Текст книги "Искатель, 2008 № 10"
Автор книги: Денис Чекалов
Соавторы: Александр Юдин,Сергей Саканский,Петр Любестовский,Журнал «Искатель»,Ярослав Астахов
Жанры:
Публицистика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Annotation
«ИСКАТЕЛЬ» – советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах – литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года – независимое издание.
В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, с 1997 года – ежемесячно.
ИСКАТЕЛЬ 2008
Содержание:
Сергей САКАНСКИЙ
Александр ЮДИН
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава V
Глава 4
Глава 7[2]
Глава 8
Глава 9
Эпилог
Петр ЛЮБЕСТОВСКИЙ
Единственная улика
Сердце змеи
Особая примета
Ярослав АСТАХОВ
Денис ЧЕКАЛОВ
INFO
notes
1
2
ИСКАТЕЛЬ 2008
№ 10
*
© «Книги «Искателя»
Содержание:
Сергей САКАНСКИЙ
ПРОКЛЯТЬЕ ФАРФОРОВОГО ГРОТА
повесть
Александр ЮДИН
УНОСЯЩИЕ СЕРДЦА
повесть
Петр ЛЮБЕСТОВСКИЙ
БЕЗ ГНЕВА И ПРИСТРАСТИЯ
повесть
Ярослав АСТАХОВ
ЯБЛОКО ГЛУБИНЫ
рассказ
Денис ЧЕКАЛОВ
ЖИЗНЬ БЫВАЕТ ЖЕСТОКА
рассказ
Сергей САКАНСКИЙ
ПРОКЛЯТЬЕ ФАРФОРОВОГО ГРОТА
1
Жаров сидел у себя в редакции, позвонил Пилипенко. Пилипенко был в Управлении и собирался зайти. Голос его не обещал ничего хорошего. Жаров понял, что следователь вовсе не собирается принести в газету очередной криминальный материал, а держит в уме что-то другое...
– Я хочу посмотреть один номерок твоей газеты, – тихо сказал он, едва переступил порог редакции. – Где-то с месяц назад.
Жаров пожал плечами:
– Пожалуйста.
Он достал из шкафа увесистую папку подшивки и бухнул на стол перед следователем. Тонкое кольцо пыли разошлось по гладкой ореховой столешнице. Пилипенко чихнул.
– Меня интересует одна занятная статейка. Очень интересная тема. Легенда о Фарфоровом гроте.
– Так она в шестом номере, – бодро подсказал Жаров, понимая, что суть настроения друга как раз и кроется в этой статье.
– Интересная статейка, я ее еще тогда запомнил. Очень полезная и нужная статейка, – приговаривал Пилипенко, листая подшивку.
– Это написала одна моя внештатница.
– Неужели?
– Экскурсовод, интеллигентнейшая женщина.
– Очень хорошо. Можешь дать мне газетку с собой?
– Что за... Она у меня в одном экземпляре.
– Ерунда! Ты еще напечатаешь.
– Я могу распечатать тебе верстку, у меня сохранилась на диске. Неужели такое важное дело, что надо подшивку потрошить?
Пилипенко сердито блеснул очками на Жарова.
– Важное, друг. Ты даже и не представляешь, какое важное... Ладно. Здесь почитаю пока.
2
Пилипенко читал, выпячивая нижнюю губу и периодически поправляя очки. Газетная полоса отражалась в их темных стеклах.
Статью написала внештатница, вернее, Жаров очень хотел видеть эту женщину в таком качестве, и не только в таком... Красивая, стильная Тамара работала экскурсоводом, и это был ее первый материал.
Здесь излагалась известная городская легенда. Давным-давно в Фарфоровом гроте произошло убийство. С тех пор люди стали видеть в гроте фигуру женщины в белой одежде. Призрак невинно убиенной жертвы бродил по ночам вокруг грота, взывал и молился... Очевидцы рассказывали, что призрак порой появляется даже днем.
Читая, Пилипенко неожиданно улыбнулся, но мгновенно посерьезнел. Жаров понял, что они оба вспомнили одно и то же.
Дело в том, что они тоже видели этот призрак – в детстве, лет двадцать пять назад. Легенда о Фарфоровом гроте не давала мальчишкам покоя, и они решили ее проверить. Жаров был тогда Витькой, а Пилипенко – Вовкой. Жаров помнил эту ночь до мелочей.
