Текст книги "Малышки-дочки для потеряшки-папы (СИ)"

Автор книги: Диана Фад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 13

На утренник в садик я идти не хотел, но куда там. И мама, и отец возмутились, а с ними и девочки.

– Мы без тебя не пойдем! – заявили дочки.

– Конечно, что за отец такой, что к дочерям на праздник не ходит? – сразу выступила мама.

Кидаю обвиняющий взгляд на отца, а тот только крякает от досады. Сам вечно на работе пропадал, а я так его ждал!

– И не смотри на меня, ошибки мои не повторяй, – проворчал папа и быстро сбежал из комнаты девочек.

– Я елку хотел поставить, – хватаюсь за последнюю соломинку, но не вышло.

– Приедем, и поставишь, – без всяких надежд на спасение заявила мама.

– Да, – подтвердили девочки. – Поставишь!

Я смотрю, начальственные нотки бабушки начали проскальзывать и в голосах внучек. Ох и тяжело мне придется! А если учесть, что я сидел в комнате девочек, пока на моих глазах они превращались в принцесс, то полностью проникся важностью процесса. Вышел весь в блестках. Но оно того стоило.

Когда пришли в садик, я понял, что это настоящий триумф. Мои девочки были самыми красивыми. И не обилие блесток в волосах и на лице убеждало в этом, а они сами. В этих пышных платьях, с диадемами в завитых волосах и чуть подкрашенными мордашками дочери произвели фурор. Мальчики-зайчики и гномики понятно, а вот остальные девочки в обычных вечерних платьях, многие не по размеру, или каких-то блузках с юбками сильно отличались от Вики и Ани.

– Такие красивые, – всплакнула мама, когда дети водили хоровод около елки. – Никогда тебя не прощу, что целых пять лет их скрывал. А если бы они в школу уже пошли, первый класс, цветы, а там и выпускной не за горами… Мы что, всё пропустили бы? Эгоист!

Толкает меня в плечо, а я засмотрелся на девчонок и вылетаю прямо в центр.

– А вот и самый смелый отец, – басит дед Мороз. – Встаем в круг, милейший, и поем песенку. Давайте, дети, в лесу родилась елочка, в лесу она росла…

И я ведь ведусь на это! Хватаю первые попавшиеся маленькие ручонки и иду в хороводе, песню ору. Еще родителей прибыло, и я теперь не один. Но мне все равно, я улыбаюсь как придурок, улыбка от уха до уха. Ну а потом фотосессия. Папа фотографировал, а мы с девочками и бабушкой у елки, под елкой, за елкой, на елке…

Во всей красе заехали потом к Алене в больницу, а перед этим в кафе, где устроили пир. Тут тебе и пицца, и бургеры, и молочные коктейли рекой. Так и ввалились в палату с пакетами из кафе в руках и стаканами с коктейлями. Девочки, перебивая друг друга, рассказывали матери свои приключения, а я отдал свой телефон, пусть смотрит, что засняли.

– Кто же вас так разукрасил? – восхищается Алена, рассматривая личики дочек. – Да красиво-то как! А платье какое! Вика, Аня!

– Это бабулечка, – хвастаются дочки, а я оглядываюсь на маму, которая только вошла и стоит в дверях нахмурившись.

– Алена, познакомься, моя мама, – представляю их, невольно вжимая голову в плечи, сейчас начнется.

– Здравствуйте, – вежливо отвечает бывшая.

– И вам не хворать, – рычит мама. – Что же вы, дорогая моя, внучек от нас скрывали⁈

– Мам… – начинаю я.

– Цыц, – шикает на меня мама.

– И правда, Федя… – укоризненно смотрит Алена, а я поднимаю руки, сдаюсь, мол.

– А нас с вами не знакомили. – переходит в защиту Алена.

– И что? – удивляется мама. – Внучки есть? Есть! Можно было и познакомиться.

Алена пожимает плечами, потом вздыхает.

– Так вышло.

– Знаю, это всё он виноват.

Расстрельный взгляд на меня от обеих, остается только вздыхать.

– Поехали домой, ёлку нужно поставить, – нахожу выход из положения, и вскоре все, кроме Алены, уже сидят в машине. Едем домой.

– Завтра за продуктами поедем, – начинает перечислять мама. – И клининг нужно заказать, чтобы к Новому году всё чисто было. Может, новые шторы купить, как ты думаешь, Миша?

Папа кивает, а я пугаюсь.

– Какой клининг⁈ – взвываю я.

