Текст книги "Малышки-дочки для потеряшки-папы (СИ)"

Автор книги: Диана Фад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9

– Ничего с ним не случилось, отцом стал, – ворчит баба Рая и кладет на стол доску разделочную, а на нее сковороду с горячими котлетами.

– Каким отцом? – хмурится мама и оседает на ближайший стул прямо в норковой шубе и шапке. – У Феденьки нет детей.

– Это вы так думали, а они есть, – хмыкает баба Рая. – Вика, Аня, подите сюды!

Девочки появляются на кухне, и я только сейчас обращаю внимание на их вид. Косички растрепались, волосы в разные стороны. У одной шерстяное платье в штаны заправлено, у другой юбка и под ними подштанники ватные. Обе в валенках, на одной дочке еще шапка вязанная на одном ухе висит. Но детей, как говорится, не выбирают, придется их представлять родителям.

– Мам, пап, – говорю родителям, когда папа тоже вваливается в коридор и замирает у двери, разглядывает детей. – Это мои девочки, Вика и Аня. Родились без меня…

– Как это без тебя? – удивляется мама, осматривая близняшек. – А ты где был?

– Бабушка! – кидаются к ней на шею девчонки, а мама пугается, бледнеет.

– Это как же это⁈ Да вы кто? – слова из мамы сыплются как из рога изобилия.

В глазах испуг, руками машинально девчонок обнимает, за косички трогает.

– Миша, у них Федины глаза, – всхлипывает мама, а папа пожимает плечами.

– Глаза как глаза, – ворчит он, однако не сводит взгляда с девочек. – Федор, пойдем-ка, выйдем.

Это уже мне, и я вздрагиваю, оставляя в покое картошку.

– Иди, милый, я сама дочищу, – предлагает мне баба Рая.

– Что же мне сегодня все выйти предлагают, – сетую я, но иду за отцом, хорошо, что в гостиную, одеваться не нужно.

– Это как понимать⁈ – строго смотрит на меня папа, сложив руки на груди.

– А как понимать, что вы меня нашли? – в свою очередь спрашиваю его. – Снова следил?

– Мама волнуется и… – начинает было оправдываться папа, но вовремя вспоминает, что не царских рук это дело. – Ты с темы не слезай, откуда дети?

– Ты не знаешь откуда? – хмыкаю я.

– А ты сам-то знаешь?

– Пап, ну был у меня почти пять лет назад роман с одной девушкой, что такого? Можно подумать, в твоей юности такого не было.

– В моей нет, я был ответственным мужчиной, в отличие от тебя.

– Поэтому мама по залету за тебя выскочила?

– Откуда ты…

– Считать умею, пап. Вы расписались, когда я уже в проекте был, два месяца как.

– Допустим, но я на твоей матери женился, а не оставил ее с ребенком. Да и не это главное. Мы с мамой любили друг друга, а ты?

– А что я? Кажется, тоже любил, – скребу от досады затылок. – Короче, ошибка вышла. Я дурак.

– Ну этому я как раз не удивляюсь, – хмыкает папа. – Но мать детей? Что за безответственность⁈ Родить двоих и не сообщить отцу?

– Обиделась она на меня, вот и не сказала.

– А сейчас, значит, сказала? Ты хотя бы анализ на отцовство сдавал?

– Пап, я их второй день как вижу и узнал про девочек так же.

– В смысле? А зачем еще ты в эту дыру поехал? – удивляется папа. – Мне, когда из службы безопасности доложили, что твоя машина здесь стоит уже больше суток, я сразу и поехал сюда. Мама на хвост села, за тебя переживала. Как знала, что тут женщина замешана. Но чтобы дети, да еще двое…

– Так получилось, – пожимаю плечами. – Факт есть факт. Девочки мои.

– Ты уверен?

– В Алене да, но если вы сомневаетесь, то сделаем потом анализ.

– Допустим, всё это правда, но мать девочек где?

