Текст книги "Сир Доблестный (ЛП)"

Автор книги: Дэйв Дункан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава девятая
Мальчик-менестрель

Вслед за утром последовал жаркий день. Варт спросил дорогу у пары пастухов, еще одного сборщика налогов, а также у водителей трех других вагонов. Ответ всегда был одним и тем же. Изумруд была удивлена, осознав, что наслаждается поездкой. Она никогда не заезжала так далеко от Окендауна с тех пор, как впервые вошла в обитель, и успела позабыть, каким интересным может быть окружающий мир.

– А ты что? – спросил Варт. – Почему не поехала до Новой Рощи на карете?

В общем, это было не его дело, но если она соврет мальчишке – он будет иметь право соврать ей. В любом случае, врунья из неё была так себе.

– Кто-то использовал колдовство в самом сердце Окендауна. Я заметила это, и не стала врать. Поэтому они отослали меня прочь.

– Ох, это плохо! А что за магия?

Инквизиторы в Темной Зале утверждали, что любая ложь станет им известна. Разумеется, это было не пустое хвастовство. Большинство Белых Сестер могли сделать то же самое, ощутив вонь смерти, доносящуюся ото лжи. Изумруд была достаточно уверена в том, что реакция Варта была притворной. К сожалению, она пришла к выводу, что парнишка не тот, за кого себя выдает. Он играл в игры Верховной Матери.

– Скверная. На меня напал паук, поболе тебя ростом. Если честно, понятия не имею – хотел он убить меня или просто напугать. Он просто прыгнул. Никто так и не признал, что произошло нечто из ряда вон... Я была в меньшинстве.

– Не честно! И что ты собираешься делать?

– Найду мужа побогаче.

– Правда? – такого он не ожидал. Теперь мальчик выглядел недоверчиво. – А не окажется ли это еще сложнее? Не замужество – уверен, тебе не придется долго искать. Я имел в виду – найти того, кто тебе действительно понравиться.

– Вполне вероятно.

– У тебя нет родителей, братьев?

– Мать все еще жива. Но у неё и медного гроша не водится.

Либо Изумруд следовало лучше следить за языком, либо Варт умел задавать вопросы, но вскоре она обнаружила, что рассказывает мальчику о болезни отца и чародеях из Святилища Джентелхольма. – Они сказали, что смогут вылечить его. Но боль становилась сильнее. Вскоре он не переставал кричать, пока не получал порцию магии.

Губы Варта искривились от ужаса.

– Они делали только хуже?

– Не знаю. Некоторые недуги ведут себя подобным образом. Поэтому, возможно, они не причем. Разумеется, мы не могли ничего доказать. Но маги задирали цену.

– Вот почему король пытается надавить на элементарии, – возмущенно сказал мальчик. – Его новый Суд Магов разберется со всеми подобными ужасными случаями. Им помогают некоторые добрые маги. И Белые Сестры. Ну и Старые Клинки, конечно. Ты, должно быть, слышала о сире Змее, который некогда был заместителем командира королевской гвардии? Он у них главный... Официально, они называются члены комиссии Суда Магов. Но все они рыцари Ордена, потому люди зовут их Старые Клинки. Они ходят и проверяют элементарии. Однако, часто маги атакуют. С помощью монстров, огненных шаров и прочих страшных штук. Рыцари делают просто замечательную работу, и... – его детское лицо снова покраснело. – Я брежу, да? – пробормотал он. – Но ты ведь слышала о Белых Сестрах, которые помогают Суду? Их не называют Старыми Сестрами, но... Ладно, ты должна знать.

– Я слышала о них, – Изумруд вызывалась присоединиться, но таких волонтеров насчитывались сотни, потому ей отказали. – Некоторые из них тоже погибли.

– Я не знал.

– Откуда бы тебе? – спросила она тихо.

Он неловко сглотнул.

– Ну... Я интересуюсь, – через минуту, он украдкой взглянул на женщину и, видимо, решил, что она не убеждена. – Однажды, я встретил сира Змея. Ты должна рассказать ему про этих... из Джентелхольма.

– Я не смогу доказать, что они сделали отцу хуже. Они поднимали цены, пока не забрали все наши деньги. Когда отец умер – ничего не осталось.