– Может, не надо? Это дом Алёны. Ей не понравится.

– Ты прав, шторы – лишнее, – кивает мама. – Тогда устроим с девочками шопинг.

– Да им уже складывать вещи некуда! – возражаю я.

– Точно! Новый шкаф!

Сбегаю от мамы, как только подъезжаем к дому. Пока они там вылезут со своими платьями, я уже пытаюсь затащить ёлку в дом, предварительно стряхнув снег.

– Дай помогу, – кряхтит рядом папа.

Кое-как затаскиваем и ставим посреди гостиной.

– А крестовина есть? – спрашивает меня отец.

– Я купил, – вспоминаю, куда дел деревянную конструкцию.

– И где она?

– Там же и бросил.

– В сугроб⁈

– Ну как бы да.

Следующие полчаса ныряем с папой в снег под весёлый смех девчонок.

– Хоть кому-то весело, – ворчу я, сплевывая с губ снежинки.

– А мне-то как весело, – пыхтит рядом папа.

Затем ищем топор, потом уровень, которого нет, чтобы выровнять ёлку, и когда всё-таки она худо-бедно стоит, возникает другая проблема. Куда ставить.

– Ну не посередине гостиной же, – возмущается мама. – Тут пройти нельзя.

– А куда?

Ещё полчаса ищем место и всё же двигаем её в угол, убрав кресло, выдыхаем. Падаем с мамой и папой на диван, облегчённо вздыхая.

– Всё! – обмахивает себя какой-то газетой мама. – Я и забыла, когда живую ёлку в доме видела.

– Вспомни теперь, – ворчит папа. – По молодости ставили.

– Было дело, да, – соглашается мама.

Оглядываемся на шум из коридора и видим, как девчонки, пыхтя, тащат длинную коробку.

Они уже переоделись в домашние новые платья, но боевой раскрас из блёсток ещё остался. Плюс добавился шоколад на губах от конфет.

– А теперь налязать! – радостно заявляют нам.

– О господи, – стонет мама.

– У меня дела, – вскакивает папа, и мы смотрим на него удивлённо. – Баню пойду топить.

И убегает, а я обречённо смотрю на коробку.

– Папа! – топает ногой явно Вика. – Ёлку налязать!

Глава 14

Слежу за елкой, как мелькают то тут, то там любопытные и довольные мордочки.

– Раз хорек… Два хорек… А нет, этот уже был.

Меня выселили в гостиную. Папа с мамой заняли мою комнату, решив, что я на одной большой кровати слишком жирно устроился. Комнату Алены я трогать не рискнул, и так у человека весь дом уже заселили. Поэтому я разложил диван, постелил и улегся. Мама должна была укладывать девочек, а я лежу, смотрю на мигающую огоньками елку и наблюдаю за хорьками. Они решили, что это теперь их дерево, и обследовали его снизу вверх и обратно. Теперь мелькают то там, то тут. Хочу понять их цель этого хаотичного движения, но не удается.

– Пап, ты спишь? – ко мне в комнату заглядывают дочки.

– Уже нет или еще нет, – хмуро отвечаю им, но тут же улыбаюсь.

Девчонки такие смешные в одинаковых пижамках. Розового цвета из искусственного меха. У них капюшоны с ушками и белый кармашек на животе.

– А бабушка где? – спрашиваю их, когда они залезают ко мне на диван и устраиваются по бокам, нырнув под одеяло.

– Она уснула, а мы никак не мозем, – признается Вика, скорее всего она, потому что я понял, Аня чаще молчит. – Мы с тобой полезим?

– Спрашивать надо до, а не после, – зеваю я.

– Ласскази нам сказку.

– Я⁈

– А кто? – искреннее удивление на их лицах заставляет меня задуматься, и правда некому, бабушка вышла из строя.

– А дед?

– Он уже хлапит.

– Ясно. Ладно.

В голову ничего не приходит путного, все сказки вылетели и не идут обратно.

– Жили-были два хорька, – начинаю я. – И вот за пару дней до Нового года в их доме появилась елка.

Дочки притихли. Слушают, а я наблюдаю за хорьками.

– И решили они эту елку исследовать. Залезли, потрогали лапкой сверкающие игрушки, потом пожевали дождик, куснули мигающую лампочку…

Глаза захлопнулись сами собой, и я утек в нирвану, откуда меня безжалостно выдернули возмущенные детские голоса.

– Пап, а дальше что? – теребила меня за плечо Вика.

– Где?

– Ну в сказке?

– Какой?

