Текст книги "Excommunicado (СИ)"
Автор книги: Ди Темида
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
По моему лицу неожиданно струятся бесконтрольные слезы, возникшие из ниоткуда, и, размазав их по щекам, я всё-таки снова поворачиваюсь к ним. В вопросе сквозит что-то личное, что-то, что ощущает только он и я. Но Рамирес, уже взирая на затылок несчастного, держит его за болтающуюся на ослабшей шее голову, вынуждая смотреть на меня.
– Д-д… а…
Белл, как по негласной команде, протягивает Альваро выуженный из-за пазухи небольшой молоток – таким можно отбивать сочный стейк на уютной кухне, и я уже знаю, что будет дальше…
– Леандро в курсе, кто она?
Серхио мычит что-то нечленораздельное, но, если я верно улавливаю, отрицательное, и в ту же секунду на пальцы со спицами обрушивается новое оружие. Звук раздробленных костяшек, кажется, навсегда застывает в моих ушах, как и очередной душераздирающий визг. Изломанные линии фаланг, более не способные даже дёрнуться…
– Хм. Тут я удивлён, что «нет», – Рамирес, морщась, бросает молоток на пол и, посмотрев на Серхио, как на подыхающего паразита, хрипло проговаривает, не скрывая презрения: – Передай своему хозяину, что ему стоит тщательнее отбирать своих крыс.
Быстрый кивок Беллу и другим, а после он с напускной драматичностью прикладывает ладонь ко лбу:
– Хотя постой… Я забыл. Теперь ты навряд ли сможешь что-то передать.
Он отворачивается и грациозно вышагивает к нам, поправляя смятые рукава рубашки, и тут уже тихо вскрикиваю я: пуля, вылетающая из блеснувшего в руках одного из людей Рамиреса пистолета, пробивает лоб Серхио ровно посередине, подведя черту под его мучениями навсегда.
Я хватаюсь за стену, почти сползая по ней, и сжимаю зубы до боли, лишь бы не заскулить, а Альваро берёт у Энтони обратно свой пиджак, и впервые за весь этот грёбанный долгий день, завершившийся вот так, наконец-то смотрит мне в глаза.
Я не смею отвести ответного затравленного взгляда, хотя трясусь, как никогда до этого при нём. В пустой бездне зрачков очень многое: и удовлетворение от мести, и полыхающая ярость, и словно вырвавшаяся на волю скрытая сущность. Даже желание вновь лицезреть меня, оценка, интерес… Но вместе с тем – боль и безумие, которые никогда до этого не показывались. Оголённые, как провода под напряжением. И это буквально опрокидывает: я совершенно не ожидаю увидеть ни то, ни другое, и чем ближе Альваро подходит, неторопливо, но напряжённо вытирая руки платком в тон рубашке, тем сильнее топит меня в этих абсолютно неожиданных эмоциях.
Он всем своим видом кричит в мой адрес: «Я такой. Был таким. И буду», а я попросту не знаю, что делать с этим неозвученным посланием. Между нами вибрациями в воздухе содрогается неведомая сцепка, незримое откровение, обнажение сути… И, что самое главное, – полное принятие и отсутствие сожаления и о поцелуе, и обо всём остальном сейчас.
Разлепив кое-как губы, наконец-то лепечу севшим голосом то, что приходит в воспалённый ум первым, когда Альваро сокращает расстояние до минимума:
– Если бы ад существовал… тебя бы изгнали и оттуда.
– Верно, Джейн, – указательный и средний палец, на которых замечаю пару капель нестёртой крови, очень аккуратно касаются моих волос, и я не в состоянии отстраниться. Затем они медленно пропускают тонкую прядь под заговорщический шёпот Альваро: – El infierno está vacío y todos los demonios están aquí…[1]
[1] Сеньор Рамирес изволит цитировать классика на испанском: – Ад пуст, все бесы здесь (У.Шекспир, пьеса «Буря»)
~XIII~
30 апреля 2015 года, Нью-Йорк
– Спасибо, Шэрон, я буду очень признательна, если мистер Райли перезвонит мне в ближайшее время, – натянув на лицо улыбку, говорю я в трубку, наконец-то достучавшись до секретаря сенатора.