– Алена срочно в больницу попала, аппендицит, а я на хозяйстве остался.

– Ты⁈ На хозяйстве⁈

– Ага.

– Вот не повезло твоим дочерям, – хмыкает папа. – Получается, у нас две внучки… Однако!

– Фёдор, иди сюда! – кричит из кухни мама, и мы с папой торопимся на зов. – Собирайся, мы уезжаем.

Мама вся в волнении, запыхалась, да и в шубе жарко.

– Как это уезжаем⁈ – возмущается папа. – Это же наши внучки!

– Поэтому и уезжаем, и детей с собой забираем! – поправляет норковую шапку на голове мама и вытирает со лба пот. – Ну чего стоите? Одевайте девочек и едем.

– Мам, подожди, – тяну девчонок себе за спину, а те смеются, вертятся. – Как это уезжаете и забираете? Мы дождёмся Алену с больницы, решим все вопросы, и я приеду.

– Вот именно, ты решишь, я знаю как, и как приедешь тоже, поэтому вопрос решен, – заявляет приказным тоном мама. – Девочки, давайте быстрее, а то магазины закроются.

– Мы быстло, бабушка, – отвечают дочки и уносятся одеваться.

– Я не понял, что происходит вообще⁈

– А то, что твоя мама только что бабушкой стала, – смеется отец.

– Да, и мы забираем девочек и едем за подарками, – кивает мама.

– Да у них всё есть! – пытаюсь спорить я.

– Ничего у них нет! Ты дом видел? Деревянная развалина! В каких условиях живут наши внучки. Игрушки нормальной нет, а одеты как? Платье в штанах, волосы не расчесаны…

– Да это я с утра не проследил…

– Конечно, ты за собой уследить не можешь, куда тебе до детей, – фыркает мама. – Короче, Фёдор, не спорь со мной! Мы едем по магазинам, а ты пока тут лечись, чем ты там лечишься.

– Мама, я думал, ты про меня спросишь, как я себя хотя бы чувствую⁈ – искренне возмущаюсь я.

– А, – отмахивается она. – На ногах стоишь и языком вертишь, значит, всё в порядке. Миша, позови водителя, пусть к воротам ближе подъедет и пригласит кого-нибудь, дорогу у дома расчистить, не проехать.

– Да, дорогая, – соглашается папа и уходит.

– Девочки, ну вы долго? – кричит мама.

– Мы тут, бабушка! – спускаются дочки вниз.

– Н-да, с одеванием у вас проблемы или с одеждой, – осматривает внучек мама. – Но ничего, сейчас всё сделаем.

И они выходят из дома, направляясь к машине. Смотрю в окно, вижу, как уезжают, и обречённо вздыхаю.

– А родители у тебя ничего так, – встаёт со мной рядом баба Рая. – Котлетку будешь?

Суёт мне в руки котлету на вилке, а я машинально жую и чувствую, что моя жизнь изменилась на триста шестьдесят градусов. Кардинально, короче, и навсегда.

Глава 10

– Это ужасно, так разговаривать! – жалуется мама, когда возвращаются из магазина.

Я принимаю от нее пакеты с игрушками, какими-то тетрадками, книгами, короче, чего тут только нет.

– Да, я знаю. Я уже занялся поисками логопеда для девочек, – отношу партию пакетов в гостиную и иду принимать порцию от папы. – Куда вы столько набрали⁈

– У девочек ничего нет! – ругается мама, стягивая с ног сапоги и кидая шубу прямо на пуфик в прихожей.

Хмыкаю, замечая, как качает головой папа. Мама привыкла, что дома за ней все убирают, и даже не думает о шубе, что растеклась серебристой лужей по узкой прихожей.

Баба Рая уже ушла, напичкав меня перед уходом таблетками, чаем с медом и ромашкой. Теперь я хожу по дому почти здоровый. Даже головная боль прошла. Но при появлении мамы снова вернулась.

