Текст книги "Величие империи (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Господин командующий, – в комнату вошёл генерал-майор Виллем Виллемович Фермор.

Фельдмаршал посмотрел на него с удивлением. Обычно этот генерал-майор учтивый, и без стука и приглашения никогда не войдёт к командующему.

– Я стучался, – правильно расценив заминку Миниха, оправдался Фермор.

«Нужно срочно брать себя в руки», – подумал Христофор Антонович, полагая, что не услышал стука в дверь.

– Докладывайте! – решительно потребовал фельдмаршал.

– Пришло сообщение из Азова. Крепость наша, – быстро, скороговоркой доложил генерал-майор, посчитав, что именно эта новость главная.

– Это должно было произойти ещё раньше. Готов ли второй отряд к отправке в Петербург? – отмахнулся Миних от радостных новостей, концентрируясь лишь на плохих.

Два дня назад из Петербурга прибыл посыльный, очередной. В дороге он загнал аж двух лошадей. Но, прежде всего, загнал самого себя. Оставленный в столице поручик Бернард, наверное, установил рекорд по скорости преодоления расстояния от Петербурга до Киева.

В тот же день фельдмаршал отправил один казачий и один полк улан в столицу Российской империи. Был бы ещё кто-нибудь под рукой, но обязательно конный, так и он отправился бы на помощь Петербургу, которому угрожают шведские войска.

Теперь же к отправке был готов ещё и драгунский полк, а также большой отряд калмыков. Да, фельдмаршал не особо доверял этим кочевникам, не хотел, чтобы они топтали русскую землю вплоть до самого Петербурга. Но калмыцкие кони удивительным образом некоторое время могли обходиться без фуража, либо есть еле пожухлую осеннюю траву, и тем были сыты. Не нужно вслед отправлять неповоротливые обозы, которые обязательно застрянут в размокших дорогах.

А вот для того, чтобы отправить ещё большее количество солдат в Петербург, требовалось немало времени. Миних же прекрасно понимал, что шведы не могут начать войну без определённого расчёта.

Шведское командование просто обязано знать, что в случае начала войны он, главнокомандующий русскими войсками, фельдмаршал Христофор Антонович Миних, обязательно отправит значительную армию на север. Так что, либо шведы, например, захватывают Петербург и начинают диктовать условия мира, либо они – дураки и проиграют.

В глупость противника он никогда не верил и не брал этот фактор в расчёт. Он считал, что лучше удивиться ошибкам врага, чем полагать, что противник их будет совершать.

– Присаживайтесь, господин генерал-майор, – несколько минут не двигаясь, постояв у одного угла просторной комнаты и поразмыслив, что ещё может сделать прямо сейчас, уже спокойным голосом сказал Христофор Антонович.

Ничего он сейчас больше сделать не мог. Посылая вслед один за другим полки, чтобы они все были конными, сильно делу не поможешь. Тем более, как докладывали Миниху, уже поступили приказы и в Москву, и в Тверь, и в Нижний Новгород, и в другие города, где могут находиться маломальские гарнизоны, чтобы все силы выдвигались к Петербургу.

– Как думаете, господин Фермор, справится ли генерал-лейтенант Норов с поставленной задачей? Отстоит ли Петербург? – Виллем Виллемович расширил глаза. – Да, именно так: теперь Норов Александр Лукич – генерал-лейтенант. Вы же знаете, что произошло в Петербурге?

Конечно же, генерал-майор, вторым после главнокомандующего, узнал о событиях в столице. Узнал. Но до сих пор и не сложил своего собственного мнения, как ко всему этому относиться.

В войсках с надеждой и воодушевлением приняли то, что на престол взошла Елизавета Петровна. Почти никого не заботило, что это лишь временно, до совершеннолетия того, кого родит Анна Леопольдовна. Да и в целом, случившиеся события, которые разрешились весьма благополучно к всеобщему удовольствию для тех солдат и офицеров, которые пребывали на границе и готовились к турецкой кампании, будто бы произошли не в их державе.