Документы по иску собраны, изучены, проанализированы, и теперь мне остаётся лишь тщательно подготовить свою речь и варианты аргументов Майерса, которые буду отбивать, – для этого времени ещё предостаточно. Поэтому я решаю сегодня наконец отвлечься немного от работы и всё-таки вернуться к главному личному вопросу: кто и что мог знать о моём отце такого, что даст хотя бы примерное понимание или наводку о его смерти? И первым делом прохожу по наспех составленному списку тех, с кем он коммуницировал в последние месяцы. До Аманды я почему-то не могу дозвониться и перехожу к Райли – хочу попробовать добиться встречи и заодно деликатно выяснить, какого рода знакомство с ним имеет Альваро.
Этот ведь точно мне ничего не расскажет…
После кровавого понедельника мы виделись лишь дважды, и оба раза прошли слишком мимолётно, чтобы что-то обсудить или же взглянуть друг на друга дольше минуты. Хотя разве есть смысл о чём-то говорить, если и так всё ясно?..
Из-за случившегося я словно до сих пор под неведомыми тёмными чарами, но одно внутри теперь неизменно: я не отрицаю надлом и принимаю свою сопричастность к «Сомбре», ощущая пробивающиеся внутри ростки преданности к компании. Я приняла и отбросила в дальний угол памяти совершённые пытки на ферме. Приняла своё странное желание лучше познать Альваро.
Приняла его самого.
Он же… Наверное, ответно принял меня. Смирился, отчасти доверился, вновь показал ту самую сторону себя, не облачённую в бархат манер и шёлк этикета.
От этого всего затянутая в жгут атмосфера между нами не стала проще – отнюдь. Но что-то трескается, крошится, ломается – постепенно и не спеша, как нарастающий тайфун, а я пока чувствую себя, как убаюканное существо в его око…
Взглянув на наручные часы, я решаю попытать удачу вновь и дозвониться до ещё одного знакомого отца, прежде чем засоберусь домой, и… за этим меня застаёт Альваро. Увидев, как за ним затворяется дверь, торопливо убираю смартфон. В широких мужских ладонях несколько документов, которые их обладатель молча кладёт на стол, не сводя с меня привычно тяжёлого взгляда. В нём на короткий миг загорается пламя, и я моментально попадаю под чёртов гипноз.
– Тебя жизнь ничему не учит, да? – низкий голос Альваро вынуждает вернуться в реальность. Сев в кресло, он лениво кивает на телефон, сжатый в моей ладони.
Ну какой же дикий контраст… Видеть его тогда с окровавленным молотком в руке и сейчас – в очередном безупречно выглаженном и сшитом по фигуре костюме цвета мокрого асфальта. Полным напряжения и источающим опасность – а теперь вальяжно-расслабленным, излучающим деловую хватку и уверенность.
– Ничего такого, что противоречило бы политике конфиденциальности, – с налётом официоза в слегка дрожащей интонации объявляю я, памятуя о том проколе с поиском информации о «Сомбре». Нахмурившись, откладываю смартфон в сторону и сосредотачиваюсь, насколько это возможно в его обществе. Затем забираю бумаги, внимательно их озирая: – Пытаюсь встретиться с некоторыми знакомыми отца. Это что, новый иск?
– Всего лишь несколько досудебных претензий. Составь им такой ответ, чтобы не посмели более тревожить, – беззаботно отвечает Альваро, словно это так легко, а затем без предупреждения вонзает в меня взор-клинок. – С кем эти встречи и для чего?
В моём несколькосекундном молчании он сразу же ловит растерянность и с мрачной торжественностью выдаёт, не позволяя сказать что-либо:
– О, дай угадаю. С Райли.
– Какая проницательность, – поджимаю губы, не сдержав подкол, и на миг смотрю в ответ. Сегодня особенно трудно выдерживать зрительную дуэль с мраком его зрачков, поэтому я снова трусливо прячу лицо в бумагах. – С ним в том числе…
Наступившую паузу пробивают прозвучавший где-то вдали за окном звук сирены полиции и сигналы клаксонов нескольких машин. Я, коротко вздыхая, откладываю очередной лист и всматриваюсь в следующий, старательно делая вид, что не замечаю, как Альваро ожидает ещё что-то, норовя прожечь во мне настырным вниманием дыру.