Старый заброшенный парк, здесь когда-то была чья-то усадьба, которая сгорела во время войны. Вот и поляна, окруженная толстыми дубами, почти ровная площадка, а там, где снова начинается крутой подъем, – Фарфоровый грот.
В небе застыла полная луна, поляна освещена ее серебряным светом, вдали зияет черная арка грота... Дуб стоит, словно полуразрушенный памятник, широко раскинув толстые ветви. Кипарис, начинающий аллею от входа в грот, чуть машет кончиком верхушки на ветру. Птица садится на эту верхушку, шевелится, успокаивается... Но что это?
Под аркой, в глубине Фарфорового грота, действительно стоит женщина. На ней длинное старинное платье, несмотря на то что сейчас весна и довольно холодно. Белое платье, и сама женщина – тоже белая.
Витька и Вовка бросаются прочь, бегут без оглядки по лестницам и так шпарят аж до самой бани, где светло от фонарей, движутся машины и ходят люди.
Позже Жаров водил к Фарфоровому гроту своих девушек, но туманная белая фигура почему-то больше не появлялась. Возможно, она им просто померещилась, и они увидели то, что хотели увидеть. Правда, странно, что оба увидели одно и то же...
С этого призрака, в принципе, и начался между ними многолетний метафизический спор, определивший их мировоззрение. Жаров считал, что призрак был и они его видели. Пилипенко утверждал, что в гроте просто стояла какая-то реальная женщина; мало ли, кто и зачем ходит тут по ночам...
И вот, месяц назад в редакции появилась Тамара Коршунова, экскурсовод с Поляны сказок, и принесла этот материал. Городская легенда была не только красиво изложена, но даже опиралась на факты.
В газете за 1905-й год говорилось о том, что ревнивый доктор зарезал в гроте свою молодую жену. Сообщались подробности: он использовал медицинский скальпель. Тело нашли не сразу, лишь через две недели. Женщина не была похоронена в течение девяти дней, вот почему, как предполагалось в статье, решенной в мистическом духе, и появился в Фарфоровом гроте призрак.
Но на этом история Фарфорового грота не заканчивалась, а напротив – только начиналась.
В 1939 году в гроте произошло убийство, точно при таких же обстоятельствах – муж зарезал скальпелем свою жену. Следующее преступление произошло в семьдесят третьем...
3
Пилипенко закончил чтение и накрыл подшивку ладонью.
– Странные совпадения, – проговорил он. – Дело об убийстве семьдесят третьего года я запросил в архиве, а вот с тридцать девятым не ясно: довоенные архивы уничтожены во время оккупации...
Жаров удивился:
– Ты запросил дело в архиве? Что ж, меня радует твой интерес к этой публикации.
– Радует его, – пробурчал Пилипенко себе под нос. – Недолго тебе осталось радоваться. Ты мне скажи начистоту. Вот ты печатаешь в своей газете такие вещи. А сам-то хоть чуть веришь во все это?
Вопрос был трудный, мировоззренческий. Начинать дискуссию с раздраженным неизвестно чем Пилипенко Жарову не улыбалось, и он коротко ответил:
– Нет, конечно.
– А что ж публикуешь такую дрянь?
– А ты посмотри, как называется рубрика.
Пилипенко заглянул в газету и прочитал вслух:
– «По ту сторону: смелые мысли о непознанном». Так. А вывод из всего этого – тоже смелая мысль?
– Какой вывод? – не понял Жаров.
– Вот этот. Который делает автор статьи. Вернее, твоя авторша. Первое убийство произошло в девятьсот пятом. Второе – в тридцать девятом. Через тридцать четыре года. Следующее – семьдесят третий год, опять тридцать четыре. А сейчас какой? Снова прошло тридцать четыре года. Так и написано: каждые тридцать четыре года в Фарфоровом гроте происходят некие странные события... Ну-ну. Убийство у нее – «странное событие».
Пилипенко встал, прошелся по комнате со сцепленными за головой руками.
– Знаешь что, – начал он, – ты мне, конечно, друг, но... В общем, я собираюсь закрыть твою газету.
Жаров покачал головой.
– Ты? Как ты себе это представляешь?