– Я успел немного узнать генерал-лейтенанта Норова, – взяв паузу, чтобы подумать, принялся излагать свою позицию Фермор. – Он должен справиться. Удивительно, что в таком молодом офицере столько опыта и ума, что иные и с годами не имеют. А ещё, понимая роль Норова в событиях в Петербурге, полагаю, что он будет землю грызть, но не позволит даже шведам лишить его такой милости Елизаветы Петровны.

– Может, вы и правы, – задумчиво сказал Миних. – Сообщите, при каких обстоятельствах фельдмаршал Ласси взял, наконец, Азов.

Лицо генерал-майора Фермора разгладилось. Он улыбнулся. Все любят сообщать о победах. И не менее приятно сообщать о тех трофеях, которые достались русским войскам.

– Полагаю, если будет угодно вашему высокопревосходительству, – заканчивал свой доклад Фермор, – То предстоящая турецкая кампания должна сложиться для нас весьма успешно. Турки нынче вынуждены завязывать в боях с австрийцами, персы способны нанести свой удар в сторону Карса и Трапезунда. Ну а мы…

– Не будет такого благоволения для наших войск. Не стоит рассчитывать, что всё пройдёт гладко. Тем более мы вынуждены находиться здесь и ожидать сообщений из Петербурга. Если шведам удастся их задумка… – главнокомандующий не стал продолжать свою мысль.

На самом деле он даже не мог представить, что будет, если всё-таки Петербург будет взят шведскими войсками. Как бы армия не посыпалась. И это одна из причин, почему Христофор Антонович Миних не сорвался с места и не поспешил в Петербург.

Нужно сохранить армию. А если уж что-то крайне плохое случится, именно ему, фельдмаршалу Миниху, предстоит отправиться воевать со шведами. Даже если придётся при этом заключить не самый удобный и выгодный для России мирный договор с Османской империей.

Но Миних верил… Он надеялся, что энергии и хитрости Норова, тех качеств, которые этот офицер демонстрировал на протяжении всей крымской кампании, хватит, чтобы наказать шведов за их вероломство.

– Давайте пить чай! – спокойным, даже дружелюбным голосом сказал главнокомандующий. – Вы же отдали приказ калмыкам и драгунам выдвигаться в сторону Петербурга?

– Так точно, ваше высокопревосходительство, – ответил Фермор.

– Ну так, давайте же пить чай. От нас вами сейчас уже ничего не зависит, – улыбнулся Христофор Антонович Миних. – Нет еще вестей от австрийцев? Любопытно, как прошло их сражение с турками.

Глава 9

Пришел. Увидел Победил.

Гай Юлий Цезарь

Между Выборгом и Петербургом.

29 сентября 1735 года

Главнокомандующий шведскими войсками Карл Эмиль Левенгаупт с нескрываемым раздражением принимал доклады. Ни одной позитивной новости не было. Шатер командующего был сырым и промозглым, такое же и настроение и новости.

Флот с десантом задерживался. И ландмаршал понимал, что частично причины несогласованности в этапах операции по взятию Петербурга – именно в следствии действий его, самого Левенгаупта. Сперва он посылал реляции в Аббо, что движется очень быстро и что должен быть в незаконно построенной на шведских территориях русской столице через три дня. Потом он же послал реляцию, что замедляется и выполнить такие сроки не может.

Навигация в это время в Восточной Балтике крайне сложная. И теперь ваглавнокомандующий шведскими войсками, скорее, искал виноватоготам…в высших силах, в божественном ли провидении, удаче. Но точно не в самом себе.

А после Карл Левенгаупт вновь ускорился, невзирая ни на что, даже вопреки тому, что в армии через неделю уже может начаться острая нехватка продовольствия. Посчитал, что в Петербурге откормятся. Ну и посылал новые реляции, чтобы флот выдвигался, но…

– Эти конные дикие варвары разбили ещё один наш обоз. Последний, что вы отправляли, убиты посыльные, – докладывал полковник.

– Так отчего же вы не пошлёте кавалерию их отловить? – уже кричал ландмаршал.

– Усиленные разъезды по направлению движения наших войск не позволяют выделить должное количество кавалерии на охрану обозов, – не стушевавшись, отвечал докладчик. – По всем данным диких варваров около тысячи. Для купирования проблемы необходимо привлечь не меньшее количество лёгкой кавалерии, чем мы сильно ослабим разъезды.

