355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дебра Дайер » Поверь в мечту » Текст книги (страница 9)
Поверь в мечту
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:37

Текст книги "Поверь в мечту"


Автор книги: Дебра Дайер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Когда Кинкейд вернулся, волосы ее были аккуратно уложены, а поверх импровизированного наряда была надета белая мужская рубашка, тщательно застегнутая на все пуговицы.

С интересом оглядев ее с ног до головы, Спенс хмыкнул:

– Вы прекрасно выглядите.

– Если бы вы дали мне время, чтобы собрать вещи…

– То вы бы с ног до головы завернулись в бесчисленное количество одежек, как и подобает настоящей леди. – Он усмехнулся и распахнул дверь. – Завтрак подан.

Тори почувствовала бодрящий аромат кофе и свежих булочек. Воздержавшись от дальнейших пререканий, она прошла в кают-компанию, где стояли стол и шесть стульев. Скатерть сияла белизной, солнце блестело на серебряных приборах. Жаркое, картошка, яйца, куски сочной дыни, яркие апельсины – Тори была так голодна, что не знала, с чего начать. Перепалка с Кинкейдом разбудила в ней зверский аппетит. Если бы только аппетит!

– У меня есть идея насчет того, чем мы можем заняться после завтрака. – Спенс галантно придвинул ей стул.

– Да?

– Я расскажу, когда мы поедим и вы откроете мой подарок.

Глава 13

Коробка стояла на столике, и Тори развязывала серебряные ленты, тщетно делая вид, что не сгорает от любопытства. Она торопливо шуршала серебряной бумагой, словно любопытная девочка, открывающая рождественский подарок. Наконец из-под бумаги показалось розовое дерево. То ли шкатулка, то ли ларец – впереди он закрывался на золотой крючок. Она открыла ларец, откинула крышку – и перед ней оказалась шахматная доска, клетки которой были выложены черным деревом и перламутром.

– Шахматы! – потрясенно выдохнула Тори.

– Куинтон рассказал мне, что вы любите шахматы. – Спенс открыл небольшие ящички по бокам доски, в которых покоились фигуры: выложенные черным бархатом ложа для фарфорового великолепия. – Я надеялся, что вам понравится. – Он опустился рядом с ней на диван.

– Они прекрасны, – восхищенно прошептала она.

Тори взяла в руки белую королеву. Золотой венец украшал светлые локоны. Изящная ручка чуть приподнимала край юбки, и можно было даже разглядеть хрустальную туфельку.

– Узнаете? – спросил Спенс. Он сидел так близко, что Тори чувствовала тепло его тела и дыхание на своей щеке.

– Это Золушка. – Она не могла оторвать глаз от прелестной игрушки.

– А черная королева – Белоснежка.

– Никогда не видела ничего подобного! – с восторгом произнесла Тори.

Она опустила Золушку на черный бархат рядом со светловолосым красавцем королем и взяла черного ферзя. На его темных волосах была простая корона в виде венка из белых и голубых цветов. Зато шею фигурки украшало самое настоящее ожерелье из золота с бриллиантами. Тори сразу поняла, что камни настоящие – только подлинный бриллиант мог так играть на солнце.

– Это очень дорогая вещь, – удивилась она. – Я не могу принять…

– Теперь все изменилось, Тори, – мягко прервал ее Спенс. – Мы женаты, ты не забыла?

Она промолчала.

– Куинтон сказал, что ты весьма неплохо играешь. Но чтобы побить меня, придется постараться. – Он начал расставлять фигуры на доске.

– Похоже, вы очень уверены в себе.

– Давай посмотрим, удастся ли тебе загнать меня в угол.

– Что ж, посмотрим. – Тори с готовностью приняла вызов. Отомстить ему – за то, что он так красив, за то, что она горит желанием, за то, что он не горит так же! Хотя бы в шахматном бою – но отомстить!

– Твой ход, – улыбнулся Спенс, устраиваясь напротив.

Через некоторое время, двинув вперед фигуру, Тори спросила:

– Скажите, почему вы назвали меня Дикой Розой?

– Что?

– Ну, в записке, которую вы прислали, когда я болела, вы назвали меня Дикой Розой. Почему?

– Ты на нее похожа. – Улыбаясь, он сделал ответный ход.

– Но чем же?

