Текст книги "Темная игра смерти"
Автор книги: Дэн Симмонс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]
Он знал районы Манхэттена, а когда-то, сто лет назад, учился в колледже в разгар вьетнамской кампании. Они с друзьями провели в этом городе не один уик-энд. Как-то они позаимствовали машину в Чикаго у его знакомой девушки, работавшей в автосервисе неподалеку от университета, и открутили одометр назад на две тысячи миль. После четырех бессонных ночей они вшестером закончили тем, что в течение двух часов объезжали пригороды Чикаго ранним утром, чтобы цифры километража вернулись к прежним показаниям.
Джентри сел в автобус, курсировавший до центрального автовокзала, а там поймал такси, чтобы добраться до отеля «Эдисон». Отель был старым и уже начинал утрачивать свою славу. Теперь его основными постояльцами были проститутки и бедные туристы, хотя он еще сохранял атмосферу былой степенности. В кафетерии заправлял горластый, неотесанный, но очень умелый пуэрториканец, а номер стоил треть того, во что обычно обходились манхэттенские отели. В последний раз Джентри был в Нью-Йорке, когда сопровождал восемнадцатилетку из другого штата – юнец убил в Чарлстоне четырех продавцов в супермаркете. Тогда округ оплатил его расходы и стоимость номера в отеле.
Джентри залез под душ, чтобы смыть дорожную пыль, надел удобные синие вельветовые брюки, старый свитер с высоким горлом, коричневую вельветовую куртку, мягкую кепку и пальто, которое вполне годилось для Чарлстона, но вряд ли могло противостоять напору зимнего нью-йоркского ветра. Он с минуту подумал, затем вынул из чемодана «ругер» и переложил его в карман пальто. Карман сразу оттопырился, слишком явственно обозначив его содержимое. Джентри вытащил револьвер и засунул его за ремень брюк. Так тоже никуда не годилось. Кобуры для «ругера» у него не было – ремень и кобуру он носил лишь вместе с формой, а когда не был на службе, то держал при себе специальный полицейский револьвер 38-го калибра. Какого черта он потащил с собой этот «ругер» вместо более компактного оружия? Дело кончилось тем, что он затолкал револьвер в карман куртки. Придется не застегивать пальто, невзирая на непогоду, и не снимать его в помещении, чтобы не выдавать оружие.
Перед тем как выйти из отеля, он позвонил домой в Чарлстон и включил свой автоответчик. Джентри не ожидал получить сообщение от Натали, но думал о ней всю дорогу и мечтал услышать ее голос. Первая запись была оставлена ею. «Роб, это Натали. Сейчас два часа дня по сент-луисскому времени. Я только что добралась сюда и вылетаю следующим рейсом в Филадельфию. Кажется, мне удалось выйти на след Мелани Фуллер. Взгляни на третью страницу сегодняшней чарлстонской газеты, хотя в нью-йоркских это тоже может быть опубликовано. Массовые убийства в Джермантауне. Не знаю, зачем старой женщине понадобилось связываться с уличной бандой, но все произошло именно там. Сол говорил, что лучший способ искать этих людей – идти по следам бессмысленного насилия вроде этого. Обещаю не высовываться… просто осмотрюсь и проверю, не сможем ли мы здесь за что-нибудь уцепиться. Вечером позвоню и оставлю сообщение, когда буду знать, где я остановилась. Надо бежать. Будь осторожен, Роб».
– Черт, – тихо выругался Джентри, опуская телефонную трубку. Он снова набрал свой номер, выдохнул, когда его собственный голос попросил оставить сообщение, и после гудка произнес: – Натали, не смей останавливаться в Филадельфии или Джермантауне, или куда ты там еще отправилась. Кто-то видел тебя в канун Рождества. Если не хочешь оставаться в Сент-Луисе, приезжай ко мне в Нью-Йорк. Глупо бегать по отдельности и изображать Джо Харди и Нэнси Дру. Позвони мне сюда, как только получишь это сообщение. – Он назвал свой отель, номер комнаты, подождал и повесил трубку. – Черт, – повторил он и с такой силой грохнул кулаком по столу, что дешевая столешница задрожала.