Левенгаупт было дело чуть не предложил использовать кирасирский полк и два драгунских для таких нужд. Но вовремя спохватился. Кирасиры явно не предназначены для того, чтобы бегать вдоль болот и озёр, чтобы ловить каких-то быстрых конных варваров. Ну а драгуны нужны будут в случае генерального сражения.

Ставки увеличились. И теперь либо нужно захватывать Петербург и продолжать движение, либо возвращаться. Но на хвосте и почти в тылу уже висит русская армия.

– Что вы будете делать с русской дивизией, которая уже на подходе с тыла? – тихим и спокойным голосом поинтересовался фельдмаршал Тиссен.

Левенгаупт пожевал желваками, косо посмотрел на сидящего в сторонке с видом всезнайки Тессена.

– Я должен дать сражение, – вынужденно отвечал главнокомандующий.

Левенгаупт уже понимал, что его карьера висит на волоске. Если бы в риксдаге знали все подробности положения дел, то могли бы и снять с должности. Партия войны, шляп, к которой принадлежал командующий, наверняка уже не столь воинственная, и голоса тех, кто требовал реванша, не так уж и громко звучат.

Ещё буквально семь-десять дней, и можно с уверенностью говорить, что план быстрой войны с Россией и навязывания выгодного для Швеции мирного договора не сработал. Но за эти дни может много чего измениться.

– Враг стоит в менее, чем в одном переходе. Разве вы не намереваетесь разбить неприятеля, а потом уже пойти в Петербург? – встрял вновь фельдмаршал Тиссен.

Военный Совет проходил в шатре командующего, расположенного недалеко от складских палаток и навесов. Шведы в этот раз выстроили почти что полноценный лагерь. Главнокомандующий ждал полных сведений от разведки, чтобы принимать решения. И на это требовалось некоторое время. Да и нужно было дождаться хоть каких обозов. Не все громят степные варвары, которые служат русским. Кто-то да и доходит. Мало, но хоть что-то.

Только что, вечером, пришли разъезды, которые были отправлены в сторону Петербурга, чтобы узнать, насколько масштабные строительные работы там ведутся и сколько русским удалось собрать сил для того, чтобы оборонять столицу Российской империи. Сведения не утешительные. Но и не катастрофические. Закрыть все подходы к городу сложно, пусть русские и стараются.

– Полковник, продолжайте доклад! – грубо проигнорировав вопрос наблюдателя от рискдага, потребовал Левенгаупт.

– Дуэль после войны всё ещё в силе, – зло заметил обиженный фельдмаршал Тиссен.

И вновь командующий сделал вид, что не услышал. Тиссен его раздражал.

– Подготовьте мне план сражения с теми русскими силами, что сейчас пытаются зайти к нам в тыл, – после некоторой паузы приказал командующий. – Вы должны учитывать и то, как русские могут использовать артиллерию с выдвижением на передние линии, и то, как они могут использовать своих штуцерников. Очень странных, к слову. Еще предстоит узнать, откуда такая эффективность их стрельб.

Конечно же, полковник отрапортовал, что всё будет сделано. Правда, не в его компетенции разрабатывать подобные планы. Но вот ещё три генерала, присутствующих на Военном Совете, потупили взоры.

Энтузиазм командования, вера шведского генералитета в то, что эта кампания закончится удачно, уже изрядно подрастерялась. Да и многие знали состояние дел в шведской армии.

Чтобы даже вооружить те двадцать две тысячи солдат и офицеров, которые на начало кампании находились под командованием Левенгаупта, и ещё вооружить десант, понадобилось открывать склады со времён Великой Северной войны. А это оружие не только устарело в технологическом плане, но и частью заржавело, старые кремнёвые замки пришли в негодность.

Экономика Швеции трещала по швам, особенно после того, как Россия отказалась использовать Шведское королевство в качестве посредника в торговле русским зерном. Рассчитывать, что может что-то измениться, несмотря на то, что в Швеции есть новые образцы оружия, не приходится.

И только некоторые части – драгунские полки и телохранители – были вооружены по последнему слову европейской военной мысли.

