Текст книги "Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов

Глава 1. «Проснулась среди пепла»

Пепел хрустел на зубах.

Она вдохнула – и тут же закашлялась так, что в глазах потемнело. Горло будто ободрали наждаком, легкие слиплись от дыма, а в голове билось тупое:пожар…

Руки сами потянулись к лицу. Пальцы дрожали, ногти были грязные, под ними – черные полосы сажи. Виски ломило, будто кто-то пытался расколоть череп изнутри. Она попробовала приподняться – и ладонь скользнула по холодному камню, мокрому и липкому.

Кровь.

– Чёрт… – вырвалось хрипло, почти без голоса.

Слово прозвучало слишком громко в тишине, и тишина тут же ответила – тонким, жалобным писком.

Она замерла.

Писк повторился. Где-то совсем рядом, за разбитой деревянной перегородкой, за обгоревшими балками, что еще пахли гарью. Писк был не человеческий. Он был… как у щенка, которого прижали дверью. Только в нём слышалось что-то металлическое, чужое.

Она поползла на звук, опираясь на локти. Пальцы цеплялись за щепки, за куски обугленного полотна. С каждым движением в глаза сыпалась зола.

Где я?

Мысль была ровной, почти спокойной – профессиональная часть мозга включилась раньше паники. Сначала – оценить обстановку. Потом – дыхание. Потом – источник звука.

Она откинула тяжелую штору из грубой ткани, пропахшую дымом, и увидела клетку.

Нет. Вольер.

Железные прутья были погнуты, на них тлели клочки соломы. На каменном полу валялись цепи – толстые, будто для быка. В углу, свернувшись клубком, лежало существо, которое не могло существовать.

Маленький дракон.

Он был размером с крупную собаку, с мордой как у ящера и огромными, слишком взрослыми глазами. Чешуя на боку пошла пузырями – ожог. Плечо и край крыла были обуглены. От него исходило сухое, злое тепло, как от кирпича в костре. И всё равно он дрожал.

Она не заметила, как оказалась на коленях у прутьев.

– Эй… – прошептала она и заставила себя говорить ровно, мягко, так, как говорила с испуганными животными. – Тише. Я… я рядом.

Дракон дернулся, поднял голову. Глаза – янтарные, с вертикальными зрачками – уперлись в неё так, будто он пытался увидеть насквозь.

И вдруг по воздуху прокатился слабый разряд – как от статического электричества, только пахло не волосами, а озоном и… чем-то сладковатым, как палёный сахар.

– Магия, – выдохнула она, сама не понимая, почему знает это слово так уверенно.

Дракон снова пискнул и попытался отползти, но лапа подогнулась. Из пасти вырвался тонкий, сиплый хрип.

Она прижала ладонь к прутьям, будто могла согреть его жестом.

– Слушай, малыш. Я ветеринар. – Слова прозвучали почти привычно, как код доступа к спокойствию. – Я не сделаю больно.

Ветеринар…

В голове вспыхнула картинка: белая плитка, запах антисептика, металлический стол, на котором лежит рыжий кот после операции. Она – в халате, с маской на подбородке. Чужая реальность, слишком чистая, слишком… правильная.

Сейчас вокруг были камень, гарь и холод. И дракон.

Она поискала взглядом хоть что-то знакомое. В углу у стены стоял стол – не офисный, грубый, деревянный. На нём валялись бинты… настоящие бинты, свернутые рулонами, и пузырьки из темного стекла. Рядом – ступка, пучки сушеных трав и металлический крюк с подвешенным котелком.

Лазарет?

Она протиснула руку сквозь щель в прутьях – осторожно, медленно, показывая, что не нападает. Дракон напрягся, но не отпрянул. Его дыхание было быстрым и неровным.

Ладонь легла на горячий бок.

И тут её будто ударило изнутри – вспышкой боли, чужой памятью.

Приют. Проверка. Долги. Рейнар…

Она отдернула руку, хватая воздух.

– Леди! – раздалось из-за спины.

Она резко обернулась.

