Текст книги "Счастье за углом"
Автор книги: Дебора Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Хорошо. Даю слово. Но дай мне хоть какой-то ориентир по времени.
– Приду, когда закончатся протеиновые батончики и мюсли.
– На это могут уйти годы.
– Томас, я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Но мне нужно побыть здесь одной. Это, наверное, единственное в мире место, где я не просто красивое лицо с обложки. Понимаешь? Ничего личного, но я больше не хочу, чтобы ты или Дельта помогали мне.
Я ждала спора, защиты, призыва сгрузить все заботы на его широкие плечи. А он просто выдохнул.
– Хорошо. Если я уйду сейчас, то доеду к кафе точно к завтраку. То есть будет чем закусить твой чудесный батончик. Дай только забрать мою куртку и шапку.
Он зашагал по коридору, а я все смотрела на него и пыталась подобрать челюсть. Он насвистывал на ходу.
Будь осторожна со своими желаниями.
Я нахмурилась и начала открывать ящики. Протеиновые батончики, много. Вода в бутылках. Растворимый кофе. Ну да, этобудет вкусно с холодной водой. Томас вернулся в гостиную. Он надел куртку, но шапку держал в руках.
– На чердаке стоят коробки с домашними вещами твоей бабушки, – сказал он. – Твой отец нанял людей очистить дом после ее смерти, но Дельта с друзьями спасла большинство безделушек и спрятала. Погреб в хорошем состоянии. Протечек нет, грызуны там не водятся, зато на стенах есть много полок для хранения продуктов. Там ты найдешь ящики, в которых остались пустые банки, короб для угля, но ничего больше. Амбар пуст. Можешь загнать туда «хаммер», если хочешь. Там только несколько мешков с зерном и старое ведро. Зерно я разбрасываю во дворе для диких животных. Если будешь делать это регулярно, индейки и олени будут приходить каждое утро и каждый вечер.
– А енот постоянно живет на перилах веранды?
– Большую часть времени. Его зовут Фред, но он будет отзываться и на Луизу, и на Наглую Морду, и на Пушка, и на «эй, ты». Он любит объедки. Можешь оставлять их на верхней ступеньке, он скажет тебе спасибо.
– Подам на тончайшем фарфоре.
– Теперь относительно отопления.
– Отопления?
– Летом я снял с камина фанеру, прочистил дымоход, даже пару раз растопил его для проверки. Камин в хорошем состоянии, тяга отличная. В сарае осталась поленница. Ах да, еще есть печь Франклина, которой твоя бабушка прогревала кухню. Помнишь? Дельта спасла ее, когда твой отец решил распродать все вещи, теперь она стоит в крытой веранде кафе. Зимой Дельта каждый день растапливает ее ореховыми щепками. Посетителям нравится. Я могу найти Дельте копию, а тебе отдать оригинал.
Я замерла и почти не шевелилась, пока он говорил об огне. Холодные иглы кололи мне лоб. Томас глубоко вздохнул, когда я промолчала в ответ.
– Прости. Я должен был подумать, прежде чем предлагать.
– Я не... развожу... огонь. Никогда.
– Прости. Но, Кэти, тебе стоит попробовать. Ты же замерзнешь здесь.
– Нет, пока у меня есть термобелье и шерсть.
– Как насчет газового обогревателя?
– Ничего, что горит. Разговор окончен. Хорошо?
Возможно, подействовало напряжение в моем голосе, а может, и нервный тик возле левого глаза. Но он оставил тему.
– В экстренной ситуации, – сказал он очень мягко, – звони Дельте. Если ты не появишься в кафе через несколько недель, я приеду сюда и начну поиски твоего тела.
Его тон был хорош. Безразличный, деловой, с тонким намеком на сарказм. Он заставлял меня восстанавливаться. Я поцокала языком.
– Даже не надейся.
– Как один одиночка другому скажу, что я знаю приметы. Ты делаешь, что должна, даже если это ведет тебя к саморазрушению.
– Если найдешь мой объеденный труп в волчьей берлоге, прошу, не думай, что я естественным образом сама бросилась им в зубы в припадке суицидального отчаянья. И не сжигай этот дом, несмотря на приметы. Я недавно изменила завещание в твою пользу.
Он замер. Его взгляд проникал мне в душу, оценивая и пытаясь принять дикость того, что я только что сказала.