Командующий поднялся со своего стула. С нескрываемым неудовольствием, даже с презрением посмотрел на фельдмаршала Тиссена. Поправил мундир.

– Всё! Поздно уже. А мы после перехода и не отдохнули. Солдаты изнуренные. Мало ли… Ещё русские попробуют навязать сраж…

– Ба-бах! – раздался мощный взрыв рядом.

Шведское командование попадало на выстеленные в шатре ландмаршала ковры. Сам Левенгаупт остался на ногах, но согнулся и закрыл уши. А потом взрывная волна дошла до шатра. Опоры не выдержали, шатёр подняло в воздух. Шведский командующий чуть было не отправился следом. Его так приподняло, что он отлетел на пару шагов и упал.

– Ба-ба-бах! – последовали новые взрывы.

– Спасайте командующего! – закричал один из генералов.

В ушах звон, мысли пролетают мимо сознания, глаза шальные, нога и рёбра болят. Непонимающего, что происходит, Левенгаупта оттаскивали дальше от эпицентра взрыва.

– А-а! – закричал один из телохранителей.

Осколок бомбы попал ему под лопатку, и грозный, опытный и мотивированный воин упал в промозглую землю.

А взрывы продолжались. И многие шведы умирали, не успев даже осознать, что происходит.

* **

Мы стояли в шести вёрстах от противника и ждали. Теперь от нас мало что зависит. Всё, что нужно, было сделано. Нападать, конечно же, и не собирался, если только не получится задумка диверсии. Время играло на нас, ну или я несколько заблуждаюсь, и шведы приготовили сюрпризы.

Пока что всё выглядело так, что чем больше мы не вступаем в бой, а шведы не стремятся нас к этому принудить, тем большее количество воинских подразделений успеют присоединиться к веселью по разгрому шведского войска.

Мне приходят сообщения о том, что то один, то другой отряды присоединяются к оборонительной линии, выстраиваемой генералом Ганнибалом. Да, он снова на службе. И не особо понимаю, почему такой образованный и прославленный в боях офицер, обладающий, по моему мнению, пусть и чёрным цветом кожи, но светлой душой, не служит России. Какие-то интриги? Не захотел марать себя службой временщикам?

Вместе с тем им бы с Минихом посоревноваться, кто быстрее и надёжнее выстроит оборону Петербурга. Ганнибал справляется очень даже на отлично. Может быть, на то повлияла и деятельность будущего министра экономики – Петра Ивановича Шувалова? Вот же шельма. Ну право слово, даже восхищаюсь. За что не берется у него все дела спорятся.

Я поразился, сколь кипучую деятельность развил этот человек. Может быть, так сильно хочет быть полезным именно Елизавете, в которую влюблён? Или понял, что самое время проявить себя, чтобы карьера в гору пошла. Так и без того пошла бы в гору, а когда шведа победим, побежала бы.

Тачки для земли, цельнометаллические лопаты, двуручные пилы и доски из лесопилок, бревна… Всё, что было нужно и даже еще больше стройматериалов. Шувалов привлек к грандиозной стройке, в которой сейчас задействовано не менее десяти тысяч людей. Все строительные артели, что были в Петербурге привлекли к работам. Мужиков с деревень нагнали.

Я даже в последнем письме посоветовал Ганнибалу назвать оборонительные линии «Елизаветинскими». Пусть немного угодит престолоблюстительнице. Такие генералы русской армии нужны. Пусть и темнокожие. Так что дед или прадед Александра Сергеевича Пушкина, ещё послужит.

– Ба-ба-бах! Ты-дым! – раздались звуки взрывов, и земля содрогнулась.

Я хотел было выбежать из шатра, но передумал… В одном исподнем – это не комильфо. Тем более, что не гоже командующему бегать. Мне должны докладывать, а не сам я обязан узнавать, что случилось. Генерел-лейтенант как-никак.

Впрочем… Улыбка расплылась по моему лицу. Я понял, что именно произошло. Эх! Взрастил же чертей! Молодцы!

– Командир, – в мою палатку влетел Смитов, бывший дежурным офицером этой ночью. – Склады пороховой и бомбовый шведские горят! Взрывается, повторно, ещё…

Смитов комментировал очевидное, что и я сам был способен услышать. Отчетливо была слышна повторная детонация. Теперь бы парни все вернулись с задания. Вот тогда – полная виктория.