* * *
Джентри доехал на метро до Гринвич-Виллидж и вышел около Сен-Винсента. В дороге он перелистал свою записную книжку, просмотрев все сделанные им записи: адрес Ласки, замечание Натали, упоминание Сола о домохозяйке по имени Тима, его добавочный номер в Колумбии, телефон декана, которому Джентри звонил почти две недели назад, телефон покойной Нины Дрейтон. «Немного», – подумал он. Позвонив в университет, шериф убедился, что до следующего понедельника на факультете психологии никого не будет.
Местожительство Сола плохо согласовывалось с представлениями Джентри об образе жизни нью-йоркского психиатра. Он напомнил себе, что Ласки был скорее профессором, чем психиатром, и окрестности показались ему более подходящими. Дома были в основном четырех– и пятиэтажными, на углах улочек располагались магазины и рестораны, а общая скученность и компактность застройки создавали атмосферу маленького провинциального городка. Мимо прошли несколько пар, одна из них состояла из мужчин, державшихся за руки, но Джентри знал, что большинство местных обитателей сейчас в центре. Они сидят в издательствах, брокерских конторах, книжных магазинах, агентствах и других железобетонных клетках. Все они колеблются между должностью секретаря и вице-президента, зарабатывая необходимые тысячи для содержания двух– или трехкомнатных квартир в Гринвич-Виллидж, и мечтают о большом прорыве, неизбежном продвижении на более высокую ступень, перемещении в более просторный кабинет с эркерами и возвращении на такси в новый дом в районе Центрального парка.
Подул ветер. Джентри плотнее запахнул пальто и поспешил вперед.
Доктора Сола Ласки дома не оказалось, однако шерифа это не удивило. Он постучал еще раз и замер на узкой лестничной площадке, вслушиваясь в приглушенную болтовню телевизоров и детские крики, вдыхая запахи жареной говядины и капусты. Затем он вытащил из бумажника кредитную карточку и, отжав язычок замка, вошел в квартиру, сокрушенно качая головой. Сол Ласки являлся официально признанным экспертом по вопросам насилия, человеком, выжившим в лагере смерти, но безопасность его дома оставляла желать лучшего.
По меркам Гринвич-Виллидж у Сола была большая квартира: удобная гостиная, маленькая кухня, еще более крохотная спальня и просторный кабинет. Всюду – даже в ванной – было полно книг. Кабинет был завален блокнотами, папками, на многочисленных полках лежали тщательно надписанные вырезки из статей и сотни книг – многие на немецком и польском языке. Джентри обошел все комнаты, на мгновение задержался рядом с рукописью, лежавшей у компьютера, и собрался уходить. Сам себе он казался взломщиком. Квартира выглядела так, словно в ней никто не жил много недель: кухня была безупречно чистой, холодильник – почти пустым, но отсутствие пыли и накопившейся почты свидетельствовало о том, что сюда кто-то приходит. Джентри удостоверился, что рядом с телефоном нет никаких записок, еще раз быстро осмотрел все комнаты, проверяя, не упустил ли он чего-нибудь важного, и тихо вышел из квартиры.
Спустившись на один лестничный пролет, шериф столкнулся с пожилой женщиной с седыми волосами, собранными в пучок на затылке. Он пропустил ее, а потом повернулся и спросил:
– Простите, мэм. Вы, случайно, не Тима?
Женщина остановилась и, подозрительно прищурившись, уставилась на шерифа:
– Я вас не знаю. – Она говорила с сильным восточноевропейским акцентом.
– Нет, мэм. – Джентри снял кепку. – И прошу прощения, что называю вас по имени, но Сол не упомянул вашей фамилии.
– Миссис Валижельски, – ответила женщина. – А вы кто?
– Шериф Бобби Джентри. Я друг Сола и пытаюсь разыскать его.
– Доктор Ласки никогда не упоминал никакого шерифа Джентри. – Она произнесла его имя, сильно подчеркнув «ж».
– Думаю, вы правы, мэм. Мы познакомились всего пару недель назад, когда он был в Чарлстоне. Это в Южной Каролине. Может, он говорил вам, что отправляется туда?