Даже Пичьярд – имение, которым семья матери на протяжении нескольких поколений, было потеряно.

– Так значит, они позволили ему умереть, когда нечего было больше брать? – замечание вышло на удивление циничным. Временами, мальчик казался старше, чем выглядел. Она ощутила в нем неожиданный элемент – слабую, едва заметную на расстоянии ноту. Следы знакомого запаха на ветру. Может быть, это остатки какой-то старой магии. Лечения, например. Однако, по какой-то причине, она думала, что здесь что-то гораздо сложнее.

– Может быть, ты прав, – сказала она.

Её братья ушли на войну и умерли в первой же кампании. Белые Сестры предлагали женщинам единственную уважаемую профессию. Кроме того, они платили стипендию даже послушницам, если девушка была наделена талантом и деньги были действительно нужны. Как в её случае. Зрение матери было слишком плохим для шитья. Она могла убираться и мыть полы, но богачи, использовавшие прислугу, едва ли нашли бы в старой женщине со скрюченными руками хоть какую-то пользу. Мать жила на деньги Изумруд. Так что теперь ей нужно будет либо найти богатого мужа, либо остаться ни с чем. Проблема была в том, что большинство богачей были старыми, уродливыми и раздражительными...

– Если ты можешь чувствовать магию, – запротестовал Варт. – Почему не станешь заниматься, чем занимаются все Белые Сестры? Защищать склады от воров и всего такого?

– Мы не... Я имела в виду, они никого не защищают. Они просто чувствуют опасность. Да и кто мне поверит? Они скорее решат, что я была в сговоре с бандой, – женщина улыбнулась своему спутнику. – Ну, хватит обо мне. Хочу услышать твою историю.

Он выглядел слишком юным для интересного рассказа.

– Я? Я – странствующий менестрель. На, – сунув поводья в руки Изумруд, мальчик извернулся, чтобы покопаться в грузе. И хотя Саксон со смирением принял смену руководства, он все же нервно дернул ушами, когда ноги Варта забились в воздухе. Через несколько минут, мальчик снова вернулся на место, сжимая в руке какой-то превосходивший его размерами предмет.

– Это читаррон? – воскликнула женщина.

– Почти... Архилютня. Очень похоже, что матерью её была лютня, а отцом – нерадивая арфа.

Описание было подходящим. Инструмент имел обычные струны кетгута и привычный для лютни корпус в форме половинки груши, инкрустированный латунью и розетками перламутра. Но вместо того, чтобы закончится на шпонках, гриф инструмента тянулся дальше. Фута на три, если не больше. И заканчивался еще одним набором шпонок, которые настраивали второй набор струн – металлический, протянувшийся по всей длине инструмента.

Оставляя Саксона, вполне способного самостоятельно присмотреть за собой, на попечение Изумруд, Варт принялся настраивать свое чудище. Даже на ровном месте подобное могло оказаться чертовски сложной работой. На меленькой, дребезжащей скамье это казалось совершенно невозможным делом. В конце концов, ключи для басовых струн были вне досягаемости юноши. Однако, он настроил странную лютню достаточно хорошо, и вскоре его пальцы затанцевали по струнам, выщипывая мелодию. Он сыграл несколько песен, иногда подпевая, иногда нет.

– Замечательно! – сказала Изумруд, когда мальчик остановился, чтобы снова подергать шпонки. – Ты прекрасный менестрель!

– Лучше большинства.

– Этим талантом ты бы смог больше заработать на жизнь.

Он сочувственно покачал головой.

– Есть более достойные занятия. Хочешь еще что-нибудь?

Она сказала ему играть все, что душе угодно.

***

У брода они остановились, чтобы покормить коня и дать ему попить из сумки на носу. Из тюка, лежавшего в повозке, мальчишка извлек пару пирогов с мясом и небольшую бутыль пива. Эту трапезу он разделил со своей пассажиркой. Он снова сыграл на своей архилютне, делая это гораздо лучше здесь, на ровной земле. Женщина заметила, что он редко использует дополнительные струны. Когда те шли вход, результатом не всегда была мелодия. Это был красивый инструмент, который стоил гораздо дороже, чем парнишка мог бы заработать за годы.