– Завтра мы все поедем к твоей девушке в больницу, – говорит мама, усаживаясь на диван и поджав губы рассматривает комнату. – Девочкам нельзя здесь оставаться одним в ее отсутствие. Заберем их пока к себе.

– Они не одни, а со мной, – сажусь рядом с дочками на пол, вытряхиваю на ковер первый пакет.

– Вот именно, что с тобой, ты сам за собой посмотреть не можешь. И вообще, Федя, я не понимаю. Как можно было не знать, что у тебя родилось двое детей⁈

– Сам в шоке. – искренне отвечаю родителям.

– Пап, смотли, – протягивает мне огромный набор цветных карандашей и фломастеров довольная… Так. Нужно их различать.

– Ты кто? – спрашиваю дочку.

– Это Вика, – подсказывает, фыркая мама. – Отец называется, дочерей не различает.

– Нет, это Аня, – подсказывает дочка и ловит строгий взгляд бабушки. – Ну да, Вика.

Тупит глазки, делает вид, что смущается.

– Врушки какие, – ласково отвечает им мама, а я удивляюсь. Чтобы она и снесла такие шалости⁈ Это просто конец света.

– А давайте вам имена ваши напишем, – предлагаю я, схватив розовый фломастер. – Вот здесь, на руке.

– На лбу еще напиши, – сердится мама, и я всерьез примериваюсь ко лбу одной из дочек, которая со смехом лезет ко мне на колени. – Не майся дурью, Федор.

– Нет, ну а что, – хватаю руку дочери. – Ты кто?

– Не хочу лозовый, – дует та губы. – Класный!

– Я знаю, что я классный, – довольно улыбаюсь дочери. – Но имя твое как, Дездемона?

– Нет, – смеется та. – Аня.

– Вот так и поймали, – киваю я.

– Класный, папа! – отдергивает ручку дочка.

– Ну да…

– Бестолочь, – ворчит мама. – Красный она хочет, не обольщайся.

Обиженный беру нужный фломастер и рисуем буквы.

– А… Н…Я.

– А мне! – подскакивает Вика. – Зеленый! Нет, синий. Нет! Этот!

– Ладно, – беру в руки серый и рисую «Вика».

– Фу! – морщится Вика. – Не нлавится!

– Надо им шубки купить. Я видела в последней коллекции такие букле. Ане белую, а Вике черную, – продолжает мама. – Или наоборот? Или, может, сразу норку? А, Миша?

– Ты еще им серьги с бриллиантами подари, – ворчит папа, усаживаясь в кресло.

– А что… – задумчиво смотрит на внучек мама. – Ушки надо проколоть.

– Давайте с этим вопросом потом решим, – встаю на защиту дочек. – И вообще, Алена решать будет, что и как. А вы поезжайте домой, вас там водитель заждался.

– Да куда мы поедем? – удивляется мама. – Миша, позаботься о гостинице для нас и водителя.

– Тут нет гостиниц, я узнавал, – отвечает папа.

– Как это⁈ Пусть хотя бы четыре звезды тогда!

При кафе у дороги мотель для дальнобойщиков, и всё.

– Но мы не можем там ночевать⁈ А здесь не так много места…

Оглядывает небольшую гостиную, трогает диван.

– Хотя…

– Мама, нет! – ругаюсь я. – Уезжайте домой, как раз к ночи доберетесь. Мы сами тут как-нибудь.

– А завтра опять ехать? Может, я хочу внучкам на ночь сказку почитать. Давно мечтала.

– Ничего, потом почитаешь, а сейчас давайте домой, – поднимаюсь с пола, пытаясь выпроводить родителей.

– Но завтра утром мы приедем! – угрожает мне мама, пока я тесню их к двери.

– Обязательно, – соглашаюсь я.

– И еду привезем, девочкам нужно правильно и хорошо питаться. Попрошу нашу кухарку приготовить что-нибудь полезное и вкусное.

– Да, мама!

– Бабулечка! Дедулечка! Вы куда⁈ – кидаются на шею родителям девочки, а у мамы на глазах слезы.

