Текст книги "Малышки-дочки для потеряшки-папы (СИ)"

Автор книги: Диана Фад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Диана Фад
Малышки-дочки для потеряшки-папы

Глава 1

– Подозди, я пелвая ему укол сделаю, – раздается над моим ухом голос, словно писк мышонка.

– Нет я! – отвечает второй такой же.

– Ты клови боишься, заклой глаза.

Чувствую, как мне в руку тыкают чем-то неострым, явно не игла от шприца и вздрагиваю. Как же болит голова, выть хочется. Медленно открываю глаза, стараясь унять боль и упираюсь взглядом в две пары одинаковых голубых глаз. Две девчушки лет пяти стоят у моей кровати с набором типа Умелый доктор или как там такие называются. Розовый чемоданчик с красным крестом, там пластиковые игрушечные шприцы, клизма, пластырь, и на шее у девочек два розовых стетоскопа.

– А ты говолила он умел, – говорит одна из девочек проглатывая букву Р.

– Зивее всех зивых, – философски отвечает вторая девочка, явно услышала где-то эту фразу. – Сейчас мы его будем лечить.

– Может не надо? – пугаюсь я такой перспективы, говорю еле слышно, хрипло. Горло обтянуло словно ватой, связки вообще не работают.

– Надо, Федя, надо, – серьезно отвечает главная зачинщица, а я снова удивляюсь, откуда она мое имя знает? Да и вообще, где я⁈

Оставляю девчонок в покое, которые возятся с детской аптечкой, оглядываю комнату. Бревенчатые стены, милые вышитые картины в деревянной раме, какие-то цветы, я в них не разбираюсь. Но картинки интересные, я бы даже сказал талантливые, цветы словно живые.

Два широких окна с нежными шторами, словно воздушными и снова цветы, потолок белый, крашенная вагонка. Лежу на кровати под пуховым одеялом и спиной чувствую, что подо мной самая настоящая перина, провалился в нее, упал в нежные так сказать объятия. Пытаюсь сесть и вспоминаю про девчонок, когда одна строго приказывает мне.

– Больной, лизать! – прикрикивает одна. – Мы вас еще лечим!

С трудом доходит, что лизать и лежать – это разные слова, однако послушно падаю опять на подушку, которых тут тоже штуки три не меньше.

– И чем же я болен? – с улыбкой смотрю на двух докторов.

Только сейчас рассматриваю девчонок, которым лет по пять. Симпатичные такие мордашки, волосы интересного оттенка, золото с пеплом. Такие я встречал один раз, очень давно и не хочу больше вспоминать никогда.

– У тебя сельезная болезнь, – авторитетно заявляет мне одна из девочек.

Они так похожи, что я не смог бы их различать, если бы был отцом. Голубые, шерстяные платьица, белые фартучки. На голове у обеих врачебные шапочки маленького размера. Очень красивые девочки, кого-то напоминают.

Вторая девочка вдруг исчезла из видимости и пыхтит где-то под кроватью.

– Насла! – слышу счастливый вопль и снова появляется аккуратно кладет мне на грудь двух крыс. – Мама говолит, что они всегда лозаться на больное место.

Замираю, теряясь от перспективы греть на груди двух крыс. Хотя с крысами я погорячился эти зверки намного милее. Чисто белый и совершенно черный, симпатичные с круглыми ушками и черными носиками.

– Белянка и Челныш, – представляет своих помощников первая девочка. – Хольки.

– Кто? – удивляюсь в свою очередь я.

– Ну хольки же, что ты какой туп… – вторая девочка толкает первую в бок.

– Мама сказала не лугаться.

– Нам их дядя Дима подалил, – тут же хвалится первая.

А я почему-то испытываю ревность к неизвестному дяде Диме. Да и вообще, где мать этих девочек или отец, почему они тут со мной нянчатся.

– А где ваши родители? – задаю закономерный вопрос.

– Мама ушла к тете Вале за молоком и медом, а папа капитан колабля, – с пафосом заявляет первая.

– Большого? – к чему-то спрашиваю я.

– Огломного! – разводит руками малышка.

Хорьки ложатся около моего горла, словно обвивая своими тепленькими телами. Приятно, но боюсь двинуться, успел увидеть какие у этих милашек клыки, когда черный зевнул.

– Спят, – шепотом говорит одна из девочек.

– И долго они так спать будут, – ворчу я.