– Ты упрекала меня в том, что я что-то не договариваю, хотя сама сейчас дразнишь и явно ждёшь очередных расспросов. Вы ведёте нечестную игру, миссис Ричардс, – тоном, наполненным умиротворением и тонкой иронией, наконец медленно проговаривает он, с напускным интересом рассматривая канцелярский нож.
Может быть, вот оно? Момент истины, когда мы, в конце концов, поговорим? Хочется верить, что да, и мне не одной придётся выкладывать карты на стол.
– Можно подумать, вы умеете играть в иные, сеньор Рамирес, – тут же парирую я. Недолго подумав, всё-таки решаюсь задать вопрос, так давно меня мучающий, и откладываю всё в сторону: – Прежде чем я поведаю хоть что-то, скажи мне: некий Леандро, который упоминался на ферме, – тот, с кем что-то пошло не так, когда ты улетел в Испанию?
Мышцы на лице Альваро дёргаются, словно ему напомнили о чём-то неприятном, но в остальном ничто не выдаёт изменившихся эмоций. Я пошла с козырей, поэтому рискую не получить тот ответ, который жду, но при этом… И он тогда ничего не добьётся.
– Вот она, адвокатская логика во всей красе, – его рот изгибается в одобрительной, но злорадной усмешке, которая резко исчезает. – Да, это он.
Мозг, подобно скоростному компьютеру, принимается лихорадочно обрабатывать полученную информацию, реакцию Альваро и текущую обстановку между нами. Пытается прощупать и выдать разные варианты последующих фраз, которые могут предоставить только два исхода: или я узнаю всё, или он вновь станет скрытничать…
– И ты считаешь, что Леандро, кем бы он ни был, причастен к смерти моего отца? – осторожно и медленно, будто крадусь к логову чудовища, спрашиваю я, оставив при этом нажим на определённых словах.
– Я лишь сказал, что он – один из моих подозреваемых, и никакие факты пока не подтвердились, – в голосе Альваро осенним ветром сквозит раздражение, и внутри что-то сжимается, когда он слишком проницательно смотрит в глаза: – Твоя очередь: зачем ты собираешься встретиться с этим толстозадым сенатором?
Разряды в воздухе исчезают, стоит отзвучать вопросу, и я даже тихо прыскаю со смеху. Надо как-то продлить этот эффект расслабления – Альваро слишком давит на меня своим присутствием, взглядом и вновь тянущимся к ноздрям ароматом завлекающих духов. И я решаю продолжить диалог, но отвлекаясь на мелкие дела: начинаю складывать папки друг на друга, затем поднимаю сумку…
– И где ваша пресловутая вежливость, сеньор? – бормочу я, пряча улыбку, и укладываю документы внутрь. Милостивый же хозяин цепко следит за каждым моим движением. Щёлкнув мышкой и выключив ноутбук, я всё-таки договариваю: – Райли тесно общался с отцом в последнее время. На кладбище, если ты был там с начала похорон, он даже говорил о совместной работе над каким-то законопроектом…
Альваро тут же меняется в лице: губы слегка размыкаются, в то время как глаза расширяются, и он порывисто поднимается с места. Я щурюсь, с подозрением разглядывая теперь его спину, представшую передо мной, пока он сам, отвернувшись, уставляется в окно.
Интересно… Тугое молчание затягивается, и я всё прикидываю, в чём причина такой реакции, но на помощь приходят смекалка и хитрость. Они пробиваются сквозь остальные, сбившиеся в смущённую кучу, качества, и я совершаю очередной ход – чтобы получить желаемое, нужно предоставить оппоненту уступку.
– А я получила данные, намекающие на то, что моего отца могли отравить кое-каким веществом, и хочу теперь попробовать узнать у его друга, не наблюдал ли он каких-то странностей за ним или приёма необычных препаратов…
Признание срывается легче, чем это представлялось раньше, – во-первых, после того, что мне позволили увидеть на ферме, и я сама должна научиться доверять, во-вторых, так я будто усыпляю бдительность Альваро в надежде получить больше информации и от него. В-третьих, я ведь на самом деле не лгу, лишь утаиваю имена своих помощников – Кейт и Дика, которых ни за что не стану вмешивать в какую-либо историю с Рамиресом, – и мефенамовую кислоту.
