Текст книги "Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Шэн помедлил. Потом глухо ответил:

– Любой, кто ходит в город. Любой, кто покупает. Любой, кто продаёт. И… – он скосил взгляд на внутренний двор, – любой, кто считает, что приют – помеха.

– Спасибо, – сказала Валерия. – Тогда мы режем “ходить в город” до минимума. Марта, готовишь из того, что есть. Томас, чинит, не уходя за ворота. Грета, все ключи – у тебя. И у меня, если найдём мой. Лис, руны на склады. Чтобы “любой, кто знает где дёрнуть”, получил не мешок рыбы, а ожог на пальцах.

Лис нервно улыбнулся.

– Это… можно.

– Сделай, – сказала Валерия.

Они работали до рассвета. Валерия сама таскала доски, сама проверяла перевязки, сама стояла над книгой учёта, заставляя каждого ставить подпись. Марта ворчала, но писала. Томас ругался, но ставил. Даже один из солдат, молоденький, с пеплом в волосах, расписался, получая ведро воды для драконов.

Рысик проснулся и, пискнув, потянулся к Валерии. Она погладила его по голове – быстро, почти украдкой, будто боялась, что нежность сейчас сломает её.

– Держись, малыш, – прошептала она. – Нам ещё жить.

Солнце только начинало бледно подсвечивать дым в воздухе, когда у ворот послышался стук.

Не тяжёлый, военный. Быстрый, нервный. Как у того, кто приносит плохие новости.

Шэн шагнул вперёд, поднял руку, останавливая солдат.

– Кто? – резко спросил он.

– Посыльный! – отозвался голос. – Из магистрата! Срочно!

Валерия почувствовала, как внутри всё сжалось. Она подошла к воротам, не показывая страха.

– Открыть на щель, – приказала она.

Томас, бормоча проклятия, сдвинул засов ровно настолько, чтобы просунуть руку.

В щель влетел конверт – плотный, с печатью. Красный сургуч. Герб магистрата. И поверх – короткая приписка чужим почерком: “По жалобе”.

Валерия сорвала печать одним движением. Лист был холодным, будто его держали в ледяных пальцах.

Она пробежала глазами первые строки – и у неё внутри что-то оборвалось.

– Что там, леди? – хрипло спросила Грета, стоя рядом.

Валерия медленно подняла взгляд.

– Повторная проверка, – сказала она ровно. – Внеплановая.

Марта охнула.

– Но… он же уже…

– “По новой жалобе”, – продолжила Валерия и почувствовала, как пальцы сжимают бумагу так, что она почти трещит. – И… – она вдохнула, – они придут не в полдень. Они придут через два часа.

Шэн выругался.

Лис побледнел.

Грета прошептала, будто молитву:

– Нас топят.

Валерия посмотрела на двор, на драконов, на людей, на пустеющий склад – и вдруг ощутила, как злость становится чистой и ровной, как скальпель.

– Пусть попробуют, – сказала она. – Только теперь мы будем держать голову над водой. И бить по рукам тем, кто тянет нас вниз.

Глава 4. «Карантин для дракона»

– Пусть попробуют, – сказала она. – Только теперь мы будем держать голову над водой. И бить по рукам тем, кто тянет нас вниз.

– Два часа, – хрипло напомнила Грета и вцепилась в письмо так, будто могла порвать его и отменить проверку. – Валерия… леди… что делать?

Валерия оглядела двор – и увидела не только людей и доски. Она увидела слабое место: драконов. Их страх, их боль, их магию, которая уже шевелилась под кожей, как зуд под бинтом.

– Делать то же, что всегда, – сказала она коротко. – Структуру. Порядок. И карантин.

– Мы же уже… – начал Лис.

– Не “мы”, – оборвала Валерия. – Ты. Со мной. Шэн – ко мне.

Капрал появился моментально, будто стоял за спиной.

– Да, леди.

– Ворота держать, – сказала Валерия. – И если магистрат притащит не одного Тиса, а “караульную команду”, ты не вступаешь в драку. Ты тянешь время. Понял?

Шэн помрачнел.

– Понял. Но если…

– Если – я скажу, – резко ответила она. – Сейчас драка нам не поможет. Нам нужно показать, что приют живой. Ухоженный. Под контролем. И что никто здесь не сорвётся.