– Это уже мои проблемы.
Жаров усмехнулся.
– Пожалуешься, кому следует. Напишешь возмущенное письмо, как пенсионер.
– Что-то вроде того...
– Что я печатаю ненаучные материалы, непроверенные факты... Что моя газета – вообще для дураков.
– Дураков надо подавлять, это точно! – подтвердил Пилипенко.
И вдруг он наконец взорвался, раскинул руки в стороны, сразу заполнив всю комнату своим широким жестом.
– Нет, это компания, вереница, линия дураков! – Пилипенко ходил по комнате, размахивая руками.
– О чем ты говоришь?
– О том, что один дурак открыл частную газету. Другой дурак, вернее, старая дура, написала в этой газете идиотскую статью...
– Она не старая, – вставил Жаров, – очень милая, красивая женщина, лет эдак...
Пилипенко обернулся, и Жаров обомлел: его лицо искажала злоба, он буквально скрежетал зубами.
– До нее я еще доберусь. И вам обоим мало не покажется.
– Скажи мне наконец, что случилось? – в отчаянии воскликнул Жаров.
– А то, что нашелся третий дурак. Самый главный, самый большой дурак. Он тоже верит в чудеса, злой рок, всякое непознанное... И этот дурак не просто прочитал статью. Он прочитал, и у него возникли смелые мысли о непознанном. Такие смелые, что он пошел к Фарфоровому гроту. Затащил туда свою жену и зарезал ее.
4
Воцарилась пауза. Жаров смотрел на следователя, а Пилипенко смотрел на него. Взгляд друга был тяжелым, обвиняющим, будто Жаров присутствовал при собственном допросе.
– Ты не шутишь?
– Еще бы.
– Муж на самом деле убил свою жену в Фарфоровом гроте?
– Да. Сегодня утром. Медицинским скальпелем.
– Убийца во всем признался? – спросил он.
– Запирается.
– А с чего ты взял, что убийца именно он?
– Факты. Неумолимые факты. Он уверяет, что приехал к Фарфоровому гроту по вызову жены и обнаружил ее мертвой. Даже сам позвонил в милицию. Но ничто не доказывает, что он говорит правду.
– А наоборот: его виновность что-то доказывает?
– На нем была кровь жертвы. На орудии убийства его отпечатки.
– Но это же естественно! Он обнаружил жену мертвой, вытащил скальпель, взял тело на руки. В конце концов, он же сам вызвал милицию!
Пилипенко недоуменно посмотрел на Жарова.
– Разве я тебе не сказал, почему? Все дело в том, что его засекли на месте преступления. Вероятно, он тащил труп, чтобы его спрятать. И тут увидел таксиста, который его ждал и пошел проверить, куда делся клиент. Убийце ничего и не оставалось, как немедленно позвонить в милицию.
– И ты считаешь, что он убил только потому, что в моей газете вышла статья?
– Ты еще сомневаешься? Или ты думаешь... – Пилипенко наклонил голову и даже несколько двинулся в сторону Жарова, как бы наступая на него. – Ты думаешь, что на самом деле сбылось проклятье Фарфорового грота?
Жаров опустил глаза.
– Нет.
– Проклятье, которое действует с тысяча девятьсот пятого года и осуществляется каждые тридцать четыре?
– Нет.
Жаров почувствовал, что его лоб намокает от пота. То, что он собирался сказать, было важным, катастрофическим. Но он не мог этого не сказать, поскольку уже принял решение.
– Я закрою свою газету. Сам закрою, без твоих усилий. Но ведь есть еще шанс, что убийца не муж?
– Есть, шанс всегда есть.
Жаров помолчал.
– Так вот. Если убил не он, если убийство не имеет никакого отношения к моей газете, то все останется по-старому. Но если все так, как ты думаешь, я обещаю: такой газеты в Ялте больше не будет.
5
Следователь Пилипенко так же быстро отходил, как и заводился. Жаров знал его всю жизнь и понимал, как самого себя.
– Кофе, наконец? – предложил он.
– Да, пожалуй. Давай-ка побыстрей. Этот таксист видел еще одного человека, по его описанию – мужчина в длинном светлом пальто, особая примета – давно не бритый.
– Может быть – бомж?