– Доктор Ласки просто сказал, что у него дела, – оборвала его женщина и запыхтела. – Можно подумать, я слепая и не вижу, что написано на авиабилете! Он обещал – два дня. Ну, может, три. На это время он попросил меня поливать в квартире цветы. Да они засохли бы уже дней десять назад, если бы я не приходила!
– Миссис Валижельски, вы видели доктора Ласки в течение последней недели? – прервал Джентри ее излияния.
Женщина поправила воротник пальто и не проронила ни слова.
– Мы с ним договорились, – продолжал шериф, – что он позвонит, когда вернется… То есть в прошлую субботу. Но я не получал от него никаких вестей.
– Он лишен чувства времени, – вздохнула она. – На прошлой неделе мне звонил из Вашингтона его родной племянник. Он сказал, что доктор Ласки должен был приехать к ним в субботу на обед, но не приехал. Зная доктора Ласки, я уверена, что он просто забыл о своем обещании и отправился куда-нибудь на семинар. И что мне было отвечать его племяннику?
– Это тот самый, который работает в Вашингтоне? – уточнил Джентри.
– А какой же еще?
Он кивнул, поняв по позе и тону женщины, что она не расположена продолжать разговор и собирается идти по своим делам.
– Сол говорил, что я смогу связаться с ним через его племянника, но я потерял номер телефона. Он живет в самом Вашингтоне?
– Нет-нет, – откликнулась миссис Валижельски. – Это посольство. Доктор Ласки рассказывал, что сейчас они живут в пригороде.
– А Сол может быть в польском посольстве?
– Зачем это доктору Ласки идти в польское посольство? – прищурившись, осведомилась женщина. – Арон работает в израильском посольстве, но живет он не там. Значит, вы шериф? Интересно, какие могут быть общие дела у доктора с шерифом?
– Я поклонник его книг, – пояснил Джентри. Щелкнув авторучкой, он нацарапал на обороте своей блеклой визитной карточки адрес. – Я остановился вот здесь. А это номер моего домашнего телефона в Чарлстоне. Как только Сол появится, попросите его позвонить мне. Это очень важно. – И он двинулся вниз по лестнице. – О, кстати, – окликнул он женщину еще раз, – если я дозвонюсь до посольства, фамилия племянника Сола пишется с одним «е» или с двумя?
– Как может быть два «е» в фамилии Эшколь? – Миссис Валижельски недоуменно пожала плечами.
– Действительно, – хмыкнул Джентри и вприпрыжку побежал вниз.
* * *
Натали не объявилась. Джентри прождал до начала одиннадцатого, потом позвонил в Чарлстон и был вознагражден лишь ее прежним посланием и своей собственной тирадой. В десять минут двенадцатого он еще раз набрал номер, и снова ничего. В четверть второго ночи он сдался и попробовал заснуть, но из-за тонкой перегородки доносился такой шум, словно там ссорились с полдюжины иранцев. В три ночи Джентри опять позвонил в Чарлстон с тем же результатом. Он произнес еще один текст, извиняясь за предыдущую грубость и умоляя девушку не болтаться одной по Филадельфии.
Рано утром Джентри еще раз связался со своим автоответчиком, оставил название вашингтонского отеля, где он забронировал номер, и успел на восьмичасовой рейс. Перелет был слишком коротким, чтобы как следует все обдумать, но зато у него было время изучить свои записи в блокноте и папке.
«Натали прочитала о взрывах в здании сената 20 декабря и опасалась, что это могло иметь отношение к Солу. Но не каждое убийство, несчастный случай или террористический акт в Америке стоит приписывать стареющему оберсту, злому гению доктора Ласки.
В телевизионных новостях высказывалось предположение, что за этими взрывами, в результате которых погибли шесть человек, стояли пуэрто-риканские националисты.
Нападение на здание сената было совершено всего несколько часов спустя после того, как Сол прибыл в город, и имя его в списке погибших не упоминается.
Хотя личность самого террориста не установлена, не следует впадать в панику. Но Натали это вряд ли убедит».
Джентри добрался до здания ФБР в начале двенадцатого. Он не знал, работает ли там кто-нибудь в субботу. Секретарша в приемной подтвердила, что агент по особым поручениям Ричард Хейнс на месте, и продержала Джентри несколько минут, дозваниваясь до этого делового человека, после чего объявила, что мистер Хейнс примет его. Джентри едва сдержал свою радость.