– Ты не шутишь? – изумленно выдохнул он.
– Не шучу. Нет.
– Кэти, это не то, чего я...
– Избавь меня от этого раболепия. Но, как я понимаю, ты не станешь сжигать этот дом, зная, что он принадлежит тебе?
Он сделал глубокий вдох. И снова сверкнул на меня глазами.
– Прости, но мы с тобой заключили сделку. Если ты умрешь, дом сгорит.
– Изначальная угроза звучала иначе.
– Я только что ее переделал.
– Но ты всерьез. Ты действительно всерьез.
– Еще как. Если ты убьешь себя намеренно, или даже по неосторожности – скажем, споткнешься и упадешь с крыльца с фатальными последствиями для организма, – или тебя покусает бешеная белка, или убьет метеором, неважно. Это место превратится в тост.
– Я приехала защитить его от тебя.
– Отлично. Так давай, защищай. Живи.
– Ты не считаешь, что я смогу здесь выжить, так ведь? Думаешь, мне не хватит яичников, чтобы бороться и выжить.
– Чего не хватит?
– У мужчин яйца, у женщин яичники.
– Наоборот, я знаю, какая ты сильная. Потому уважаю твои решения и не собираюсь унижать тебя высокомерными замечаниями.
– Правда? Даже если в глубине души уверен, что я не выживу в твоих любимых горах? Но я действительновнучка своей бабушки.
– Хорошо. Тогда живи, как жила она. Она в одиночку пережила немало суровых зим. Сама колола дрова, лопатой сгребала уголь, охотилась на оленей и индеек, чтобы добыть себе еду, выращивала овощи, разводила кур и коз. Она была сильной женщиной, которая пережила немало ударов судьбы и никогда не сомневалась в том, что действительно красиво.
– Она была фермером и художницей, – продолжила я. – Искала рубины и делала украшения.
– Все вышеперечисленное и многое другое тоже. Она ценила простое искусство выживания.
– И насколько же вы придерживаетесь правил буддистской чистоты в своей хижине, мистер Меттенич?
– Я? У меня нет электричества, нет канализации, для обогрева я пользуюсь камином. С трех сторон хижина обложена поленницами дров, которые я колол сам. В холодные ночи камин обогревает пространство радиусом примерно в пять футов. В такую погоду я сплю одетым и под пятью одеялами. Как думаете, сойдет вам такая жизнь?
Я виновато поежилась в своих гортексах, шерстяной одежде и сапогах с химическим подогревом.
– Думаю, ты удивишься.
– Ты всегда можешь спуститься в Ков и остаться у Дельты. У нее большой дом, удобная гостевая комната, там у тебя будет много личного пространства и все удобства. Плюс бисквиты.
– Так-то ты уважаешь мои решения и не смотришь на меня свысока?
– Я просто делюсь информацией. Что с ней делать, зависит только от тебя.
– То есть ты отказываешься представить меня живущей в доме бабушки и получающей от этого удовольствие.
– Это тихое место. Однажды, когда ты будешь готова, тебе захочется снова вернуться в мир. И ты уедешь.
– А что насчет тебя, Томас? Сколько ты еще планируешь прятаться в этих горах?
– Четыре года назад я купил старый мотоцикл и уехал из Нью-Йорка навстречу смерти. А в итоге оказался здесь. Мое будущее еще не решено.
– Если бы ты был владельцем этого дома, что бы тыс ним сделал?
– Восстановил. Почистил, заменил деревянные панели, но в остальном оставил как есть. Только добавил бы мебель его эпохи.
– И жил бы здесь?
– Я не думаю об этом как о «жизни». Я просто хочу знать, что этот дом защищен.
– Так что бы ты с ним сделал?
– Подал бы прошение о занесении в список национального достояния. Передал группе консервирования зданий, они обработали бы землю и облагородили дом.
– А разве он не заслуживает того, чтобы снова стать домом? Не просто ремонт, а модернизация для удобной жизни. Как по мне, это было бы идеальным сочетанием двух миров.
– Современную жизнь переоценивают. К тому же мне не нужен дом.
– Понятно. То есть ты не проводил бы электричество и канализацию?
– Нет.
– Даже туалета с бачком?
– Я пурист.
