал печать. Настоящую. И там… – она прищурилась, – “семейное положение” тоже можно обновить, если вы… ну… захотите.

Валерия почувствовала, как у неё снова жарко стало в щеках.

– Грета, – сказала она, – выйди.

– Уже выхожу, – невинно ответила Грета и ушла так быстро, что было ясно: она специально.

Рейнар посмотрел на Валерию.

– Ты слышала?

– Я слышала, что у приюта есть лицензия, – сказала Валерия. – И что у меня есть работа.

Рейнар молча достал из кармана кольцо.

Не гербовое. Простое. Тёплое на вид. На внутренней стороне – крошечная гравировка: восьмилучевая звезда, перечёркнутая тонкой линией.

– Это что? – Валерия прищурилась.

– Моя война, – сказал Рейнар. – И мой выбор. Я не отдам тебя им. Никому.

Валерия молчала секунду. Потом протянула руку.

– Ладно, – сказала она. – Но предупреждаю: если ты начнёшь командовать мной в быту – я разведусь.

Рейнар усмехнулся.

– Это угроза?

– Это протокол, – буркнула Валерия.

Он надел кольцо ей на палец – медленно, будто боялся, что она исчезнет.

– Тогда я согласен, – тихо сказал он. – Без бумаги. Но с тобой.

– Потом оформим, – сказала Валерия. – Мне нужна печать Совета, чтобы у Тиса челюсть отпала.

Рейнар рассмеялся – наконец по-настоящему.

И именно в этот момент во дворе раздался рёв.

Не их драконов. Другой.

Шэн ворвался в лазарет, запыхавшись.

– Генерал! Леди! У ворот… – он сглотнул. – Дракон. Один. С меткой.

Валерия поднялась так быстро, что голова закружилась, но она уже шла.

– Какой меткой? – спросила она на ходу.

Шэн побледнел.

– Редкой. На груди. Как… как звезда. Но… – он проглотил, – не ваша. Чужая.

Валерия и Рейнар вышли во двор одновременно.

У ворот стоял дракон – высокий, худой, с выцветшей чешуёй цвета пепла. На груди у него сияла метка: восьмилучевая звезда, только не перечёркнутая. Живая. И опасно знакомая.

Дракон посмотрел на Валерию усталыми глазами и тихо, почти человечески, выдохнул:

– Лечи… пожалуйста.

И Валерия поняла: их мир только что открыл вторую дверь.

Конец