Он тут же оборачивается, тщательно скрывая удивление, и после награждает меня уничтожающим взглядом, в котором плещется гнев:
– Так и представляю ваш диалог: «Мистер Райли, какого цвета таблетки пил мой отец, не подскажете?» – но дальше я вздрагиваю, ощущая странное тепло под рёбрами, потому что как бы он ни цедил слова, в них всё-таки скользит беспокойство: – Это глупо и опрометчиво, Джейн, не находишь?..
– Опрометчиво? – я тоже встаю с места, отводя взгляд, и ищу ключи от машины, которые утром остались где-то на столе. – Почему же?
– Элементарно хотя бы потому, что в окружении твоего отца могли быть те самые люди, которые его и отравили. И Райли может быть в их числе, – Альваро делает шаг обратно к креслу и кладёт ладонь на спинку: я вижу, как его пальцы впиваются в тёмное дерево. – Это как зайти в подпольный клуб и спросить: «Кто последний выходил из туалета, в котором грохнули минуту назад крупье?..»
– Шикарное сравнение. Долго репетировал? – щетинюсь я, понимая, что стандартное правило переговоров не прокатило – уступить-то уступила, только вот Альваро не собирается рассказывать что-то в ответ, а вопросов у меня всё так же размером с Тихий океан.
– Столько же, сколько и ты вопрос про Леандро, – отбивает он, пока я, насупившись, натягиваю тонкий тренч на блузку, наконец-то обнаружив ключи у принтера.
Вытащив забившиеся под ткань пряди волос, встряхиваю плечами и тяжело выдыхаю, вновь взглянув в лицо Альваро. А иллюзия нормального разговора была так явственна…
– Так или иначе, я должна увидеться с Райли… Должна начать хоть с кого-то, – пусть я звучу так, словно оправдываюсь за импровизированно начатое собственное расследование отца, на которое уж этому человеку точно должно быть всё равно, что бы он там ни говорил о сотрудничестве. Но патроны колких фраз на сегодня закончились, и я слишком устала от дискуссий.
– На мгновение представим, что ты выяснила, кто убийца Эдварда, – отняв ладонь от кресла, Альваро делает шаг ко мне, пока ещё сохраняя достаточное расстояние. – И что же ты предпримешь? Обратишься к копам?
– К ним мне вход заказан, не так ли? – с нескрываемой язвительностью проговариваю я, украдкой посмотрев на часы, и затем ляпаю, как следует не поразмыслив: – Значит, обращусь к тебе.
– Прекрасно…
Альваро закатывает глаза, шепча это слово, и сцепляет пальцы на переносице, будто разговаривает с очень глупым подростком. А я вновь чувствую пропасть недосказанности…
– Я не знаю, что буду делать, когда узнаю правду! – выпаливаю, заводясь всё больше, и порывисто перекидываю сумку на предплечье. – Но знаю точно, что в любом случае должна докопаться до неё. Поставь себя на моё место…
Голос затихает на последней фразе, и я делаю шаг к двери, чувствуя непреодолимую тяжесть в ногах. Альваро молча провожает меня взглядом, медленно поворачиваясь вслед, и после молвит в той же едва слышимой тональности, остановив меня этим:
– Будь по-твоему. Но есть одно условие…
Настигнув меня, он кладёт ладонь на поверхность двери, всем своим видом показывая, что никто из нас не выйдет, пока не договорим. Я храбрюсь и смотрю в его глаза, в которых наблюдаю не только строгость, но подобие тревоги. И эта новая эмоция в мой адрес, проявившаяся уже дважды, апперкотом выбивает из колеи…
– Райли не должен знать, что ты работаешь здесь, – чеканя каждое слово, договаривает Альваро. – Он не должен знать, что мы знакомы.
– Интересно, когда-нибудь все эти тайны о твоих делах с сенаторами раскроются?.. – фыркаю я, не дав прямого согласия, но незаметно киваю, отведя взгляд.