– И это, кажется, отбило у меня все желание нанимать тебя в качестве дизайнера реноваций.
Борода, усы и низко надвинутая шляпа мешали мне как следует рассмотреть его лицо, но я была чертовски уверена, что он побледнел.
– Реноваций?
– Очень аккуратных и уместных. Обещаю.
– Я могу руководить. Бесплатно.
– Я подумаю и сообщу тебе решение.
В его глазах было столько тревоги, что у меня сжалось сердце. Никогда раньше мне не приходилось соперничать с домомза мужское внимание. Я ссутулилась.
– Томас, я не собираюсь ничего добавлять, не посоветовавшись с тобой. Если бы не ты, этот дом уже лежал бы в руинах. Спасибо, что позаботился о нем. Давай поговорим о ремонте после того, как я здесь устроюсь.
Его мрачный взгляд смягчился.
– Ты честный игрок. Спасибо тебе.
– А что, ты привык, что большинство женщин играет нечестно?
– Ох, и это сразу после того, как мы помирились.
– Ладно, ладно. Обсудим тендерные вопросы как-нибудь в другой раз. – Томас задумчиво нахмурился, и я не удержалась от подколки. – Да, я знаю парочку умных слов. Я не училась в колледже, потому что зарабатывала миллионы долларов на съемочной площадке, но могу без ошибок написать свое имя и даже сосчитать до десяти без помощи пальцев.
– Кстати, о пальцах, ты так и собираешься все время носить перчатки? Не говоря уж о маске?
Он задел меня за живое. Я не была готова шутить с ним по поводу моих шрамов.
– Тебе пора идти, – тихо сказала я.
– Ты хоть раз после аварии выходила из дома с открытым лицом? Хоть раз?
Мой пульс зачастил.
– У меня... Проблемы с прессой.
– Больше нет. По крайней мере не здесь. Здесь безопасно. Ты среди друзей. И если ты не освободишься от...
Я начала пятиться.
– Я не дом, который ты можешь отремонтировать. Извини.
Он шагнул ко мне. И протянул руку.
– Парфенон. Римский Колизей. Колокол Свободы. Все они не идеальны, но от этого не менее интересны. Отдай мне маску, Кэти|
Ужас потек у меня по венам, расплавил кости. Сердце грохотало так, словно пыталось выпрыгнуть из груди. Я сделала еще два неуклюжих шага назад и подняла руки, защищаясь от него. Он не попытался меня схватить, не прыгнул вперед, просто сделал еще один шаг, упрямо протягивая руку.
– Сними маску, Кэти.
– Отойди от меня!
– Я знаю, что тебе хватит смелости снять эту дрянь.
Я врезалась спиной в стену гостиной. С такой силой, что у меня клацнули зубы.
– Я не цирковое шоу для провинциалов!
– Если ты примешь свою внешность, все остальные тоже ее примут.
– Я не собираюсь облегчать задачу тем, кто хочет поглазеть на меня! Мы живем в мире, где гоняются за сенсациями, в мерзком испорченном обществе, где продажа фотоснимков чужого страдания считается бесплатным развлечением, где стервятники ничего не боятся! В том числе и моих шрамов! Я хотела быть знаменитостью, но не отказывалась от права на уважение!
Я ударила его по руке.
– Не так уж много лет назад люди водили детей на публичные казни. Для развлечения. Общество не изменилось, Кэти. У него лишь появилось больше возможностей удовлетворять свои худшие потребности.
– Потому я сюда и приехала! Я не хочу больше быть жертвой чьих-то худших потребностей!
– И можешь всю жизнь прожить, отдавшись своим переживаниям. Пусть гиены получат свой кусок мяса. Им скоро надоест, и они оставят тебя в покое. Пошли они к черту. Я знаю, каково стать жертвой репортеров. Все, кто потерял любимых одиннадцатого сентября, стали лакомой добычей журналистов. Некоторые до сих пор ею остаются. Что я думаю по поводу войны в Ираке? Как я считаю, возможен ли мир на Среднем Востоке? Ненавижу ли я президента? Люблю ли я президента? Что я думаю о планах на Граунд Зироу? Как я отношусь к политикам? Готов ли я голосовать за Сента против Хиллари Клинтон? Мать их.Я приехал сюда, меня стало сложнее достать, и они отцепились. Здесь безопасно. Поверь мне. – Он не отступал. – Отдай мне маску.