– Может быть, когда-нибудь я и объясню… но не теперь.

Краска разлилась по ее щекам. Избегая его взгляда, она уставилась на доску, Но почему-то ей было очень трудно сосредоточиться на игре. Это не замедлило привести к печальному финалу – армия ее попала в плен к противнику, и вот уже королева в осаде. Тори закусила губу. Она проиграла.

– Похоже, вы выиграли, – неохотно признала она.

– В этот раз. – Спенс улыбался. – Но мне может не повезти в следующий.

Тори удалось сосредоточиться, и вторая игра закончилась ее победой через два часа после ленча.

– Неплохо, очень неплохо. Ты достойный противник, – заметил Спенс. И как бы невзначай добавил: – Может, нам поставить что-нибудь на кон?

– Что, например? – Она протянула ему слона, и ладонь Спенса сомкнулась на ее руке.

– Если я выиграю, ты кое-что сделаешь.

– Что? – У Тори вдруг пересохло в горле.

– Я хочу увидеть мою Принцессу во всей красе. Нагой и прекрасной, такой, какой ее сотворил Господь.

– Чтобы я демонстрировала себя, как рабыня на рынке? – Она выдернула руку.

– Я хочу увидеть, правда ли моя жена так прекрасна, как я себе вообразил.

– Почему бы вам просто не сорвать с меня одежду и не удовлетворить свое любопытство?

– Не мой стиль, – усмехнулся он.

Конечно, заставить ее раздеться гораздо интереснее, а для нее – унизительно, с горечью подумала она.

– А если я выиграю? – спросила Тори.

– Что бы ты хотела?

Тори сидела молча, крутила кольцо на пальце и думала. Что бы она хотела? Ну, если не считать множества неподобающих вещей, которые она все равно не решится назвать вслух?

– Вы перестанете звать меня Принцессой.

– Идет.

Тори принялась расставлять свои фигуры. Руки ее слегка дрожали. Она должна выиграть. Кинкейд закатал рукава, расстегнул пару пуговиц на рубашке и поудобнее устроился на стуле. Тори поймала себя на том, что беззастенчиво разглядывает его загорелые руки и завитки волос на груди, покраснела и постаралась сосредоточиться. Им пришлось сделать краткий перерыв на обед, но потом соперники сразу же вернулись к игре. Солнце садилось, и армия Спенса шла в наступление.

– Вечер обещает быть чудесным, – сказал Кинкейд, выглядывая в иллюминатор. – Не хочешь выйти на палубу и посмотреть на звезды?

– В таком виде?

– Все очень пристойно.

Да, пока, с отчаянием подумала Тори. Но если она не сумеет сейчас защитить свою королеву…

– Нет, спасибо. – Может, он не заметит, что ее слон уязвим?

Слон был повержен.

– А ты знаешь, что, когда ты обдумываешь следующий ход, у тебя между бровей появляется морщинка?

– Мистер Кинкейд, я просто пытаюсь сосредоточиться. – Тори с негодованием оторвала взгляд от доски.

– Я знаю. – Он засмеялся. – Вижу морщинку. Невозможный человек!

И его слон упорно проникал сквозь ее защиту, пробираясь к ферзю.

Тори мучительно перебирала варианты. Если она передвинет короля…

Спенс встал и потянулся. Рубашка едва не лопалась под напором мышц.

– Ты уверена, что не хочешь совершить прогулку по палубе?

– Мистер Кинкейд!

– Прошу прощения.

Она наконец передвинула фигуру, и Спенс вернулся к столу. Через пять ходов он загнал ее ферзя в угол, а еще через три все было кончено.

– Похоже, вы выиграли, – буркнула Тори.

– Похоже на то. – Спенс откинулся на стуле и спокойно встретил ее взгляд.

Пришло время платить. Тори чувствовала себя ужасно. Ни один мужчина, ни разу не видел ее нагой. Даже доктор Уоллес. Что Спенс о ней подумает?

– Где вы научились так играть в шахматы?

– Отец научил меня, едва мне минуло шесть лет. А в колледже я имел возможность потренироваться с настоящими мастерами.

Тори крутила кольцо. Ладони ее вспотели. Что он подумает? Она знала, что слишком худа, чтобы считаться красивой. Ей всегда недоставало пышности форм.

– Ты тянешь время.