Когда их путешествие возобновилось, Изумруд снова попробовала разговорить мальчика:

– Чем ты занимаешься, если не играешь на лютне и не гоняешь Саксона?

Он неопределенно пожал плечами.

– Работаю.

Ответ был слишком краток для воздушного. Нужна была более тщательная оценка.

– Кто подрезал твои волосы?

Это испугало его.

– Что?

– Все конюшенные выглядят так, словно причесывались вилами. Твоя одежда грязная и ты не умывался с утра. Но эти ногти на руках? Ты не воняешь и не чешешься. Твои волосы стриг умелый парикмахер. Ты говоришь не как конюх. И ты интересуешься вещами, на которые конюхам плевать. Сиром Змем, например.

Он снова вытер грязь, на этот раз, очевидно, пребывая в ярости. Его гнев был направлен на самого себя. Не на неё.

– Иногда я прислуживаю за столом. Винсент очень тщательно следит за ногтями.

Мальчишка лгал, и женщина просто покачала головой.

– И подслушиваю, как господа говорят о вещах, вроде Старых Клинков.

– Давай начистоту, парень! Раньше ты говорил, что встречал сира Змея, одного из самых доверенных людей короля. И... "Винсент"? Ты обращаешься по имени к человеку, который управляет герцогством?

– Это никак не касается... тебя.

– Расскажи мне. Все.

– Ты мне не поверишь, – сказал Варт. Его голос звучал так, словно он пытался одновременно говорить и стискивать зубы.

– Ну уж попробуй. У нас впереди несколько дней.

Мальчик вздохнул.

– Я сбежал из дома, когда мне было десять. Вынужден был. Мой приемный отец пил и бил меня. В конце концов, он забил бы меня до смерти. Или покалечил. Когда-то, меня звали Ват. Ват Хеджбери. Я скитался с блуждающим менестрелем. Он научил меня играть на лютне. Его звали Овейн. Самый добрый старик, которого ты могла бы когда-нибудь встретить. Я немного пел и таскал за ним шляпу. Еще я научился кое-как жонглировать и носил наши спальные принадлежности. Так что я жил с ним не за просто так. Однажды, мы давали представление в замке Фирнисс. Он не очень далеко отсюда. И у Овейна случился удар. Он умер на следующий день. Барон Гримшанк не нашел дела для ученика менестреля. Мне было приказано убраться в другое герцогство. Да побыстрее. С другой стороны, он мечтал о лютне Овейна. Она была очень хорошая. Овейн сказал мне, что я могу забрать её. Но барон, разумеется, не стал слушать, – Варт горестно усмехнулся. – И я проявил больше, чем простое нахальство, боюсь.

– Не разумное?

– Очень глупое. Его высокоблагородие не был слишком добр с вором, представшим перед его очами. У него был ставленник. Траск. Большой, словно буйвол, волосатый скотина. Они называли его Маршал. Однако, он был просто бандит, который делал грязную работу. То есть бил лица крестьянам и пинал ногами бедняков. Гримшанк сказал ему вышвырнуть меня прочь. Идея Траска включала в себя порку хлыстом. Из-за этого я сошел с ума, – мальчишка покосился на неё, а потом добавил, – поэтому я решил вернуть мою лютню. И той же ночью ворвался в дом.

– Ты вломился в замок?

– Так и знал, что ты не поверишь!

Но она верила. Он лгал ей раньше. Но сейчас говорил чистую правду. Может быть, испытывал её способность распознавать разницу.

– Я ничего такого не говорила. Мне решать, стоит ли тебе верить. Когда я услышу все.

Мальчику было приятно. Он усмехнулся и сказал:

– Все станет еще страннее. Замок Фирнисс стоит на выступе утеса. Не то, чтобы этот утес слишком высок. Однако, он достаточно внушителен и крут, чтобы они не беспокоились о страже. Ни пяточка плоской земли. Только скалы. Даже морские налетчики никогда не могли причалить туда. Однако, во время отлива не велика сложность пробраться у основания утеса. Взбираться при лунном свете было немногим сложнее.

Мальчик хвастался, не понимая, что это доминирующий элемент, воздух, помогал ему хорошо лазать по скалам.