– Возможно.
Будем честны – хоть я и рассказала ему сегодня часть сокрытого и получила крупицу новой информации взамен, всё же до полного доверия, о котором я раньше и не могла помыслить, между нами ещё очень далеко. Остаётся лишь набраться терпения и плыть по течению – кто знает, какие ещё подвернутся поводы, чтобы выяснить у Альваро о делах с отцом, о загадочном Леандро и ненависти к Райли больше?..
– Хорошо… – капитулируя, берусь за ручку двери, опуская её вниз. – Мне пока достаточно и этого.
Но стоит просвету между дверью и косяком появиться, как он сразу же исчезает, схлопнувшись. Одно лишь движение ладони Альваро с нажимом на деревянную поверхность – и я вновь взаперти, вбирая в лёгкие его запах. Прижав сумку к себе, смотрю исподлобья, замечая, как почему-то сбиваюсь с ровного дыхания.
– Снова собираешься провести вечер в обнимку с пледом и алкоголем? – растягивая слова и демонстрируя издёвку в них, тихо спрашивает Альваро, неторопливо оглядывая меня с ног до головы.
– С пледом, алкоголем и досудебными претензиями, которые так любезно подвалили к концу дня, – состроив ему рожицу, бормочу в ответ, ощущая, как некий шлейф ожидания заполняет пространство между нами.
– Пожалуй, я нарушу твои планы, – хитро говорит он, вмиг рассеяв его, и сам открывает дверь.
Его ладонь указывает на коридор, и я чувствую облегчение, когда мы выходим из замкнутого квадрата помещения.
– Ещё немного, и в моей машине сядет аккумулятор, – я знаю, что не могу отказаться от очередного неформального времяпровождения, которое, похоже, давно им запланировано, но понедовольствовать о том, что теперь редко вожу вольво из-за капризных желаний милостивого хозяина, не могу.
– Пускай. Это не проблема, – Альваро идёт рядом, немного опережая меня, пока мы направляемся к лифту. – Тем более я говорил о том, что когда-нибудь моё терпение подойдёт к концу. Считай, что этот день настал. И хочу напомнить, что ты должна мне ужин, Джейн.
Я сглатываю, ощущая себя в водовороте абсолютно разных эмоций из-за его слов, и отчётливее всего в них сейчас проступает неведомое предвкушение, а не страх, как это бывало раньше. В причинах разбираться совсем не хочется, и я ощущаю себя возницей, отпустившей поводья тройки лошадей, которые несутся к пропасти…
Безответственно? Да. Но почему-то так желанно…
Мы плечом к плечу останавливаемся у сомкнутых металлических дверей кабины, и хоть я не вижу выражения лица Альваро, всё же отчётливо слышу лукавство и триумф в его бархатном тембре, когда он нажимает на кнопку вызова:
– Да и в конце концов: тебе стоит попробовать истинное испанское вино.
***
18 мая 2015 года, день суда, Нью-Йорк
Короткий взгляд в начищенное зеркало, чтобы убедиться, что внешне всё в порядке. Порывистое движение у крана. Набрать в ладонь ледяную воду, аккуратно провести ею по лбу, не задеть каплями воротник белоснежной рубашки. Вдох. Выдох. Это становится своеобразным ритуалом – запираться в туалете каждый раз и проделывать эти нехитрые манипуляции либо до суда, либо изредка после. Либо… Как сегодня…
Успокоения это не приносит, но так я могу лучше сконцентрироваться, нежели сразу пройти к нужному залу заседаний. Я знаю, что Альваро, а может даже и Энтони в качестве зрителя, уже наверняка ждут меня, но время ещё есть, и хочется побыть наедине с собой. Знать бы наперёд, как закончится сегодняшний день с учётом принятого мною утром решения…
Мокрыми пальцами провожу по затянутым в тугой узел на затылке волосам. Придирчиво оцениваю макияж, поправляя салфеткой и так ровно нанесённую помаду. В голове – благодатная пустота, наконец наступившая после столь долгой и тщательной подготовки. Помню, в университете перед экзаменами было так же: изучаешь учебники недели напролёт, загружая мозг информацией, а заходя в кабинет преподавателя словно не знаешь ничего. Но это лишь видимость: по итогу ровным, чётким голосом отвечаешь на заданные вопросы.