– Ну как тут уехать, Миша? Сердце разрывается!

– Это конец, – шепотом произносит папа, закатывая к потолку глаза.

– Нет, это начало, Миша! Мы остаемся! А водителя отправляй домой, завтра нам завтрак привезет.

– О боже, – тихо завываю я, пока дочки скачут от счастья вокруг бабули, а папа, крякнув от досады, ушел к машине. – Знала бы Алена…

– А вот и знала! – сердится мама. – Сама виновата, что лишила нас внучек!

Вечер проходит в теплой дружеской обстановке. Я и папа сидим в кресле, разглядывая завалы подарков, а мама с внучками собирают кукольные домики, которых тоже две штуки, причем совершенно одинаковых.

– Федя, ну помоги, у нас тут кроватка не собирается, – ворчит на меня мама, и мне приходится им помогать.

Спать ложимся все довольно поздно. Пока отнесли все игрушки наверх к девочкам в комнату, разложили новые вещи и повесили в шкаф на плечики. Причем мама купила специальные детские, для двух бальных платьев с пышными юбками, что мерцали в темноте блестками.

– Ну какая прелесть, – умилялась она. – Не то, что ты. В садик одни шорты и футболки, и на Новый год зайчик, скучно. А здесь у нас внучки принцессами будут. Ты знал, что у них послезавтра новогодний утренник⁈ Ну конечно, ты же отец, что ты можешь знать. Эх, Федор! Отец из тебя никакой.

Просыпаюсь и вначале не могу понять, что не так. Лежу в кровати под одеялом с двух сторон, будто еще кем-то придавленный. Заглядываю под одеяло и довольный улыбаюсь. Дочки, видимо, пришли ночью и забрались ко мне на кровать. А она явно не двуспальная, даже для полуторки узковата. Но мы уместились, и теперь я лежу, слушая, как дочки сопят в мои подмышки, чему-то улыбаясь во сне. Хорошо ли быть отцом? Я еще не решил. Но сейчас почему-то чувствую себя очень счастливым и важным. Важным человеком в их жизни. В жизни моих дочерей.

Глава 11

После завтрака решаем поехать к Алене. Я ей утром звонил, спрашивал про самочувствие, но поговорить толком не удалось. Все ее вопросы в основном про детей, очень волнуется. Про то, что у нее дома практически поселились мои родители, не сказал ни слова. Неизвестно, как воспримет эту новость, но одно не учел, девчонки тут же все рассказали. Как только мы вошли в больничную палату.

– Мама, у нас бабушка и дедушка появились! – в восторге подскочили к матери дочери, а я делаю жест «рука лицо».

Ну сам виноват, надо было предупредить девчонок. Я бы как-то мягко подготовил, а тут сразу огорошили.

– Какие бабушки-дедушки? – хмурится бледная Алена и смотрит на меня.

Пожимаю плечами, беру стул от соседней кровати и сажусь неподалеку. Пусть пообщается с девочками, те сейчас сами все расскажут.

– И нам сегодня такой завтлак пливезли!

– Завтлачище!

Усмехаюсь, наблюдая за сердитой Аленой.

– Мам, бабушка нас на ёлку поведет! – не унимаются девчонки.

– Так, дайте-ка я с папой поговорю, что у вас за чемоданчик?

– Тлевозный! – выдает Вика или Аня. – Бабушка купила, тут ласкласки, фломастелы, всё, что нузно маленьким девочкам для зизни! – заявляет пафосно, и они устраиваются на кровати Алены, открывают розовую сумку.

Достают раскраски, карандаши и рисуют, а вот я напрягаюсь. Алена встает и, согнувшись, придерживая бок, делает шаг ко мне, садится на стул рядом.

– Рассказывай, живо! – грозно смотрит на меня.

– Да что рассказывать, – вздыхаю обреченно. – Приехали мои родители и узнали про внучек. Теперь наших дочерей заваливают подарками, готовят к утреннику, ну а на завтрак они попробовали манго.