– Пока не вылечат, – авторитетно отвечает первая

Я так понял, что девочки близнецы, но все же отличаются. Одна заводила и более смелая, вторая тихая, потакает во всем сестре. То, что они сестры понятно как дважды два. Отличить невозможно, у них даже косички и бантики в них одинаковые.

– Больной, вам нузно спать, – кладет мне ладошку на лоб первая.

– Как вас хотя бы зовут, мои эскулапы, – усмехаюсь я в ответ, чувствуя, как в сердце что-то ойкает на этот трогательный жест. Ладошка на лбу прохладная, приятно, но больше вызывает какое-то чувство, задевает теплом внутри.

У меня нет пока детей, не до этого было, да и кандидаток достойных не было. Или я слишком придирчив или не способен любить. Хотя одну девушку я помню до сих пор, да и вряд ли забуду.

– Я – Вика, – говорит первая. – А это Аня.

Вторая кивает и забирается ко мне на кровать. Достает откуда-то теплую меховую шапку. Напяливает мне на голову и придирчиво разглядывает.

– Голову нузно делзать в тепле, – тут же приказывает мне. – У тебя темпелатула!

– Большая? – чувствую, как под шапкой становится слишком жарко, даже очень.

– Высокая, – кивает Аня.

Слышу за дверью осторожные шаги, будто кто-то ходит по коридору, и дверь тихо открывается. Внутрь комнаты заглядывает женщина, точнее девушка, и я невольно замираю, рассматриваю ее. Волосы как у девочек, только заплетены в толстую косу, что перекинута через плечо. Белый джемпер с высоким горлом, серые джинсы обтягивают стройные ножки. Фигура зачетная, но я больше смотрю на ее лицо. Да я же знаю ее!

– Федор, – то ли выдыхает, то ли стонет она. – Очнулся.

– Алена? – не верю своим глазам. – Как я сюда попал? И почему ты здесь?

– Долго объяснять, – уклончиво отвечает она. – Девочки, пора обедать.

– Мама, ну еще немного, – канючит Вика. – Мы почти долечили!

– Мама⁈ – в свою очередь удивляюсь я. – Однако.

– Ничего удивительного, – недовольно отвечает Алена и входит в комнату. – Девочки, этот человек…

Морщится, будто ей неприятно говорить кто я.

– Ваш папа-потеряшка.

Глава 2

– Подожди… – начинаю я, глядя на Алену. – Ты ушла от меня…

– Разве? – горько усмехается девушка. – А ты вспомни, как все было. Ты поверил кому угодно, что я такая плохая, но только не мне. Твой как бы друг, Славик, довольно быстро убедил тебя в том, что я не подхожу тебе по статусу, да и вообще… – быстрый взгляд в сторону девочек, которые притихли и с явным любопытством слушали наш разговор.

– … и, как ты теперь знаешь, я не стала больше бороться за наши отношения. Все в прошлом, – закончила Алена, и в ее голосе послышалась горечь. – Мне было тяжело, но я решила, что ты просто недостойный меня мужчина, если готов верить другим.

В голове у меня зашумело. Воспоминания, фрагменты прошлого всплывали, как обрывки видео, неконтролируемые и размытые. Я помнил, как Славик смеялся, как будто это было вчера, как он говорил о том, что Алена никогда не была для меня более чем легким увлечением. А я, глупый и наивный, поверил ему, отстранившись от нее, словно она была проклятием.

– Какая-то официантка, студентка из деревни, и ты! – хохотал Слава, когда мы сидели в клубе и выпивали.

– И что такого? – удивлялся я. – Зато самая милая и честная девушка.

– Ой ли? С сыном миллиардера любая такая будет, – продолжал друг детства. – Представляю, как ты ее приведешь знакомить с родителями.

И тогда я сдурил, да. Оставил Алену, не звонил ей, не писал, не отвечал на ее звонки, которые вскоре прекратились. После того, как я отправил ей фразу: «Знай свое место, детка».

– Я… я не знал, – пробормотал, кидая взгляд на Аню и Вику, которые, похоже, были затянуты в наш разговор и одновременно пытались понять, что же происходит между взрослыми.

– Знаешь, Федор, это не важно сейчас, – Алена сделала шаг ко мне, и я увидел, как ее глаза слегка блестят. – Важно то, что у меня есть девочки. Они любимые и единственные. И они только мои.