– Да нет, – махнул рукой следователь. – Эдакая гламурная небритость, как у рок-звезды, что-то вроде начинающейся бороды. Я хочу посмотреть, не остались ли там какие-то следы, что опергруппа не зафиксировала. Поедешь со мной?
Жаров с радостью согласился, и через несколько минут они уже мчались по Кирова в милицейском «жигуленке».
– Странные показания дал этот таксист, – задумчиво проговорил Пилипенко, глядя на дорогу. – Этот человек показался ему необычным, но он не мог толком объяснить, почему... Что-то принужденное в походке, как он заявил, будто трехмерная модель из компьютерной игры.
– Что это может значить?
– Не знаю. Но, возможно, трехмерная модель тоже оставляет следы.
Машина остановилась на краю заброшенного парка. Пилипенко выключил мотор.
– Дальше пешком, – сказал он. – Именно на этом месте Калинин вышел из такси.
– Фамилия мужа – Калинин? – удивился Жаров. – А убитую звали Мила, да?
– Ты ее знал?
– Кто же ее не знал! Это художница, и очень хорошая.
– У нее был заказ от типографии. Они делают путеводитель. Муж, конечно, знал, где она будет работать. Место тихое. Как с утра все на работу пройдут через сквер, так до вечера тут никого. Вот он и расправился с нею здесь.
Пилипенко осмотрелся.
– Нет. Никаких следов. Пошли дальше.
Они поднялись по цементной дорожке, местами переходящей в лестницу, вышли на круглую поляну. Жаров вздрогнул, увидев вдали черную арку Фарфорового грота. Он смотрел как завороженный в это загадочное окно, возможно, ведущее в странный, непознанный мир...
– Эй! Ты лучше под ноги гляди, – окликнул его Пилипенко. – Вляпаешься в собачье дерьмо.
Арка грота была сложена из крупных кусков кремового песчаника, отчего грот и вправду казался фарфоровым. Лента, огораживающая место преступления, болталась на ветру.
О том, что здесь произошло убийство, говорило большое темное пятно на каменных плитах. Сводчатый потолок был крепок, только в одном месте зияла причудливая дыра от вывалившихся камней. Солнечный луч косо стоял в этом сыром пространстве, словно падающий столб.
– А ведь в эту дыру спокойно пролезет человек, – заметил Жаров.
6
Они спустились по тропинке и двинулись краем поляны, медленно, словно выгуливая собаку. Жаров спросил:
– Кинолог работал?
– Конечно, – ответил следователь. – Ярцев с Ральфой. Ральфа взяла след и честно довела до того места, где сейчас стоит моя машина.
– Пусть убийца – это муж, – сказал Жаров, – но это еще не значит, что он действовал именно потому, что прочитал статью в моей газете. Он действовал так по другим причинам.
– Проклятье Фарфорового грота, – задумчиво сказал Пилипенко.
– Да, – сказал Жаров. – Проклятье Фарфорового грота.
– Знаешь, а ведь оно действительно может существовать.
Жаров вскинул на друга удивленные глаза. Но Пилипенко был далек от того, чтобы шутить. Он вдруг щелкнул пальцами.
– Вот что. Надо немедленно поехать к твоей внештатнице. Мы ничего не знаем об убийстве тридцать девятого года, поскольку довоенные архивы сгорели. Но она ведь от кого-то об этом узнала. Думаю, что узел именно в том источнике информации.
– Ты что же, и сам веришь в проклятье?
– Ни секунды. Но я верю в то, что преступление может быть протяженным во времени.
7
Спустившись со склона, Пилипенко не торопился к своему бело-синему «жигуленку». Он оставил Жарова у закрытой машины, а сам обогнул поворот и присел на обочине. Жаров вышел на середину улицы. Здесь был крутой поворот, огибавший холм, где высились кусты метельника, и вторую машину ни Калинин, ни таксист могли бы и не заметить.
– Так и есть, – сказал следователь. – Здесь недавно стояла какая-то техника, у которой подтекает масло. Это может ровным счетом ничего не значить, как и тот человек на выходе из парка. Но, на всякий случай...
Он достал из кармана маленькую пластмассовую коробочку и набрал немного промасленной земли.
Они промчались мимо винзавода и вылетели на трассу, где двигался довольно плотный поток дальнобойщиков. Пилипенко включил мигалку, и машина быстро долетела до поворота на Поляну сказок.