Она боялась шевельнуться.

– Надеюсь, ты не из тех, кто легко берет назад данное слово?

Ее отец всегда повторял, что честный человек должен платить свои долги. Значит, честная женщина тоже должна… Тори поднялась. Колени ее дрожали. Что он подумает? Пуговицы поддавались с трудом. Какое ей дело, что он подумает! Но если только он засмеется… Господи, хоть бы он не засмеялся!

Спенс молча наблюдал за ней. Увидев, что она с трудом справляется с пуговицами сорочки, потому что руки ее дрожат, он хмуро заметил:

– Ты выглядишь как Жанна д'Арк, которую ведут на костер.

Подбородок ее немедленно взлетел вверх. Гордость – великая сила. Уже не колеблясь, она расстегнула все пуговицы и сняла рубашку. Остался только импровизированный черный наряд. Шелк мягко облегал ее фигуру – округлости грудей, изящные бедра.

– Очень стильно, – заметил Спенс, представив, как его руки касаются шелка, повторяя изгибы скрытого под ним тела…

– Вам нравится черный шелк? – Она бросила на пол пояс-галстук.

– Мне нравишься ты в черном шелке.

Тори размотала простыню, и Кинкейд затаил дыхание. Сейчас она упадет. Но вдруг Тори застыла, словно ледяная статуя, прижимая к груди мягкую ткань. Встретившись с огромными испуганными глазами, Спенс все понял. Больше всего на свете ей хотелось сейчас убежать и спрятаться. Но нельзя же прятаться вечно! – Принцесса!

Тихонько пробормотав что-то, она сорвала простыню и бросила ее на пол. Спенс замер. Она оказалась даже прекраснее, чем он ожидал. Нежная, словно тончайший фарфор, кожа… Небольшие полушария грудей поднимались и опадали от учащенного дыхания. Соски торчали вперед. Под его взглядом они напряглись и потемнели. Тело Спенса заныло. Как он жаждал почувствовать тяжесть этих совершенных грудей, ласкать языком бутоны сосков, заставить ее стонать от наслаждения… Взгляд его скользнул ниже – тонкая талия, плоский живот – и две плотно сомкнутые ладошки. Все еще прячется. Какие красивые ноги. Он представил, как она охватывает ими его талию, поднимает бедра, и сморщился от боли – настолько сильной и быстрой оказалась эрекция. Тори нагнулась за простыней, и у Спенса вырвалось:

– Подожди!

– Разве вы видели недостаточно, мистер Кинкейд?

– Ты очень красивая женщина, и я не могу насмотреться так быстро… – Неужели она не слышит, что даже голос его охрип от желания?

– Я думала, что рассчиталась за проигрыш. – Тори решительно завернулась в шелк. – Жаль, что на яхте нет женщин привычного вам сорта. Думаю, они обеспечили бы вас развлечениями, к которым вы привыкли.

Спенс смотрел на девушку, которая стояла перед ним, гордо расправив плечи и подняв голову. О, как он жаждал обнять ее! Но еще не время – она его оттолкнет. Бедняжка так запуталась, надо помочь ей освободиться от той чуши, которой ее напичкала мать.

– Тебе не нужно стыдиться своего тела, – вздохнул он.

– Я не стыжусь. – Тори поплотнее завернулась в шелк, – Если позволить вам вести себя в том же духе, я превращусь в распутную женщину.

– Если ты позволишь мне вести себя в том же духе, то я научу тебя не бояться чувствовать себя красивой женщиной.

– Благодарю покорно, мистер Кинкейд, я вовсе не боюсь быть женщиной, просто я не принадлежу к тому типу женщин, который вас привлекает.

– А что привлекало Чарлза Ратледжа? – Спенс намеренно нанес ей удар.

Тори закусила губу, и Кинкейд увидел, что она с трудом сдерживается.

– Что вы знаете о Чарлзе Ратледже?

– Я знаю, что он покинул тебя в день свадьбы и сбежал с другой девушкой. – Спенс покрутил в руке фарфоровую пешку и добавил: – Возможно, он боялся, что Принцесса Ледышка никогда не растает.

– Вы так… самоуверенны, так высокомерны! Спенс почувствовал, что он уже почти пробил ледяную стену, окружавшую ее сердце, и поторопился нанести последний удар:

– Скажи, как ты собираешься зачать ребенка?