– Ты исчезла, и мне было так плохо, – я почувствовал, как гнев и обида переполняют меня. – Ты просто ушла!

– Что я могла сделать, когда ты сам закрылся от всех? От меня! – В ее голосе звучала обида, но она отмахнулась от нее, качая головой. – Я старалась быть рядом, но ты не хотел меня слышать.

Я сел на кровати, посмотрел ей в глаза. Все эти годы, месяц за месяцем, мучительные воспоминания не оставляли меня, а теперь здесь, передо мной, стояла Алена – та, чье имя было на моих губах, когда я ненадолго засыпал, тот самый мир, которого так долго не хватало.

– Что нам делать? – вырвалось у меня.

Но Алена лишь покачала головой, и на ее лице появилась печаль.

– Не знаю, Федор. Единственное, что я знаю, – это то, что ты уедешь, как только сможешь. И забудешь про нас.

Вдруг девочки, явно устав от нашей беседы, начали громко хихикать и переговариваться, вернув наше внимание к ним.

– Мы потом поиглаем с хольками, – сказала Вика, затыкая пальчиками рот. – Они такие смесные!

Аня кивнула, и обе зашептались, будто планировали какое-то великое приключение.

– Да, крысы, – с трудом произнес я, отвлекаясь от напряженности нашего разговора. – И, между прочим, я хочу знать, откуда эти хорьки у вас?

– Не лассказем! – выкрикнули они одновременно и захихикали еще громче.

Алена, наблюдая за ними, улыбнулась. В ней уже не было той тревоги, которую я увидел в начале, когда она вошла. Теперь была только мама, которая радовалась, видя, как её девочки с азартом подхватывают игру.

– Ну что, больной, – обернулась ко мне Алена, – может, как-то поможешь с обедом?

– Обед? – удивился я. – Но ты же знаешь, я и готовить – это разные вещи.

– Ну, раз ты чувствуешь себя хорошо, – подмигнула она и, казалось, облегченно вздохнула. – Нет, можешь лежать здесь один и скучать, я не против.

– Но почему я здесь оказался? Я не ехал к вам, точнее, не знал, что вы здесь. Помню, что мне было очень хреново, – спотыкаюсь, вспоминая про дочерей. – Плохо, температура и ужасно болела голова.

– Мы наткнулись на твою машину, когда шли из садика, – отвечает Алена. – Я тебя не сразу узнала, но потом пришлось привезти тебя к себе. Едва удалось вытащить тебя из-за руля, хорошо, что Дима помог. Машину пригнали и поставили во двор, можешь полюбоваться. Я приглашала врача, она тебя послушала, сказала, что похоже на ковид, но в легкой форме. Тебе придется полежать несколько дней у нас, все лекарства есть. Ты был без сознания почти сутки.

– Ого, ничего себе меня приложило. Я уже несколько дней чувствовал себя не очень хорошо, но позвонила мама, и пришлось ехать. Она живет здесь, недалеко, – в недоумении смотрел на Алену.

Мысли о моей машине, о том, как она оказалась в их дворе, постепенно обрастали подробностями. Может быть, именно поэтому я чувствовал себя таким потерянным, как будто весь мир перевернулся с ног на голову.

– Дима? – спросил я, мне неясно, кто этот человек, который помогал ей. У меня внутри зародилась непонятная ревность, хоть я и понимал, что было бы нелепо завидовать человеку, который просто помог в беде.

– Да, наш сосед, – ответила она, будто прочитала мои мысли. – Он очень помог, когда я поняла, что ты в отключке. Я вообще не собиралась тебя оставлять здесь, но мне нужно пришлось это сделать. Вчера такая метель была, что везти тебя куда-то было невозможно.

В этот момент ко мне вернулась ясность, и я вспомнил, как моё состояние ухудшалось, как я сидел в машине, ненадолго отрубаясь от мучительной боли в голове и жжения в груди. Как будто какая-то невидимая сила утащила меня в непонятное, теплое, защищенное пространство, где было легко не думать о том, что происходит вокруг.

– Спасибо, – пробормотал я, искренне благодарный за то, что Алена и девочки были рядом в тот момент, когда я больше всего в этом нуждался.

Даже если это была просто шутка судьбы, которая свела нас вновь ради того, чтобы я узнал о своих дочерях. Я готов еще сотню раз пройти такое испытание.

Глава 3

– Мам, я пока не смогу приехать, – звоню маме, когда Алена принесла из машины мою сумку с вещами и зарядку к телефону.