Тамару они нашли подле статуи Василисы Прекрасной; девушка с искренним увлечением рассказывала что-то группе детей с родителями. Она была высокой, стройной и гибкой, ее длинные руки плавно изгибались, словно у балерины. Она заметила и узнала Жарова, он увидел, как блеснули в его сторону ее светлые глаза, а ладонь замерла в предупреждающем жесте: дескать, подождите, дайте закончить экскурсию.
В ожидании друзья прошлись по музею, осматривая лица сказочных изваяний; солнечные лучи высвечивали щеки, и стеклянные глаза бросали зайчики – наверное, солнце, в разных своих положениях, служило замыслам художников как необходимый элемент. Странный это был музей. За свою жизнь Жарову довелось побывать здесь несколько раз, и всегда эти статуи казались другими, будто жили своей собственной жизнью...
Жаров вспомнил лучи в Фарфоровом гроте, и какая-то мысль вспыхнула в его сознании, какая-то догадка, но он не успел ухватить ее, потому что Тамара дернула его за рукав.
8
Она проводила их в административное здание, усадила в комнате экскурсоводов и включила чайник. Пилипенко смотрел на женщину с тем же выражением, как недавно, в редакции, на самого Жарова. Столь же ласково и тихо следователь начал разговор:
– Я почитал вашу статью. Как криминалисту она показалась мне весьма любопытной.
– Вы надо мной издеваетесь, наверно, – ответила Тамара, разливая чай. – Это же мистика, и она не имеет отношения к реальности. Кто-то верит в этот мир, кто-то нет.
– Охотно с вами соглашусь, – елейным голосом подтвердил Пилипенко. – Но есть такие, которые очень даже верят.
Жаров заметил, что у его друга уже пульсирует жилка на виске... Медлить было нельзя, и он поспешил вмешаться:
– Мне тоже нравится ваш материал, я с нетерпением жду от вас новых работ.
– Конечно! – воскликнул Пилипенко с притворным восхищением. – Все мы так и ждем мистики, непознанного... А скажите мне, пожалуйста, как вам удалось найти этот материал? Я имею в виду события тридцать девятого года. В библиотеке за этот период пробел.
– О, это совсем просто, – произнесла Тамара. – В городе полно старожилов. Одна пожилая женщина – она раньше работала здесь экскурсоводом – и рассказала мне эту историю.
– Старушка, небось, много таких историй знает, – зловещим шепотом произнес Пилипенко.
Жаров подумал, что теперь его гнев переключится на ни в чем не повинную пенсионерку.
– Да, славная женщина... – рассеянно заметила Тамара, похоже, недоумевая, почему ее собеседник взял такой тон.
– Наверное, она работала здесь, когда мы с классом ходили на Поляну сказок в культпоход, – встрял Жаров.
– Наверное. Такая маленькая, седая. Алена Ивановна.
– У вас есть ее телефон? – спросил Пилипенко.
– Разумеется.
Он снял трубку с аппарата, стоявшего на столе, и набрал продиктованный номер.
– Это из газеты «Крымский криминальный курьер». Знаете такую?
Жаров удивленно глянул на следователя, тот невозмутимо продолжал:
– Алена Ивановна, нам надо с вами поговорить. На историческую тему. Как ваше здоровье? Сможете принять нашего сотрудника? Он к вам зайдет сегодня...
Пилипенко посмотрел на Жарова. Тот кивнул. Пилипенко вдруг передумал, потер лоб.
– Или нет, Алена Ивановна, лучше завтра с утра. – Он положил трубку и глянул на Жарова: – Сегодня ты пойдешь со мной, а это дело надолго.
Когда они прощались на пороге кабинета, Жаров тщетно попытался поймать взгляд Тамары... Ему стало грустно. Если бы он нравился этой женщине, то она бы чаще смотрела на него.
9
Пилипенко не ошибся: позвонив в Управление, он узнал, что санкция на обыск уже получена и бригада ждет выезда на объект.