– Я не хочу обсуждать подобные вещи.

– Ты думаешь, что вечером я просто лягу рядом и чуть приподниму твою ночную рубашку? Что тебе придется перетерпеть вторжение, несколько быстрых движений – и все? А может, ты даже надеешься, что будешь спать и ничего не заметишь?

– Я и не думала, что вы поймете! – Тори тяжело дышала, кровь прилила к щекам.

– Скажи, Тори, когда Чарлз прикасался к тебе, ты чувствовала, что это так и должно быть? Тебе хотелось большего? Хотелось ощутить его внутри себя?

Спенс терзал ее душу, и сердце его переполняла жалость. Но он понимал – Тори должна отважиться взглянуть в лицо своему прошлому и понять, что же произошло, – только тогда она будет готова встретить будущее. И он надеялся – хотя и сам себе не желал в этом признаться – встретить это будущее вместе с ней.

– Вам никогда не приходило в голову, что он был не тем человеком? Что ваш выбор был ошибочен?

– Как вы можете так говорить?! Вы совсем его не знаете! Вы понятия не имеете о моих чувствах. Скажите, Кинкейд, вы когда-нибудь были влюблены по-настоящему?

Говоря о прошлом, Спенс мог бы честно ответить «нет». Но теперь… Что же он испытывает теперь?

– Не были. Я вижу это по вашим глазам. А я была влюблена. Это больно, очень больно.

Хоть бы она заплакала, подумал Спенс. Если бы Тори смогла выплеснуть, выплакать всю боль, которую так долго носила в себе, ей стало бы легче. Может быть, тогда она смогла бы наконец расстаться с прошлым и похоронить свои чувства к Ратледжу.

– Тори, вы не должны ненавидеть всех мужчин, если один из них…

– Перестаньте, прошу вас! Не надо… – Голос ее прерывался из-за не пролитых слез, которые она сдерживала из последних сил. – Вы ужасный человек!

– Вы правы в том, что я человек. Я мужчина. Будь я мальчишкой, я побежал бы к другой врачевать свое уязвленное самолюбие. Будь я чудовищем – изнасиловал бы вас.

С каждым словом он приближался к ней, и теперь их напряженные тела разделяло пространство всего лишь в несколько дюймов. Да еще бездонная пропасть, заполненная осколками несбывшихся надежд.

– Я женился на женщине, которую совсем не знаю… и все же у меня такое странное чувство, словно я знаю ее всю жизнь.

– Что вы хотите? – тихо спросила Тори.

– Я хочу, чтобы вы поняли – иногда нужно плакать. Так делают все люди, когда им больно. Чтобы вы не боялись своих желаний – они естественны. Вы подарили мне жизнь – позвольте мне подарить вам вашу. Это чертовски здорово – получать удовольствие от жизни. Я научу вас.

Одинокая слеза скатилась по ее бледной щеке. Она смахнула ее и с негодованием ответила:

– Мне не нужна ваша помощь.

– Неужели вам никогда не приходило в голову, что настоящие леди – некоторые из них – получают удовольствие от ласк и поцелуев мужчины? – Спенс нежно провел пальцем по влажной щеке. – Женщина тоже может получать удовольствие от занятий любовью – поверьте мне.

Но Тори отстранилась.

– Я сомневаюсь, что вы часто имели дело с леди, мистер Кинкейд!

– Черт возьми! – Выдержка Спенса подходила к концу. – Перестаньте убегать от меня! – Он схватил ее за плечи.

– Уходите! – Тори вырвалась и попятилась от него. – Оставьте меня!

– Позвольте мне, Тори… – Спенс шагнул за ней, протягивая руки.

– Нет! Мы заключили сделку. Почему вы просто не можете сделать мне ребенка и убраться из моей жизни?

Несколько секунд Спенс молчал. Потом, удивляясь собственному терпению, ответил:

– Потому что я хочу снова встретиться с той женщиной, которую вы прячете под маской Принцессы Ледышки. Я знаю, что она нежная, чувственная… Я мог бы полюбить ее.

Слова вырвались сами собой, и Спенс был удивлен не меньше Тори. Но она быстро справилась с удивлением и опять рассердилась.

– Вы готовы пойти на что угодно, лишь бы еще больше меня унизить!