Я не знаю, как именно назвать то нечто, что добавилось во мне благодаря событиям последних месяцев, но остро осознаю, что как никогда раньше не хочу давать Майерсу и малейшего шанса одолеть меня. Понимаю, что процесс будет непростой, и выигрыш – если он решит осветить нашу сторону – будет не абсолютным и с оговорками. Тем не менее я ловлю себя на том, что ни разу доселе так страстно его не желала.
И дело, кажется, даже не в Альваро и его влиянии. Я стараюсь не думать сейчас о трансформациях между нами, обо всех тайнах и секретах, о своих прежних желаниях узнать что-то о «Сомбре», чтобы сделать ответный ход шантажа на шахматной доске.
Выкидываю из головы наши последние участившие неформальные встречи. Его долгие оценивающие взгляды, в которых по мере приближения даты суда появилось и прослеживающееся ожидание… Его возникшую искреннюю заинтересованность моей работой, когда за столиком в ресторане или в музее разговор заходит о ней. О себе Альваро почти не рассказывает, правда, как и не пытается ковырять в моём прошлом, – хотя, с учётом досье, он и так знает обо мне почти всё.
Я не думаю даже об огромной ответственности, которую ощущаю уже не просто в связи с возвратом долга отца.
Дело в чём-то другом.
Во мне что-то зарождается: я слышу хруст скорлупы и чувствую движение, но всё ещё не вижу существа, которое должно вылезти. Это пугает и интригует одновременно.
Кое-как оставив все мысли и переживания на потом, машинально поправляю пиджак и выхожу из уборной. Зайдя в зал и не глядя ни на кого в мельтешащей суете усаживающихся людей, среди которых в том числе сегодня присутствуют корреспонденты, я твёрдым шагом направляюсь к своему столу. Невольно задерживаю дыхание, занимая место рядом с расслаблено ожидающим Альваро, наивно думая, что это поможет не подвергать себя дурману его парфюма и невидимой притягательности энергетики. Его ладони покоятся на деревянной поверхности, одна нога закинута на другую, а спина без лишнего напряжения прислонена к креслу. Слегка повернув ко мне голову, он стреляет взглядом:
– А вот и ты, – и еле слышно произносит, отчего я моментально чувствую слабость в ногах. – Я верю в тебя, мой непревзойдённый адвокат.
Но смятение от слов Альваро, приятное, как едва коснувшийся кожи холодный шёлк, исчезает сразу же, стоит прозвучать стуку молотка судьи и его зычному голосу. Решаю последовать совету Скарлетт О’Хара и подумать об очередной двусмысленности в поведении милостивого хозяина когда-нибудь потом, но не сегодня, и берусь раскладывать документы перед собой. Да уж. С учётом того, как много я откладываю на потом, мой разум становится похожим на захламленный, пыльный чердак с кучей коробок, на которых надписи: «Срочно!» Альваро же всем своим видом демонстрирует экстремум пренебрежительности и равнодушия ко всем присутствующим в зале заседаний. Уничтожающим взглядом озирает Майерса за другим столом и представителей «Эксон Лоялти», потом таинственно украдкой снова смотрит на меня.
Разум заволакивает туманом, настолько я сосредотачиваюсь на будущей речи и вопросах, пока прослушиваю стандартное приветствие и знакомство участников процесса друг с другом, озвучиваемые судьёй Фарреллом. Отвечаю на автомате и только тогда, когда прокурору предоставляется слово, ощущаю, как стремительно проясняется голова, а по венам словно струится кипящая магма – исчезает всё, кроме ненависти в глазах Майерса в мой адрес, боевой готовности в позвоночнике и желания размазать обвинение к чёртовой матери.
– Мистер Рамирес, расскажите суду, планировали ли вы после сделки с истцом махинацию с налогами? Знали ли наперёд о последствиях? – он задаёт первый вопрос Альваро, который лениво произнёс минутами ранее клятву о том, что будет говорить только правду, и ехидным взглядом впивается в него.