Действуем ли мы, подчиняясь внезапному импульсу, или импульс – просто оправдание для подсознательного желания вырваться? Меня полностью захлестнула паническая атака, мне не хватало кислорода, мысли исчезли, реакции стали безумными. Мне хотелось одного – чтобы Томас ушел, позволил мне отдышаться. Я стянула перчатку с правой руки, схватилась за нижний край лыжной маски, запустила искалеченные пальцы в теплую, безопасную шерстяную ткань и сдернула маску с головы. Сунула ее в протянутую руку Томаса.
Холодный воздух ударил в лицо. Волосы под маской смялись и слежались, прилипли к затылку и щеке, открывая мое отвратительное правое ухо. Меня трясло от унижения, злости и боли. Если бы зубы не так стучали, я кричала бы на Томаса, ругая его последними словами.
Но вместо этого, запутавшись в собственном мире, я лишь подняла лицо и, дрожа от унижения, стала искать в его глазах скрытое отвращение. И не смогла найти. В его взгляде не было ничего, кроме спокойного внимания. Томас смотрел на мое уродство с непроницаемым лицом игрока в покер. Он отлично умел прятать свои реакции.
Медленно, не сводя с меня глаз, он сунул руку в карман, достал перочинный нож и выщелкнул лезвие. Несколькими резкими движениями он превратил мою маску в полоски ткани. И бросил их в камин. А потом сложил нож, вернул его в карман и кивнул мне.
– Я принесу из машины бумагу и ручку. Напишу номер моего телефона. Если тебе что-нибудь понадобится, сразу звони.
Он развернулся и вышел из дома. Мне хотелось кричать, плакать, ударить его, колотить по стенам, свернуться в клубочек на полу и закрыть голову руками. Я не чувствовала себя свободной, я чувствовала себя обнаженной. Он увидел мое лицо и теперь уходит.
Я схватила дробовик и вышла за ним во двор, встала на заснеженной дорожке. Бриллиантовое утро умывало мое лицо холодным ветром, солнце согревало искалеченную кожу, которая не ощущала солнечных лучей с самого дня аварии. Мое изувеченное тело было как батарейка конфликтующих энергий. Я заряжала сама себя.
Взгляд задержался на крайнем столбе бывшего забора. Я помнила штакетник вокруг клумбы, который стоял здесь, когда я была ребенком. Сейчас только одинокий колышек остался охранять ирисы и маргаритки от подступающей дикой природы.
На этот колышек Томас положил свой телефон.
Я прицелилась.
Возвращаясь от машины с листком бумаги, Томас замер, увидев меня с дробовиком.
– Не на... – начал он.
Я нажала на курок. Отдача чуть не опрокинула меня, от звука выстрела мне показалось, что кожу вот-вот сорвет с головы.
Но этот телефон, невинная символическая жертва моей злости на жизнь в целом и внешний мир в частности, лежал теперь веером осколков на снегу. Кусочки разлетелись метров на десять. Один я потом нашла торчащим из дуба.
Томас, нахмурившись, изучал композицию.
– Мой брат ни за что не поверит.
– Убирайся с моей территории.
Он вздохнул.
– Ладно. План Б. – Томас указал направо, в сторону сарая, леса и дороги к ручью. – Мой участок в той стороне. Держись так, чтобы солнце было за правым плечом, спускайся по склону до самого ручья. Перейдешь ручей, поднимайся на следующий холм. Я живу в первой слева хижине. Впрочем, хижина там одна. Ищи виноградник на поляне. У него необычный рисунок...
– Древо жизни, – мрачно сказала я. – Фрэнка Ллойда Райта. Знаю. Я смотрела. Видела его на снимке со спутника. Он указывает на меня.
– Только не надо его расстреливать.
– Ты уже увидел то, зачем сюда пришел. А теперь просто уходи. Уходи.
Томас ответил мне долгим взглядом, а я заставила себя его выдержать.
– Я знаю, что ты сейчас меня ненавидишь, – сказал он. – И знаю, что ты мне не поверишь. Но мне понравилось то, что я увидел.
– Лжец.
Когда он уехал, у меня подкосились ноги, и я села в снег, повесив голову. В кармане моей куртки лежал тонкий шерстяной шарф. Я достала его и поднесла к лицу, собираясь закутать голову и спрятать обгоревшую половину лица. От старых привычек непросто избавиться. И я почти закончила движение, но тут первые звуки и ощущения достучались до моего сознания. Щебет зимующих птиц. Шепот ветра в лесу. Ощущение воздуха на коже. Тепло солнца. Соблазнительно.
Я украдкой оглянулась, как домашняя кошка, выглядывающая на улицу из-за двери. Лес, пастбище, небо, дом. Я. Одна. В безопасности. Я так мечтала об уединении и свободе этого места. Томас вытолкнул меня из гнезда в нужном мне направлении. Осталось только попрактиковаться жить на свободе. Руки дрожали. Я уронила шарф на колени. Зачесала волосы назад, подставила лицо солнцу и закрыла глаза.
Как чудесно чувствовать себя свободной!
Глава 15
ТОМАС
Неделю спустя
Я сказал Кэти, что, если она не появится в Ков через несколько недель, я приду искать ее тело, но к концу первой недели я был готов рискнуть и подставиться под ее пули. Снег растаял, но погода осталась холодной и ясной. По ночам я мерил шагами хижину и думал, как она там, одна, даже без огня в камине. Я почти не спал и совсем не пил. Ни рюмки. Рекордом в семь дней трезвости я был целиком и полностью обязан Кэти. Я должен был оставаться настороже, на случай если ей понадобится помощь.
Но, как оказалось, помощь ей была не нужна.
А еще я чувствовал вину за то, что не сказал Дельте правду.
– Ты уверен, что с Кэти все было нормально, когда она тебе звонила? – каждый день спрашивала Дельта. На этот раз спросила ранним субботним днем, сразу после ланча, когда толпа посетителей разъехалась из кафе.
– Кэти в порядке, – ответил я. – Опять повторяю, она сказала, что позвонит тебе, когда будет готова.
Жаль только, что я не чувствовал той уверенности, с которой звучал мой голос. Я стоял на стремянке, прислоненной к портику над крыльцом кафе, держал моток светящейся гирлянды и смотрел поверх ее огоньков на взволнованное лицо Дельты.
– Обещаю, – кивнул я ей.
– А ты не мог бы поведать чуть больше информации? – Дельта бросила свой конец елочной гирлянды Беке, которая с энтузиазмом маньяка работала степлером. Бека и Клео начали наматывать зеленый серпантин на перила крыльца. – К примеру, где Кэти?
– Я дал ей слово, что не расскажу. Она просила. И у нее на это свои причины, потом увидишь.
– Я просто не понимаю, почему она позвонила тебе, а не мне.
– Поверь, со временем ты все поймешь. А сейчас ей нужно немного личного пространства.
– Ей нужны бисквиты!
Санта вышел на крыльцо, наряженный в парчовый халат до пола и такую же шапку Санта Клауса с оторочкой из фальшивой норки. Каждое Рождество он подрабатывал, оправдывая свою кличку, – выступал Сантой на вечеринках и корпоративах в Эшвилле.
– Я буду викторианским Секретным Сантой в клубе Эшвилля, – объяснил он. Костюма еще нет, но как вам эта шуба?
– Шикарно смотрится с камуфляжными штанами и футболкой «Роллинг Стоунз», – сказал я.
– Тяни, Рудольф, – огрызнулся он и вернулся в кафе.
Я каждое Рождество помогал Дельте и ее семье украшать кафе. И это была не символическая помощь. К тому времени как мы заканчивали украшать, ресторан и все соседние дома светились по ночам снизу доверху. Схематичные проволочные олени бежали по крыше, фанерные ангелы, снеговики, целый хор, поющий колядки, сани Санта Клауса и сам он – все это было оплетено разноцветными мигающими гирляндами, выстроившись вдоль дороги странным караваном, бредущим по Трейс. Лучше всего смотрелся «Шевроле Импала» 1970 года, который Джеб и Бубба поставили на лугу, обмотали гирляндами, выложили светящиеся следы под колесами, так что казалось, что машина поворачивает, и на боку автомобиля лампочками сложили знак НЭСКАР[16] РУЛИТ.
Произведение искусства на колесах. Люди съезжались со всей округи, только чтобы полюбоваться на рождественскую машину и световое шоу Ков. А я гордился, что приложил к этому руку.
Дельта продолжала коситься на меня так, словно я ее предал.
– Томас, не то чтобы я была против, но ты уже неделю не пил. И не спал в своей развалюхе под дубом.
– По ночам же до минус семи. Я мог отморозить себе... мог замерзнуть.
– Раньше тебя это не останавливало. И твое странное поведение как-то связано с Кэти, так ведь? К тому же я заметила у тебя новый телефон.
– Который не присылали по почте, – самодовольно заметила Бека, наш почтальон. – Я бы знала!
– Именно. Ты не получал посылки от брата, поэтому сам поехал в Тартлвилль и купил его. – Дельта погрозила мне гирляндой. – Что происходит?
Я занялся накручиванием мигающей гирлянды на ржавые гвозди портика, обдумывая дипломатичный ответ. К счастью для меня, Пайк посигналил и загнал патрульную машину на парковку рядом с нами. Гравий взлетел веером. Дельта ойкнула и замахала на него гирляндой.
Он опустил окно и мрачно уставился на нас.
– Мне только что позвонили. Лэйни Крэншоу в тюрьме в Каттануге. Напилась и буянила в баре у аквариума. Подралась со своим приятелем, он таскал ее за волосы. Теннеси сказал, что до завтра ее не выпустит. В общем, мне нужен доброволец, который поможет забрать Кору и Иви. О, спасибо, милая, – кивнул он Дельте. – И тебе, сынок Томми. Маленькая Кора тебя обожает. Жаль только, что Иви мечтает выпотрошить тебя тупой вилкой. Всем развлекаться, ребята!
Он помахал рукой и уехал.
Дельта хмурилась, когда мы подходили к моему грузовику.
– Скажи мне только одно. На прошлой неделе, когда ты говорил с Кэти, она хоть словом обмолвилась, что собирается приехать к нам в гости?
– Обмолвилась.
– И когда?
– А вот этого я не могу тебе сказать. – Я помахал Бэнгеру зеленым рождественским венком, выманивая из кабины грузовика. Когда я парковался у столика для пикника под дубом и забывал закрыть окно, Бэнгер обязательно залезал внутрь.
– Там едва хватит места мне, Дельте и девочкам, – объяснил я козлу.
– Бэ, – сказал он и выпрыгнул. Я открыл дверцу и пригласил Дельту на скрипучее пассажирское сиденье жестом вышколенного дворецкого. Она ткнула меня локтем.
– Когда она к нам приедет? Когда?
– Скоро.
Надеюсь.
* * *
– Мы никудане поедем, – настаивала Иви, стоя посреди гостиной коттеджа возле Фокс-Крик. Она недобро смотрела на Дельту и совсем уж враждебно на меня. – Я могу позаботиться о Коре. Нам не нужна помощь. Особенно от него.
Этот мой эффект, похоже, распространяется на девочек всех возрастов,мрачно подумал я. Иви и Кэти неплохо спелись бы.
– О, милая, – начала Дельта. – Но ты не должна в одиночку заботиться о малышке...
– Мы не уцдем из этого дома, – повторила Иви. – Не волнуйтесь о Коре. Я присмотрю за ней. Я всегда за ней присматриваю.
– Ваша тетя часто уезжает? – тихо спросил я.
– Нет! Я не это имела в виду! Она постоянно тут!
Сердце сжалось. Иви прошла уличную школу. Она ни за что не признается, что тетка регулярно оставляет их одних. Потому что стоит ей признать – и девочек снова заберут в приют.
– Милая, но никто же не говорит, что ты не можешьпозаботиться о сестре, – заворковала Дельта, когда я отступил. – Но почему бы вам не поехать со мной всего на одну ночь? Вы можете помогать мне в кафе. Я буду платить по доллару в час за то, что вы станете вытирать столы и уносить на кухню грязную посуду. А на вечер у меня есть мороженое и банановый пудинг, и мы будем пить горячий шоколад, смотреть телевизор, а потом я постелю вам в моей лучшей гостевой спальне. Будет весело!
Кора, которая подбежала ко мне, уклонившись сначала от Иви, потом от Дельты, подняла на меня тревожные глаза.
– Что нам делать? Я не могу бросить принцессу Арианну и Германа.
Герман, петух, обитал в теплом курятнике на огороженном участке заднего двора. Я построил ему этот домик. Даже прикрутил специальную лампу для обогрева.
– Я его только что проведал, – сказал я Коре. – Он крепко спит. Здоровый глаз у него закрыт. – Кивнув на принцессу Арианну, которая мурлыкала, свернувшись клубком на диване, я продолжил: – И с ней все тоже хорошо. Мы оставим ей много еды и воды, а еще поменяем песок.
– Хорошо, значит, я еду в кафе. А ты тоже вытираешь столы за доллар в час?
– Меня уже повысили до помощника официанта. Можешь мне помогать.
– О'кей!
Иви сжала губы.
– Нам не нужна помощь.
– А мне нужна, – парировала Дельта. – Очень нужна. И мне не стыдно в этом признаваться. – Она кивнула на меня. – И Томасу тоже нужна помощь. Он самый беспомощный из всех, кого я знаю, особенно когда пытается скрыть то, что я хочу узнать. Правда, Томас?
Это был вызов. Я скопировал жест из «Матрицы». Ладонь вперед, пальцы вместе, вытянуть, сжать . Давай, Королева Бисквитов.
– Знаете, мне правда нужна кое-какая помощь, – сказал я девочкам. – Кэтрин Дин скоро приедет в гости. И я уверен, ей понравится, если вы сделаете особые рождественские украшения к ее приезду. Иви, у тебя талант дизайнера. А ты, Кора, умеешь сделать волшебными самые обычные вещи. Вы не могли бы помочь мне сделать ей приятный сюрприз?
– О да! – запищала Кора. – Настоящая принцесса Арианна приедет к нам? Ура!
– Иви! Ты доверяешь мне и Дельте? Даю слово, что вы с Корой вернетесь сюда, как только ваша тетя приедет домой.
– Обещать легко, – сказала Иви. – Тетя все время только обещает.
– А я похож на твою тетю?
Кора, не уловив сути, захихикала.
– Нет, у тебя борода!
– Я никогда не нарушаю данное слово, Иви. – Я посмотрел на Дельту. – Можно мне доверять?
Дельта оскалилась.
– Иви, этот человек похож на банковский сейф. Вложи в него крупицу веры, и он вернет с процентами. Можно ехать в кафе, делать украшения для моей кузины Кэти и ни о чем не волноваться.
Иви нахмурилась и закусила губу.
– Кэтрин Дин сдаёт нам этот дом за копейки. Так что, думаю, я задолжала ей пару украшений. Ладно.
– Отлично! Собирайте вещи для ночевки, и поехали.
– Ура! – Кора выскочила из комнаты, за ней медленно вышла Иви, все время мрачно на меня оглядываясь.
Оставшись со мной наедине, Дельта развернулась.
– Томас Кэрол Меттенич, ты ведь солгал сейчас? Или Кэти правда приедет на Рождество?
– Есть вероятность. Но большего я сказать не могу.
Она толкнула меня локтем.
Я только улыбнулся.
КЭТИ
«Тело Кэтрин Дин найдено в ледяном ущелье».
«Пустая канистра для бензина, разряженный мобильный телефон намекают на причину досадной смерти».
Не хотела бы я таких некрологов.
– Я могу дойти до Ков раньше, чем что-то себе отморожу, – вслух убеждала я себя, пробираясь по ущелью Руби-Крик. Учащенное дыхание зависало в ледяном воздухе облачками пара. Ноги уже онемели. Выходя с фермы около двух часов назад, я замоталась в овчину, шерсть, кожу, мех – другими словами, стала идеальной мишенью для борцов за этическое обращение с животными. Вот тебе результат лени, вот тебе месяцы лежания на кровати в Лос-Анджелесе,ругалась я про себя, пытаясь заставить легкие дышать, ноги – идти. Ты совершенно не готова к курсу горной аэробики.
С левого моего плеча свисала желтая канистра для бензина. Я подвесила ее на бечевке, моток которой нашла в доме. Вытащив из кармана шубы спутниковые фотографии, которые распечатала еще в Калифорнии, я сверилась с ними. Вот ручей, вот Ков. А вот место, где Трейс пересекается с руслом ручья. Если сейчас двинуться на юго-восток, перейти русло, то можно срезать угол и добраться до кафе раньше, чем пальцы почернеют от обморожения.
Я сунула фото обратно в карман, глубоко вздохнула и начала спускаться по уступам к ручью. Ага. Маленький, но широко известный факт: в ручьях есть вода. Я нашла отмель с песчаным дном и зашагала к другому берегу, проламывая тонкую корочку льда и искренне надеясь, что мои новомодные водонепроницаемые туристические ботинки оправдают свою рекламу.
Не оправдали.
Холодная вода пропитала толстые носки и захлюпала между пальцами, а я взобралась на противоположный берег и упрямо двинулась на юго-восток.
Пытаясь отвлечь себя сочинением первых слов, которые скажу Дельте.
Привет, кузина, рада тебя видеть. Да, я понимаю, что я идиотка, у которой бензин закончился раньше, чем она куда-то доехала, и которая позволила телефону разрядиться до того, как смогла позвонить и позвать на помощь.
Но ведь все так хорошо начиналось.
* * *
До экстренной прогулки в Ков я провела на Хребте Дикарки счастливую неделю, исследуя свои новые владения. Возможность побыть одной, невидимой и никого не видя, дала мне именно то, что я надеялась найти в доме бабушки – ощущение свободы, и безопасности. Сначала я обыскала лес молодых сосенок за задним двором и нашла бабушкин фруктовый сад – искривившиеся от времени яблони, фиги, полдесятка орехов пекан и целую бахрому высоких плетей черники, отчаянно пытающейся пробиться к солнцу сквозь заросли вечнозеленых елок. Мысленно я сделала пару пометок: очистить сад от сосен. Заказать книгу по садоводству, выращиванию яблонь и орехов. Научиться печь пироги с пеканом.
Там, где раньше был колодец, я нашла лишь бетонную заплатку. Вырыть новый колодец. Два или три новых колодца. Мне нужно много воды. Орошение, защита от пожара. Разбрызгиватели!Я уже решила, что во всем доме будет установлена новейшая система пожаротушения. Прости, Томас, можешь научить меня прятать насадки разбрызгивателей, чтобы не портить чистоту архитектурного стиля, но эта система у меня будет.А еще со стен уберутся все деревянные панели, уступив место огнезащитной обшивке. Я не стану жить в деревянном доме без защитных средств. Одним из первых я распаковала ящик с огнетушителями. И развесила их во всех комнатах, даже в кладовых.
Я осмотрела пустые места на маленькой светлой кухне, где бабушка держала древний холодильник, работавший на керосине, и чуть более современную плиту с баллоном пропана. Папа продал плиту и холодильник, он продал все, за что давали хоть немного денег. Установить электрический холодильник,отметила я, и микроволновку.Я не знала, смогут ли мои нервы смириться с духовкой, пусть даже с электрической, без открытого пламени. Но микроволновка сойдет.
Я любила эту кухню, любила вид из окна над раковиной, выходившего на луг и амбар. Высокие белые шкафчики поднимались до потолка, стены над ними были покрыты аккуратными керамическими плитками, раскрашенными в яркие цвета. Это бабушка их сделала.Чтобы обжечь плитки, она ездила к керамической печи в Эшвилле. А брат Дельты, Бубба, в то время еще маленький мальчик, помогал положить плитку на бетон. Бабушка вдохновила его заняться гончарным делом.
Пол в кухне был выложен большими плитками из красной глины, с вкраплениями белых камешков. В детстве они казались мне случайно разбросанными пятнами, но теперь, когда стол и стулья не портили эффекта, я поняла, что это созвездия. Всё двенадцать знаков зодиака, обе медведицы, Большая и Малая, Орион, Андромеда и другие, другие...
Я сняла ботинки и прошлась по полу в одних носках.
По поводу пола на кухне: почистить, переложить плитку, купить стол со стеклянной столешницей, и никаких ковров!
Я перенесла вниз несколько десятков коробок с чердака и начала распаковывать эту сокровищницу бабушкиных вещей. Больше всего я любила ее скатерти и полотенца, а еще вышитые вручную копии картин известных художников – тут были Пикассо и Ван Гог, Джорджия О'Кифе и Фрида Кало. К вышитому автопортрету Кало – боже, ну почему эта женщина не пробовала восковую эпиляцию для участка между бровей – прилагалась цитата.