Шведы сами подставлялись. Они расположили не склад, а сразу сделали огромную складскую зону посреди своего лагеря. Видимо, посчитали, и не сказать, что бездумно, что в середине расположения войск склады в безопасности, и можно сильно не тратить ресурсы на то, чтобы охранять и пороховой запас, и бомбы, и гранаты… Там было всё, вплоть до продовольственных складов.

Так что такой лакомый кусок нельзя было упускать. Мы и не упустили.

– Тревога! Всем изготовиться согласно заданиям к бою! – скомандовал я. – Отправьте сообщение в Петербург, чтобы все имеющиеся конные отряды срочно выдвигались к нам. Завтра к вечеру должны быть здесь!

– Но это больше дня перехода! – возразил Смитов.

– Занимайтесь артиллерией! – жёстко припечатал я дежурного офицера. – А в остальном выполняйте приказы, а не обсуждайте их!

Кавалерия должна выдвигаться и быстро идти. Если всё пойдёт по плану и нам будет сопутствовать удача, то пополнению даже не нужно и вступать в бой. Одно появление массы русской кавалерии должно сломить дух шведов, которым, как я уже успел убедиться, очень далеко до своих дедов, которые воевали под началом Карла XII.

Не хочу я упускать такую возможность, чтобы не навязать бой в момент явной растерянности врага. Но и воевать «на все деньги» я пока не хочу. Вынудить шведов самим перейти в контратаку, да бахнуть по ним от всей широты русской души. И пусть сражение хоть бы и несколько дней длится.

– Разрешите идти выполнять? – спросил Смитов.

Да, я задумался и больше не выдал ему никаких приказов.

– «Демидовки» выставляйте по фронту, как и говорили, за линиями пушек, – напомнил я, но был уверен, что Смитов прекрасно помнит о той тактике, что мы хотели внедрить.

У нас есть отличные гаубицы с конической каморой, которая позволяет заряду лечь более плотно, и оттого, несмотря на чуть укороченный ствол по сравнению с пушкой, наши гаубицы бьют как бы и не на большее расстояние, с лучшей баллистикой, чем некоторые пушки старых, ещё петровских образцов.

В иной реальности такие орудия были сконструированы под руководством Петра Ивановича Шувалова, отчего получили название «шуваловские единороги». Сейчас же сразу повелось называть их «Демидовками».

Молодец Акинфий Никитич Демидов, сделал орудия и продолжает их создавать уже по нескольку штук в день. Так почему бы его именем не назвать грозное русское оружие. Всяко нужно бы начинать поощрять и выдвигать вперёд промышленников.

– Разрешите выполнять? – спросил Смитов.

– Да, и поторопитесь выдвигаться и расставлять артиллерию. К рассвету бой должен кипеть! – сказал я и вызвал к себе других офицеров.

Ещё полтора часа совещались, не меньше. Разрывы бомб и бочек с порохом закончились, но частично лагерь врага горел. Достаточно же даже искры, чтобы палатка, пусть и сыроватая, воспламенилась и сгорела. Или сколько нужно огня, чтобы начало гореть сухое сено и навес для лошадей? То-то! И похоже, что прямо сейчас шведы, скорее, борются с последствиями пожаров, чем готовы сражаться.

– За дело, господа! – говорил я, заканчивая Военный Совет. – Но напомню, что ни от кого я не жду героизма. Ваша задача – бить врага с расстояния, с которого он не может достать, и громить полки шведские только тогда, когда они уже обескровлены. Главным сегодня будет бог войны – артиллерия. И… можно уже попробовать запустить ракеты.

Экспериментально были собраны всего десять ракет. Это оружие не являлось какой-то панацеей для безусловной победы над любым противником уже потому, что их мало. Однако я видел будущее в ракетах.

Изобретали их и даже пробовали внедрять уже давно. В прошлом веке появились обстоятельные труды по созданию даже многоступенчатой ракеты. Но пока что… Всё равно мы в этом деле оказываемся новаторами.