– Никому не дано перебраться через стены. Но мне этого и не требовалось... Тот, кто строил замок, сделал уборные нависающими над пропастью трубами. Когда с моря дул ветер – было холодно. Но море достаточно все выскребло, чтобы проникнуть в одну из этих шахт не составило труда.

– Фу!

Он сердито уставился на неё.

– Ты когда-нибудь была голодна? На самом деле очень голодна? Так голодна, что едва могла ходить? Я – был. Та лютня была моей. И она была нужна мне, чтобы заработать на жизнь. Я потратил часы, ползая по баронскому замку в поисках инструмента, боясь куда-нибудь провалиться или наткнуться на собак. Когда я, наконец, нашел её, было слишком поздно. Начался прилив и берег покрылся смертоносными барашками белой морской пены. Я спрятался в уборной, ожидая рассвета. Тогда поднимали решетку. Но они поймали меня, когда я попытался проскользнуть мимо.

– Разумеется, с лютней?

– Конечно.

И она считала упрямой себя.

– Тебе было десять?

– О, нет. Двенадцать. Почти тринадцать.

– Тебе повезло, что тебя не вздернули.

– Почти вздернули, – хмуро сказал Варт. – Гримшанк считал себя высшим правосудием, и держал у своих ворот виселицы, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Король Амброз мог бы поспорить о законности, но его там не было. После завтрака барон провел самый короткий суд в Шивиале и приказал Траску убрать меня с глаз долой и повесить...

Некоторое время, телега грохотала в мертвой тишине. Даже Саксон повел ушами, желая услышать всю историю.

– Интересно, этот вонючий слизняк еще жив? – пробормотал Варт, и Изумруд снова услышала в его тоне что-то не правильное. Словно фальшивившую трубу.

– Барон Гримшанк?

– Нет, Траск. Гримшанк действовал в пределах своих прав. Ну или почти в пределах. Закон приказывает вешать преступников старше десяти. Но у Траска были другие мысли. Он сказал, что я слишком маленький для виселицы. "Ваша светлость должна проявлять милосердие к бедным сиротам", – сказал он. – "Почему бы просто не отправить бедного паренька туда, откуда он явился?" Гримшанк расхохотался и дал ему добро. Это... – Варт постарался лучше подобрать слова, которые собирался использовать. – Этот ублюдок! Он хихикал и издевался, таща меня к уборным. Он собирался выкинуть меня вниз. Так он это объяснил. Мои руки были связанны, а внизу бушевал прилив. Я бы просто расшибся о скалы. "Головой вперед" – заявлял он.

Мальчик посмотрел на Изумруд, словно проверяя, не желает ли она обвинить его во лжи. Но она не собиралась этого делать. Даже не обучайся она в Окендауне – все равно поверила бы ему. История была слишком ужасна, а потому заслуживала доверия. Властители отдаленных земель могли творить любой беспредел. Они не перед кем не отвечали. Оскорбленный барон, выставленный идиотом благодаря мелкому безродному бродяжке вполне мог проявить описанную Вартом жестокость.

– Может быть, однажды я найду Траска и расквитаюсь с ним.

– И как же ты сбежал?

– Я тут не причем. Мне повезло. Когда мы добрались до уборных, в дело вмешался сир Винсент. Он гостил в замке, так что не имел права этого делать. У него не было никакой власти здесь. Разве что, он был Клинком. Он был совсем седобородым, а их был целый десяток на него одного. Но Винсент даже меча не вынул. Он сказал, что прямо сейчас уезжает вместе со своим слугой, и я пойду с ними. Как и лютня. Вот что случилось. Вот что значит – быть Клинком.

Вспоминая двух уверенных молодых людей, что встретились ей в Окендауне, Изумруд не сомневалась в его словах.

– Они просто дали ему уйти?

– Да, если бы они напали на стража герцога Истфара – криков и воплей было бы не счесть. Он состоит в Белой Звезде, так что король, вероятно, начал бы задавать вопросы. Спину Лорда-канцлера тогда прикрывал Монтпарс, еще один бывший Клинок... Я не стоил таких проблем. Винсент посадил меня на спину лошади и отвез в безопасное место.

Она ощутила запах осторожности.

– Куда?