– Ты мне зубы не заговаривай, откуда твои родители узнали про девочек?

– Так случилось, приехали за мной, а тут дочки. Пришлось сказать.

– Я так и знала, что нельзя тебя оставлять в доме!

– Слушай, я понимаю, у нас с тобой не всё гладко, но дочери тут не виноваты, – начинаю заводиться я. – Мои мама и папа в шоке от внучек и уже любят их. Ничего плохого им не сделают.

– Так, мне нужно домой, и как только врач меня отпустит, вы все покинете мой дом и забудете дорогу!

– Ну уж нет, подожди, – останавливаю порыв бывшей. – Давай мы с тобой проясним ситуацию. Я узнал про дочерей и теперь, хочешь ты того или нет, буду в их жизни. Нравится тебе или не нравится, это уже твои проблемы.

– Ах, мои проблемы⁈ Мы не успели поговорить, Федя, но я не стремилась, чтобы в жизни моих дочерей появился отец.

– И с чего бы это? Я тебе плохого ничего не сделал.

– Разве? А не ты оставил меня одну, даже толком не дал всё объяснить?

– После того, как ты провела вечер с моим другом? – в свою очередь рычу я, понизив голос.

– С кем⁈

– С Юрой, или скажешь, не было ничего у вас?

– Ты меня с кем-то путаешь, – уверенно отвечает Алена. – Твой Юра мне никогда не нравился.

– И поэтому ты поехала с ним в его загородный дом, – усмехаюсь я. – А у меня потом рога выросли или нет?

– Что⁈ Да я поехала, потому что он сказал, что ты меня там ждешь!

– Так я тебе и поверил, – фыркаю в ответ. – Юра мне всё рассказал, что ты бедная студентка встречалась со мной из-за денег, а Юре предлагала дружить, потому что не надеялась, что я женюсь на тебе.

– И ты этому поверил? – А чему мне верить?

– Нет, я не верил, пока сам не услышал, – достаю телефон и убавляю звук, включаю запись разговора. – Как знал, что пригодится, столько лет хранил эту гадость.

– И что, ты надеешься, что Федор на тебе женится? – голос Юры.

– Это вряд ли, кто он, а кто я, – отвечает Алена. – И вообще, мне кажется, он никогда не женится на мне. Даже с родителями не познакомил, а для девушки это плохой знак.

– Верно, Федор и не собирался. Ему родители уже нашли невесту, что подходит по статусу.

– Ну, если у него все так серьезно, значит, для меня есть другие варианты.

– Какие?

– Жить дальше, не рассчитывая на призрачную любовь. А куда мы едем?

– Ты все еще хочешь увидеть Федора?

– Конечно, хочу в глаза ему посмотреть, пусть скажет мне правду.

– А тебе нужно так унижаться? Лично я предлагаю тебе дружить.

– Что, дружить? – смеется Алена. – Это как?

– На всем готовом, Ален. Ни в чем не будешь нуждаться.

– Согласна.

Запись обрывается, и Алена испуганно смотрит на меня.

– А дальше?

– На этом всё, мне хватило, – убираю телефон в карман.

– И ты даже не захотел говорить со мной после этого⁈

– А что говорить? В тот вечер я тебе звонил сотню раз, ты была недоступна, а потом при встрече бросилась мне на шею, говорила, что соскучилась. Только я уже всё знал.

– Так это всё подстроено! Я ответила Юре, что согласна, так жить проще, но я не могу без любви. Потому что люблю тебя, дурака!

– Сейчас можно говорить что угодно.

– Да, но почему ты мне не веришь? Юра отвез меня в загородный дом, сказал, что ты скоро приедешь, и уехал. А вернулся ночью и разбудил. Стал предлагать опять свою дружбу, я отказалась. Тогда он рассердился, и я ждала до утра, пока он проснется и отвезет меня домой. У меня сел телефон, и я просила его позвонить тебе, но он долго мялся, отмахивался, а потом сказал, что ты на свидании с той, кого выбрали тебе родители. И меня знать не хочешь. Я не подхожу тебе со всех сторон.