В проёме стояла женщина – невысокая, широкоплечая, в сером платье и фартуке. Волосы у неё были убраны под платок, лицо перепачкано сажей, но глаза – цепкие, злые от усталости.

– Вы очнулись, – сказала она так, будто ожидала этого с рассвета. – Слава Крылатым. Я уж думала, вы… – она махнула рукой в сторону черного провала, где недавно, видимо, была стена. – После ночи-то…

Женщина подошла ближе, остановилась на расстоянии, как перед человеком, которого надо уважать, но которого хочется встряхнуть.

– Как вы? – спросила она резко. – Голова? Руки целы?

Она не успела решить, кто она и где, как уже поймала себя на том, что отвечает.

– Живая. – Голос сорвался. – Вода есть?

– Есть. – Женщина кивнула, будто ставила галочку. – Пить – маленькими глотками. Дышите тоже, леди, иначе упадёте снова. А нам нельзя. Сегодня…

Она сглотнула, и в её глазах мелькнул страх.

– Сегодня придёт инспектор.

Слово прозвучало как приговор.

– Инспектор чего? – спросила она, цепляясь за логику.

Женщина уставилась на неё, и в этом взгляде было всё: и недоверие, и отчаяние, и молчаливое “только не сейчас”.

– Инспектор приютов, леди, – процедила она. – Из магистрата. После ночного погрома. После того, как соседи… – она сплюнула в сторону. – Как они донесли, будто мы держим тут не приют, а бойню. Он придёт закрывать. Или… – женщина резко опустила голос. – Или забирать.

В горле у неё застрял последний звук, будто она боялась произнести слово “утилизация”.

Она снова посмотрела на дракона за прутьями – так, словно просила прощения перед ним.

– Как вас зовут? – спросила героиня тихо.

– Грета, леди, – ответила женщина. – Грета Ольм. Экономка. И… – она скривилась. – Я вас уважаю, но сейчас вы должны встать и выглядеть так, будто у нас тут всё под контролем.

Героиня медленно выдохнула.Экономка. Приют. Магистрат. Драконы.

Где-то внутри, под ребрами, поднялась волна паники – не чужой, своей. Но она прижала её ладонью, как прижимают к столу расползающуюся простыню.

– Этот… – она кивнула на дракона. – Он жив?

– Пока да, – ответила Грета, не делая вид, что всё хорошо. – Маленький Рысик. Самый тихий. Сгорел крылом, когда они…

Она осеклась.

– Кто “они”? – спросила героиня.

Грета сжала губы.

– Ночью был вой. Потом – огонь. Потом – крики драконов. Вы выбежали первая. И… – она отвела взгляд. – И вам досталось по голове. Я вас уже под утро оттащила в лазарет. А остальное… – Грета дернула плечом. – Остальное вы и сами видите.

Героиня поднялась, опираясь на стол. Внутри всё шаталось, как после сильного удара. Она взяла пузырёк с темной жидкостью, повертела в пальцах. Этикетка была на языке, которого она не знала – и всё же смысл почему-то угадывался.

Настойка жароцвета. Снимает лихорадку. Осторожно: магический всплеск.

– Грета, – сказала она, стараясь говорить уверенно, – принеси чистую воду. Много. И ткань. И что-то вроде… мёда. Жир. Любой.

Грета моргнула.

– Леди?

– Ожоги надо охлаждать, – сказала героиня. – И закрыть. А он… – она снова посмотрела на маленького дракона. – Он в жару. Его трясёт.

Грета вскинула брови.

– Вы хотите лечить его сейчас? До инспектора?

– Я хочу, чтобы он дожил до инспектора, – отрезала героиня. – И чтобы инспектор увидел, что тут не бойня.

Грета молчала секунду, потом резко кивнула.

– Будет сделано.

Она развернулась и ушла быстрым шагом. Герoinя осталась одна с маленьким драконьим дыханием и потрескиванием тлеющей соломы.

Она протянула руку снова. На этот раз – увереннее.

– Рысик, да? – прошептала она, будто дракон мог понять. – Давай договоримся. Ты не кусаешь. Я не режу. Я просто… помогу.

Дракон приподнял голову и тихо, почти вопросительно, пискнул. На его чешуе пробежали искры.