– Про хольков.

– А продолжение завтра.

Все, сон меня победил. Последнее слабое звено в этом доме отбросило копыта.

Утром я проснулся один и думал еще поваляться, пока не наступил новый день с его невыполнимыми задачами. Но не тут-то было.

– Проснулся? – выглянула мама из кухни. – Снег надо почистить.

– А я тут при чем? – искренне удивился я, потягиваясь.

– А кто? – в свою очередь возмутилась мама. – За ночь так намело, что из дома не выйти.

– Ну и ладно, будем здесь сидеть, – согласился я, прислушиваясь к тишине в доме.

– Сейчас привезут завтрак и обед с ужином, а кто за ним пойдет к машине?

– Может, ты сама уже что-нибудь приготовишь? – предложил я. – Не всё же время ваша кухарка будет нам еду отправлять.

– Я⁈ – сделала круглыми глаза мама. – Федя, вставай!

Понятно, аргументы кончились, сослаться на болезнь тоже не получится. Чувствовал я себя довольно превосходно.

– А где все?

– Папа с девочками занимается, учатся букву «Р» говорить.

– И как? – заинтересовался я.

– Не знаю, иди посмотри. Снег почистишь, надо баню затопить. Папа вчера не смог.

– А я типа смогу? – огрызнулся я, слезая с дивана.

Посмотрел на часы, восемь утра, и куда в такую рань? Да и кому нужна эта баня?

Но делать нечего, быстро оделся и вышел из дома. Точнее, на крыльцо. Дальше непролазная снежная ловушка. Шаг, и ты в сугробе.

– Н-да, – оглядел планируемый объём работ. – Тут трактор нужен.

– Эй, сосед, ты снег убирать будешь?

Поворачиваюсь и вижу за соседским забором качка, который в одном джемпере, что натянулся на широкой спине и мускулах, проворно кидает снег за мой забор.

– Куда кидаешь? – хмуро спрашиваю его. – А мне потом куда?

– Ко мне? – предложил тот.

– Очень мудро, – хмыкнул я. – Слушай, заработать хочешь?

– А что делать надо? – остановил свою работу качок.

– Снег почистить.

– У тебя?

– Ну не у тебя же.

Слабый он какой-то на голову. Видимо, все мозги в мышцы ушли.

– Тысячу, – наконец сообразил качок.

– Договорились, – обрадовался я, ныряя в карман спортивных брюк и нащупывая портмоне. – И баню потом затопи.

– Две тогда.

– Не вопрос, – киваю ему и показываю купюры в руке. – Работай давай, проверю потом.

Мама гремит чем-то на кухне, а я поднимаюсь в комнату девочек и застаю премилую картину. Папа сидит с ними на полу и учит играть в покер. Сажусь рядом, наблюдаю.

– Вы вроде буквы говорить учите, – усмехаюсь папе, который за дилера.

– Учим, в процессе игры, – соглашается тот, сдвигая очки на лоб. – Вот смотри, По-ке-рррр…

– Покел, деда, – повторяют девчонки.

– Успеха ноль, – подтверждаю я.

– Так мы только начали. – обижается папа. – На тебя сдавать?

В итоге из дома мы вышли уже после обеда, когда качок отчитался о проделанной работе.

– Всё сделал, май фюрер! – гаркнул он, входя в дом. – Баня топится, вода натаскана, снега нет.

– А куда ты его дел? – хмурюсь я.

– Перекидал за соседский забор!

Мне бы спросить, за какой, но не додумался, а довольный представил маме вычищенный двор.

– Вот зараза, и тут выкрутился, – возмутилась мама, имея в виду меня. – Я, может, хотела посмотреть, как мой сын лопатой работает?

– Лучше не надо, у меня мозгами лучше получается, – усмехнулся я и пошел прогревать машину.

Водитель папин уже уехал, доставив нам солянку, котлеты по-киевски и что-то еще. На завтрак мы точно ели яйца пашот с сосисками и молочный суп. Правда, все дружно морщились, но мама сверлила нас таким взглядом, что даже папа не взбрыкнул. В магазин поехали всем семейством. Надо купить подарки под ёлку, продукты. Вот насчёт продуктов мне вообще было интересно. Если маме из дома привезут всё готовое, зачем покупать? Я видел у нее на столе список, там и готовый салат оливье, и буженина, и грибы запечённые, что в магазине-то делать?

– Много ты понимаешь, – фыркнула мама, когда я спросил ее об этом. – Холодильник должен быть полон продуктами на Новый год.