– Тори…

– Нет, подождите. Я не хочу слушать ваши лживые слова и играть в дурацкие игры. Мне нужен только ребенок. Понятно? Ребенок, а не вы и ваша любовь!

Слова хлестнули его, словно пощечина. Несколько секунд Кинкейд не мог оправиться, потом заговорил, и голос его был обманчиво спокоен:

– Боюсь, все будет не так просто, Принцесса. Дайте мне знать, когда надумаете стать любящей женой.

Спенс стоял на темной палубе и вдыхал прохладный морской воздух, пытаясь прийти в себя после тяжелого разговора. Какого черта он тратит столько сил? Она сама сказала, что ей не нужен муж. Казалось бы, чего проще – положить ее на спину и сделать ей ребенка. Тяжелые волны перекатывались за бортом, луна серебрила их нежным, но таким холодным светом. Как глаза Виктории. Спенс чувствовал себя измотанным, как будто провел несколько раундов в схватке с серьезным противником. И обиженным – он не побоялся открыть душу, а она ему не поверила. В следующий раз он не будет так откровенен.

– Чудесный вечер, сэр. – Капитан Харли подошел и остановился рядом. – Надеюсь, вы и миссис Кинкейд довольны поездкой?

– Мы оба не скоро забудем это плавание, – честно ответил Спенсер.

Спенсер возлагал большие надежды на это путешествие. Он намеренно увез Тори из города, лишив ее привычного окружения, надеясь, что это поможет разбить строгие правила, в которых ее воспитала мать, и растопить лед. Но теперь он не был уверен, что затея была так уж хороша. И все же сдаваться рано. Он не может отказаться от нее. Найдутся другие способы залечить душевные раны Тори и разбудить ее сердце.

Капитан не спешил уходить.

– Мы будем на асиенде завтра утром.

Кинкейд мгновенно представил себе: белый песок, бирюзовая вода и молодая женщина, одетая в простую юбку и тонкую белую рубашку.

– Мы можем сделать небольшую остановку по пути? – спросил он капитана. – Я хотел бы купить миссис Кинкейд кое-что из одежды.

– Мы будем проходить мимо поселений, но… – капитан Харли с сомнением покачал головой, – вряд ли вы найдете там одежду, которая подошла бы такой изысканной леди.

– Это к лучшему. – Спенс ухмыльнулся и подмигнул капитану. – Я хочу что-нибудь необычное для нее. Думаю, костюм деревенской красотки подойдет в самый раз.

– Тогда, уверен, мы найдем что нужно, – кивнул капитан, улыбаясь.

Спенса вдруг охватило беспокойство. «Я уже нашел, – подумал он. – Я нашел женщину, которую искал всю жизнь. Но смогу ли я удержать ее?»

Глава 14

Принадлежащая Алану асиенда располагалась на весьма живописном месте: на мысу, в рощице пальмовых деревьев. Низкий белый дом, построенный в виде соединенных друг с другом двух флигелей, напоминал раскинувшую крылья морскую чайку. Дом был оснащен всеми мыслимыми удобствами, включая собственный колодец с чистейшей водой. Тори вздохнула с облегчением: шесть спален и откровенная роскошь развеяли ее опасения – она уже приготовилась увидеть какую-нибудь лачугу. Гостей приняли с радушными улыбками и постарались устроить как можно удобнее. По просьбе Кинкейда для них приготовили две спальни. И вот теперь Тори стоит в своей комнате, смотрит на ухоженный сад и грустно размышляет: а почему Кинкейд захотел иметь отдельную спальню? Их комнаты разделял небольшой внутренний дворик, выложенный мраморной плиткой. Но Тори казалось, что между ними воздвигнута высокая каменная стена. В спальне было прохладно, несмотря на сильную жару. Легкий ветерок играл тонкими кружевными занавесками и приносил из сада аромат цветущих лимонных деревьев, а с берега – свежий запах моря. Белые стены были украшены бронзовыми гравюрами. Самая впечатляющая из них – восход солнца над горами. Раздался стук в дверь, и на пороге возникла полная темноволосая женщина. На лице ее сияла улыбка, в руках она держала серебряный поднос. В хрустальном графине был ледяной напиток, и Тори почувствовала жажду.

– Входите, Росита.

– Я принесла вам лимонад, сеньора.

– Спасибо.