Ох, Майерс… Не с тем человеком ты решил играть в подобные гляделки. Я замечаю, как Альваро собирается что-то ответить, но совершенно хладнокровно пресекаю его, глядя на судью, а затем на прокурора:
– Протестую, ваша честь. Формулировка мистера Майерса о махинации неуместна. Неуплата налога – всего лишь неуплата налога. Не нужно сгущать краски.
Короткая тишина, в течение которой Альваро косится на меня и чуть криво усмехается, награждая одобрением в тёмном взгляде. Я гоню от себя всё то, что эти глаза пробуждают внутри, и мягко киваю, услышав судью:
– Протест принят. Мистер Майерс, задайте вопрос иначе.
– Хорошо, ваша честь, – ещё немного, и скрежет зубов прокурора уловят все участники. – Мистер Рамирес, знали ли вы о том, что налог не уплачен после сделки? И знали ли о том, что это скажется и на истце?
Чувствую, как кожа покрывается мурашками, стоит Альваро заговорить. Его тон идеально выверен, излучает уверенность, как радиацию, и так чувственно низок, что я невольно сжимаю ручку в ладони.
– Я знал, что налог не уплачен, но на репутацию истца мне глубоко наплевать. Каждый бизнесмен отвечает за своё дело сам. Не моя обязанность думать о том, что произойдёт с партнёром из-за решений в моей компании.
Я касаюсь лба ладонью, обдумывая его жёсткий, в чём-то компрометирующий ответ, и понимаю, что ранее стоило не только готовиться самой и думать о своей работе на суде, но и обсудить с Альваро наши роли и его поведение сегодня…
– То есть вы утверждаете, что намеренно приняли решение не уплачивать налог?
Майерс тут как тут. Вот же сукин сын…
– Протестую, ваша честь, – резковато заявляю я, сдерживая гнев, и случайно касаюсь коленом ноги Альваро под столом. – Государственный обвинитель манипулирует словами моего клиента.
Пожевав пухлую губу под усами, которые сливаются с тёмной кожей, судья деловито произносит, в этот раз не согласившись со мной:
– Протест отклонён, миссис Ричардс. Ответчик, вам слово.
Альваро сохраняет абсолютную непоколебимость и, мало того, не собирается сдвигать своё бедро, лишь сильнее прижимаясь дорогой тканью брюк к тонкому капрону моей колготки. Я тяжело сглатываю и еле слышно вздыхаю, одновременно пытаясь предугадать его ответ и думая: «Чёрт, чёрт, чёрт…»
– Навряд ли вы поверите, если я скажу: «Надо же, какая оплошность! Мой финансист действительно не оформил декларацию, потому что забыл», – с ядовитой улыбкой и не скрывая иронии, молвит Альваро, глядя Майерсу прямо в глаза, на что тот не выдерживает и поворачивается вполоборота к представителям другой корпорации.
– Тогда будем считать, что намеренно. Истец – корпорация «Эксон Лоялти» – обвиняет вас в том, что из-за совершённого вами финансового преступления потерял потенциальных новых клиентов. Вы ведь заключали сделку с «Эксон Лоялти», не так ли?
– Заключал. Только я вновь повторюсь для особо одарённых: наша сделка и то, что далее произошло в моей компании, не возлагает на меня никакой ответственности за то, что господа из «Эксон» кого-то там потеряли или понесли убытки.
Я обречённо прикрываю веки, лихорадочно обдумывая дальнейшую стратегию. Знаю, что сейчас последует, и ощущаю на себе торжествующую ухмылку Майерса…
– Мистер Рамирес, проявляйте больше уважения к суду и прокурору, – предупреждающе выдает Фаррелл, на что Альваро с оттенком брезгливости и высокомерия отвечает:
– Приношу свои глубочайшие извинения, ваша честь.
И озирает прокурора таким взглядом, от которого даже у меня встают волосы дыбом. Боже, надеюсь, он не станет потом искать его и причинять вред… Майерс же, опрометчиво упиваясь своим лидерством, которое я планирую перехватить, не замечает ничего и, получив кивок судьи, остервенело продолжает:
– К истцу, который, надо отметить, является государственной компанией, нагрянула проверка именно вследствие того, что они заключили с вами сделку, и вы не уплатили налог. И эта проверка сказалась на репутации «Эксон Лоялти»: новые клиенты не хотят заключать договоры, потому что полагают, что в махинациях замешана и корпорация.