•Увиденное в квартире Калинина сильно поколебало уверенность Жарова в том, что ему удастся сохранить газету. Жилище Калининых напоминало логово колдуна. Всюду были расставлены оплывшие свечи, несколько старинных книг на столе были посвящены магии, мистике и прочему. На стене висел астрологический календарь. Это был настоящий антиквариат, напечатанный где-то в начале прошлого века и вставленный в рамку со стеклом. Композицию завершал хрустальный шар на подоконнике, хранивший в своей глубине острый солнечный блик.
Нет никакого сомнения: хозяин был тертым адептом непознанного, и версия о том, что он исполнил в Фарфоровом гроте какой-то ритуал, практически подтвердилась. Кроме того, Жаров заметил еще кое-что, торчащее из-за календаря, и это окончательно повергло его в уныние.
Искали всё, что могло бы свидетельствовать о ревности мужа и супружеской измене жены. Ничего такого не нашлось. Вторым пунктом были предметы мистических культов – эта магистраль операции сымпровизировалась на месте.
Нет, ничего не было найдено – ни писем, ни фотографий. Но если мотив убийства не ревность, то что?
Работа подходила к концу, но Пилипенко упорно делал вид, что не замечает предмета, который торчит из-за рамки астрологического календаря. Он даже шлепнул по руке Минина, когда тот направил свои белые пальцы в сторону этого предмета. Пилипенко любил драматические эффекты, и ради них никого не щадил, даже лучших друзей.
– И, наконец... – таинственным голосом произнес он и ловко извлек из щели свернутую газету. – Приобщите к предметам второй группы, товарищ Минин.
Жаров закусил губу, мучительно покачал головой.
– «Крымский криминальный курьер», – прочитал Пилипенко. – Номер шестой. Рубрика – «По ту сторону». Статья на развороте – «Злой рок Фарфорового грота».
10
– Поедем в Управление, – сказал Пилипенко, открывая дверь «жигуленка». – Обстоятельства требуют повторного допроса подозреваемого. Кроме того, пусть расскажет все сначала, и вместе попробуем поймать его на лжи.
– Ты будешь добрым следователем, а я злым, – сказал Пилипенко, когда они вырулили на Морскую.
– Это и так соответствует реальности, – заметил Жаров.
Калинин был невысоким лысоватым человеком, он выглядел подавленным, казалось, у него уже не осталось сил держать рот закрытым, и его нижняя челюсть постоянно висела словно сломанная. Как Жаров уже знал, Калинин служил менеджером и ничего общего с художественным миром своей жены не имел. Могли ли быть замешаны здесь какие-нибудь большие деньги – наследство или страховка?
Жаров присутствовал на допросе нелегально, впрочем, как и на многих других милицейских операциях. Начальство Пилипенко давно закрывало на это глаза: кому-то наверху был нужен и он, и его газета, иначе бы его давно уже сожрали. Допрашиваемый же искренне думал, что перед ним сидят два следователя – добрый и злой.
– Ну что, будем дальше запираться или хочешь сделать какое-нибудь заявление? – сказал злой, то есть Пилипенко.
– Я не убивал свою жену, – угрюмо произнес Калинин.
– Расскажите все с самого начала, – мягко предложил Жаров.
История оказалась на редкость странной: немудрено, что Пилипенко рассказу не поверил. Со слов Калинина выходило, что он, расставшись с женой сегодня утром, отправился на работу, но вскоре получил от нее СМС.
Пилипенко вздохнул.
– Это мы уже проходили, – сказал он, встал, открыл сейф и достал оттуда пластмассовую коробку с вещдоками. – Вот твой мобильник. Нет здесь никакого СМС.
Пилипенко передал аппарат Жарову, чтобы тот удостоверился.
– Но я всегда стираю сообщения, как только получаю! Я храню лишь деловую, нужную информацию, помещаю ее в памятки и так далее. Я деловой человек...
– Правильно, – одобрил Пилипенко, выкладывая на стол второй аппарат, розовый. – Чего ж засорять? А вот твоя жена не имела такой привычки, и оба регистра памяти почти полностью забиты. Думаю, она стирала СМС-ки раз в месяц, типа генеральной уборки.
– Да, я в курсе, – подавленно произнес Калинин, глянув на Жарова.
Наверное, и это они уже проходили сегодня. Дело в том, что в розовом мобильнике, принадлежавшем убитой, сообщения действительно сохранились, начиная с первого числа месяца. Но никакого СМС на номер мужа, датированного сегодняшним утром, не было.