– Зачем?

– Ой, всё!

Но это всё ерунда по сравнению с тем, что нас ждало, когда мы вернулись домой. Ворота я открыл с помощью папы и заглянул внутрь. Снег вернулся от соседей обратно и лежал, завалив собой весь двор, перекрыв дорогу к крыльцу.

– Н-да, – сказал папа, почесывая аккуратную бородку.

– Вот жиж, – согласился я, оглядывая масштаб работы. – Пойду за качком схожу.

Нащупал в кармане куртки портмоне и пошел в соседний дом.

Глава 15

Со снегом продолжали бороться и на второй день, но после обеда я поехал за Аленой. Сегодня мы встречаем Новый год, и я, честно говоря, ждал этот праздник, хотел кое-что сделать. Но только когда будут бить куранты. Поэтому ради этого водитель привез мне из моей квартиры костюм, серый в тонкую белую полоску, белую рубашку и новые туфли, которые я еще ни разу не носил.

– Самый нарядный будешь? – нахмурилась мама, а затем повернулась к папе. – Что сидим, кого ждем?

– А что такое? – отвлекся папа от рабочего планшета.

– Новогодняя ночь скоро, а мы без нарядов!

– Так надо было сказать водителю, чтобы привез, – нахмурился папа.

– Так он и привез, только мне, а девочки?

– Да у них полно одежды, – возмутился папа. – Второй шкаф пришлось заказать.

– Ты издеваешься? Наши внучки должны быть во всем новом!

В итоге они тоже уехали по магазинам, а я, сглотнув слюну у полного еды холодильника, поехал в больницу.

– Что так долго? – встретила меня укоризненным взглядом Алена.

– Ты полчаса назад позвонила, сказала, что тебя отпускают. Я сразу взял машину и приехал…

– Надо было раньше приехать! – высказалась бывшая. – Подождал бы здесь.

– А так что не так? – возмутился я.

– Все не так! – всучила она мне свою спортивную сумку с какими-то шмотками. – Я с утра жду, когда можно будет домой уйти!

– Дай мне, Господи, терпения, – проворчал я в ответ, выходя из палаты.

Алена, охая и ахая, обогнала меня в коридоре, придерживая бок и торопясь на выход.

– Раньше меня все равно не уедешь, – хмыкнул ей в след. – А если врач увидит, то и останешься здесь.

– Я вот все думала, почему я не сказала тебе о детях? – развернулась ко мне Алена.

– И почему? – поинтересовался я.

– Вот поэтому! – навела на меня указательный палец Алена.

Затем снова повернулась и уже медленнее пошла на выход. В машине мы больше молчали, но я иногда поглядывал на сердитую бывшую. И чего сердится? Ну было и было, теперь надо как-то исправлять ситуацию. Отказываться от дочек я не собираюсь, но и чувствовать себя виноватым остаток дней тоже не буду.

– Ален, давай договоримся, – начал я, подъезжая к дому и останавливая машину у ворот. – Ради девочек. Мы можем постараться не портить им сегодня праздник? Не устраивать выяснение отношений при людях и не предъявляя взаимные упреки?

– Я подумаю, – торопится Алена из машины.

– Да подожди ты, куда спешишь? – удержал ее за рукав шубки, замечая, что надо бы купить ей нормальную, а не эту из искусственного барашка.

– Я по девочкам соскучилась, Федя! – рычит бывшая. – Мне твои разговоры сейчас вообще не нужны.

– А их нет, – оглядел я пустое место перед воротами.

– Где они? – нахмурилась Алена.

– По магазинам поехали. Бабушка настояла на новых нарядах в новогоднюю ночь.

– На чем еще настояла твоя мама⁈ – взвизгнула бывшая, выползая из машины. – Это переходит уже все границы, Федор!

– Ты еще что творится дома не видела, – тихо проворчал я, хватая сумку с вещами и направляясь к калитке.

И точно. В доме меня ждал буквально ураган. Алена ходила по комнатам, задержавшись надолго в детской, и я слышал только ругательства. Не матом, конечно, но со вкусом.

– Ты хотя бы понимаешь, что вы наделали⁈ – возмущалась она. – Весь дом перевернули с ног на голову. Куда столько телевизоров, игрушек, одежды? Ты думаешь, что любовь можно купить⁈

– Причем тут любовь… – пытался защищаться я.

– А при том, что все это лишнее! – обвела рукой детскую девочек Алена. – Мы жили хорошо. Скромно, да, но без этих вот изысков!