Через три часа я стоял на небольшом холме и пытался обозревать поле предстоящего сражения. Удачное место было выбрано, учитывая то, как мы собираемся воевать. Да, если бы у нас войско сплошь состояло из кавалерии, то было бы труднее. А так…

С одной стороны, были болота, которые, как сообщала разведка, обойти можно, но потратить на это следует не менее двенадцати часов. Так что в обход был отправлен только десяток конных, чтобы предупредили, если вдруг…

С другой же стороны был лес. Густой, сложно проходимый даже для человека. Там также хватало топких мест. И если враг и решится действовать во фланг, так только небольшими подразделениями. И в линию там уж точно не построишься. А ещё именно там я расположил сотню стрелков.

Так что оставалось поле, достаточно узкое. Буквально версту составляла ширина. Не разгуляешься. Ну так воевать, считай, что в карельских лесах – это ещё та утопия. И то, что поле узкое, во многом нивелирует численное преимущество шведов. Но начинать нам.

– Начать движение! – скомандовал я, и нужного цвета и формы флаг взметнулся на флагштоке.

Система сигналов была заранее согласована.

Чуть забрезжил рассвет. По низине стелился туман, и в целом было зябко, что хоть шубу надевай. Нужно внедрять солдатские шинели. Они сейчас были бы очень полезны.

И в этой прохладе особо согревались барабанщики, отрабатывая на полную. Бой барабанов извещал противника, что мы пошли в атаку. Ещё бы музыку какую, для создания хорошего настроения. Как там в Европах? Вроде бы в иной реальности пруссаки шли примерно в это же время под звонкие переливы флейты.

Шли медленно. Нам-то спешить некуда. Нам лишь напугать, вынудить врага действовать. Пусть выстраиваются в линию, мы даже подождём.

Шведы явно спешили. Порядка никакого. Не линия, а синусоида у них получалась. Ну такие взрывы недавно прогремели, может всех их контузило? Наверняка ещё разгребают последствия диверсии.

Ну Фролов! Он живой. Лишь пущенные стрелы такой переполох сделали. Просто стрелы-то не простые. Там вместо наконечника была в закрытой мензурке горючая жидкость. А на острие пропитанная тряпица, завернутая. Стрелы поджигались и пускались с метров четырёхсот. Этого оказалось достаточно.

Просто вышли из леса, что и предусматривал план, предварительно сняв пост охраны. Просто пустили стрелы в направлении складов через головы шведских солдат, по большей части спящих. Просто случился самый мощный взрыв, который я в этой жизни слышал. Всё просто…

Нет… Это месяцы тренировок, это знания из будущего и отличная кадровая работа по подбору исполнителей. Это очень много усилий, как физических, так и мыслительных.

Результат? Вот он!

Между тем время шло. Линии сходились. Наши – недалеко отошли от позиций, оставались под прикрытием пушек, шведы растянулись. У них было сразу же четыре линии, против нашей одной в два ряда. Казалось, что мы совершаем самоубийство. При таких соотношениях битвы не выигрывают, если только соперник понимает тактику линейного боя.

– Бах-бах! – начали отрабатывать штуцерники.

Они вышли впереди линии и стали расстреливать шведов. Прежде всего били по офицерам, которые сами удачно подставлялись, выступая вперёд. Расстояние – метров двести пятьдесят, и таким мерным шагом, да ещё и стараясь выравнивать линии, противник будет идти минуту, не меньше. А это три выстрела. И больше стрелки делать не станут, даже если сильно хочется и есть время на перезарядку.

Штуцерников было немного. Полторы сотни лучших стрелков сейчас уничтожали вражескую силу. Учитывая, что промахов быть не должно, так как линия у шведов плотная, почти без зазоров, можно рассчитывать на то, что убитыми и ранеными враг потеряет не менее двух сотен солдат и офицеров. А это, учитывая, что ещё ни одного выстрела шведы не сделали…

– Бабах! – шведские гаубицы начали бить.

И да, есть потери и у нас. Шведы били поверх голов своих солдат. Такой манёвр сложный, я-то знаю, сами собираемся нечто похожее показать.

Я посмотрел в подзорную трубу. В шести местах шведские артиллеристы попали бомбами рядом или даже в нашу линию. Разорванные конечности, осколочные ранения. Нам отомстили за безнаказанный расстрел шведских офицеров.