Молодой человек, в дорогом костюме и с тонкими усиками, проводил шерифа в отдел безопасности, где его сфотографировали, записали основные данные, пропустили через металлический детектор и выдали пластиковый пропуск посетителя. Джентри похвалил себя за то, что оставил «ругер» в номере. Молодой человек, не говоря ни слова, провел его по коридору, посадил в лифт, потом они прошли еще по одному коридору, и наконец провожатый постучал в дверь с табличкой: «Агент по особым поручениям Ричард Хейнс». Когда изнутри раздалось «войдите», парень кивнул и развернулся на каблуках. Джентри с трудом удержался, чтобы не окликнуть его и не сунуть чаевые.
Кабинет Ричарда Хейнса, просторный и искусно обставленный, резко контрастировал с кабинетом шерифа в Чарлстоне, маленьким и захламленным. На стенах висели фотографии. Джентри обратил внимание на мужчину с крупной челюстью и свинячьими глазками, который вполне мог быть Эдгаром Гувером, – на снимке он пожимал руку кому-то похожему на Ричарда Хейнса, только с меньшим количеством седых волос. Натуральный Хейнс не поднялся с места и даже не протянул руку, а просто указал жестом на кресло, предлагая посетителю сесть.
– Что вас привело в Вашингтон, шериф? – осведомился он ровным баритоном.
Джентри поерзал в тесном креслице, пытаясь устроиться поудобнее, потом понял, что его комплекция исключает эту возможность, и откашлялся.
– Просто приехал на праздники, Дик, и решил заскочить, чтобы поздороваться.
Хейнс удивленно поднял бровь, продолжая перебирать бумаги:
– Очень мило с вашей стороны, шериф, хотя у нас тут довольно сумасшедшие выходные. Если вы по поводу убийств в «Мансарде», то я уже все отослал вам через Терри и наше отделение в Атланте, больше у меня нет ничего нового.
Джентри положил ногу на ногу и передернул плечами:
– Я случайно оказался поблизости и решил заскочить. У вас тут впечатляющая обстановочка, Дик.
Хейнс хмыкнул.
– А что это у вас с подбородком? – продолжил Джентри. – Похоже, кто-то хорошенько вам вмазал. Неприятности во время ареста?
Хейнс прикоснулся к пластырю на фоне крупного желтоватого синяка. Его не скрывал даже грим телесного цвета.
– Ничего особенного, шериф, – с печальным видом произнес он. – Поскользнулся, вылезая из ванны перед Рождеством, и стукнулся подбородком о вешалку для полотенец. Хорошо еще, что жив остался.
– Да, говорят, большинство несчастных случаев происходит дома, – проворковал Джентри, не обращая внимая на недовольный взгляд Хейнса, брошенный на часы. – Послушайте, а вы получили фотографию, которую мы вам послали?
– Фотографию? Ах да, той пропавшей женщины, мисс Фуллер? Спасибо, шериф. Она роздана всем нашим агентам.
– Это хорошо. – Джентри кивнул. – Ничего не слышно, где она может находиться?
– Фуллер? Нет. Я продолжаю считать, что она мертва. Думаю, ее тело нам никогда не удастся найти.
– Возможно, и так, – согласился Джентри. – Дик, я только что проезжал мимо Капитолия на автобусе и видел через улицу большое здание с полицейскими кордонами вокруг. Это то самое, как оно называется…
– Здание сената, – договорил Хейнс.
– Да, это там неделю назад террористы взорвали сенатора?
– Террорист, – поправил Хейнс. – Всего один. И сенатор от штата Мэн в это время отсутствовал. Был убит его политический советник, довольно известное лицо в партии республиканцев, по фамилии Траск. Больше никто из важных лиц не пострадал.
– Полагаю, вы участвуете в расследовании этого дела?
Хейнс вздохнул и отложил бумаги:
– У нас здесь довольно большое учреждение, шериф. А агентов не так много.
– Да, конечно, – согласился Джентри. – Говорят, террорист был пуэрториканец. Это так?