– В Валглориос, – Варт одарил её своей самой дерзкой мальчишеской улыбкой. – Так справедливость восторжествовала, и я никогда больше не видел этого жирного отвратительного барона! Веришь мне?

Не в случае Валглориоса.

– Местами, – сказала она. – Но не во всем.

Нахмурившись, он протянул ей поводья. Передвинув шляпу, он извлек свой нож. Все носили ножи, чтобы есть. И в его, казалось, не было ничего интересного. Костяная ручка, кожаные ножны. Однако, когда он вытащил оружие, женщина заметила, что ножик маленький, обоюдоострый. Вскоре он продемонстрировал, что нож острый, словно бритва, а значит, качество стали было отменным. И не важно, что там с его рукоятью. Игнорируя тряску, он начал обрезать свои волосы, отделяя локоны и подрезая их у самого корня. Довольно скоро вся его голова покрылась неопрятной щетиной.

– Ну как? – спросил он, не оборачиваясь.

– Ужасно. Ты выглядишь так, словно нахватал вшей, а твой хозяин попросил пастуха тебя обстричь.

– Отлично, – он снова опустил шляпу на голову. Теперь, когда волос не стало, показались его слегка оттопыренные уши.

– Кого, если не меня, ты пытаешься обмануть? – спросила она.

На этот вопрос болтливый Варт не ответил.

Все чудесатее и чудесатее!

Глава десятая
Три дороги

Сельский пейзаж вокруг изменился. Теперь, вместо богатой черноземом почвы, их окружали каменистые равнины, пригодные только для коз и овец. Видимо, здесь проживали лишь пастухи, да их собаки. Единственными, попавшимися на глаза строениями, было несколько одиноко стоящих лачуг. Однако, кажущаяся плоскость пейзажа была обманчива. Земля была покрыта зарослями утесника и прочих кустарников, став очень похожей на новую стрижку Варта. Изумруд заметила, что ей редко удается рассмотреть что-то слишком далеко. Она была чрезвычайно поражена, когда прямо перед их носом появилась стена частокола. Казалось, она выросла из-под земли.

– Три Дороги, – объявил Варт. – Постоялый двор. Он зовется Тремя Дорогами, потому что один путь отсюда ведет на запад, в Тутон, один в Фархейм и Фирнисс, а третий убегает на юг, к Кьюсбери и Валглориосу.

– Поражена широтой твоих познаний.

– Мы проведем тут ночь.

– Мы могли бы проехать еще пару лиг до наступления темноты.

– Некуда идти. К тому же, Саксон хочет своего овса.

Не спорь с кучером.

Мальчик провел телегу через грязные ворота. Каменистый двор был окружен разнообразными постройками, крытыми соломой. Тут были амбары, конюшни и простые дома. Толпа маленьких оборванцев, кружила вокруг Варта, пытаясь привлечь его внимание. Изумруд не могла разобрать ни слова в таком гомоне. Однако, Варт, видимо, знал надлежащие обряды. Он нацелил палец на самого крупного мальчишку и сказал:

– Ты!

Избранник запрыгнул на телегу, гордо усмехаясь. Остальные дети отправились ждать другого клиента.

– Конюшню на ночь, – потребовал Варт. – Когда мы будем уезжать, скажешь, какая дорога приведет нас в Варглорьюс.

– Лучше вам, ваша честь, оставить её там, под крышей, – сказал их провожатый, указывая путь одной рукой. Вторая требовалась ему, чтобы утереть нос. – На Валглориос ведет южная дорога, если позволите.

– Я ожидаю, что она приведет меня туда вне зависимости от того, позволю ли я, – Варт направлял телегу к указанному мальчишкой месту. Малец спрыгнул вниз и начал распрягать Саксона. Варт же, прежде, чем приземлиться, кувыркнулся в воздухе, словно кот.

– Ооооо, – выпалил мальчик. – Сделай так еще раз.

К ним сбегалось все больше голодных пострелов. Все они жаждали посмотреть на Варта.

– Тогда – отойди, – Варт снова взобрался на телегу и повторил свой героический кувырок. Смеясь, он отказался продемонстрировать свое мастерство в третий раз. Обращаясь к владельцу гостиницы, который пришел, чтобы услышать распоряжения постояльцев, он посерьезнел. – Овса и хорошенько вычистить. Какая дорога ведет на Валглориос?