– О, нет, не сейчас, – пробормотала она и огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы стать переноской.

В углу стоял старый деревянный ящик. Она подтащила его к прутьям, выломала крышку. Руки слушались плохо, но слушались. Внутри нашлась солома – чистая, сухая. Она расстелила её, сделав гнездо.

Открыть вольер оказалось сложнее. Замок был не просто замком – на нём светились руны. Она провела по ним пальцем – и руны отозвались теплом, будто узнали.

Чужая память снова.

Она не знала, что делает, но ладонь легла точно в нужное место, и замок щёлкнул.

Дракон вздрогнул, когда дверь приоткрылась. Он хотел отползти, но не смог. Героиня медленно, осторожно подхватила его под грудь и под задние лапы.

Он был тяжелее, чем выглядел. И горячий. И пах дымом и… чем-то детским, молочным.

– Тише-тише, – шептала она, стараясь не показывать страх. – Всё. Вот так. Мы сейчас в чистое место.

Дракон дернулся, и его когти зацепили её рукав. Она почувствовала, как ткань рвётся, но удержала.

– Не рви, я его ещё не списала, – пробормотала она, и сама удивилась, что из горла вырвался почти смех.

Она уложила Рысика в ящик. Он свернулся, прижал морду к соломе и тяжело выдохнул – будто сдавался.

Грета вернулась с двумя ведрами воды, стопкой чистой ткани и горшочком густого, пахучего жира.

– Куриный, – сообщила она, словно это была информация из военной сводки. – Лучше не нашлось. Мёда нет, он дорогой, но я…

– Подойдёт, – сказала героиня. – Ставь сюда.

Грета поставила ведра, потом быстро огляделась.

– Леди, инспектор будет через час.

– Тогда у нас час, – ответила героиня. – Держи ткань. Мочи в холодной воде. Отжимай. Мне нужны компрессы.

Грета уставилась на неё.

– Вы командуете как… – она проглотила слово “хозяйка”, словно оно было слишком большим. – Как человек, который знает, что делает.

– Я знаю, – сказала героиня. И сама удивилась, насколько это прозвучало уверенно.

Она окунула ткань в воду, приложила к обожженной чешуе на боку Рысика. Дракон вздрогнул, пискнул и попытался укусить, но сил не хватило – челюсть слабо щёлкнула в воздухе.

– Ай-ай-ай, – сказала она строго. – Без глупостей. Больно, да. Но если не охладить, будет хуже.

– Он понимает? – спросила Грета, приподняв бровь.

– Животные понимают тон, – сказала героиня. – И намерение. И… – она замялась, ощущая странное давление в груди. – И магию, похоже.

Рысик вдруг вздрогнул так, что ящик скрипнул. По его чешуе пробежали яркие искры – и ткань на секунду стала тёплой, почти горячей.

– Лихорадка, – пробормотала героиня. – Только… магическая.

– Это “жар проклятых”, – тихо сказала Грета. – После ночи у многих так. Будто проклятие шевелится.

Слово “проклятие” легло на язык легко, будто было привычным. Её это напугало.

– У многих? – переспросила она.

– Вчера у двоих началось, – призналась Грета. – У старого Когтя и у малышки Фиалки. Я уже не знала, что делать. А вы… – она мотнула головой на её руки. – Вы, леди, будто снова… будто вы – прежняя.

Героиня подняла взгляд.

– Прежняя кто?

Грета застыла, будто сказала лишнее.

– Вы, – выдавила она. – Вы же… вы – леди приюта.

Героиня сглотнула.

– Понятно.

Это “понятно” было ложью. Но сейчас было важнее другое: Рысик дрожал и горел.

– Где у вас лекарства от жара? – спросила она.

Грета метнулась к столу, вытащила пузырёк.

– Жароцвет. Но если дать много – вспышка. Если мало – не поможет.

Героиня взяла пузырёк, понюхала. Запах был травяной, горький. Ветеринарная логика подсказала дозу по весу – но здесь был дракон и магия.

– Пять капель, – сказала она после секунды. – В воду. И маленькими порциями.