Включил телефон и даже испугался, столько пропущенных. Мама, скорее всего, уже в розыск меня объявила. Она может.

– В смысле не приедешь⁈ – возмущается мама. – Ты хотя бы представляешь, что я пережила⁈ Почти сутки тебя не было, если бы не папа, не знаю, что со мной было. Ни позвонить, ни написать… Где ты вообще?

– Я у знакомых, – уклончиво отвечаю маме, не хочу вдаваться в подробности по телефону.

– И когда приедешь? – пытает мама.

– Пока не знаю, побуду здесь пару дней точно.

Оглядываюсь на дверь и вижу, как в комнату заглядывают любопытные мордашки дочерей.

– И приеду, скорее всего, не один, добавляю я.

– В смысле не один⁈ – снова волнуется мама.

– Узнаешь, а пока давай закончим разговор. Просто знай, у меня все в порядке.

– Все ясно, ты у женщины, – вздыхает мама.

– И это тоже. Все, мам, – отключаю звонок и подзываю девочек к себе.

Вика подошла ближе к кровати, держа в руках своего плюшевого медведя. Аня стоит в дверях, явно думает, следовать за сестрой или идти к матери.

– Мама сказала, что ты будешь нашим папой, – говорит Вика с невинной улыбкой. Эти слова были как надежда на то, что все еще можно исправить. Отношение Алены ко мне. – Ты лассказешь нам пло колабли?

Я посмотрел на Аню, и в ее глазах увидел тот же вопрос.

– Могу попробовать, – произнес, чувствуя, как внутри возникает желаемая теплая волна пока еще не любви, но осознания, что это мои дети. – Но я больше знаю все про компьютеры.

Вика, улыбнувшись, кивнула.

– У нас нет компютела.

– А корабль есть? – усмехаюсь я.

– Тозе нет.

– Но вначале нам нужно показать вас логопеду, – притворно хмурюсь я. – Вам сколько лет, пять? Вы обе говорите просто ужасно.

Дружно кивают.

– Ну вот, а вы столько букв не можете произнести.

– А ты влач? – все же приближается Аня к кровати.

– Думаю, что да. Я лечу компьютеры.

Вспоминаю нашу компанию с отцом, которая занимается производством программ для компьютеров, настройками, разрабатывает нужные приложения для телефонов. Отец начал это дело еще когда в России и компьютеров почти не было, и попал в волну. Быстро поднялся, заработал состояние, а сейчас и я в это втянулся, мне нравится моя работа.

Девочки начали весело болтать о том, как можно лечить компьютеры, и кто такой логопед. Я, конечно, не был уверен, как именно они собираются лечить мой телефон для пробы, с помощью игрушечного медицинского набора, но уже чувствовал, что их энергия и радость начинали разгонять мрак, некогда сидевший в уголках моей души.

– Так где же ваша игрушечная аптека? – спросил я, садясь на кровати.

Аптечка нашлась быстро, и вскоре мы поочередно слушали в стетоскоп мой телефон, где я нашел и включил запись тихого сердцебиения.

– У него селдце! – восхищалась Аня, чем умиляла меня чуть ли не до слез.

– У телефона не мозет быть селдца, – авторитетно заявляла Вика, но я видел, что она сомневается. Однако признаться в этом не спешила. Такие забавные.

– Логопед по вам плачет, – вздохнул я. – Вовремя я приехал.

– А зачем ты поехал? Ты болеешь! Когда мы болеем, мама не лазрешает нам выходить из дома, – возмущается Вика.

– Я поехал к своей маме, чтобы провести с ней праздники, – признаюсь дочерям. – Мама живет здесь недалеко, и да, ты права, последние дни у меня постоянно болела голова, не помогали никакие таблетки. И я решил, что побуду у мамы и отлежусь, отдохну.

– Когда мы тебя нашли, мама сказала, что у тебя темпелатула была под солок, – сказала Вика. – Ты не следишь за своим здоловьем.

– Но я, скорее всего, плохо уже соображал что-либо. Помню, меня вырубило, когда я въехал в этот поселок, и всё, дальше провал. Если бы не вы… Я не знаю, что бы со мной было, – продолжал я, осознавая, насколько близко оказался к настоящему бедствию.

– Мы тебя спасли! – с восторгом заявила Аня, а я только сейчас вдруг осознал, что это мои дочери.