– Получается, что она его стерла, – сказал Жаров, и почувствовал, что голос его звучит виновато, как это всегда бывает, если уличаешь кого-то во лжи и тебе за него стыдно.
– Я не знаю, почему она стерла именно это сообщение.
– А что там было? – спросил Жаров. – Дословно помните?
– Точно не скажу. Что-то вроде того... Я в гроте. Приезжай. Нужна помощь. Я позвонил, но она не отвечала. Тогда поймал такси и поехал. О Фарфоровом гроте ходят легенды, проклятое место.
– Вас не удивило, что свою просьбу о помощи ваша жена отправила посредством СМС, а не просто позвонила?
– Нет. Мы всегда перекидывались СМС-ками, так дешевле. Но я заволновался. И сразу позвонил ей.
– И этот входящий звонок в аппарате жертвы почему-то стерт из памяти, – заметил Пилипенко. – Может, его просто и не было, а?
Жаров потренькал кнопками розового мобильника и увидел ту же самую картину: Мила Калинина сохранила все свои звонки с начала месяца, кроме последнего.
– Звонок был, – плачущим голосом сказал Калинин. – И сообщение было. Неужели нельзя это определить, через мобильного оператора как-то?
– Нельзя, – вздохнул Пилипенко. – Так только в американском кино делается. Оператор хранит лишь общую сумму кредита.
– А по общей сумме посчитать нельзя?
– Нельзя, – раздраженно сказал Пилипенко. – Они мухлюют с проплатами, мы уже с этим сталкивались... И какой же вывод ты сделал из более чем странного сообщения жены?
– Я подумал, что она подвернула ногу или что-то в этом роде. Ну и, место это, конечно...
– Загадочное место... – ехидно поддакнул Пилипенко.
– Я и таксиста попросил подождать. Поднялся к гроту, увидел ее этюдник. Вошел в грот. И увидел ее. Она лежала... – Калинин закрыл глаза ладонью. – В луже своей крови. У нее из горла торчал скальпель, – он ткнул себя пальцем в шею. – Я вытащил его, взял ее на руки... Вынес ее из грота. Но она была уже мертва.
Возникала пауза. Калинин молча вертел головой, показывая им обоим то фас, то профиль.
– Ты видел кого-нибудь на поляне? – спросил Пилипенко.
– Да. Таксист, оказывается, шел за мной.
– Больше вы никого не видели? – спросил Жаров.
– Нет. Впрочем, на лавочке, вдали, сидел еще какой-то человек, но он быстро ушел.
– Человек в светлом пальто?
– Нет. Это была темная, черная фигура.
Пилипенко и Жаров переглянулись. Таксист видел на дороге мужчину в светлом пальто.
– Еще мне показалось, что он был седым, я не помню. Он вообще мог мне показаться. Я был не в себе, понимаете...
– Понимаем, мы всё понимаем, – грустно вздохнул Пилипенко.
11
Наутро Жаров был полон решимости отправиться на Балаклавскую, навестить Алену Ивановну, которая что-то знала об убийстве тридцать девятого года. Он набрал ее номер, чтобы предупредить женщину о визите, но никто не взял трубку. Тогда он позвонил Пилипенко.
– Планы меняются, – сказал следователь. – Ну ее, эту старушку, никуда она не убежит.
– А что такое?
– Помнишь, ты вчера вляпался в дерьмо?
– Чуть не вляпался, – поправил Жаров.
– Так вот. Раз есть дерьмо, так есть собаки. А если есть собаки, тогда есть и собачники. Обычно они гуляют со своими дерьмокладами в одно и то же время, каждый день. Короче, я уже вызвал кинолога с Ральфой. Собаке тоже полезно пройтись, сменить обстановку. Походите там, в парке вокруг грота. Может, найдете кого... Может, отыщется свидетель, кто видел, как она рисует. Или тот, в черном, кого видел Калинин на лавочке, если он ему не померещился.
Кинолог на своем «уазике» сделал крюк по Садовой, чтобы подхватить Жарова из дома. Он уже работал на прилегающей к гроту территории вчера, но безрезультатно.
Они оставили машину на том самом месте, где Пилипенко взял пробу масла. Снова лестница, поляна, грот... Время то же самое: убийство произошло ровно сутки назад. Если в сквере гуляют собачники, то они появляются в одно и то же время... Жаров огляделся по сторонам, и вдруг настоящий ужас охватил его...