– Дурь какая, я не мог так сказать, и не было там никакого знакомства. Я всю ночь проторчал у твоей общаги, ждал, пока вернешься. Как дурак!

– Ты поверил ему, а не мне, – кивает Алена. – Что же, значит, виноваты мы оба, но это ничего не меняет. То, что у меня есть от тебя девочки, ничего не значит.

– Ошибаешься, это значит много, и сейчас только от нас зависит, как мы все это будем исправлять. Вместе или каждый отдельно от другого, но одно могу сказать, дочерей я не оставлю. Если нужно будет, пойду в суд, ты меня знаешь. Я отец и имею право быть в их жизни, хочешь ты того или нет.

Глава 12

Алена встает и достает из тумбочки сумку, начинает пихать туда какие-то вещи.

– Что ты делаешь? – интересуюсь я.

– А непонятно? Собираюсь домой. Ни дня здесь больше не останусь! – рычит на меня бывшая.

– Тебе позавчера только операцию сделали, что такое ты придумала? – в свою очередь завожусь я. – Подумай о своем здоровье!

– Мне дети важнее! – огрызается она.

– А куда это мы собрались? – в палату входит врач, а за ним медсестра. – Никак настолько полегчало, что кто-то вставать разрешил?

– Я уезжаю домой, – стоит на своем Алена. – Если нужно, подпишу согласие.

– Хорошо, езжайте. Если шов воспалится или внутри кровотечение откроется, то кто вас дома спасать будет? Вашим детям мама не нужна? – строго смотрит на нее врач.

– Но у меня дети там одни… – оседает на кровать Алена, сглатывая слезы.

– Ничего они не одни, там я, бабушка с дедушкой. Придумала тоже, – ругаюсь я. – Мы и без тебя хорошо справляемся.

– Ты? Справляешься? – сквозь слезы ворчит бывшая. – Да ты себя накормить не можешь, какие дети?

– Допустим, но кроме еды у меня и другие обязанности есть. Девчонки, вы голодные? – спрашиваю дочерей.

– Нет! – отвечают хором, не отвлекаясь от раскраски.

– Что сегодня завтракали?

– Овсяную кашу с челными ягодками… Банановый мусс, класный молс… – начинают вспоминать девочки. – Какао!

– Что за черные ягодки? – цепляется Алена.

– Голубика, Ален, – вздыхаю я. – Овсяная каша с голубикой, банановый мусс и морс из клюквы. Там еще оладушки остались, но уже не влезло.

– Не влезло, мам, – кивают девчонки. – Мы пытались впихнуть невпихуемое, как сказал дедушка, но не вышло.

– Ох, беда… – стонет бывшая.

– Нормально все, – не соглашаюсь я с ней. – А еще мы на утренник наряды купили.

– Там в шкафу есть. Я приготовила юбочки, блузки и туфельки, – беспокоится Алена.

– У них наряды принцесс. – фыркаю в ответ.

– Так, я вижу, в мамином присутствии дома никто не нуждается, – улыбается врач. – Вы, молодой человек, постарайтесь, чтобы больная больше не думала сбегать, а если все будет хорошо, то тридцать первого отпущу я вашу маму. Но с одним условием. Первого числа снова сюда.

– Все хорошо будет, – радуется Алена. – Два дня потерпеть.

– Вот и терпите, а пока лежать!

Врач уходит, а Алена вздыхает.

– Слушай, давай пока не будем смешивать наши отношения и детей, хорошо? Расстались мы некрасиво, согласен, но виноваты оба.

– Особенно ты! – ворчит Алена.

– И я тоже, – соглашаюсь. – Если бы я тогда тебя выслушал…

– Вот именно! Я же пыталась тебе сказать, но ты своему Юре поверил.