Грета открыла рот.

– Пять? Вы уверены?

– Нет, – честно ответила героиня. – Но я уверена, что если дать “на глаз”, мы его потеряем.

Грета замолчала. Потом неожиданно хрипло рассмеялась.

– Честная вы, леди. Это… – она кивнула на Рысика. – Это хорошо. Драконы ложь чувствуют.

– Тогда мне стоит перестать лгать, – пробормотала героиня и тут же поняла, что сказала вслух.

Грета не стала цепляться. Она просто дала Рысику воду с каплями настойки, поддерживая его голову, пока тот глотал.

Дракон послушно сделал пару глотков – и вдруг его глаза на секунду закрылись, зрачки расширились, и по воздуху прокатилась волна тепла. Огонь? Нет. Не огонь. Как будто кто-то распахнул печь.

Героиня отпрянула, но сразу наклонилась обратно.

– Дыши, малыш. Дыши.

Рысик вдохнул… и выдохнул уже ровнее.

– Работает, – прошептала Грета.

– Пока да, – ответила героиня. – Теперь перевязка.

Она смешала жир с измельченными травами из ступки – не зная, что именно берёт, но почему-то выбирая нужное. Мазь получилась густая, прохладная. Она осторожно нанесла её на обожжённую чешую и накрыла чистой тканью.

Рысик снова пискнул – но не оттолкнул. Его хвост дернулся и лег на её запястье, будто он держался за неё.

– Вот так, – сказала героиня тихо. – Молодец.

Из коридора донеслись шаги. Не Гретины – тяжелые, уверенные, в паре с металлическим звоном. И чужие голоса.

– Уже, – прошептала Грета и побледнела. – Раньше.

Дверь в лазарет распахнулась так, что обугленная доска ударилась о стену.

На пороге стоял мужчина в форменном плаще – сером, с вышитым гербом магистрата. За его спиной – двое стражников в кожаных доспехах. У мужчины был аккуратный подбородок, тонкие губы и взгляд, которым привыкли давить людей, пока те сами не согнутся.

Он вдохнул запах дыма, поморщился и оглядел помещение так, будто оценивал грязную кухню.

– Леди… – протянул он, и слово прозвучало не как обращение, а как сомнение. – Вы выглядите… живой. Весьма вовремя.

Героиня выпрямилась медленно, не отрывая руки от перевязки Рысика. Пальцы чуть дрожали, но она заставила себя держаться.

– Кто вы? – спросила она сухо.

Мужчина улыбнулся – тонко.

– Инспектор магистрата Арвель Тис, – представился он. – Ответственный за безопасность и соблюдение правил содержания опасных магических существ. И, к сожалению, я прибыл по жалобе. – Он взглянул на ящик с драконом. – И по факту ночного происшествия.

– Жалоба ложная, – резко сказала Грета.

Инспектор даже не посмотрел на неё.

– Экономка, – констатировал он. – Ваше мнение будет учтено… в конце. – Он перевёл взгляд на героиню. – А сейчас – леди, вы объясните, почему половина приюта в руинах. И почему магические существа в панике. И почему, – он поднял тон, – в окрестностях зафиксирован выброс магии уровня “красный”.

Героиня почувствовала, как внутри поднимается знакомое: желание оправдываться. Она задавила его.

– Потому что на нас напали, – сказала она. – Потому что ночью случился погром. И потому что эти существа – живые. Они боятся.

Инспектор прищурился.

– Напали? Кто? Вы видели?

Она на секунду замялась – и поняла, что ответа нет. Не сейчас.

– Меня оглушили, – сказала она. – Я пришла в себя недавно.

– Удобно, – сказал инспектор мягко, и в этой мягкости было презрение. – Вы понимаете, леди, что приют – объект повышенной опасности? Здесь содержатся проклятые драконы. Проклятые, – повторил он, будто наслаждался словом. – Существа, способные уничтожить квартал, если им дать повод.

Героиня сделала шаг к нему, не думая. Грета тихо ахнула – но не остановила.

– Повод им дали не мы, – сказала героиня. – И если вы пришли закрывать приют, не разобравшись, то вы дадите им повод гораздо хуже.