– И что в этом плохого? – удивился я. – Если у меня и у родителей есть возможность дать детям все самое лучшее, мы дадим.

– А я просила? Девочки просили⁈ Ты теперь для них будешь добрый папочка с любящими дедушкой и бабушкой. Что будет, когда вы все наиграетесь? Девочкам я что скажу?

– Кто сказал, что мы играем? – начал заводиться я. – Это мои дети, как и твои. Я хочу им дать все, чего девочки были лишены с рождения.

– Ах, какие мы щедрые, добрые! Только вот выслушать бедную студентку в свое время не снизошли со своего трона…

– Хватит! – рявкнул я. – Есть девочки, а есть ты и я. Не нужно приплетать наши отношения и ставить между нами. Мои родители рады внучкам, они их любят. Ты лишила их многого: забрать из роддома, менять памперсы, видеть, как растут…

– Я еще и виновата!

– Мне плевать, кто виноват! Это наши с тобой дети, и я их не брошу!

– Тогда через суд! – выкрикивает бывшая. – Судись со мной, пусть назначают время и дни ваших встреч, но проживать в моем доме и устраивать из него магазин техники и детских вещей я не позволю.

– Согласен, с покупками мы немного перегнули. Но это на радостях. Сейчас родители успокоятся, и все придет в норму. Дай им немного побаловать внучек.

– А что потом? Кто их баловать будет? Я⁈

– У них есть отец, и баловать дочерей буду я.

– Конечно, когда есть на что, почему бы и нет? А ты представляешь, как буду себя чувствовать я? Когда ничего этого не могу себе позволить?

– Теперь у дочерей буду еще и я, забудь наконец о своем эгоизме.

– Да иди ты! – дверь детской с грохотом захлопнулась передо мной, чуть не ударив по носу.

Вот и поговорили, отлично. Что теперь делать? Впрочем, перебесится. Сейчас приедут родители, девочки, и Алене придется придержать свою ревность. Но вот как быть дальше? Я не представляю. Вернулась домой, называется.

Глава 16

Алена спускается из комнаты девочек, только когда вернулись домой родители с внучками.

– Мамочка! – кидаются дочки к бывшей.

– Хорошие мои, как я соскучилась! – обнимает их и целует Алена. – Как вы тут одни?

– Мы не одни, у нас бабушка, дедушка и папа!

С гордостью смотрю на девчонок, хоть кто-то принимает меня в этом доме.

– Насчет папы мы еще поговорим, – бросает на меня сердитый взгляд бывшая. – А вот с бабушкой и дедушкой хотелось бы пообщаться более предметно.

– Что же, мы не против, – поджимает губы мама и проходит в гостиную, снимая на ходу шубу.

Папа идет за ней и принимает от нее одежду, сам почему-то остается в куртке.

– Я так понял, что нам нужно уехать? – поворачивается к Алене, когда все усаживаются кто куда.

– Это было бы лучшим решением, – невозмутимо произносит Алена. – Сами понимаете, что мы с вашим сыном друг другу никто, поэтому это мой дом и я не хочу, чтобы он здесь оставался.

– И мы, соответственно, тоже, – произносит с обидой мама. – Извини, Алена, но это наши внучки и мы очень хотели встретить Новый год с ними. До этого у нас не было такой возможности.

– Скажите спасибо вашему сыну, – тут же фыркает бывшая. – Но и меня прошу понять, я воспитываю девочек одна, мне помогает только мама. Мы привыкли к определенному образу жизни и вот это вот все, что вы здесь устроили, нам совершенно ни к чему. Более того, мне это не нравится!

Алена обводит руками гостиную, а я вздыхаю.

– Конкретно что вам не нравится? – вступает в разговор папа. – Новый телевизор, стиральная машинка или подарки девочкам?

– Вы все это сделали без моего согласия… – начинает Алена, но папа ее прерывает:

– Допустим, мы бы спросили, каков был ваш ответ?

– По поводу телевизора или нового шкафа? – озадачивается бывшая.

– Всего, что конкретно вам мешает? Новая микроволновка или ботиночки у девочек с натуральным мехом? Или платья, в которых они были самыми красивыми на новогодней елке?

– Нет, но…

– Вот именно, мы ничего такого не сделали, чтобы испортить своим внучкам жизнь. – подводит итог папа, а Алена только разводит руки.

Я мысленно аплодирую отцу, все-таки дар убеждения и подбор аргументов в нем силен, как в бизнесмене. Вот бы мне так научиться, а то хожу вокруг да около.