Каблучки Роситы звонко стучали по выложенному глиняной плиткой полу. Поставив поднос на столик, она наполнила стакан и подала его Тори.

– Вы настоящая красавица, сеньора! Все женщины, которых сюда привозил сеньор Алан, всегда были одеты ярко, словно павлины. Вы первая, у кого хватило ума одеться так, чтобы не умереть от местной жары.

Тори разгладила вырез своей блузки и вспомнила скандал, который устроила Кинкейду, когда он утром принес ей эту одежду. Одежда! Хлопковая блузка, простая юбка и под ними тонкая короткая батистовая сорочка – и все! Она отказывалась надевать этот непристойный наряд до тех пор, пока он не пригрозил, что отнесет ее на берег в ночной рубашке. Тори впервые оказалась без привычных чулок, панталон, корсета и нижних юбок, не говоря уже о сколько-нибудь приличном платье. Это было немыслимо, недостойно ее, но зато – это ей пришлось признать – удобно и не жарко.

Она попробовала лимонад.

– Как вкусно! – искренне похвалила она.

– Благодарю вас, сеньора, – улыбнулась Росита.

– Вы давно здесь живете? – спросила Тори.

– О да, много, много лет. Мои отец и мать присматривали за асиендой, еще, когда хозяином был отец сеньора Алана. Когда я вышла замуж за Фернандо, мы решили остаться здесь. Но с тех пор как умер сеньор Уоррен, многое изменилось. – Росита прижала руки к пышной груди и печально покачала головой. – Вот уж три года прошло, а я все жду, что он приедет на Рождество, никак не могу привыкнуть, что его больше нет.

Уоррен Торнхилл, хороший друг отца Тори, погиб в результате несчастного случая – чистил ружье, а оно выстрелило. Его смерть оплакивали многие – он был в высшей степени достойный человек. Удачливый бизнесмен, он был и хорошим семьянином. Много лет носил траур по рано умершей жене, да так и не женился вторично. Но что странно – Алан был полной противоположностью отцу: его интересовали лишь удовольствия и женщины. «Похоже, Кинкейд недалеко ушел от своего друга», – печально подумала Тори.

– Так приятно видеть вас и сеньора Спенсера семейной парой. Вот только сеньор Алан никак не женится, – грустно вздохнула Росита.

– Он проводит здесь много времени?

– Приезжает раза три-четыре в год. Но каждый раз он привозит с собой новую сеньориту! А ведь уже пора бы остепениться и завести детей!

Тори уставилась в стакан, в голове ее закружились нерадостные мысли: а ведь Спенс тоже, наверное, привозил сюда женщин. Женщин, которые умели доставить ему удовольствие.

– Что с вами, сеньора? – встревожено спросила Росита.

– Все в порядке, – заверила ее Тори.

Да, все хорошо. Вот только она замужем за человеком, который жаждет от нее избавиться, который не колеблясь произнес слова любви лишь для того, чтобы унизить ее. Неужели он думал, что Тори поверит? Не так уж она глупа!

– Сеньор Спенс очень видный мужчина. У вас будут чудесные дети.

Тори почувствовала, что краснеет, и торопливо спросила: – А мистер Кинкейд часто приезжает сюда?

Не могла же она прямо спросить, скольких женщин он привозил на асиенду.

Росита покачала головой:

– Он приезжал два, может, три раза. Но это было еще до того, как умер мистер Уоррен. Я всегда… – Она вдруг замолчала, и на лице ее появилось такое выражение, словно она увидела ангела.

Тори обернулась – в дверях стоял Кинкейд. Голова его почти касалась притолоки. Костюм состоял из синих брюк и голубой рубашки. Тори аккуратно поставила стакан на поднос, стараясь сохранить на лице равнодушное выражение. Словно она и не заметила, как туго обтягивают брюки его узкие бедра.

Росита бросилась к нему:

– Сеньор Спенс, я принесла лимонад вашей прелестной сеньоре. Теперь я пойду. Если что-то понадобится – позвоните.

– Спасибо, Росита. – Кинкейд одарил ее теплой улыбкой.

Когда она ушла, дружески подмигнув Тори, Спенс с улыбкой спросил жену:

– Устроились?

– Да, прекрасная комната.