Инспектор вскинул брови, удивлённый её дерзостью.

– Вы угрожаете магистрату?

– Я предупреждаю, – ответила героиня. – И показываю, что мы работаем.

Она кивнула на Рысика.

– Видите? Ожог второй степени, магическая лихорадка. Мы охлаждаем, снимаем жар, перевязываем. Он выживет.

Инспектор подошёл ближе, наклонился над ящиком. Рысик приподнял голову и тихо зарычал – почти детски.

Инспектор отпрянул на полшага и быстро выпрямился, будто ему не понравилось собственное чувство страха.

– Он агрессивен.

– Он боится, – сказала героиня. – Это разница.

Инспектор холодно улыбнулся.

– Вы смело рассуждаете для человека, который… – он сделал паузу, будто выбирал, куда ударить. – Для человека, чьи документы вызывают вопросы.

Героиня почувствовала, как кровь ударила в лицо.

– Какие вопросы? – спросила она, стараясь не показать, что это попало.

– Вы действительно хотите обсуждать это в присутствии вашей прислуги? – осведомился инспектор.

– Грета не прислуга, – резко сказала героиня. – Она здесь работает.

Инспектор пожал плечами.

– Как пожелаете. – Он достал из внутреннего кармана свернутый лист, развернул и показал печати. – Приют “Серых Крыльев” находится под временным управлением. Ночью произошёл выброс магии, разрушение имущества, возможный побег существ и нарушение условий содержания. По закону, – он постучал пальцем по бумаге, – магистрат имеет право приостановить работу приюта и изъять животных… – он запнулся, исправился, – существ.

Грета побледнела ещё сильнее.

– Вы не имеете права! – выдохнула она.

Инспектор поднял ладонь, не глядя на неё.

– Тишина. – И снова к героине: – Однако магистрат, в лице меня, проявляет гуманность. У вас есть сутки.

– Сутки? – переспросила героиня.

– Двадцать четыре часа, – подтвердил инспектор, наслаждаясь числом. – Чтобы доказать, что приют способен функционировать безопасно. Что персонал компетентен. Что существа… – он снова бросил взгляд на Рысика, – не представляют угрозы. Что есть корм, вода, охрана, планы на восстановление. И, разумеется, – он улыбнулся, – что у вас есть законное право здесь находиться.

Героиня почувствовала, как мир сузился до этой бумаги и его улыбки.

– А если нет? – спросила она.

Инспектор сложил лист, аккуратно спрятал обратно.

– Тогда завтра в полдень я вернусь с приказом о закрытии. И с караульной командой. – Он наклонился чуть ближе. – Вам не понравится, как магистрат “решает проблему” проклятых драконов.

Грета издала сдавленный звук, будто её ударили.

Героиня посмотрела на Рысика. Тот лежал, прижав хвост к её руке.

– Я докажу, – сказала она.

Инспектор поднял брови.

– Вы так уверены?

– Я так зла, – сказала она тихо. – Что у вас нет шансов.

Грета сзади тихо всхлипнула – то ли от страха, то ли от внезапной надежды.

Инспектор задержал взгляд на героине на секунду дольше, чем было нужно.

– Хорошо, – произнёс он наконец. – Тогда подпишите акт о получении уведомления. И… – он сделал вид, что вспомнил что-то второстепенное, – уведомляю вас: сегодня сюда прибудет покровитель приюта. Генерал.

Слово прозвучало как удар колокола.

Героиня не знала, почему сердце сжалось.

– Какой генерал? – спросила она.

Инспектор улыбнулся шире.

– Генерал Рейнар Дорн. – Он произнёс имя с уважением и с ядом одновременно. – Дракон. Герой границы. И человек, который, по слухам, не терпит беспорядка.

Грета побледнела до серости.

– Он… он приедет сегодня? – прошептала она.

– Сегодня, – подтвердил инспектор. – И я бы на вашем месте… – он лениво оглядел обгоревшие балки, – постарался выглядеть достойно.