Настоящие дети, которых у меня не было, и я даже об этом не думал. Мне казалось, что мой возраст еще недостаточно взрослый, чтобы обзаводиться семьей, детьми. Но сейчас я вдруг понял, что мне удивительно комфортно с девочками. Мои дочери… Уму непостижимо!

– А твоя мама наша бабушка? – интересуется вдруг Вика, а я снова замираю.

Мысль о том, что придётся всё рассказать своей матери, только пришла мне в голову. Да и отцу тоже. Вот будет подарочек, когда я преподнесу им эту новость. Мама и папа, у вас две внучки, познакомьтесь. Самому смешно стало и страшно одновременно. Я представить не могу реакцию своих родителей. Вот совершенно не представляю. Я сам-то еще до конца не почувствовал себя отцом, а тут такое.

– Да, бабушка, – отвечаю Вике. – А у вас еще бабушка есть?

Намекаю на маму Алены.

– Да, но она уехала на Новый год к подлуге.

– Супер, а дедушка?

– Мама говолит, что дедушка умел, когда мы еще не лодились, – отвечает Аня, пока возится с игрушечным шприцом. – Тебе нужно делать укол, ты голячий!

– Ничего, один дед у вас точно будет, – улыбаюсь я.

– А он стлашный? – спрашивает вдруг Вика.

– С чего ты взяла?

– Все дедушки стлашные, – заявляет Аня.

– Мой вроде не страшный, – с сомнением говорю им, вспоминая, каким может быть мой отец. Как бизнесмен он может быть вполне даже жестким, но страшным вряд ли.

– А твоя бабушка когда к нам плиедет? – оставляет мой телефон в покое Вика и теперь слушает меня, прикладывая игрушечный стетоскоп к руке. – Ей обязательно нузно пливезти нам подалки!

– Прямо так и обязательно, – смеюсь в ответ.

– Бабушки без подалков не бабушки, – вторит сестре Аня, и чувствую, как мне делают укол в коленку.

– Будут вам подарки, а вот врачи из вас так себе, но логопед точно нужен.

Глава 4

Дочки убегают, а я встаю с кровати, потягиваюсь. Голова все еще болит, и горло словно опухшее, глотать больно. Но не лежать же мне здесь, ждать, пока меня обслужат. Могу и сам доползти, хоть дом посмотрю.

Из сумки достаю спортивные серые брюки, белую футболку и чистые носки. Переодеваюсь, прихватываю несессер, где лежит зубная щетка, бритва и все необходимое. Видимо, таблетки, что мне дала перед уходом Алена, подействовали, и я себя чувствую вполне ничего. Слабость есть, но на ногах стою, и это уже хорошо.

Выхожу за дверь, оглядываю широкий коридор с двумя дверями. Иду на голос, который слышу в конце коридора. Там вижу арку и выхожу на большую кухню, которая совмещена с гостиной. А домик ничего так, мне нравится. И места много, и света. Вон как солнце шпарит в окна, будто и не декабрь на дворе.

– Ну зачем встал, я тебе сейчас бульон принесу, – откладывает телефон и смотрит с укоризной Алена. – Тебе отлежаться надо.

– Да я ненадолго, зубы хоть почистить, – показываю на несессер.

– Ванная комната там, – указывает мне направление Алена, а я смотрю на нее.

Такая она сейчас красивая, что глаз не могу отвести. Домашняя, нежная.

– Нам поговорить с тобой серьезно надо, – говорю ей и вижу, как улыбка сходит с лица.

– Не о чем нам говорить, – отворачивается к плите, мешает что-то в кастрюльке.

– Ошибаешься, я тоже ведь не железный. Думаешь, оставлю все вот так как есть? Ты зря не сказала мне про детей, сделала из меня чуть ли не монстра.

– А что изменилось бы? – поворачивается ко мне Алена. – Ты бы стал воскресным папой или попытался забрать девчонок?

– Ну по крайней мере логопеда бы им точно нашел, – хмыкаю я и морщусь от боли в горле. – Ладно, потом поговорим, я быстро.

– Подожди. Ты думаешь, я не пыталась исправить им речь? – останавливает меня Алена.

– Может и пыталась, результата не вижу.

– Ты же ничего не знаешь про них…

– Благодаря тебе, – не сдержался, кинул шпильку.