Хоть я пытаюсь сохранить спокойствие, не закатить раздражённо глаза не получается, а Альваро всё больше подливает масла в огонь.
– Тогда советую коллегам из «Эксона» сменить отдел маркетинга…
Нет. Так не пойдёт. Я не позволю ему обвалить всё заседание своей дерзостью. Вот же сумасшедший… Ведёт себя так, будто не его деньги и компания на кону. Тут же опускаю ладонь под стол, молясь, чтобы никто не заметил движения, и едва ощутимо касаюсь Рамиреса, на что он даже вздрагивает от неожиданности. Поджав губы на секунду и плавно убирая руку, я чётко и громко говорю, обращаясь к судье:
– Ваша честь, с вашего позволения, как адвокат корпорации «Сомбра» и мистера Рамиреса, с этого момента я отвечаю на вопросы мистера Майерса.
– Прошу, миссис Ричардс, – почти сразу соглашается он, и я встаю с места.
Взгляд Альваро проходит по моей фигуре облизывающим огнём, но я старательно это игнорирую, максимально собравшись. Сейчас не время разбираться с его молчаливым недовольством и… чём-то ещё…
– Мистер Майерс, у меня есть встречный вопрос к истцу, – моя фраза бьёт прокурора под дых. Я не собираюсь давать ему инициативу, раз так кстати произошла рокировка, и пользуюсь моментом замешательства. Иду напролом, как в последний раз… – К договору, заключённому между корпорацией «Сомбра» и корпорацией «Эксон Лоялти», есть дополнительное соглашение.
Не мигая, уставляюсь в Майерса, одной рукой поднимая документы. Я изучала их сотни раз, но сейчас, бросив на самые первые строки быстрый демонстративный взгляд, замечаю то, что ускользало из-под моего пристального внимания. Что за бред?..
– В нём включены следующие пункты, – одним высшим силам известно, чего мне стоит быть невозмутимой и не одарить Альваро удивлённым и недоумевающим взглядом… – Спецификация поставляемого оборудования от «Сомбры», подробное описание проведения платежа, форс-мажорные обстоятельства…
Какое. Нахрен. Оборудование?
От компании, которая занимается брокерством и финансовыми услугами?
Почему я не увидела этого раньше? Почему не придала значения? На ход процесса это, благо, не влияет, но чёрт возьми!..
– И вот в последнем присутствует фраза: «Поставщик не несёт никакой ответственности в случае наступления непредвиденных внешних обстоятельств», – я слегка кашляю, «поправляя» осипший, но строгий голос. – Мой вопрос заключается в следующем: как именно истец интерпретирует это?
Пока Майерс ошарашенно смотрит в ответ, а представители «Эксона» шуршат бумагами и шепчутся, я заставляю себя с вызовом посмотреть на Альваро, который всё это время не сводил с меня глаз.
Видно, что он заметил мою заминку, но не понимает, в чём дело. Ох и жаркая же беседа нам предстоит после заседания…
– Под внешними обстоятельствами подразумеваются, чаще всего, различные катаклизмы, перевороты и революции… – голос прокурора, в котором я чувствую нарастание тревоги и слабину, выводит меня из мыслей.
Я отвожу взор от Альваро и наношу предпоследний, нокаутирующий удар обвинению:
– И неожиданное посещение налоговой, мистер Майерс. Которая является третьей стороной, не предусмотренной внутри сделки, а значит, относящейся к внешним обстоятельствам, – сделав паузу для усиления эффекта, я поворачиваю голову к внимательно слушающему судье: – Так почему, скажите на милость, корпорация «Сомбра», как поставщик, должна нести ответственность и выплачивать невиданных размеров компенсацию за моральный и репутационный ущерб вследствие внешних обстоятельств?
– Ваша честь, мне кажется, миссис Ричардс пытается увязать две совершенно несовместимые вещи…