Он развернулся к выходу. Стражники двинулись за ним, но перед тем как уйти, инспектор бросил через плечо:

– Сутки, леди. Завтра в полдень. И не вздумайте прятать драконов. Мы всё равно найдём.

Дверь захлопнулась. В лазарете стало тихо, только вода в ведре дрогнула от сквозняка.

Героиня стояла, не двигаясь, пока шаги не стихли совсем.

– Леди… – прошептала Грета, и голос у неё был почти детский. – Мы пропали?

Героиня медленно выдохнула.

– Нет, – сказала она. – Мы будем пахать.

– Пахать? – Грета моргнула.

– Работать так, чтобы у него челюсть отпала, – пояснила героиня. – У инспектора. И у генерала.

Грета нервно хмыкнула, будто это было смешно и страшно одновременно.

– А если генерал…

Героиня подняла руку, останавливая.

– Сначала – живой дракон, – сказала она. – Потом – приют. Потом – генерал.

Она наклонилась к Рысику, проверила перевязку. Жар от него стал мягче, дыхание – ровнее. Это было маленькое, но настоящее “получилось”.

– Грета, – сказала она. – Сколько у нас драконов?

– Двенадцать, – ответила Грета автоматически. – Было. Сейчас… – она сглотнула. – Сейчас не знаю. Один в дальнем вольере бесится. Двое сбежали во двор. Старый Коготь не выходит из тени. Малыши…

– Собирай людей, – сказала героиня. – Кто у нас ещё есть?

– Томас, конюх… – начала Грета, загибая пальцы. – Марта, кухарка. Лис, ученик-мага… он… он молодой, но рукастый. И…

– Достаточно, – сказала героиня. – Пусть Томас чинит ограждения. Марта – ставит котёл, готовит воду, еду, что угодно. Лис – со мной. Нам надо понять, что за выброс магии и как его гасить.

Грета моргнула снова.

– Вы правда… вы правда будете командовать?

– Кто-то должен, – ответила героиня. – А я не собираюсь смотреть, как этих… – она коснулась хвоста Рысика, – как их уничтожают из-за чужой бюрократии.

Грета резко кивнула и выбежала.

Героиня осталась одна – и впервые позволила себе секунду слабости. Она сжала пальцы на краю стола так, что побелели костяшки.

Где я? Кто я? Почему я знаю руны? Почему у меня в голове чужие имена?

И почему слово “генерал Рейнар Дорн” отозвалось внутри не просто страхом – чем-то тяжёлым, личным, как синяк на душе?

Снаружи послышались крики. Глухие удары. Рёв – низкий, звериный. Дракон где-то во дворе швырнул что-то тяжёлое, и камни задрожали.

Она схватила ведро воды, подхватила второй компресс и направилась к выходу.

В коридоре её встретил холодный воздух и разорённый мир: обвалившаяся крыша, почерневшие стены, разбросанные цепи. В дальнем конце двора металась тень – огромная, с крыльями, задевающими стены.

– Назад! – орала Грета кому-то. – Назад, идиоты!

– Он сейчас нас сожрёт! – визжал мужской голос.

– Не сожрёт, если вы перестанете орать! – рявкнула героиня и сама удивилась собственной смелости.

Она шагнула во двор – и громовой рёв ударил ей в грудь.

Дракон – взрослый, тёмный, с потрескавшейся чешуёй – метался у разрушенного вольера. Его глаза были мутные, будто затянутые дымом. Из ноздрей шёл пар. На шее висела цепь, оборванная, как нитка.

– Лис! – крикнула Грета. – Где Лис?!

Из-за стены выскочил худой парень с пепельными волосами и странным, почти лисьим взглядом. В руках у него был жезл с рунами, которые дрожали от напряжения.

– Я здесь! – крикнул он. – Он не даётся! Плетение рвёт!

Героиня подбежала к нему.

– Как его зовут? – спросила она, перекрикивая шум.

Парень моргнул, будто вопрос был неуместен.

– Коготь… нет, это старый… Этот – Бурый. Его… его ночью били магией!

– Значит, он в боли, – сказала она. – А в боли он не слышит.

Лис уставился на неё, как на сумасшедшую.

– Леди, это дракон!