Я сжал кулаки, но тут же взял себя в руки. Не бывает побед без потерь. Не может быть так, что никто не погибнет, тем более что перед нами втрое превосходящий в численности враг.

Двести метров. Ещё немного – и линии станут друг напротив друга. Наша линия остановилась ещё раньше, как только вперёд вышли стрелки. Сейчас же штуцерники, протискиваясь через плотное построение русских пехотинцев, уходили на другие позиции, в метрах двухстах отсюда.

Шведы остановились.

– Труби! – громко сказал я.

Тут же зазвучали трубы, застучали барабаны. И… Наши доблестные, смелые, сильные и готовые умирать бойцы побежали, как последние трусы. Так это может показаться врагу.

Шведы было дело рванули вслед. Часть вражеских офицеров уже убиты, не везде получалось сохранить порядок и дисциплину. Русские же пехотинцы, расступаясь в стороны, освобождали векторы стрельбы для пушек. Но главное оружие загремело раньше, чем пушки.

– Бах-ба-бах! – раздались выстрелы замаскированных и спрятанных за брустверами гаубиц.

Три десятка бомб отправились в сторону скопления врага. Шведы, частью преследующие русских пехотинцев, нарушили линии и превратились в толпу. «Демидовки» били далеко, некоторые бомбы почти что долетали до вражеской артиллерии.

– Бах! Бах! – начали отрабатывать стрелки с лесной опушки.

Удар во фланг обескуражил шведов. Некоторые из них крутились на все триста шестьдесят градусов, пытаясь осмыслить, что происходит и где ещё враг, почему из леса стреляют, но оттуда никто не выходит?

– Бах-ба-бах! – прозвучали выстрелы из пушек, которые стояли по фронту.

Пушки били дальней картечью, поражая тех шведов, что выдвинулись вперёд, стремясь догнать убегающих русских.

Гаубицы показывали себя с наилучшей стороны. Заряжались быстрее обычного, стреляли дальше принятого. Скоро всё поле сражения покрылось воронками, и те шведы, которые ещё пытались сохранить линии и продолжали наступление, просто не могли преодолевать препятствия.

Это было избиение. И если бы шведы всеми силами пошли на нас, может, я и рискнул бы отправить кавалерию. Но…

– Они отступают! – констатировал факт полковник Миргородский, бывший при мне в штабе.

– Всей пехоте перейти в наступление до отметки! – приказал я.

Все манёвры согласованы, определены реперные точки, за которые мы не заходим. Но врага можно и нужно погнать с ещё большей прытью.

Те русские воины, которых шведы приняли за трусов, развернулись и поротно бегом отправились в атаку. Колоть врага в спину – это позор. Но только не для того, кто колет, а для того, кто развернулся спиной и убегает.

Полверсты ещё преследовали шведское войско. Некоторые из вражеских подразделений останавливались и оказывали ожесточённое сопротивление. Но… Шведский длинный штык всё же проигрывал русскому, короткому, но с заточенным лезвием. Немало приёмов мы отрабатывали как раз против длинного клинка. Отведи ружьё со штыком врага, подрежь ему руки или ноги – добей.

Звучали выстрелы пистолетов, звенели клинки, продолжали навесом, через головы своих солдат, да ещё и частью чужих, стрелять «Демидовки».

– Всем отход! – скомандовал я, когда увидел, что шведы выдвигают подкрепление.

Завязнуть в таком рукопашном бою – проиграть сражение. Нас просто меньше. А на равных, вот почти что как сейчас, русские воины нанесли большой урон шведам.

– Первое сражение за нами, – сказал я, когда убедился, что шведы не решаются идти в атаку, а лишь показывают намерения.

После такого отлупа им, как минимум, нужно осознать произошедшее. А нам… Готовиться и дальше бить и хитростью, и своим явным техническим и тактическим преимуществом.

– Всё, господа. Всем спать. Мне доложить по готовности потери всех подразделений, – сказал я, сел на коня и отправился в свой шатёр.

Пять вёрст отделяли наш лагерь и место первого сражения. Нужно переместиться всё же – неудобно возвращаться в своё временное жилище так далеко.