– Южная, – сказал мужчина. – До наступления темноты вы могли бы добраться до Кьюсбери. Там дешевле, чем здесь, – тихо добавил он себе под нос.

– Леди устала, – объяснил Варт, не удосужившись, однако, сыграть свою джентельменскую роль до конца и помочь даме спешится. Вместо того, он порылся в телеге, доставая свою архилютню. Отвертевшись от помощи чумазых детей, он перекинул её через плечо, подхватил мешок с личными вещами, и вразвалочку направился к дому владельца гостиницы, оставив охрану телеги своему избранному. Изумруд пошла следом, рождая у тощих пострелов надежду на то, что ей потребуется помощь с багажом. И она не отказалась бы от их услуг. Если бы ей было, чем заплатить.

Дверь главного дома распахнулась, и перед глазами женщины предстал большой бревенчатый холл. После яркого дня, царившего снаружи, помещение казалось сумрачным. Грохот и вкусные запахи доносились из кухни, расположившейся в дальней части строения. Изумруд подумала, что за длинные столы и скамьи вполне могли бы усесться как минимум двести человек. Кто-то уже сидел там, попивая эль и болтая с огромным человеком. Почти наверняка этот гигант – местный вышибала. Стоило новым постояльцам пересечь порог, собеседники замолчали.

– Нам тут не нужен мухами-сожранный менестрель, – проворчал верзила. – И плясуньи тоже.

Варт ощетинился. Он поставил архилютню на пол и сказал:

– Подержи.

– Что ты собрался делать? – нервно спросила Изумруд. Окендаун не слишком хорошо готовил девушек к разборкам с мужчинами. Но мир был полон мужчин.

Ничего не ответив, Варт зашагал вперед, как бульдог, преследующий быка. Он упер руки в бока и с усмешкой уставился на трактирщика, который смотрел на него сверху вниз. Мужчина была в два раза шире мальчишки.

– Ты позволяешь себе оскорблять мою спутницу?

– Тебе виднее, – бросил верзила.

Мужчина, пьющий эль, усмехнулся.

– Но окажешь ли ты гостеприимство двум усталым путешественникам?

– Если у них есть деньги.

– Лучший стол на двоих, – сказал Варт. – Для леди – личную комнату. Я, так и быть, удовлетворюсь комнатой на четырех. Но кровать должна быть только моей. И чистое одеяло. Еще нужны свеча для каждого из нас, крыша и охрана для нашей телеги, овес, вода и уход для лошади.

– Два флорина. И я желаю увидеть блеск твоего серебра прямо сейчас, сынок.

Но в руках Варта появилась не серебряная монетка. Это было золото. Он бросил её трактирщику. Мужчина попытался поймать монету, но не сумел, и та покатилась под стол. Верзила нырнул вниз, словно боялся, что клиенты могут поколотить его. Пока он ползал на коленях, Варт хлопнул его по заду и заявил:

– Хороший мальчик.

Мужчина с элем захохотал. Изумруд была уверена, что Варт того и добивался.

Побагровевший трактирщик поднялся, хмуро глядя на мальчика. Теперь он казался еще более подозрительным, чем раньше. Однако, золото извиняло все. Толстяк сунул монетку в карман и разительно переменился.

– Пршу прощенья, молодой господин. За недоразумение примите отдельную комнату без какой-либо платы, если это загладит мою вину. Сам герцог предпочитает её, когда чтит нас своим приездом. Разумеется, белье там всегда чистое. Сегодня у вас будет лучший стол,. С ячменным пивом, жаренным лебедем, пирогом с олениной и персиком, смоченный в бренди. Если так будет угодно господину. Все напитки включены. А еще хлеб, сыр и пиво, чтобы быстро перекусить с утра, если желаете. Её светлость может попросить все что угодно, если мои женщины способны что-то сделать для неё, – трактирщик отвесил поклон Изумруд. – Честнейший Вилл Хоббс к вашим услугам, госпожа!

Вокруг честнейшего Вилла Хоббса витал слабый аромат магии. Но ничего страшного. Он, вероятно, носил немного чар очарования, чтобы улучшить мнение клиентов о своей персоне.