– Извините, шериф, мы не имеем права рассказывать о текущих расследованиях.
– Хорошо, хорошо… Скажите, а вы помните этого нью-йоркского психиатра, доктора Ласки?
– Соломон Ласки. – Хейнс наморщил лоб. – Преподает в Колумбийском университете. Да, мы выясняли, где он находился в уик-энд тринадцатого. В Чарлстон он, вероятно, приезжал, чтобы организовать презентацию своей будущей книги.
– Вполне возможно. Дело в том, что он должен был прислать мне кое-какие сведения об этих массовых убийствах, а теперь я не могу с ним связаться. Вы, случайно, не следили за ним? – поинтересовался Джентри как бы между прочим.
– Нет, – ответил Хейнс и снова посмотрел на часы. – С чего вдруг?
– Да, действительно, нет никаких оснований. Но мне казалось, что Ласки собирается сюда, в Вашингтон. По крайней мере, я думаю, он был здесь в прошлую субботу. В тот самый день, когда у вас произошла эта история с террористом в здании сената.
– Ну и что? – Хейнс равнодушно пожал плечами.
– Просто у меня такое ощущение, что этот парень пытается кое-что расследовать самостоятельно. Я думал, он здесь появлялся.
– Нет, – быстро ответил Хейнс и вздохнул. – Шериф, я бы с радостью еще поболтал с вами, но через несколько минут у меня назначена встреча.
– Конечно. – Джентри встал, комкая в руках кепку. – Вам надо обратиться к кому-нибудь.
– К кому? – не понял Хейнс.
– По поводу вашего синяка, – пояснил Джентри. – Могут быть осложнения…
* * *
Он прошел по Девятой улице, пересек Пенсильвания-стрит и миновал Министерство юстиции. Затем свернул по улице Конституции, прошел по Десятой мимо здания Налогового управления, снова свернул на Пенсильвания-стрит и взбежал по ступенькам старой почты. Похоже, за ним никто не следил. Он дошел до Першинг-парка и посмотрел на крышу Белого дома. Интересно, там ли сейчас находится Джимми Картер и чем он занимается? Может, размышляет о заложниках и винит иранцев в своем поражении?
Джентри сел на скамейку, вынул из кармана блокнот и перелистал страницы, плотно заполненные его почерком.
«Тупик.
А что, если Сол не в своем уме? Является ли он параноидным психом?
Нет.
А почему нет?
Просто нет.
О’кей, тогда куда он провалился? Надо пойти в Библиотеку Конгресса, просмотреть газеты за прошлую неделю, сообщения о смертях и несчастных случаях. Обзвонить больницы.
А что, если он находится в морге под именем пуэрториканца Джона Доу?
Глупо. Какое дело оберсту до советника сенатора?
Какое он имеет отношение к Кеннеди и Руби?»
Джентри закрыл блокнот, потер глаза и вздохнул. В Чарлстоне, когда он сидел на кухне Натали Престон и слушал рассказ Сола, все выглядело очень правдоподобно, все вставало на свои места. Разрозненные на первый взгляд убийства выстраивались в цепь трюков, которыми обменивались три маньяка, обладающие действительно невероятными возможностями. Но теперь все казалось глупостью. Если только… этих маньяков не было больше!
Джентри выпрямился. Ласки должен был с кем-то встретиться здесь, в Вашингтоне. Но несмотря на всю свою откровенность, он не сказал с кем. Может, с членами семьи? Но зачем? Джентри вспомнил, с какой болью Сол рассказывал об исчезновении нанятого им детектива Фрэнсиса Харрингтона. Что, если он обратился к кому-нибудь за помощью? Например, к племяннику из израильского посольства? Может, кто-то еще вмешался в это дело? Тогда кто и с какой целью?
Джентри вздрогнул и плотнее запахнул пальто. День был ясным, слабое зимнее солнце золотило колючую поблекшую траву. Он нашел таксофон на углу рядом с отелем «Вашингтон» и воспользовался кредитной карточкой, чтобы позвонить в Чарлстон. От Натали по-прежнему не было никаких известий. Тогда Джентри набрал номер израильского посольства, который он переписал из справочника в холле отеля. Интересно, работает ли там кто-нибудь в субботу?