– Драконы уже срываются, – пробормотала Марта, вытирая руки о фартук. – Я слышала. В дальнем вольере шуршит, будто крыша на стену ползёт.

Валерия повернулась к Лису.

– Где Фиалка?

Лис моргнул.

– В боковом. Мы её вчера… ближе к лазарету, как вы сказали. Но сейчас… – он сглотнул. – Сейчас она бьётся о прутья. И крыло себе стирает.

– Пошли, – сказала Валерия.

Она шла быстро, почти бегом, и слышала, как за спиной вприпрыжку семенит Лис, как Шэн отдаёт приказы солдатам, как Грета шепчет Марте: «Котёл не гаси», будто это молитва.

Фиалка была маленькой – не такой кроха, как Рысик, но всё ещё подросток. Лилово-серая чешуя переливалась даже в тусклом свете, а на шее у неё болталась цепь – не натянутая, просто как знак “опасна”. Сейчас эта цепь звенела, как колокольчик безумия.

Драконья девчонка металась по вольеру, чесала бок о камень, пока чешуя не начала белеть, а на месте трения не выступила кровь. Глаза у неё были стеклянные, зрачки широкие, дыхание рваное.

– Фиалка! – позвал Лис, подняв жезл. Руны на кончике вспыхнули.

Фиалка взвизгнула и бросилась на прутья, распахнув пасть.

Валерия оттолкнула Лиса в сторону.

– Не светись перед ней, – прошипела она. – Ты ей сейчас как молния в глаз.

– Но руны…

– Руны – потом. Сейчас – тело.

Она схватила ведро с водой, которое стояло у входа, и плеснула на камень перед вольером. Холодная вода шлёпнулась, потекла, заблестела.

Фиалка замерла на долю секунды – не потому, что “испугалась”, а потому что мир вдруг стал другим: мокрым, прохладным, пахнущим настоящим.

– Вот, – сказала Валерия мягче. – Смотри. Вода. Холод. Дыши.

– Леди, – Лис шепнул, – у неё “зуд проклятых”. Это не кожа. Это внутри. Она срывает с себя…

– Я знаю, – отрезала Валерия. – И я знаю, что если она продолжит чесаться, она вскроет себе бок до мяса. Тогда хоть проклятие, хоть нет – будет инфекция. И тогда она уже точно сорвётся.

Она огляделась. На полке рядом с вольером висели грубые кожаные перчатки, старые ошейники, моток верёвки. На стене – крюк с мешочком трав.

– Это что? – спросила Валерия.

Лис заглянул.

– Сон-трава. Седативная. Но её боятся давать – дракон может уйти слишком глубоко…

– А если не дать, он уйдёт в стену, – холодно сказала Валерия.

Фиалка снова взвизгнула и ударилась плечом о прутья так, что металл дрогнул.

– Лис. Дозировка, – сказала Валерия.

– Леди, я…

– Ты маг-практик, – напомнила она. – Ты умеешь считать. Вес? Возраст? Сила магии? Говори.

Лис побледнел, но заговорил быстро – и в этих цифрах, в этих “по каплям” вдруг проявилась его настоящая уверенность.

– Полторы меры на воду – опасно. Полмеры – слабовато. Если смешать с жароцветом…

– Не смешиваем, – отрезала Валерия. – Жароцвет у нас для жара, не для зуда. Дай мне половину меры. И ещё: нужен фиксатор.

– Фиксатор? – Лис моргнул.

– Перчатки. Верёвка. И твои руны. Но тихие. Без вспышек.

Лис дёрнул подбородком и поднял жезл, стараясь не делать резких движений. Руны на кончике загорелись мягко, как свеча, а не как молния.

– Фиалка, – прошептал он. – Тише.

Она на секунду повернула к нему голову – и Валерия увидела, как по её чешуе пробегают мелкие искры. Не от радости. От боли.

– Открывай, – сказала Валерия.

Лис уставился на неё, будто она предложила сунуть руку в пасть.

– Леди…

– Я сказала – открывай, – повторила она спокойно. – Я не полезу к ней голыми руками. Ты поставишь руны на порог. Она не выйдет, но я смогу зайти.