Варт выглядел довольным, словно воспринимал подобное подобострастие, как должное. Сомневаясь, что её актерские таланты позволят достичь такой же щеголеватой манеры, Изумруд, тем не менее, постаралась держаться как можно высокомернее.

– У тебя тут есть такая вещь, как ванная?

– Конечно, госпожа! Я прикажу принести её в вашу комнату. Разумеется, вместе с горячей водой! Клянусь, что не поскуплюсь на горячую воду! Мягчайшие полотенца в вашей жизни, госпожа. Клянусь вам, миледи.

– И никакой дополнительной платы! – предупредил Варт. – Кстати, какая дорога ведет в Валглориос?

***

Тесная комнатушка Изумруд была, к тому же, еще и душной из-за вечерней жары. Однако, этот номер был много лучше того, что она находила в Тутоне. Отмокая в ванне, женщина наслаждалась происходящим. Наконец она смогла смыть дорожную пыль и облегчить боль от ушибов. Свежая одежда доставила бы радость, но кроме прежнего унылого мешковатого платья и сбитых башмаков ей нечего было надеть. Поправив свой внешний вид, на сколько это вообще было возможно, девушка спустилась вниз, чтобы осмотреть гостиницу.

Три Дороги процветали. Во дворе Изумруд отметила еще четыре телеги, остановившиеся здесь на постой. Пока девушка разглядывала окрестности, в поле зрения показался новый экипаж – роскошная пурпурно-золотая карета. Дребезжа и подпрыгивая, она въехала во двор. Её везли четыре гнедых кобылы. На закорках стояли два конюха в ливреях, а на крыше уселось два телохранителя. Дети роились вокруг экипажа, словно мошкара, отгоняемые криками возницы. Изумруд очень захотелось узнать, кто бы это мог позволить себе разъезжать с подобным шиком.

На площадке для разгрузки товаров, позади одного из зданий, сидел на бревне Варт. Мальчишка бренчал на своей архилютне. Вокруг него расселось, скрестив ноги, около десятка детей, которые принимались петь, как только он приказывал. Даже некоторые взрослые подошли поближе, чтобы послушать. Они держались подальше от шляпы Варта, которая вызывающе лежала на краю импровизированной сцены. Изумруд пошла прочь. Не трясясь на скамье их жалкой тележки, он играл гораздо лучше, хотя все еще спотыкался на басовых струнах. Как и на обычной лютне, левая сторона должна была сохранять равновесие инструмента, а также придерживать струны, пока пальцы правой руки перебирают их. Однако, на архилютне у него были дополнительные струны, которые он должен был перебирать большим пальцем правой руки. Умение, освоенное им не в полной мере. Хотя сейчас Варт играл лучше, чем в то утро. Она снова задалась вопросом, откуда он взял столь очаровательную вещь. Он признался в краже только одной лютни за свою короткую жизнь.

– И еще раз отсюда, – сказал Варт, и его импровизированный хор снова завел балладу. Когда дети закончили, публика зааплодировала. – Поклонитесь, – приказал лютнист, и мальчишки с нетерпением повскакивали на ноги. – Все пожертвования – хору, господа. Не мне. Этот менестрель сегодня уже заработал свою корку хлеба, – некоторые зрители кинули в шляпу свои монеты. – Спасибо вам, милорды. Пусть духи будут к вам благосклонны.

Его пальцы танцевали над струнами лютни.

– Ну а теперь. Сколько из вас знают "Свадьбу моей Марьон"? – количество поднятых рук его разочаровало. – Ну, предложите что-нибудь, тогда.

Через мгновение, он снова заставил толпу петь. Варт не знал мелодии, но быстро подхватил её.

Он был настоящей загадкой, этот молодой парень. И не только из-за этого странного диссонанса, который женщина продолжала замечать вновь и вновь, не в состоянии верно идентифицировать его доминирующий элемент. Он повел себя не типично, привлекая к себе внимание игрой на лютне и задавая разве что не каждому кусту вопросы о Валглориосе. Он заставил трактирщика слушаться себя, используя золото. Да у него бы за всю жизнь и монетки золотой не нашлось, окажись он тем самым нищим конюхом, которого пытался из себя корчить. Малолетний конюх, который привык к скудной еде и сну в своей телеге, едва ли стал бы претендовать на личные покои. Тем не менее, он обрезал свои волосы, чтобы сильнее походить на того, кем он пытался казаться.