Правда, очень одинокая, добавила она про себя, глядя на лимонное дерево за окном – лишь бы не видеть его загорелой кожи в расстегнутом вороте рубашки и сильных рук.

Она замерла. Его шаги. Все ближе. Он встал рядом, и Тори почувствовала, как от него исходит тепло. Кровь ее быстрее побежала по жилам. Наверное, это от жары.

– Что-то не так, Принцесса?

– С чего вы взяли? Что может быть не так?

– Ну, если перечислять с самого начала, то вы вышли замуж за человека, которого презираете. За варвара.

Тори чувствовала себя все хуже и хуже. Он просто подошел и встал рядом – и вот она уже не Виктория Грейнджер, уравновешенная и добропорядочная. Она – незнакомая женщина, которая жадно вдыхает запах стоящего рядом мужчины и у которой где-то внизу и внутри – даже назвать невозможно где – растет желание. А он остается совсем равнодушным! Тори повернулась и постаралась, чтобы во взгляде ее отразились презрение и надменность.

– Мистер Кинкейд, я помню, что мы с вами вступили в брак не из-за глубокой душевной привязанности. Но все же я надеялась, что мы будем относиться друг к другу с уважением.

– В чем я провинился на этот раз? – Кинкейд глубоко вздохнул.

– Не притворяйтесь, что не знаете. – Тори опять отвернулась к окну.

Спенс пробормотал что-то не слишком пристойное, и она расправила плечи, приняв вид леди, чей слух оскорблен неподобающими выражениями.

– Принцесса, неужели вам никто никогда не объяснял, насколько полезно разговаривать с людьми? Вы могли бы обсудить со мной, что вас тревожит. Глупо злиться на меня, если я все равно не понимаю, на что вы дуетесь.

Леди никогда не демонстрирует свой гнев. Леди никогда не обсуждает свои проблемы. Быть леди непросто, что и говорить. Набравшись решимости, Тори повернулась и гневно взглянула в лицо своему врагу:

– Почему вы приказали приготовить нам отдельные спальни? Я так неприятна вам, что вы не можете находиться со мной в одной комнате?

Спенс растерялся:

– Я подумал, что вы захотите иметь отдельную спальню. Ее мать всегда имела собственную спальню. И поэтому Тори считала, что так положено и все супружеские пары имеют отдельные спальни. Она и самой себе не смогла бы объяснить, почему эта его прихоть – отдельные комнаты – настолько взбесила ее.

– Вообще-то я и сама собиралась настаивать на отдельной спальне, – заявила она.

– Вы уж простите, но теперь я ровным счетом ничего не понимаю.

Тори знала, что ведет себя глупо и непоследовательно, но гнев требовал выхода, и она уже не могла остановиться:

– Я уверена, что для своих любовниц вы никогда не устраивали отдельной спальни.

– Моих… Черт! Вы не находите это странным? Если я пытаюсь заняться с вами любовью – вы называете меня варваром. А если оставляю вас в покое – я оказываюсь невнимательным мужем, который пренебрегает своими обязанностями. – Он схватил Тори за плечи и легонько встряхнул: – Соизвольте, черт возьми, четко объяснить, что вы хотите!

– Прекратите ругаться в моем присутствии!

– Я никогда еще не встречал такой непоследовательной особы!

– А я никогда не встречала такого странного человека! И пустите меня! Мне больно!

– Проклятие! – Спенс отпустил жену и отступил назад. – Похоже, нам здорово удаются ссоры, а?

Не ответив, Тори отвернулась и невидящим взглядом уставилась в окно. Да, что-то происходит с ней, что-то такое, чего она не понимает и, главное, не может контролировать. Через несколько секунд ее плеча коснулась теплая рука, пальцы нежно погладили завитки волос на шее.

– Не знаю, как вы, а я готов к перемирию, хотя бы на время. Давайте пойдем на пляж, погуляем. Что скажете?

Борясь с искушением потереться щекой о его ладонь, Тори ответила:

– Я согласна на перемирие и пойду на пляж.

– Тогда прошу. – Улыбаясь, он подал ей руку.

Ее ладошка легла на его загорелый локоть. «У него руки, как у борца», – подумала Тори.