Ему ответил женский голос.
– Здравствуйте, – произнес Джентри, с трудом справляясь с внезапно возникшим желанием сказать «шалом». – Могу я попросить Арона Эшколя?
На другом конце провода возникла небольшая пауза, затем женщина спросила:
– Будьте любезны, кто его просит?
– Это шериф Роберт Джентри.
– Секундочку.
Секундочка вылилась в две минуты. Джентри стоял, сжимая обеими руками телефонную трубку, и взирал на здание казначейства на противоположной стороне улицы.
Если таких людей, как оберст, вампиров сознания, было много, то это объясняло все. Тогда понятно, зачем Уильяму Бордену потребовалось инсценировать собственную смерть. Понятно, почему за простым шерифом округа в течение полутора недель велась слежка. И почему, беседуя с известным агентом ФБР, Джентри поймал себя на остром желании врезать ему по зубам. И что случилось с замусоленными газетными вырезками, которые в последний раз видели на месте убийства…
– Да, – послышался в трубке мужской голос.
– Здравствуйте, мистер Эшколь. Это шериф Бобби Джентри…
– Это не мистер Эшколь, меня зовут Джек Коэн.
– А, мистер Коэн… Я бы хотел поговорить с Ароном Эшколем.
– Я возглавляю отдел мистера Эшколя. Вы можете сообщить мне свое дело, шериф.
– Вообще-то, мистер Коэн, у меня к нему дело личного характера.
– Вы друг Арона? – В голосе мужчины явно звучала тревога.
Джентри понимал, что творится нечто странное, но не мог определить, что именно.
– Нет, сэр, – ответил он. – Скорее, я друг дяди Арона, Соломона Ласки. Но мне непременно нужно поговорить с Ароном.
Повисло напряженное молчание. Наконец, вздохнув, Коэн сказал:
– Лучше, если бы вы прибыли сюда лично, шериф.
Джентри взглянул на часы:
– Боюсь, у меня нет на это времени, мистер Коэн. Если вы соедините меня с Ароном, я смогу выяснить, насколько это необходимо.
– Очень хорошо. Откуда вы звоните? Вы здесь, в Вашингтоне?
– Да, – ответил Джентри. – Из таксофона.
– Вы в самом городе? Вам объяснят, как добраться до посольства.
Джентри с трудом сдержал закипающую ярость:
– Я нахожусь рядом с отелем «Вашингтон». Свяжите меня с Ароном Эшколем или дайте мне его домашний телефон. Если мне понадобится встретиться с ним в посольстве, я просто возьму такси.
– Очень хорошо, шериф. Пожалуйста, перезвоните через десять минут. – И Коэн повесил трубку, прежде чем Джентри успел что-либо возразить.
Взбешенный, он ходил взад-вперед перед входом в отель, с трудом сдерживая желание собрать вещи и тут же вылететь в Филадельфию. Все это было чрезвычайно странно. Он знал, как сложно найти исчезнувшего человека в Чарлстоне, но там у него под рукой все же было шесть полицейских и в десять раз больше возможных источников информации.
Джентри перезвонил через восемь минут. Ему снова ответил женский голос:
– Да, шериф. Подождите секундочку, пожалуйста.
Он вздохнул и прислонился к металлическому каркасу телефонной будки. И тут что-то острое воткнулось ему в бок. Джентри обернулся и увидел рядом двух мужчин, стоявших как-то подозрительно близко. Тот, что был повыше, широко улыбался. Затем Джентри чуть опустил глаза и различил ствол пистолета.
– Мы сейчас пойдем к той машине и сядем в нее, – сказал высокий, по-прежнему улыбаясь. Он похлопал шерифа по плечу, словно они были старыми друзьями, встретившимися после долгой разлуки. Ствол еще глубже впился под ребра.
«Слишком уж этот здоровяк ко мне прижимается», – подумал Джентри. Он допускал, что ему удастся отбить оружие прежде, чем мужчина сможет выстрелить, но его напарник отошел на пять футов, продолжая держать правую руку в кармане плаща. Поэтому, что бы Джентри ни предпринял, у второго оставалась возможность выстрелить беспрепятственно.