– Приеду и во всем разберусь, а пока придется нам Новый год с тобой встречать и девочками, – хмыкаю я. – Потому что на праздник я уезжать не собираюсь.

– Это еще почему⁈ – взвивается возмущенно бывшая и тут же ойкает, хватается за бок.

– Ты давай осторожнее, а то и на Новый год здесь будешь куковать, – усмехаюсь я. – А мы за елкой поедем, да, девчонки?

– Ула! – кричат они, кидаясь ко мне.

Обнимают, целуют, а Алена смотрит ревниво.

– Извини, но у них теперь есть папа, и тебе придется с этим смириться, – развожу я руками, облепленный дочками.

В палате мы провели еще полчаса, пока нас не выгнала медсестра. Девчонки обняли мать, всплакнули, но я их увел, наобещав кучу подарков под елкой.

– Не балуй их! Они к такому не привыкли! – крикнула нам вслед Алена, но я только махнул рукой.

Куда не баловать, если там бабушка и дед с ума сходят? Первые внучки как-никак.

Дома сразу загнали девочек в ванную, потом бабушка долго сушила им волосы, сооружая прически и щедро посыпая блестками. Я попытался сбежать, но и меня заставили снимать весь этот процесс на память.

– Первая елка, а на память как не снять? – утирала слезу мама.

– А вы стихотворение выучили? – вспомнил строгий дед. – А то дед мороз вам подарки не отдаст.

– Деда Молоза не существует, дедушка, – авторитетно заявляет одна из дочерей.

После ванной надписи с именами на руках стерлись, и теперь я снова не знал, кто из дочерей кто.

– Кто тебе сказал такую чушь? – удивился дед. – Еще как существует! Вот увидишь, сколько подарков вам под елку положит.

– Так елочки еще и нет! – обвела дочка рукой гостиную.

– Поставим, – пообещал я опрометчиво. – Вот придете из садика, а елка уже стоит.

Надо сказать, выбрали мы на елочном базаре самую большую, правда, вышколенный водитель отца не сказал ни слова, пока пытался пристроить ее в багажник иномарки представительского класса. Но елка влезала лишь наполовину, пришлось привязывать и ехать с открытым. Теперь колючая красавица стояла в сугробе во дворе, и я всерьез думал оставить ее там. Нарядить, гирлянду повесить, так как ставить елку я не умел.

– Поставим, – кивнул мне отец. – У меня опыта в этом деле побольше. А ты поучишься, папа!

В его голосе звучал явный сарказм, но тут только развести руками. Сам я никогда елку не ставил, что есть, то есть.

– Пап, только без нас не наряжай, – погрозила мне пальчиком, кажется, Вика.

Я уже давно понял, что она самая бойкая. Аня скромнее.

– Да ни за что, – поморщился я, представляя это нудное занятие – елку наряжать.

– Мы уже опаздываем, Федор! – заволновалась мама. – Платья неси!

Вскоре я внес в гостиную два платья принцессы. Одно серебристое, другое белое с розовым.

– Аня, лозовое, – тут же определила платье сестре Вика. – Она все лозовое любит.

– Хорошо хоть здесь не спорят, – усмехнулась мама, вспоминая сцену в магазине, когда девочки выбирали мягкие игрушки.

Аня хотела розового мишку, а Вика тоже воспылала к нему любовью. В итоге пришлось купить обеим одинаковых медведей, потом разноцветного единорога, белого колобка и все в двойных размерах.

– Это ужас какой-то! – возмущалась мама, когда мы вернулись домой со всеми этими игрушками. – У них будет не комната, а игрушечный магазин.

– Ух ты! – восхитились девочки, дед хмыкнул, а я внутренне схватился за голову.

Еще пара таких дней, и из дома можно будет бежать.

– По фигу! – махнула рукой Вика, заставляя бабушку схватиться за сердце. – Хлени много не бывает! Ты зе так, папа, сказал, когда мы в магазине были? Хлень. Велно?