Они шли по дому как муж и жена, и Тори удивлялась новым ощущениям. Свободная юбка вилась вокруг ног, и ее это почему-то возбуждало. Да еще его теплая рука – от нее словно ток пробегает, задевая каждый нерв, каждую клеточку. Как только они вышли в сад, она отстранилась, создав меж собой и сильным мужским телом пространство, которое, как она надеялась, позволит ей сохранить остатки здравого смысла.

Кинкейд вопросительно взглянул на нее, и Тори пробормотала что-то насчет жары. Не могла же она сказать, что боится потерять контроль над собой, – так действовала на нее его близость. Они шли по дорожке среди лимонных деревьев и пальм. Каменная лестница вела на пляж. Тори замерла на верхней ступеньке, озирая пустой горизонт.

– А где корабль?

– Капитан Харли отвел его в бухту неподалеку. Они вернутся через несколько дней.

Когда они достигли нижней ступени, Спенс снял ботинки и носки и закатал брюки почти до колен.

– Вы можете подоткнуть подол, – предложил он.

– Что?!

– Ну, берете подол сзади, пропускаете между ногами и затыкаете за пояс спереди…

Тори смотрела на него, открыв от удивления рот, и не знала, что сказать. Наконец к ней вернулся дар речи:

– Мистер Кинкейд, если вы думаете, что я собираюсь разгуливать, задрав юбку, вы…

– Я знаю, знаю. – Он поднял руки. – Я, похоже, перегрелся на солнце.

Усмехнувшись, он пошел к воде. Тори, увязая в песке, последовала за ним. Песок насыпался в сандалии, и ей безумно хотелось их сбросить, но что-то останавливало ее – леди не разгуливают босиком! Кинкейд, который быстро промок до пояса, был вполне доволен собой. Тори же, стремясь убежать от набегающей волны, увязала в сухом песке, а спустившись к воде, где песок был плотный и влажный, вновь убегала от очередной волны.

– Если я ничего не перепутал, там впереди, в скалах, есть очень красивая бухточка! – крикнул Спенс.

Тори огляделась: вокруг не было ни людей, ни жилья – лишь песок, пальмы, море и чайки. Но раз он хочет в бухту – почему бы и нет? Вообще-то ей нравилось его общество – когда они не ссорились, конечно. Она искоса взглянула на Кинкейда, который теперь шагал рядом. Солнце превратило его кожу в бронзу, волосы отливали золотом – он был как совершенная статуя гениального скульптора, только теплый и такой живой…

– Как давно вы знаете Алана? – спросила она, чтобы отвлечься от своих мыслей.

– Мы познакомились в колледже.

– Но он учился в Кембридже! Спенс захохотал:

– Да-да, позор, что теперь туда пускают таких, как я, правда?

– Я ничего подобного не имела в виду! – Тори покраснела от смущения.

– Неужели? – Темная бровь насмешливо изогнулась.

– Ну, может, и имела. – Она неожиданно улыбнулась и пояснила: – По вашей манере говорить никто бы не догадался, что вы учились в Кембридже.

– Парень может покинуть Техас, но Техас никогда не покинет парня. – Он намеренно произнес это тягуче, словно фермер с Юга. – Это была идея моего дедушки по материнской линии. Он настоял на том, чтобы его внук получил приличное образование. А я был рад отправиться даже в Кембридж, лишь бы не становиться хозяином ранчо… никогда к этому душа не лежала.

Тори подумала, что Кинкейд очень органично смотрелся бы на ранчо: верхом на красивом жеребце, в этих обтягивающих сильные стройные ноги брюках. И еще ковбойская шляпа, надвинутая на глаза.

Перед мысленным взором Тори закружились образы, которые не должны являться настоящей леди. Придет ли он сегодня ночью? Может, тогда она сможет ощутить под своими ладонями его упругие мышцы, его горячую кожу? С трудом оторвав взгляд от бедер, обтянутых синим хлопком, Тори с любопытством спросила:

– Ваша мать англичанка?

– Да. И все семейство уже много лет мучается тем же вопросом, что волнует сегодня и вас: как получилось, что настоящая английская леди, высокорожденная и получившая отличное воспитание, вышла замуж за неотесанного парня из Техаса?

«Если сын пошел в отца, то я не удивилась бы, женись он на принцессе, – подумала Тори. – Что-то в нем есть… В эти золотистые глаза можно смотреть изо дня в день, всю жизнь и чувствовать себя абсолютно счастливой».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю