Текст книги "Повелители Владений (ЛП)"

Автор книги: Дейл Лукас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Ферендир за что-то зацепился каблуком сапога, не устоял, начал падать и раздраженно выругался. «Идиот! Ты опять упал! Что теперь о тебе скажет Сераф?! К счастью, ты этого уже не узнаешь, потому что тебя не будет в живых!» Он рухнул спиной на неровную каменистую почву, несколько обломков скалы глубоко впились в тело. Впрочем, плакать от боли было некогда. Все решали доли секунды: надо было уворачиваться от мелькавших перед ним кулачищ и от огромных ножищ, которые перекрывали дневной свет.

Вскочив на ноги, Ферендир сделал кувырок вперед. Великан навис над своей жертвой и нанес серию ударов всеми четырьмя кулаками, но они пришлись в камень, потому что Ферендир в этот миг быстро прокатился между широко расставленными ножищами противника и оказался у него за спиной. Все кости ныли после падения на землю, но Ферендир проигнорировал боль, вскочил на ноги, развернулся и завел посох между ног у четверорукого урода, рассчитывая потом подналечь и повалить противника. Однако все пошло совсем не так. Страшилище хотело было обернуться, само споткнулось о посох и рухнуло ничком на каменистую почву. Оно ударилось мордой о камни и взревело от боли. В этот момент на него набросился Ферендир и трижды изо всех сил огрел посохом. При каждом ударе поверженный враг издавал стон, но тут оружие Ферендира не выдержало.

Раздался жуткий треск, и в руках молодого альва вдруг осталась жалкая половина посоха, Враг пока был ошеломлен, но начинал приходить в себя. Ферендир видел, как заиграли мышцы под тугой бледной кожей, спина выгнулась – великан силился встать на ноги.

Достать нож было плохой идеей: такое маленькое лезвие не смогло бы нанести противнику хоть сколько-нибудь серьезную рану, не говоря уже о смертельной.

И тут Ферендир заметил на поясе у страшилища ятаган в огромных ножнах. Рукоятка очень соблазнительно торчала прямо перед глазами, и молодой альв потянулся за ней. Великан уже успел подобрать под себя колени и встать на четвереньки. Ферендиру больше ничего другого не оставалось – он выхватил большущий кривой клинок из ножен. Оружие было тяжеловато и дурно сбалансировано, но Ферендир приноровился и совершил единственное, что могло спасти ему жизнь, – рубанул изо всех сил.

Голова четверорукого урода скатилась с плеч, разбрызгивая зловонную и черную, как тушь, кровь. Тело обмякло и повалилось на землю.

Струя омерзительной жижи окатила Ферендира, он отпрянул и стал отплевываться и вытираться, надеясь, что эта дрянь не попала ему в рот. Все еще не выпуская из рук огромный и тяжеленный ятаган, послушник оглядел поле боя.

Почти все Гедонисты Слаанеша были перебиты. Уцелело только двое раненых. Один из них – ушастый командир – распростерся на земле в уродливой и неестественной позе, по меньшей мере две его конечности были раздроблены и изувечены. Дезриэль прижимал его к земле тупым концом алмазного чекана.

Дышало пока и чудовище со скорпионьим хвостом. Собственно, хвост был отрублен и валялся неподалеку, из него на каменистое дно ущелья вытекала густая липкая жидкость, похожая на мутный мед. Искалеченное страшилище обезвредил Сераф, но, даже будучи насаженной на шип каменного молота, тварь упрямо извивалась и вырывалась.

Ферендир плохо понимал, что теперь надо сделать, хотя его переполняла энергия стресса. Сердце бешено стучало, и мелко дрожали руки. Он прижал кулаки к телу, опустил голову и приказал себе успокоиться, не нервничать и не психовать. «Опасность миновала. Теперь уже нечего бояться. Отбрось страх. Соберись с мыслями. Рассуждай и думай, а не просто подчиняйся инстинктам и порывам…»

– Глупцы! – прохрипел валяющийся на земле изувеченный вожак. – Пока можете, радуйтесь своей мнимой победе, ибо грядет буря, которая сотрет вас в пыль!

Ферендир потерял концентрацию. Как тут медитировать и успокаиваться, когда под ногами корчится и вопит этот мерзкий урод?!

Удерживаемый на месте молотом Серафа недоскорпион тоже начал сквернословить, но на каком-то неизвестном Ферендиру наречии. С этим было легче справиться – проще представить себе, что слышишь рокот водопада или шум холодного восточного ветра в листве деревьев. Да только как быть с вожаком? Как не слышать его слов? Ведь он говорит на понятном языке!.. Кстати, о чем это он?..

Дезриэль налег на алмазный чекан и надавил всем весом на переломанные кости урода. Ушастое чудовище взвыло от боли, а потом, как ни странно, залилось бурлящим, почти ликующим хохотом.

– Слепцы и невежды, тупые и наивные, никчемные и ничтожные люминеты! – провыл вожак нараспев.

Подопечный Серафа тоже что-то злобно затянул в адрес своего победителя на каком-то тарабарском наречии. Ферендир стоял ровно посередине между своими двумя наставниками и заметил, как они встревожились и многозначительно переглянулись. Потом без предупреждения Сераф замахнулся каменным молотом и беспощадно прикончил своего пленника раньше, чем тот успел допеть непонятное проклятье. Череп хрустнул, и противный голос замолк навсегда.

Сераф подошел к Дезриэлю, и со страшным ледяным безразличием они вдвоем посмотрели на изувеченного ушастого вожака.

Ферендир шагнул к ним поближе, хотя что-то внутри до сих пор протестовало и содрогалось. Послушника все еще мутило от пережитого, от волны насилия, в которую их всех затянуло, от того, что пришлось обагрить руки…

– Как вы пронюхали об этом месте? – спросил Сераф у раненого.

Тот криво ухмыльнулся и пожал плечами.

– Просто гуляли и зашли. Тут было так тихо и спокойно.

Дезриэль налег на чекан, и Ферендиру показалось, что он услышал звук ломающихся костей. Урод взвыл от боли, но в конце концов умудрился усмехнуться и проговорил:

– Вы что, больше ничего не умеете?

Сераф замахнулся было своим огромным молотом, но Дезриэль предупреждающе поднял руку и остановил друга, а затем спокойно сказал:

– Это священное место. Оно укрыто в глубине гор, и о нем мало кто знает. Как вы сюда попали?

– Вот так священное место! – сплюнул Гедонист. – Груда грязных мокрых камней и щебня! Что за никчемный народ может считать эту вонючую дыру священной?

Дезриэль снова спокойно надавил на алмазный чекан. Он не суетился и в этот раз не прикладывал силу, однако страшилищу становилось все больнее и больнее. Боль нарастала, и наконец вожак испустил душераздирающий вопль, а его изуродованное тело, слабо напоминающее человеческое, стало биться в агонии.

– В пекло вас! Всех троих! – прорычало страшилище. – Придут и другие! Полчища придут, клянусь! Повелитель выпускает нас погулять и только радуется, если мы находим себе клочок нетронутого холста, жаждущего красок.

– Нетронутого холста?! – пробормотал Ферендир в недоумении.

Страшилище вперилось в него темно-красными глазами и прохрипело с таким видом, словно пыталось растолковать глупцу очевидное:

– Во Владениях Смертных все бесцветно и невыносимо скучно. Мы проливаем кровь и учиняем всякие бесчинства в творческом порыве – во славу божества, которое сотворило нас! Во имя нашего повелителя!

Внезапно Сераф нанес ему удар каменным молотом. Каменный шип вошел уроду прямо в мозг, и тот затих. В ущелье опять воцарилась тишина, которую нарушали лишь далекие завывания горного ветра и журчание водных струй на камнях.

Некоторое время Сераф и Дезриэль просто глядели друг на друга, очевидно общаясь без слов. Что именно они поняли и о чем переговаривались в минуту надвигающейся опасности, Ферендиру было невдомек. Однако у них был очень озабоченный и в высшей степени подавленный вид. Через несколько мгновений Сераф быстро и уверенно зашагал к коридору, ведущему прочь из ущелья.

Дезриэль посмотрел на Ферендира и спросил его:

– Ты знаешь, кому служат эти мерзкие уроды?

Ферендир кивнул и ответил, надеясь, что угадал:

– Слаанешу, богу бесчинств и излишеств.

Это была первая догадка, когда он разглядывал чудовищно исковерканные тела и безвкусные пестрые одеяния страшилищ.

– Именно так, – ответил Дезриэль.

Удивительно, но даже сейчас, после смертельной схватки и убийств, даже когда стало ясно, что надвигается большая беда, Дезриэль не упускал возможности донести до своего ученика что-то новое.

– Надо скорее уходить отсюда. За Серафом, наружу!

С этими словами Дезриэль, не сводя глаз с Ферендира, попятился к выходу из ущелья, мимо вражеских трупов. Когда молодой альв не сдвинулся с места и застыл в растерянности и потрясении. Каменный Страж осторожно подбодрил его:

– Пойдем, послушник! Нельзя терять ни минуты. Надо уходить отсюда.

– Но, наставник!..

– Пошли! – отрезал Дезриэль. Такого жесткого тона Ферендир ни разу от него не слышал. – Спрашивать будешь потом, а сейчас иди за мной.

Дезриэль повернулся и бросился бегом за Серафом. Только тогда Ферендир в полном раздрае и недоумении устремился вслед за наставниками. С некоторым трудом он нагнал Дезриэля и после этого уже не отставал.

Выбраться из узкого ущелья оказалось нетрудно, хотя Ферендиру казалось, что внутрь они тащились бесконечно. Наверное, тогда время растянулось для Ферендира из-за волнения, страха и неуверенности. Теперь же альвы довольно быстро вылезли из разлома наружу и стали спускаться по поросшему желтой травой пологому каменистому склону, туда, где он становился круче и вел в лесистую часть горы.

Сераф сильно обогнал остальных. Когда Дезриэль и Ферендир высунулись из ущелья, он уже стоял у отвесного обрыва, под которым, густели деревья. Широко расставив ноги, Каменный Страж смотрел вперед, туда, где за лесистой долиной внизу и большим скалистым отрогом в юго-западной части горы в туманной лощине стоял родной храм.

Ферендир еще не дошел до обрыва и не занял места между двумя наставниками, но уже заметил страшный признак беды, на который Сераф смотрел, словно зачарованный. Маленькое пятнышко портило прекрасную картину и словно кричало о том, что в родном доме творится нечто ужасное.

Дым.

Он поднимался тремя вертикальными столбами: белым, серым и черным. Клубы дыма лениво поднимались над горным склоном, откуда шальным ветром их сносило к югу. Там три дымовых столба перемешивались и превращались в одно пушистое расплывчатое облако пепла и сажи.

Вдобавок ко всему в потоках теплого воздуха над пожарищем уже плясали и кружились крошечные черные точки. С большого расстояния они казались комарами, но Ферендир быстро понял, что на самом деле это были стервятники. Почуяли мертвечину и стали ждать, когда внизу перестанут драться, чтобы полакомиться вдоволь.

В храме явно происходило что-то невыразимо ужасное.

Сераф перемахнул через край и стал быстро спускаться по крутому поросшему лесом склону.

– Нельзя терять ни минуты! – рассеянно бросил он скорее себе самому, а не спутникам.

Ферендир взглянул на второго наставника: никогда еще Дезриэль не казался таким озабоченным, он широко открыл глаза и слегка наморщил лоб – несмотря на безупречную подготовку и психологическую устойчивость, ему было трудно скрыть страх и трепет. Ферендир разинул было рот, но вопрос задать не успел.

– Нет времени на болтовню, – безапелляционно заявил Дезриэль. – Нам надо быстро идти. Вперед!

И отправился за Серафом.

Ферендиру ничего не оставалось, как послушаться, последовать за наставниками, приготовиться исполнить любой приказ и быть рядом с ними до конца.

Глава вторая

Эзархад был наслышан о непоколебимости, ярости и суровой решительности Каменных Стражей Аларита и ничему не удивлялся. В течение первого часа осады вооруженные молотами воины небольшого, но сплоченного отряда Каменных Стражей при помощи магии горы удерживали все пути к главным воротам монастыря так, словно действительно были сделаны из камня. Волны атакующих демониц, стаи извергов и тучи Адских Наездников с мечами и пиками – все разбивалось о Каменных Стражей подобно тому, как разбиваются океанские волны о неприступные прибрежные скалы.

При этом альвы умели не только искусно отражать атаки неприятеля. Эзархад испытал неописуемое потрясение, когда защитники вдруг нарушили строй и буквально смели первые ряды нападавших алмазными чеканами и двуручными каменными молотами. Получилась настоящая мясорубка! Молотилки альвов сразу же истребили почти тысячу самых разнообразных воинов в авангарде. Когда же на помощь подоспел резерв, свирепые Каменные Стражи опять выстроились в непреодолимую стену, и вся эта пантомима началась сначала.

«Подумаешь! – мысленно успокаивал себя Эзархад. – Я это предвидел. Таков был план. Повосторгайся ими, дорогой мой, но помни, что последнее слово всегда за тобой».

Понеся ощутимые потери, Уничтожитель Судеб приказал наступать второй волне, в которой было собрано все, что заслуживало в его арсенале названия «артиллерии»: плюющиеся скорпионы, огневые катапульты, боевые маги, способные испускать громовые волны и вызывать смертоносные искажающие бури.

Алариты, как того можно было ожидать, не растерялись и тут же применили собственную мощную магию. В воздухе засвистели острые обломки скал, вырванные прямо из земли. На склонах прорезались глубокие прожорливые трещины, куда валились Гедонисты, занимавшие позиции на высотах. Под ногами у кишевших повсюду слаанешитов внезапно разверзались ямы, словно живые ненасытные пасти. Вокруг оборонительных стен и внутренних сооружений храма стали вырастать блестящие энергетические купола, непроницаемые для метательных снарядов и магических штормов.

А Каменные Стражи по-прежнему удерживали узкие подходы к главным воротам и отбивали своими молотами одну за другой волны нападавших. В какой-то момент у Эзархада вспыхнула надежда: защищавшие храм алариты вновь рассеялись и сами пошли в атаку, но даже на таком расстоянии он уловил в действиях врага первые признаки усталости. Впервые с начала осады альвы стали гибнуть от ударов когтей и клинков воинов Эзархада. Оказалось, что Каменные Стражи все-таки смертны.

Однако огонь надежды быстро угас. Из потайной дверцы возле главных ворот вышел еще один отряд Каменных Стражей: они, по своему обыкновению, перегородили дорогу и позволили раненым уйти за внешнюю стену храма и захватить с собой тела убитых товарищей.

«Нельзя давать им покоя!» – мысленно напомнил себе Эзархад. Ему очень хотелось прямо сейчас захлопнуть расставленную ловушку, но он понимал, что эффект от нее усилится, если выждать как можно дольше.

Все повторялось сначала: воины Эзархада не могли сломить сопротивление Каменных Стражей, которые без устали месили нападающих каменными молотами в кровавую кашу.

Маги принесли в жертву превеликое число демониц и призвали могущественных демонов, которые набросились на стены храма и оттянули на себя колдовскую мощь аларитов. Эзархаду пришлось смилостивиться и уступить просьбам своего главного мага применить против альвов кровавую мясорубку – заклинание, порождающее вихрь из множества острых, как бритва, лезвий. Когда на защитников напустили этот смертоносный кромсающий вихрь, их строй распался, и под стенами храма в море крови осталось лежать немало изрезанных на куски мертвецов.

И все-таки противник не сдал позиций. Каменные Стражи мужественно оборонялись. Стену было не пробить и через нее было не перелезть.

Силы аларитов казались неиссякаемыми.

Однако Эзархад был отнюдь не глуп. Он внимательно слушал все, что ему рассказывали об аларитах, и размышлял о том, как можно обратить железную волю врагов против них же самих. Его план учитывал и то, что они активно использовали собственную магию, чтобы защититься от атак с воздуха и наносить ответные удары на расстоянии. Так алариты расходовали свои невосполнимые ресурсы на защиту храма от зажигательных и магических метательных снарядов, пока их отважные Каменные Стражи не позволяли воинам Эзархада взять стены. Тем временем Эзархад намеревался нанести им удар из-под земли!

Еще до рассвета по его приказу дуардины подкопались под южную и восточную стены храма и подготовили все для страшного удара, который должен был кардинально изменить ход битвы и открыть Эзархаду дорогу в храм и его реликварий.

После многих часов осады, когда сражение бушевало особенно яростно, Эзархад дал сигнал, саперы подожгли пороховые шнуры, и внезапно весь каменный уступ, на котором стоял храм, содрогнулся. В воздух взметнулся вихрь каменных обломков, земли и гранитной крошки. Сначала взрыв прогремел под южной стеной, прямо рядом с главными воротами, а потом – под оборонительной башней в юго-восточном углу. Огромные облака пыли и дыма высоко взмыли в небо над рухнувшими стенами и показались Эзархаду необычайно красивыми. При звуке взрывов и при виде дымовых клубов воины Эзархада тоже обрадовались, закричали и завопили, хотя многих из них зацепило взрывной волной и разорвало на куски.

Когда обломки осыпались с неба на землю, а дым и пыль улеглись, стало понятно, что теперь воины Эзархада могут пройти внутрь через два огромных пролома в толстой наружной стене. Каждый из этих проломов был так широк, что в него могли войти бок о бок десять извергов. Эзархаду показалось, что за зияющими дырами в стене сквозь вьющиеся клубы дыма мелькали стройные бледные силуэты защитников храма, которые уцелели при взрыве. Алариты сновали туда-сюда, оценивали нанесенные повреждения, помогали раненым товарищам и отходили за внутренние стены монастыря – там стоял главный храм и двойные святилища для молитв и ежедневных медитаций.

«Самая простая химия, а какой шикарный результат! – подумал довольный Эзархад. – Гордого и сильного противника, который тратит магию на всякую ерунду, лучше всего застать врасплох неожиданным и точным ударом под дых!»

– Призови Адских Наездников! – приказал Эзархад Крейгорну, глядя, как его воины расправлялись с последними уцелевшими защитниками. Путь был открыт. – Я отправляюсь за своим трофеем, пусть сопровождают меня!

Его военачальник Крейгорн закивал в ответ и, щелкнув над рогатой головой огромным бичом, повелел Адским Наездникам немедленно явиться.

Когда Эзархад прошел мимо груды трупов своих воинов на вершину холма, где и стоял монастырь, сопротивление было в основном уже подавлено. Он бесстрашно поднялся по огромной куче толченого камня и опаленной земли к пролому в стене, на некоторое время задержался во внешнем дворе и осмотрел прелестную картину разрушений, учиненных его слугами.

Десятки мертвых люминетов были расчленены: из отрубленных рук и ног выложили странные узоры. Пока еще целые трупы застыли в страшных и неестественных позах. Приятно было смотреть на дела рук воинов Слаанеша, но все равно они купили победу явно дорогой ценой. Вокруг каждого убитого люминета валялось по десять-пятнадцать тел воинов Эзархада. Одолеть Каменных Стражей сегодня оказалось непросто. Куда бы ни посмотрел Эзархад, во дворе, на бастионах, в пустых дверных проемах, под полуразрушенными арками и возле все еще полыхающих и грозящих вот-вот рухнуть строений – везде были разбросаны страшно изуродованные и выпотрошенные трупы.

Впрочем, какая разница?! Немного жертв – небольшая цена за исполнение его желаний! Открывавшиеся взору Эзархада картины зверств были так милы и трогательны, что он чуть не прослезился…

Крейгорн и несколько Адских Наездников крутились рядом с повелителем – не слишком докучали ему своим присутствием, но бдительно охраняли. Поблизости все еще могли шнырять люминеты – таиться где-нибудь за стенами уцелевших дормиториев или складов и ждать случая внезапно напасть на Эзархада! Этим они, конечно, не спасли бы свой монастырь, храм и бесценные реликвии, но хоть как-то отвели бы душу и испустили бы дух с сознанием того, что победивший их великий и славный военачальник тоже убит!

Эзархад усмехнулся. Пусть только попробуют! Хитроумный подкоп со взрывом и штурм храма – только верхушка его победоносного плана!

Неотразимый и величественный Эзархад прошествовал дальше. Крейгорн и Адские Наездники бросились за ним, прикрывая от возможных угроз.

Внутренний двор тоже был захвачен. У одной из маленьких дверей в стене стояла группа тяжеловооруженных воинов Эзархада. Они издевались над какой-то плененной люминеткой: несмотря на страшную боль от клешней и шипов мучителей, она терпела и умирала молча. Эзархад одобрительно кивнул ей и проследовал мимо. Чтобы войти в дверь, он согнулся в три погибели, ибо был необычайно высок.

Через дверь Эзархад попал во внутренний двор, где находились реликварии с величайшими святынями аларитов и их основной храм. Воины-победители уже выкапывали из-под развалов трупы своих заклятых врагов, люминетов, прибивали их к храмовым дверям или привязывали терновой лозой к колоннам в галереях святилищ. Эзархад заметил кое-где отдельные очаги сопротивления: алариты еще сражались, несмотря на подавляющее численное превосходство противника. Впрочем, Эзархад не стал терять время и смотреть, чем окончатся их тщетные усилия. Все они и так уже были мертвы, только пока не знали об этом.

Впереди возвышался огромный храм. Здесь эти глупцы поклонялись своей горе и надеялись познать ее величайшие откровения. Здесь они распевали свои гимны о духах алементири, у которых черпали силу и искали заступничества, здесь в одиночку или группами предавались медитации, пытаясь познать волю горы и всего царства Хиш… Здесь хранилось то, что вскоре станет важнейшим трофеем Эзархада! На другой стороне двора, окруженного крытой колоннадой и внешними святилищами, во внутреннем реликварии покоятся величайшие святыни остроухих камнепоклонников. Содержимое сокровищницы – страшная тайна! К нему не прикасались, им не пользовались. Реликварий охраняли высшие чины аларитской иерархии – кроме них, никто больше не знал, что именно там лежало. Они надеялись, что если похоронить в темном и уединенном месте самую сокровенную тайну, то о ней все позабудут и Владениям Смертных со всеми их обитателями больше не будет угрожать опасность!..

План был неплох… но провалился, ибо Эзархад Уничтожитель Судеб только и делал, что охотился за тайным знанием. Судьба и местонахождение великого Слаанеша до сих пор были неизвестны, верно? Однако если участь бога окутана страшной тайной, то лишь поиск затерянных знаний и древних секретов мог в конечном итоге возвести такого амбициозного претендента и узурпатора, как Эзархад, на пустующий Низменный Трон! Так Уничтожитель Судеб действовал уже много веков: если существовало где-то тайное знание, способное помочь ему добиться цели и возвыситься над всем миром, то Эзархад любой ценой заполучал его, и горе тем, кто осмеливался встать у него на пути!

Так он обнаружил Эйдолит.

Эзархад поднялся по широким ступеням к широкому темному входу в храм – оттуда уже валил дым. Внутри свет исходил только от нескольких догорающих костров из трупов, хоругвей и сорванных занавесей. Уничтожитель Судеб подумал, что надо бы не забыть отдать приказ спалить храм подчистую, после того как он оттуда вынесет то, что хотел… Когда Эйдолит окажется у него в руках, все остальное должно быть уничтожено!

С этими мыслями Эзархад перешагнул через порог и увидел, что в вестибюле храма валяются трупы и пожилых Каменных Стражей, и молодых послушников. Убитых слаанешитов и здесь было больше, чем мертвых защитников храма. Ну и что?! В начале дня у него было почти пять тысяч воинов, а в конце дня оставалось почти три тысячи – тоже немало. Когда Эзархад заполучит Эйдолит и пронесет его через горы, туда, где камню предстояло выполнить свое предназначение, численность войска безмерно возрастет. Обладатель Эйдолита подчинит себе мощнейшую силу, и тогда слуги и армии соперников без колебаний перейдут на его сторону.

Значит, можно пожертвовать любым числом воинов, лишь бы завладеть Эйдолитом, перейти горы и пробудить Кетраксис!..

В проходе из главного святилища в тайный реликварий прямо перед Эзархадом вдруг выросла одинокая фигура. Некоторое время сквозь дымный полумрак почти ничего было не разглядеть. Тогда справа от повелителя один из Адских Наездников Крейгорна пришпорил двуногого скакуна, рванулся вперед и перевернул копьем чадящую металлическую жаровню. Угли высыпались на каменный пол и вспыхнули желто-красным светом, озарив незнакомца.

Это был храмовый Каменный Страж. По лицу и морщинистым рукам было видно, что он уже стар, но все еще обладает сильным, жилистым телом и крепкими вздувшимися мышцами. С ног до головы он был измазан сажей, перепачкан в черной запекшейся крови демониц и извергов, облеплен клочьями плоти слаанешитов. Кроме того, кое-где виднелась его собственная, алая кровь – похоже, старик был весь изранен, хотя и не смертельно. Его красновато-карие, как гранат, глаза страшно сверкали, а в руках красовался изящный алмазный чекан на длинной рукояти. Эзархад сразу же восхитился искусством изготовивших его мастеров и лоскутами кровавой кожи, облепившими заостренный клюв.

Каменный Страж широко расставил ноги, замахнулся алмазным чеканом и проговорил:

– Поворачивай назад. Уходи отсюда.

Негромкий и мягкий голос плохо сочетался с горящими ярко-красными глазами и решительной позой.

Эзархад улыбнулся, испытав нечто вроде восхищения этим старым глупым альвом. «Какой молодец! – подумал он. – Храбрый остроухий старикан-фанатик! Я отдаю тебе должное, но твой конец неизбежен».

– Крейгорн! – приказал он. – Расчисти мне дорогу!

– Будет сделано, мой повелитель! – ответил огромный Крейгорн.

Альв крепче сжал алмазный чекан морщинистыми ладонями.

Эзархад терпеливо скрестил руки на груди. В его распоряжении имелись изверги, Адские Наездники, демоницы и смертные воины без счету. Разумеется, особенно большого войска и не требовалось, чтобы убрать с дороги одного-единственного Каменного Стража!..

Ферендир, Дезриэль и Сераф возвращались так быстро, что преодолели расстояние до храма вдвое быстрее, чем утром, когда отправились оттуда к месту последнего испытания на горе. Однако то, что они обнаружили дома, превзошло самые худшие ожидания Ферендира.

Нападавшие только начали организованно покидать разрушенные укрепления монастыря аларитов.

Если вид девяти Гедонистов Слаанеша произвел на Ферендира в горах неизгладимое впечатление, то зрелище дымящихся и полыхающих развалин его дома, откуда выходила целая орда таких же мерзких уродов, буквально ошеломило его. Ему очень хотелось выскочить из укрытия и наброситься на колонну страшилищ, марширующую прочь из их лощины по извилистой лесной дороге. Однако Дезриэль и Сераф велели ему спрятаться и сидеть тихо. Их осталось всего трое, а врагов – превеликое множество. С таким количеством воинов Слаанеша сейчас было не совладать.

Некоторое время альвы просидели в кустах, а затем спрятались в маленькой неглубокой пещерке на холме, куда доносились звуки с дороги. Они затаились под каменной плитой и кучей полусгнивших старых древесных стволов и слушали, как враги маршировали прочь, гремели оружием и доспехами да горланили дикие песни. Дорога была узкой, Гедонистов было много, и понадобился почти целый день, чтобы они убрались из долины. Много раз Ферендир порывался выяснить – шепотом, конечно, – чего ждали наставники и почему еще не пошли на развалины родного храма? Однако стоило ему открыть рот, Сераф бросал на него молчаливый взгляд, в котором бушевали опасные молнии. И каждый раз Ферендир прикусывал язык и решал держать свои вопросы при себе.

Наконец на исходе дня, когда тени удлинились, а свет покраснел и стал медленно превращаться в тусклые вечерние сумерки царства Хиш, Сераф рискнул выглянуть из пещерки и проверить дорогу. Вскоре он возвратился, объявил, что все враги, судя по всему, ушли, а затем развернулся и зашагал прочь, даже не позвав за собой остальных.

В полумраке пещеры Дезриэль повернулся к Ферендиру и сказал:

– То, что мы увидим, расстроит тебя, а может, даже и напугает…

– Я готов ко всему, наставник, – кивнул Ферендир, – и не дам волю своему страху.

Дезриэль придвинулся и с серьезным, в высшей степени сочувственным видом проговорил:

– К этому нельзя быть готовым. Ни я, ни Сераф, несмотря на внешнее спокойствие, которое он тебе демонстрирует, – никто не готов узреть свой мир разрушенным чьей-то злой волей. Однако именно это нам и предстоит. Внутренне приготовься к тому, что тебе будет очень больно.

Дезриэль направился к выходу. Ферендир молча и покорно поплелся за ним, с ужасом думая о предстоящем зрелище.

То, что они обнаружили в конце лесной дороги, на уступе с видом на каскад водопадов, укрытых под сенью высоких скал и горных хребтов, было воистину ужасным.

Ферендир не понимал, что хуже – видеть наяву, что его единственный дом уничтожен и превращен в груду камней, в еще дымящиеся бесформенные кучи земли и горы изуродованных трупов, или осознавать, что все эти разрушения учинены так быстро. Каких-то двенадцать-четырнадцать часов потребовались, чтобы сходить в ущелье и вернуться! За это короткое время все, что Ферендир любил, все, что ему было дорого в жизни, оказалось полностью уничтоженным.

Разумеется, Каменные Стражи храма и ревностные послушники дорого продали свои жизни. Узкую дорогу возле храма и землю вокруг стен вздыбило и разворотило мощью геомантических чар. Обширные участки каменистого горного склона, наоборот, растеклись и застыли озером вулканического стекла под воздействием другого, не менее разрушительного колдовства. Целые области выгорели и рассыпались в прах, крупные валуны превратились в дымящийся щебень. Искореженную землю усеивали, словно опавшая листва, трупы тысяч уродливых страшилищ, Гедонистов Слаанеша. Повсюду валялись богомерзкие тела и морды – стертые в порошок, изрубленные в клочья, обугленные, раздавленные, превращенные в отвратительное кровавое месиво… Ферендир пробирался по крутой неровной тропе среди убитых страшилищ и пытался представить, каково было защитникам храма. Сначала они сдерживали нападавших самым простым и безотказным оружием и элементарной геомантией. Однако постепенно они поняли, что пора пускать в ход оружие посильнее и прибегнуть к самым мощным магическим средствам, которые имелись в их распоряжении. Видимо, поток страшилищ неиссякаемыми волнами обрушивался на мощные стены храма. Если мудрые и терпеливые Каменные Стражи дошли до применения самой опасной и страшной магии всего через несколько часов осады, значит, нападение действительно было массированным и безжалостным.

«Их тут сотни! Нет, тысячи! – думал Ферендир, разглядывая трупы. – И при этом мы видели, как другие тысячи уцелевших покидают долину. Много погибло, но выжило еще больше! Сколько же их на самом деле? И как можно было выстоять против такой лавины?»

Один из обугленных трупов поблизости захрипел и задергался – судя по всему, он был не настолько мертв, как вначале показалось. Дезриэль метнулся к нему и, даже не поморщившись, наколол его голову на клюв алмазного чекана. Затем он извлек оружие из черепа теперь уже окончательно мертвого врага и зашагал дальше, петляя по взрытому полю боя.