– Ну, пошли, – сказал высокий.
И Джентри пошел.
* * *
Они неплохо прокатились – сначала на запад к мемориалу Линкольна, затем по Джефферсон-драйв к Капитолию, мимо здания Пентагона и обратно, хотя о достопримечательностях столицы никто не говорил. Широкий лимузин с кожаными сиденьями двигался бесшумно. Стекла были затемнены, дверцы запирались автоматически, переднюю и заднюю часть автомобиля разделяла звуконепроницаемая перегородка. Джентри усадили назад так, что он оказался зажатым между двумя неизвестными. Рядом на откидном сиденье расположился взъерошенный человек с седыми волосами, грустными глазами и уставшим, изъеденным оспинами лицом, которое тем не менее казалось красивым.
– Ребята, открою вам страшную тайну, – заметил Джентри. – Похищение людей в этой стране запрещено законом. Тем более шерифов…
– Не предъявите ли вы мне какое-нибудь удостоверение личности, мистер Джентри? – тихо попросил седовласый человек.
Джентри подумал, не произнести ли возмущенную обличительную речь, но потом просто пожал плечами и полез за своим бумажником. Никто не стал на него набрасываться, когда он сунул руку в карман, – перед тем, как сесть в машину, его обыскали.
– Похоже, вы – Джек Коэн, – заключил Джентри.
– Вы правы, – подтвердил мужчина, копаясь в его бумажнике. – А у вас полный порядок с удостоверениями, кредитными карточками и прочими документами, выданными на имя шерифа Роберта Джозефа Джентри.
– Друзья и коллеги зовут меня Бобби Джо, – заметил Джентри.
– Но нет на земле другого такого места, как Америка, где бы удостоверение личности значило меньше, – усмехнулся Коэн.
Джентри пожал плечами. Его подмывало объяснить им, насколько мало его это заботит, но вместо этого он спросил:
– А могу я взглянуть на ваше удостоверение личности?
– Я – Джек Коэн.
– Вы действительно начальник Арона Эшколя?
– Я возглавляю отдел переводов и внешних связей в посольстве, – пояснил седовласый мужчина.
– Это отдел, в котором работает Арон?
– Да, – кивнул Коэн. – А вы не знали этого?
– Может быть, один из вас троих – Арон Эшколь, откуда мне знать? – улыбнулся Джентри. – Я его никогда не видел и, судя по тому, как складывается ситуация, никогда не узнаю, кто из вас – он.
– Почему вы так говорите, мистер Джентри? – произнес мужчина ровным ледяным тоном.
– Считайте, что я догадался, – хмыкнул шериф. – Я прошу к телефону Арона, и все посольство пытается удержать меня на связи, пока вы, ребята, впрыгиваете в ближайший лимузин и рвете когти к отелю, чтобы под дулом пистолета свозить меня на экскурсию. И если вы те, за кого себя выдаете, хотя сейчас это трудно разобрать, ваше поведение не слишком соответствует тому, как должны вести себя посланники наших верных и зависящих от нас союзников на Ближнем Востоке. Подозреваю, Арон Эшколь убит или пропал без вести, и вы настолько расстроены этим обстоятельством, что тыкаете стволом под ребра законно избранному представителю власти.
– Продолжайте, – попросил Коэн.
– А пошли вы знаете куда! – отозвался Джентри. – Я уже все сказал. Объясните мне, что происходит, и я скажу, зачем я звонил Арону Эшколю.
– Мы можем поспособствовать тому, чтобы вы продолжили свое участие в этой беседе, другими средствами, – произнес Коэн, и отсутствие угрозы в его голосе сработало лучше, чем любое запугивание.
– Сомневаюсь, – ответил Джентри. – Если только вы те, за кого себя выдаете. Как бы то ни было, я не скажу ничего, пока вы не сообщите мне что-нибудь действительно стоящее.
Коэн бросил взгляд на мелькавшие за окном мраморные башни и снова посмотрел на шерифа.
– Арон Эшколь мертв, – проронил он. – Убит. Он, его жена и две четырехлетние дочери.
– Когда? – спросил Джентри.