– Это против правил, – прошептал Лис.

– Правила сейчас пишу я, – отрезала Валерия. – Потому что генерал пропал. А магистрат придёт через два часа. И если Фиалка сорвёт вольер при них – нас закроют в ту же секунду. Давай.

Лис дрожащими пальцами провёл жезлом по рунам на замке. Металл щёлкнул. Валерия натянула перчатки, взяла верёвку – и вошла в вольер, будто в клетку к пуме.

Фиалка бросилась – не на неё, на воздух, на собственный зуд. Валерия успела подставить руку, не чтобы ударить, а чтобы направить. Рывок, перекат, верёвка на шее, не удавка – ограничитель. Она не тянула, не ломала. Она держала.

– Тише, девочка, – прошептала Валерия. – Я не враг. Я просто делаю, чтобы не больнее.

Фиалка дернулась, хрипло взвизгнула – и вдруг замерла, будто почувствовала что-то в голосе. Валерия быстро поднесла к её пасти миску с водой, куда Лис уже капнул сон-траву.

– Пей, – сказала она. – Пей и дыши.

Фиалка понюхала… и фыркнула.

– Она не будет, – выдохнул Лис.

– Будет, – сказала Валерия и, не отпуская верёвку, аккуратно провела пальцем по уголку драконьей пасти, как делала с собакой, которую нужно напоить лекарством. – Глоток. Вот так.

Фиалка сделала один глоток – и тут же второй, будто вкус оказался не таким ужасным. Дыхание стало чуть ровнее. Искры на чешуе не исчезли, но стали тише.

– Хорошо, – прошептала Валерия. – Теперь – обработка.

Она взяла мокрую ткань, приложила к месту, где драконья чешуя была стёрта до крови. Фиалка вздрогнула, но не рванулась. Сон-трава начинала работать.

– Лис, – сказала Валерия, не оборачиваясь, – это у других тоже?

– Да, – выдохнул он. – У Бурого – на шее. У Кварца – под крылом. И у… – он замялся, – у старого Когтя глаза красные. Он себя не чешет, но…

– Но терпит, – закончила Валерия. – А терпение – не лекарство.

Она сняла перчатку, чтобы лучше почувствовать пульс у Фиалки – и ощутила жар. Не такой, как у Рысика, но неприятный. Под кожей будто шевелилось что-то невидимое.

– Это не “зуд”, – сказала Валерия тихо. – Это реакция.

– На что? – Лис почти прошептал.

– На стресс. На выброс магии. На ночь. – Она подняла взгляд. – На проклятие.

Лис сглотнул.

– Мы не можем лечить проклятие.

– Мы можем стабилизировать тело, – сказала Валерия. – Это уже половина победы.

Она вышла из вольера и резко повернулась к Лису.

– Карантинный блок. Сейчас.

– Мы… мы же уже разделили…

– Нет, – перебила Валерия. – Это было “распределение”. Теперь будет карантин. С табличками. С рунами. С процедурой. Чтобы любой инспектор увидел: тут не хаос, тут медицина.

Лис моргнул от слова “медицина”, но кивнул.

– Куда?

Валерия оглядела дальний каменный корпус – тот, что был полупустым, с толстыми стенами, где раньше, вероятно, держали самых буйных.

– Туда, – сказала она. – Там прохладно, нет сквозняков, и стены не пойдут от огня. Томас укрепит. Марта даст горячую воду. Грета принесёт ткань и книги учёта.

– А драконы? – спросил Лис.

– Драконов – туда, – сказала Валерия жёстко. – Всех с симптомами: зуд, жар, вспышки. По очереди. Спокойно. Без крика.

– А если они не дадутся?

Валерия посмотрела на Лиса прямо.

– Тогда мы будем делать то, что делают, когда зверь в панике: не ломать, а вести. Ты – руны. Я – голос. Томас – руки. Шэн – безопасность.

– Леди… – Лис выдохнул, – вы правда думаете, что инспектор оценит таблички?

– Инспектор оценит отсутствие повода закрыть нас, – отрезала Валерия. – И если он ищет повод – мы должны забрать его из рук.

Они работали, как в горячке. Валерия командовала так, будто делала это всю жизнь: коротко, ясно, без лишних эмоций. Томас, ворча, таскал доски и ставил новые засовы. Марта кипятила воду и ругалась на “все эти ваши умные слова”, но приносила отвар точно вовремя. Грета записывала каждую каплю, каждую повязку, каждую порцию корма, и в глазах у неё впервые появилась не только тревога – азарт.

– “Карантин. Блок Б. Симптомы: зуд, вспышки”, – бормотала она, прикалывая табличку к двери. – “Ответственная: леди Валерия. Магическое сопровождение: Лис.” Пойдет?

– Пойдёт, – сказала Валерия. – Только добавь: “Доступ ограничен.” И подпись.

Грета послушно поставила подпись так аккуратно, будто расписывалась под судьбой.

Когда они вели Бурого в карантин, он был уже не тем диким зверем, что вчера ломал стены. Он шёл тяжело, с опущенной головой. На шее у него зудело – он пытался почесаться о воздух, и это было страшнее, чем клык.

– Тише, – говорила Валерия, шаг за шагом. – Я знаю, неприятно. Я знаю. Но ты не сорвёшь себе кожу, слышишь?

Бурый фыркнул и вдруг резко мотнул головой. Цепь звякнула. Томас ругнулся и напрягся.

– Не держи так, – резко сказала Валерия Томасу. – Не тяните его! Он не бык.

– Он дракон, леди! – вспыхнул Томас.

– Именно поэтому, – холодно ответила она. – Если вы его унизите, он вас сожжёт. Держи рядом, но не дави.

Томас сжал челюсть, но послушался.

Лис ставил тепловые руны на порог карантина – не чтобы греть, а чтобы стабилизировать магический фон, как грелку кладут на судорогу. Руны светились мягко, ровно.

– Это… красиво, – неожиданно сказала Марта, остановившись у двери.

– Это функционально, – отрезала Валерия, но потом чуть смягчилась. – Красиво – бонус.

– Леди! – крикнул Шэн от ворот. – Они!

Валерия почувствовала, как всё внутри собралась в кулак. Она вытерла руки о ткань, расправила плечи и пошла к воротам так, будто у неё за спиной не приют на грани, а крепость.

У ворот стояли трое: инспектор Арвель Тис – неизменно гладкий, неизменно неприятный – и двое сопровождающих в более дорогих плащах. Один держал папку, другой – маленький кристалл, который мерцал, как глаз.

– Леди Валерия, – протянул Тис, улыбаясь слишком вежливо. – Раннее утро, а вы уже… бодры. Похвально.

– У нас много работы, – ответила Валерия ровно. – Проходите. Только по правилам: сначала – дезинфекция рук. И запись посетителей.

Сопровождающий с папкой моргнул, будто не ожидал, что его попросят “записаться”.

Тис прищурился.

– Дезинфекция? – мягко переспросил он. – Вы боитесь заразиться от… проклятых?

– Я боюсь, что вы притащите грязь туда, где и так хватает проблем, – так же мягко ответила Валерия. – И потом скажете, что это “нарушение санитарных норм”. Поэтому – пожалуйста.

Марта за её спиной фыркнула так громко, что это было почти смехом.

Тис бросил на неё взгляд, но промолчал. Демонстративно окунул пальцы в миску с травяным раствором у входа.

– Что ж, – сказал он. – Показывайте.

Валерия показала. Не “водила” – вела. Как на экскурсии по больнице, где всё построено на протоколах. Карантинный блок – таблички, руны, журнал. Лазарет – перевязки, дозировки, учет. Склады – новый замок, руны-ловушки на пальцы, книга выдачи.

Сопровождающий с кристаллом всё время держал его на уровне груди, и кристалл то ярчал, то тускнел.

– Магический фон нестабилен, – заметил он наконец с холодной важностью. – Здесь были вспышки.

– Были, – спокойно сказала Валерия. – Поэтому карантин. Поэтому тепловые руны. Поэтому седативные отвары для тех, у кого приступы.

Тис остановился так резко, что Валерия чуть не врезалась в него.

– Седативные? – переспросил он сладко. – Вы даёте седативы проклятым драконам?

– Да, – ответила Валерия, не отводя взгляда. – В минимальной дозе. Под наблюдением. Чтобы они не разорвали себя и окружающих.

Тис улыбнулся шире.

– Интересно. А вы имеете лицензию магистрата на применение…

– У меня есть результат, – перебила Валерия. – И есть журнал: дозировки, реакция, осложнения. Хотите – подпишите, что видели.

Его улыбка дрогнула на секунду, но тут же вернулась.

– Подпишем, – пообещал он. – Если всё будет… законно.

В этот момент за воротами раздался шум – не инспекторский, не людской. Глухой удар, как будто в камень врезалось что-то тяжёлое.

Шэн мгновенно дёрнулся к воротам.

– Леди, – выдохнул он, – там…

Валерия ещё не успела повернуть голову, как ворота распахнулись – и в двор шагнул Рейнар Дорн.

Без плаща. Без выправки. Слишком бледный. На рукаве – тёмное пятно, которое не было пеплом. Он держал руку чуть иначе, будто боль была привычной, но неприятной.

Тис замер. Его сопровождающие одновременно вытянулись, словно увидели не человека, а силу, которая может раздавить их одним словом.

Рейнар оглядел двор – таблички, руны, люди на местах – и его взгляд упёрся в Валерию.

– Ты… – сказал он тихо, и в этом “ты” было всё сразу: и удивление, и раздражение, и нечто, похожее на облегчение.

Валерия почувствовала, как внутри что-то отпустило – всего на миг. Потом она заставила себя не показать этого.

– Вы вовремя, генерал, – сказала она вслух. – У нас повторная проверка. По жалобе.

Рейнар медленно повернул голову к Тису.

– По жалобе, – повторил он, и от его голоса воздух стал холоднее.

Тис натянул улыбку.

– Господин генерал. Я рад, что вы… – он запнулся, будто подбирая слово, – вернулись.

– А я не рад, что вы здесь, – спокойно ответил Рейнар. – Это мой приют.

– Он под управлением леди Валерии, – сладко напомнил Тис. – Временным. До…

– До тех пор, пока она справляется, – оборвал Рейнар. – А судя по тому, что я вижу, она справляется лучше многих магистратских “управляющих”.

Валерия поймала взгляд Тиса – и увидела в нём короткую вспышку злости. Он не ожидал, что генерал появится. Тем более – что встанет на её сторону.

– Леди Валерия, – Тис быстро повернулся к ней, словно хотел выбить опору. – Вы применяли седативы. Без лицензии. Без одобрения…

– С одобрением генерала, – резко сказал Рейнар, даже не взглянув на Валерию.

Валерия резко повернулась к нему.

– С каким одобрением? – прошипела она так тихо, что услышал только он.

Рейнар не моргнул.

– С тем, которое я дал сейчас, – ответил он столь же тихо. – И не благодари.

– Я не собиралась, – прошипела Валерия.

– Вижу, – коротко сказал он и уже громче добавил: – Если магистрат считает, что приют нарушает правила, магистрат будет разговаривать со мной.

– А я считаю, что приют нарушает правила тем, что ещё стоит, – язвительно сказал Тис. – Но хорошо. Я фиксирую: генерал берёт ответственность за применение седативов и рун.

– Фиксируйте, – спокойно сказал Рейнар. – И фиксируйте другое: приют работает. Драконы под контролем. Люди на местах. Корм учитывается. Замки сменены. Карантин введён. Это сделала моя… – он сделал паузу, и Валерия напряглась, – жена.

Слово “жена” прозвучало как печать. Тис моргнул, будто ему дали по носу.

– Ваши семейные обстоятельства меня не касаются, – выдавил он.

– Ошибаетесь, – спокойно ответил Рейнар. – Вас касаются мои обстоятельства всегда, когда вы лезете туда, куда не надо.

Тис резко вдохнул, но сдержался. Он сделал вид, что его интересует только журнал.

– Я всё равно проведу осмотр, – сказал он. – И составлю акт.

– Проведёте, – согласилась Валерия. – Только не лезьте к карантинным без моего разрешения. Там сейчас Фиалка под седативом. Если вы её вспугнёте – я не отвечаю за вашу… бумажную кожу.

Сопровождающий с папкой сглотнул и шагнул на полшага назад.

Тис посмотрел на Валерию так, будто хотел её укусить словами.

– Вы дерзите, леди.

– Я защищаю, – ответила Валерия.

Рейнар бросил на неё взгляд – короткий, острый. В этом взгляде было что-то, что она не хотела понимать.

Проверка закончилась не так, как ожидал Тис. Он нашёл мелочи – “неправильная форма записи”, “не та печать на одном из журналов”, “недостаточно ограждения в боковом крыле” – но не нашёл главного: хаоса. Повода. Паники. Факта “опасно”.

Когда они наконец ушли, оставив за собой запах дорогих духов и чужой власти, Валерия почувствовала, что ноги подкашиваются – не от слабости, от напряжения.

Рейнар остановил её движением руки.

– В кабинет, – сказал он.

– Я занята, – отрезала Валерия.

– В кабинет, – повторил он тем же тоном, которым, вероятно, останавливал бегущую в пропасть роту.

Она пошла – не потому что “послушалась”, а потому что понимала: он не отстанет, а у неё внутри слишком много вопросов.

В кабинете Рейнар закрыл дверь и резко повернулся к ней.

– Ты ставишь руны на драконов, – сказал он без вступления. – Ты даёшь им седативы. Ты вводишь карантин, как будто это… коровник.

– Как будто это живые существа, – холодно ответила Валерия. – И я не понимаю, почему это вас бесит больше, чем то, что кто-то пытается нас утопить.

Рейнар сжал челюсть.

– Меня бесит не это. Меня бесит, что ты делаешь всё это без понимания цены.

– Цена – жизнь, – резко сказала Валерия. – Фиалка уже стирала себя до крови. Бурый бы сорвался. Старый Коготь терпел бы, пока не рухнул. Я не лечу “драконий героизм”. Я лечу боль.

Рейнар молчал секунду. Потом подошёл ближе – слишком близко. Валерия почувствовала тепло его тела и запах железа, будто он принёс с собой кровь.

– Ты справилась, – сказал он наконец тихо. – Я видел.

– Это похвала? – Валерия не удержалась от колкости.

– Это факт, – ответил он.

И тут же, будто чтобы не дать ей привыкнуть к этому “факту”, его голос снова стал жёстким:

– Но если ты ещё раз откроешь вольер одна…

– Я не открывала “одна”, – перебила Валерия. – Лис ставил руны.

– Ещё раз полезешь под когти без охраны – я запру тебя, – сказал Рейнар.

Валерия моргнула.

– Вы зап…

– Я сделаю так, чтобы ты дожила до завтра, – отрезал он. – Ты мне нужна живой.

– Вам нужен приют, – холодно сказала Валерия. – Не я.

Рейнар смотрел на неё долго. Потом тихо, почти зло, сказал:

– Не путай.

Валерия почувствовала, как внутри что-то дернулось – опасно, непонятно.

Она отступила на шаг и резко сменила тему, чтобы не утонуть в этом взгляде.

– Где вы были? – спросила она.

Рейнар замер на полсекунды. Его глаза потемнели.

– Там, где не должен был быть никто, – сказал он. – И я не хочу, чтобы ты туда лезла.

– Значит, я туда полезу, – выдохнула Валерия.

Рейнар резко усмехнулся – без радости.

– Упрямая.

– Профессиональная, – напомнила она.

Он развернулся к столу, взял чашку с водой, сделал глоток – и тут Валерия заметила, как дрогнула его рука. Как будто ему было больно держать.

– Вы ранены, – сказала она автоматически.

– Пустяки.

– Я не спрашивала ваше мнение, – отрезала Валерия и подошла ближе. – Снимите рукав.

Рейнар посмотрел на неё так, будто сейчас скажет “нет” из принципа. Но потом медленно закатал рукав.

На предплечье был порез – не глубокий, но странный. Края раны не были ровными. Они будто… обожжены. И рядом, под кожей, проступали мелкие чёрные точки – как крошечные чешуйки или занозы.

Валерия почувствовала, как у неё внутри холодеет.

– Это магия, – прошептала она.

– Да, – коротко ответил Рейнар. – И поэтому ты не лезешь.

– И поэтому я лезу, – упрямо сказала Валерия, уже разворачиваясь к шкафчику с перевязками.

Она обработала рану быстро, привычно, мягко. Рейнар молчал, но его плечи были напряжены так, будто он готовился к удару – не от боли, от близости.

– Не трогай эти точки, – сказал он, когда она попыталась рассмотреть их ближе.

– Это как занозы, – пробормотала Валерия. – Если оставить – воспалится.

– Оставь, – приказал Рейнар.

Валерия замерла.

– Нет.

Он поднял глаза.

– Валерия.

– Рейнар, – неожиданно для себя сказала она его имя, и это прозвучало слишком естественно. – Вы можете командовать солдатами. Но не моими руками.

Рейnar смотрел на неё, и в этом взгляде было ярость… и что-то похожее на уважение.

– Ладно, – сказал он наконец. – Делай. Но осторожно.

– Я всегда осторожна, – буркнула Валерия.

– Нет, – тихо ответил он. – Ты всегда смелая.

Она не ответила. Просто аккуратно поддела одну из “точек” стерильной иглой – и вытащила крошечный чёрный осколок. Он был тёплый. И пах – странно сладко, как палёный сахар.

Валерия застыла.

– Это… – прошептала она. – Это как у Рысика было.

Рейnar резко напрягся.

– Не говори мне этого, – сказал он глухо.

– Вы приносите это в приют, – выдохнула Валерия. – Или приют приносит это вам.

Рейnar схватил её запястье – не грубо, но крепко.

– Слушай меня, – сказал он тихо, почти в ухо. – Если ты хоть слово скажешь Тису про это – он закроет приют за “поражение проклятием”. Поняла?

Валерия выдернула руку.

– Я не идиотка, – прошипела она. – Я хочу найти причину. Чтобы не лечить последствия бесконечно.

– Причина – враги, – отрезал Рейnar. – И ночь.

Он развернулся к двери.

– Куда вы? – вырвалось у неё.

– Делать то, что должен, – сказал он тем же голосом, что и раньше. И добавил, не оборачиваясь: – И не пей ничего, что тебе дадут без Греты.

Валерия замерла.

– Что это значит?

Рейnar уже открыл дверь.

– Это значит, что тебя тоже пытаются утопить, – сказал он и вышел.

Валерия стояла секунду, потом резко выдохнула. В горле пересохло так, будто она снова вдохнула пепел.

– Леди! – в дверь заглянула Марта. – Я вам чай принесла. Вы с утра как на иголках.

На подносе стояла чашка. Тёмный настой. Запах трав – привычный, почти уютный.

Валерия поймала себя на том, что руки дрожат от усталости.

– Спасибо, Марта, – сказала она и взяла чашку.

– С сахаром не было, – виновато добавила кухарка. – Но я вам… – она протянула маленькую баночку. – Мёд нашла. Последний. Для вас.

Валерия подняла бровь.

– Откуда?

Марта смутилась.

– В кладовке. За мешками. Может, забыли.

“Забыли”. В приюте, где воруют корм и шантажируют травником.

Валерия медленно кивнула, не показывая, что внутри уже насторожилась.

– Ладно. Спасибо.

Марта ушла.

Валерия поднесла чашку к губам. Сделала один глоток – и тут же ощутила странное: не горечь трав, не тепло. А тонкий, чужой вкус – как металл на языке. Как яд.

Она замерла, и в эту же секунду мир качнулся.

Ладони похолодели. Сердце ударило резко, потом будто сбилось. В животе разлился ледяной огонь.

– Нет… – прошептала Валерия и попыталась поставить чашку, но пальцы не слушались.

Чашка выскользнула и разбилась о камень.

И вместе со звоном в нос ударил запах – сладкий, приторный, как палёный сахар.

Точно такой же, как от чёрного осколка в руке Рейнара.

Валерия попыталась вдохнуть – и поняла, что воздух стал густым, как вода.

– Леди? – где-то далеко закричала Грета.

Валерия сделала шаг – и пол ушёл из-под ног.

Последнее, что она увидела, падая, – как по коридору несётся Лис с жезлом, а за его спиной, в дверном проёме, мелькнула чужая тень.

И чей-то тихий голос, почти ласковый, сказал:

– Случайность, конечно…