– Они родились очень слабенькими. Не говорили почти до трех лет. Когда начали первые слова произносить, такая там тарабарщина была, что пришлось полностью речь восстанавливать. У меня денег не так много, точнее я в кафе работаю. Почти все на лекарства и занятия с логопедом уходило. Мама помогала, ее пенсия и подработка репетиторством…

– А вот сейчас не надо мне всё это говорить, хорошо? – рычу на нее и тут же закашливаюсь. – Если бы сообщила мне, то у моих дочерей было бы всё, понятно? Теперь кто виноват, что мои дочери так плохо говорят?

Смотрю на Алену с осуждением, а у той щеки красными пятнами горят.

– Я. – признается она.

– И ты тоже. Моя вина есть в том, что я создал ситуацию, когда ничего не знал о своих детях. А твоя в том, что скрыла всё и уехала, ничего не сказала. Поэтому давай разбираться с этим вместе, договорились?

Алена кивает, а я ухожу в ванную, ужасно злюсь на себя и бывшую. Принципиальная какая. Ну ладно я дурак, отказался от девушки, которую любил, а она-то что? Ради детей могла бы и пойти против своих убеждений.

– Пап? – кричит откуда-то сверху одна из дочерей, а я запрокидываю голову.

Только сейчас заметил, что тут второй этаж имеется, лестница за дверью в ванную.

– Можно мы тебя папой будем называть? – снова спрашивает меня, скорее всего, Вика, а у меня внутри сердце от счастья заходится, да так, что сказать ничего не могу. Горло стянуло еще больше, слова не лезут.

– Называйте, – выдавливаю из себя хрипло.

– Ань, он не против! – кричит теперь точно Вика и убегает, а я стою на месте как истукан, впитывая в себя новые ощущения. Папа, надо же. У меня внутри, оказывается, мимиметр есть, и сейчас он зашкаливает. Такая нежнятина прет, что душу выворачивает от восторга. Никогда не думал, что меня назовут папой, а я плавиться от счастья как идиот буду.

– Федя, ты чего стоишь в коридоре? – появляется с кухни Алена, встревоженно смотрит. – Иди, я тебе чай уже заварила с малиной и липой. Да и таблетки надо выпить.

– Иду, – прочищаю кашлем горло и открываю дверь в ванную.

Здесь всё по старинке. Плитка сверху белая, низ под малахит. Стиральная машина, душевая кабина, унитаз. Всё чисто, даже уютно. На полочке стопка пушистых светло-зеленых полотенец, на бортике шампуни, детские в том числе. И всё это так по-домашнему, с теплом каким-то. Видно, что Алена хорошая мать, тут детского даже больше, одних игрушек для купания целая плетеная корзина. Зря я на нее сорвался. Чтобы между нами ни случилось, виноваты оба. Но разобраться нужно. Нам теперь с этим жить. Потому что я своих детей не брошу ни за что.

Быстро умываюсь, бреюсь, привожу себя в порядок. Попутно понюхал все пузырьки, потрогал игрушки. В основном уточки, что в воде плавают, пищалки всякие. Усмехаюсь, вроде девчонки уже взрослые, а с игрушками купаются. Как только силы появятся, опустошу ближайший детский магазин. Накуплю им столько, что унести не смогут. Я никогда не заходил в детский отдел, никогда не покупал игрушки, но своим дочерям выберу всё сам. У них всё самое лучшее будет, это я себе обещаю.

Выхожу в приподнятом настроении. Столько вопросов нужно решить с Аленой. Прошлое прошлым, а у нас будущее, точнее, у детей наших. И хочет она того или нет, я теперь буду в жизни своих дочерей, пусть только попробует опять сбежать.

С улыбкой захожу на кухню, а там за столом мужик какой-то сидит, точнее, парень молодой. Сразу видно, что качок, мускулы так и играют узлами на руках. На нем белая майка, спортивные брюки, рядом на стуле букет цветов лежит, белые розы. А, понятно всё, ухажер местный или жених уже?

– А вот и Федор, – как-то смущенно произносит Аленка, кидая на меня предупреждающий взгляд.

– Привет спасенному автолюбителю, – тянет мне лапищу качок. – Дима, сосед.

– Ах, Дима, – расцветаю я в улыбке. – А я Федор, отец девочек.

Слышу за спиной обреченный вздох Алены и скалюсь еще больше. А что, я свои позиции уступать не собираюсь. Может, между нами всё только начинается вообще. Зачем мне конкуренты?