– Два дня назад.
– В Рождество! – простонал Джентри. – Ну и праздничек выдался. Как его убили?
– Кто-то проткнул им головы проволокой, – безучастно произнес Коэн. Можно было подумать, что он описывает новый способ укрепления автомобильного двигателя.
– О господи, – выдохнул Джентри. – Почему я ничего не читал об этом?
– Там произошел взрыв с последующим пожаром, – пояснил Коэн. – Прокурор Виргинии классифицировал это как смерть вследствие несчастного случая – утечка газа. Связь Арона с посольством не была установлена агентствами властей.
– А ваши врачи нашли истинную причину их гибели?
– Да, – печально подтвердил Коэн. – Вчера.
– Но зачем было устраивать весь этот спектакль, когда я позвонил? – осведомился Джентри. – У Арона могло быть… нет, постойте. Я упомянул Сола Ласки. Вы думаете, что смерть Арона и его семьи каким-то образом связана с его родственником?
– Да. Именно так, – ответил Коэн.
– Так кто убил Арона Эшколя?
Коэн пристально взглянул на Джентри:
– Теперь ваша очередь, шериф.
Джентри помолчал, собираясь с мыслями.
– Вы должны отдавать себе отчет, – продолжил Коэн, – что, если Израиль сейчас оскорбит американских налогоплательщиков в этот чрезвычайно важный период отношений между нашими странами, последствия могут оказаться для него губительными. Мы готовы поступиться собственными желаниями, но освободим вас только в том случае, если вы докажете свою непричастность к этому трагическому событию. Если же вам не удастся убедить нас, то для всех заинтересованных сторон будет гораздо проще, если вы исчезнете.
– Хватит! – оборвал его Джентри. – Я думаю. – Они в третий раз проехали мимо мемориала Джефферсона и свернули на мост; впереди замаячил обелиск Вашингтона. – Десять дней назад Сол Ласки приехал в Чарлстон, заинтересовавшись убийствами в отеле «Мансарда»… Вы, наверное, слышали о них?
– Да, – кивнул Коэн. – Несколько стариков были убиты из-за денег, а заодно под раздачу попали пара невинных свидетелей, так?
– Приблизительно так, – усмехнулся Джентри. – Только одним из стариков оказался бывший нацист, скрывающийся под именем Уильям Борден.
– Кинопродюсер, – пояснил высокий израильтянин, сидевший слева от шерифа.
Джентри подпрыгнул – он почти забыл, что телохранители владеют даром речи.
– Да. Так вот, – продолжил он, – Сол Ласки охотился конкретно за этим нацистом в течение сорока лет – со времен Хелмно и Собибора.
– Это что? – осведомился молодой человек, сидевший справа от него.
Джентри удивленно повернулся к нему, но тут Коэн что-то резко сказал на иврите, и молодой человек залился краской.
– Этот немец… Борден… он погиб, не так ли? – осведомился Коэн.
– Во время авиакатастрофы… Якобы погиб… Но Сол придерживался другого мнения.
– Значит, доктор Ласки считал, что его старый мучитель все еще жив? – задумчиво произнес Коэн. – Но какое отношение имеет Борден ко всем этим убийствам в Чарлстоне?
Джентри снял свою кепку и почесал затылок.
– Сводит старые счеты… Сол и сам не мог сказать наверняка. Он просто чувствовал, что оберст – так он называл Бордена – каким-то образом связан со всем этим.
– Зачем Ласки встречался с Ароном?
– Признаться, я и не знал, что они встречались. – Джентри покачал головой. – До вчерашнего дня я вообще не знал о существовании Арона Эшколя. Сол вылетел из Чарлстона в Вашингтон, где он должен был с кем-то встретиться двадцатого декабря, однако с кем именно – не сказал. Он обещал держать со мной связь, но с тех пор, как он покинул Чарлстон, от него нет никаких вестей. Вчера я был в квартире Сола в Нью-Йорке и разговаривал с его домохозяйкой…
– Тимой, – вставил высокий телохранитель и тут же умолк под свирепым взглядом Коэна.
– Да, – подтвердил Джентри. – Она упомянула его племянника Арона, вот почему я приехал сюда…