– Я вас понимаю, но и вы меня поймите. Нашу с девочками жизнь я менять не собираюсь.

– Хотите вы того или нет, но она уже поменялась, – улыбается папа. – Если вы хотите, чтобы Федор добился своих прав через суд, то нет проблем. Сами понимаете, что препятствий к этому нет. Мы этого добьемся рано или поздно, но оно вам надо? Почему бы не договориться тихо и мирно?

– И как вы себе это все представляете? – хмурится бывшая.

– А так и представляем, – вступает в разговор мама. – Сегодня уже поздно, нам придется встретить Новый год всем вместе, а вот завтра мы заберем внучек к себе домой. Когда вас выпишут из больницы, девочки вернуться.

– Ну уж нет! – возмущается Алена. – Девочки останутся со мной!

– Где, в больнице?

Алена смотрит то на родителей, то на меня. Вижу, что ответить ей нечем. И правда, с кем девочки останутся завтра, если бывшая всех решила выгнать.

– Я с ними останусь здесь, – вздыхаю и прихожу на помощь Алене. – А вы поедете домой. И правда, дом не резиновый, а мы тут непрошенные гости. Надо бы освободить жилплощадь. Как Алену выпишут окончательно, я уеду.

– Папа, совсем уедешь? – дергает меня за рукав одна из дочек. – А мы?

– Он велнется, – отвечает сестре явно Вика. – Он нас любит!

– Конечно вернусь, – обещаю девочкам, и те виснут у меня на шее.

– Обещать можно все, что угодно, но надо договориться о днях посещений, – сурово произносит Алена. – Меня вот такие приезды не очень радуют.

– А давайте вы позенитесь и всё, – предлагает Вика. – Папа будет зить с нами, а бабушка с дедушкой плиеззать.

– Думаю, что ваш папа не готов жениться, – фыркает бывшая. – Да и я как бы против.

– Это мы еще посмотрим, – рычу я в ответ. – Ошибки прошлого нужно исправлять.

Мама с папой переглядываются, затем внимательно смотрят на меня.

– Если что, мы не против, – заявляет мама. – Семья лучше, чем вот так вот, ни так ни сяк.

Алена какое-то время молчит, затем встает, держась за бок.

– Ладно, скоро Новый год, оставайтесь. Сейчас что-нибудь на стол накроем, елку вы уже поставили. Пусть у девочек будет праздник.

– Ула! – прыгают на руки мне и деду девочки. – А мы с дедом салют купили!

– Когда успели! – возмущается бабушка. – Я же запретила!

– А я разрешил, – рычит дед.

Стол все же накрываем, Алена только успела возмутиться, куда столько еды, но ее уже никто не слушал. Вскоре в духовке разогревается большой противень с мясом по-французски, на столе уже стоят салаты в хрустальных салатниках, выложены закуски, стоит шампанское и коньяк для нас с папой. Про девочек тоже не забыли, у них свое детское шампанское со вкусом бабл-гам.

Я одеваюсь в своей бывшей комнате, пригласив маму, чтобы завязала мне галстук.

– Ой не знаю, как ты будешь с ней договариваться, – ворчит мама, умело затягивая серебристую петлю под воротником рубашки. – Твоя Алена такая несговорчивая.

– Ничего, она любит своих детей, а какая мать не желает им счастья?

– Не всякая женщина согласиться жить с мужчиной, которого не любит.

– Да любит она меня, всегда любила.

– Много ты понимаешь, – фыркает мама. – Впрочем, поступай как считаешь нужным. Главное, чтобы внучек у нас не отняли.

– Пусть только попробует.

Девочки не спят до двенадцати. Сидят с нами за столом, подкармливая из своих тарелок меня и деда. Даже шампанское дали попробовать, будто жвачную резинку выпил, гадость редкостная. Чем ближе Новый год, тем больше волнуюсь, но тут без вариантов. Я должен сделать то, что надо было выяснить больше пяти лет назад. Поэтому немного нервничаю, постоянно ныряя рукой в карман пиджака. И когда бьют куранты, достаю из кармана кольцо и встаю на правое колено.

– Алена, я должен был сделать это давно. Выходи за меня замуж. Будем вместе воспитывать дочек, станем одной семьей.

Алена смотрит на меня круглыми от удивления глазами, а мама с папой улыбаются.

– Мама, скази ему да! – кричат девочки, прыгая около меня с радостным визгом.

– Нет, – невозмутимо отвечает Алена. – Никогда!