– И что? – отрезала она. – Дракон не значит “не живой”. Дай мне тряпку. Воду. Быстро.

– Вы… вы хотите его… – Лис захлебнулся. – Вы хотите его лечить?

– Я хочу, чтобы он перестал убивать нас всех, – сказала она. – Это одна и та же задача.

Лис судорожно втянул воздух и протянул ей кусок ткани.

Она намочила его в ведре, не думая, и подняла руку над головой, как над лошадью, которой надевают уздечку.

– Бурый! – крикнула она.

Дракон замер на долю секунды и повернул голову. Его взгляд был пустым и яростным.

– Я не враг, – сказала она громко, не отступая. – Я помогу. Но ты должен… – она замолчала, чувствуя, как голос дрожит, и заставила себя продолжить. – Ты должен остановиться.

Дракон фыркнул, и волна горячего воздуха ударила ей в лицо.

Она сделала шаг ближе. Второй. Грета сзади вскрикнула:

– Леди! Назад!

– Молчи, – сказала героиня сквозь зубы, не оборачиваясь. – Я почти…

Дракон рванулся вперёд.

Она успела только поднять мокрую ткань – и накрыть ею его морду, как накрывают горячую рану холодным компрессом.

Это было безумие. Это было смертельно.

Но ткань шлёпнулась на чешую, и дракон вдруг… замер.

Он вдохнул запах воды, травы, дыма – и его зрачки на секунду сфокусировались. Рёв сорвался на хрип.

– Вот, – прошептала она, уже тише, ближе, как с собакой после операции. – Вот так. Тише.

Дракон дрожал. В его чешуе вспыхнули искры – но слабее, чем у Рысика. Лис сзади вскинул жезл, руны на нём засветились ровнее.

– Он… он слушает, – выдохнул парень.

– Потому что я не кричу, – сказала героиня. – И потому что ему больно.

Она осторожно сняла ткань и увидела под глазом дракона ожог – глубокий, белесый, словно кто-то выжег кусок кожи заклинанием.

– Это магия, – сказал Лис, подойдя ближе. – Проклятая метка.

– Потом, – сказала она. – Сначала – успокоить.

Бурый тяжело выдохнул и опустил голову. Его крылья медленно сложились, как уставшие руки.

– Вот так, – сказала героиня и погладила его по шее, сама не веря, что делает это. – Хороший. Дыши.

Сзади раздался звук, от которого у всех одновременно замерли сердца.

Гул.

Не драконий. Человеческий – но тяжёлый, как марш.

К воротам приюта подъехал отряд. Чёрные лошади, темные плащи. Стража, что не из магистрата, а из армии – по выправке, по молчанию.

Во двор вошёл мужчина.

Высокий. Широкоплечий. В плаще цвета ночи, на котором пепел казался серебром. Волосы у него были тёмные, собранные в хвост. Лицо – резкое, красивое и холодное, как клинок. На груди – знак дракона, и он не был украшением. Он был предупреждением.

Он оглядел разрушенный приют одним взглядом – и этот взгляд был хуже любого инспектора.

Потом его глаза нашли её.

Героиня стояла у Бурого, с мокрой тканью в руке, в разорванном рукаве, с пеплом на лице. Дракон рядом дышал ей в плечо, как огромный, опасный пес.

Мужчина медленно подошёл ближе. Встал так, чтобы она должна была поднять голову, если хочет смотреть ему в глаза.

– Леди Валерия, – произнёс он ровно.

Она не знала, откуда взялось это имя в его устах – но оно прозвучало так, будто он имел право.

– Кто вы? – спросила она, и голос у неё оказался удивительно твёрдым.

Мужчина чуть прищурился.

– Ты действительно не помнишь? – спросил он тихо, и в этом “ты” было слишком много личного.

Грета позади упала на колени, шепча молитву. Лис судорожно отступил на шаг. Даже Бурый замер, будто узнал хозяина воздуха.

Мужчина наклонил голову – едва заметно.

– Я – генерал Рейнар Дорн, – сказал он. – И ты, – он сделал паузу, холодную, как иней, – моя жена.