Лишь две вещи не вызывали у Изумруд сомнений. Она была уверена, что Варт спелся с Верховной Матерью, однако, даже несмотря на это, она наслаждалась его компанией. Да будь он проклят! Злодеи не должны быть такими милыми.

Он завел песню, выводя причудливые арпеджио. Еще несколько человек бросили свои гроши.

– Пусть духи благословят вас, милорды.

Он не преувеличивал, когда говорил о своем опыте менестреля. Варт работал со зрителями, как опытный исполнитель.

– Это – только наш первый урок, вы же понимаете. Но что лучше, чем музыка, сгладит тяготы дня? Мадригалы и кантаты подождут до второго урока, но если кто-то из вас, ваши светлости, особенно жалует какую-нибудь балладу или просто пляску – эти честнейшие парни будут рады исполнить их для вас! Не так ли, ребята?

Хорошо одетый господин назвал Котят Пекаря.

– Котята Пекаря! – воскликнул Варт. – Все вы знаете Котят Пекаря, мои милые. Так давайте споем – Котята Пекаря за пару флоринов!

Он исполнил несколько аккордов, почти полностью заглушенных смехом зрителей и криками заказчика. Тот, мол, никогда не соглашался с такой ценой. Это был хороший выбор, редкая песня, которую каждый может выучить во время исполнения. Мальчики еще не дошли до второго котенка, когда Изумруд отвлек тонкий, пронзительный свист. Она задалась вопросом, кто мог быть столь бессердечен, чтобы прервать детские песни подобным образом. И вдруг осознала, что звук прозвучал лишь в её голове. Это была магия. Оглянувшись, Изумруд увидела женщину, с которой столкнулась в гостинице Тутона. Та все еще была далеко, но, кажется, тоже признала Изумруд.

Вечно обиженное личико незнакомки исказила гримаса удивления. Она сказала что-то своему компаньону, и тот предложил руку, чтобы проводить её к бывшей Белой Сестре. Пышное алое платье дамы было слишком плотным для стоящей вокруг погоды и слишком красивым для путешествия по пыльным дорогам Шивиаля. Её личико, скрывавшееся за полями капота, блестело от пота, а попытка улыбнуться закончилась странной гримасой. Источником пронзительного визга стал её амулет, который теперь вибрировал магией сильнее, чем прежде.

– Странно встретить тебя здесь, дитя! Духи удачи сводят нас вместе! Ну разве не счастливая случайность?

Это с чьей стороны посмотреть. Дощатые стены не сдержат магии, так что Изумруд проведет ужасную ночь, если хозяин гостиницы поселил эту женщину рядом с ней.

– Ну что за удовольствие, госпожа.

Женщина вела себя жеманно.

– Всего лишь час назад я имела удовольствие поведать Доктору Скуллдиггеру вашу теорию о том, что не бывает чар удачи. Не так ли, доктор? А теперь, вы только посмотрите, как удачно мой амулет свел нас всех вместе.

– Может быть.

Изумруд напомнила себе, что люди земли никогда не теряют терпения. Эта жалкая побрякушка ничего общего не имела с удачей. Изумруд всегда слышала духов шанса. Они были как... как тонкий надтреснутый храп или сухие листья на ветру. Или словно стук костей. Но здесь... Она понятия не имела, что могло вызывать этот жуткий свист. Но он совершенно точно был годен для того, чтобы выкрутить все нервы в её теле.

– Меня поражает Ваше неверие.

У мужчины было самое грустное лицо на свете. Кожа его свисала складками, словно у бульдога. Меч, который он носил собой, был просто признаком сословия. Не стоило ожидать, что он станет использовать его в таком возрасте. Волосы его скрывала широкополая шляпа. Дублет и камзол, тяжелые и дорогие, заставляли его казаться более громоздким, чем было на самом деле. Его длинные и тонкие ноги торчали из свободно висящих шелковых штанин, хотя мужчина стоял довольно прямо.