– Ты тоже это видишь? – произнес Жаров.
Ярцев недоуменно развел руками, закрутил головой, словно стараясь вправить свои глаза. Казалось, страх овладел и Ральфой: она пристально смотрела в глубину грота, чуть наклонив голову.
В полумраке под аркой стояла женщина. Фигура была какой-то смутной, туманной, она слегка колыхалась, будто отражение на воде.
Жаров овладел собой: в конце концов, он взрослый человек и далеко не трус. Вот он и столкнулся с неведомым – с тем, о чем не раз думал и писал. Бояться не надо: просто перед нами неизученное наукой явление.
– Стойте здесь, я посмотрю, – сказал Жаров и медленно двинулся в сторону грота.
Фигура не была галлюцинацией, она явно существовала, но по мере приближения Жаров все больше понимал, жертвами какого обмана становились и он, и многие другие на протяжении десятилетий. Вот и стертые лунки в земле – здесь стоял этюдник художницы... С этого места никакой, собственно, фигуры уже не было видно – просто скала.
Солнечный луч, проходящий сквозь дыру в крыше грота, выявлял выступ на его задней части, том естественном углублении в скале, которое и послужило основой всему сооружению.
Так вот оно что. В гроте никого не было. И никогда не было. Вот откуда взялась эта легенда. Вот что они видели тогда, ночью, много лет назад... Тот призрак нарисовала полная луна. И вот почему он виден не всегда. Небо должно оставаться чистым, но это не главное условие – на Южном берегу небо почти всегда чистое. Дело в том, что Солнце и Луна движутся по небу, хоть и по одному маршруту – луна точно следует за Солнцем, – но маршрут этот меняется из месяца в месяц. Для того чтобы на стене грота образовался призрак, светило должно заглянуть в окно под строго определенным углом.
Тогда тоже была весна, но только ночь, и на месте Солнца была Луна, она и нарисовала призрак. Жаров вспомнил Поляну сказок. Вот почему менялись лица изваяний – их тайную жизнь тоже определяло солнце...
12
Вдруг Жаров увидел на краю поляны человека. Он был в длинном черном пальто, у его ног прыгала маленькая белая болонка. Ральфа натянула поводок и, увлекая за собой кинолога, двинулась к ней. Ищейка была безобидной псиной, очень любила поиграть, особенно с маленькими собачками, в чем вскоре и убедился хозяин болонки – высокий седой старик. Жаров наблюдал издали, как резвятся собаки, затем подошел. Разговор пошел легко и вскоре вырулил на вчерашнее событие.
– А вы случайно не из милиции? – поинтересовался прохожий.
– Из милиции, – вздохнул Жаров.
– Я, вообще-то, сам собирался вам позвонить. Я тут видел кое-что. Но, понимаете... Сердце прихватило, и пришлось ретироваться домой. Здесь будем говорить или с вами пройти?
– И здесь и там... – неопределенно махнул рукой Жаров. – Это зависит от того, что вы скажете.
Как только старик начал свой рассказ, Жаров понял, что отвезти его в Управление все же придется.
Вчера в это же самое время старик так же прогуливался здесь с собакой. Художница стояла посреди поляны и рисовала грот. Он наблюдал за нею издали, но подойти постеснялся. Вдруг ее кто-то позвал. Она резко подняла голову, стала всматриваться в темноту под аркой. Затем отложила кисть, вытерла руки и пошла в сторону грота. Тот, кто ее звал, был внутри. Женщина шла со страхом, было видно, что ей не хочется идти. Исчезла в темноте. Вскоре из грота вышел человек... В длинном светлом плаще...
– Как он выглядел? – встрепенулся Жаров. – Бросилось ли вам что-то в глаза, какие-то особые приметы? Например, может быть, этот человек был плохо выбрит?
– Нет. У меня не такое острое зрение, чтобы разглядеть издали лицо. Но сам он весь был как бы одной особой приметой! Честно говоря, я испугался, и моя собачка тоже.
– Собака могла испугаться не этого человека, а того, что произошло внутри грота, – мрачно вставил Ярцев. – Они такие дела хорошо чуют.
