Текст книги "Солнцеворот желаний (СИ)"

Автор книги: Даша Пар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 3. Бал во время войны

Селеста

Он смотрит на меня так требовательно, зло и яростно, что в зобу дыханье спёрло, но я – сама невозмутимость. И лёгкость, и женственность, и почти невинность, которую он так отчаянно пытается во мне видеть. Мне пришлось быстро научиться быть такой… нежной. Но упрямой. Своевольной. Непокорной. Иначе сожрёт, как самый настоящий дракон.

Я опускаюсь в глубоком реверансе и иду к нему навстречу, держа на устах мимолётную, воздушную, как моё платье, улыбку. За закрытыми дверями раздаётся гомон голосов, слышна лёгкая музыка, звон бокалов и звонкий смех. Но здесь все звуки глушит толстый ковёр, под которым, от моих шагов, скрипит паркетный пол. Здесь жёлтый свет от потолочных ламп, тусклый, приглушённый, мягкостью уводящий обстановку коридора в тень. Теряются сюжетные картины на стенах, пропадают яркие краски, а листья на комнатных растениях выцветают до желтизны и опадают на влажную почву.

Мои руки покоятся спереди чуть ниже талии. Моя голова задрана, чтобы ловить чёрным камнем на обруче верхний свет. Я расслаблена и останавливаясь перед королём, легко склоняюсь перед ним в очередном поклоне.

А вот он жесток в своей нетерпеливости. Он дёргает меня за плечо, поднимая назад и хватает за подбородок, пристально глядя в глаза. Его голос по-змеиному холоден и отчуждён, тьма звучит из его горла, разливаясь вокруг нас волнами обозлённого нориуса.

– Где ты была? И не ври, что торчала в этой проклятой больнице, я не верю, что ты так безнадёжно наивна, что думаешь, будто я поверю в твои байки! – он больнее обхватывает меня за руку, сдавливая, а в ответ я нежно касаюсь его запястья и чуть забираюсь за край рубашки, касаясь выступающей напряжённой жилки.

– Но мой король, это правда. Я была в больнице, помогла детям. И участвовала в операции. Ник, почему ты не можешь поверить, что я хочу спасать людей? Помогать им хотя бы так, зная, что я во всём виновата.

Моя ответная теплота и отсутствие агрессии смягчили его, и он спустил руку на мою талию, сжимая совсем легко. Опустились брови, ушла вертикальная черта гнева, а нориус растаял без следа, как и его ярость.

– Мне тяжело без тебя, моя девочка. Каждый раз, когда ты уходишь, мне кажется, что я больше никогда не увижу тебя. Думаешь, не замечаю, как ты смотришь на меня? В твоих глазах слишком много боли и противоречий, – он обхватил мою руку и погладил, пройдясь по каждому пальчику сверху-вниз. Его глаза в жёлтом свете совсем провалились в черноту. Она же проступала в его коже, в его сжатых губах, в том, как он водил подбородком и опускались ресницы. Ник водил свободной рукой по воздухе, словно перебирая невидимые нити нориуса. С тех пор, как случился разрыв, я больше не видела его, когда король этого не хотел.

– Ты пахнешь лилиями, но сквозь них проступает аромат запёкшейся крови. Ты исчезаешь, когда тебе вздумается, и сколько бы людей я к тебе…

– То есть ты не отрицаешь, что Аксель и Август, и служанка Пьетро, и весь проклятый Совет Женевры следят за мной? Ты просишь прозрачности, приказываешь мне быть рядом, но сам только торопишься сжать мою шею в кулаке, чтобы даже воздух и тот – был исключительно по твоей милости. В том, что ты делаешь со мной, нет свободы. Нет любви. А только узы, которые ты каждый день затягиваешь всё туже.

Никлос хотел ответить, но оборвал себя и мотнул головой, будто отгоняя мух. Его взгляд скользнул к дверям, ведущим в зал, и он прислушался, улавливая нориусом происходящее там.

– Нам пора, Сэлли. Хочешь ты этого или нет, но мы и правда связаны. Навеки. Тебе придётся привыкнуть к тому, что я никогда тебя не оставлю. Лучше поскорее свыкнись и смирись с этим.

Он перехватывает меня под локоть и ведёт за собой в зал.

* * *

Новому распорядителю не хватало элегантности Винелии, он действовал грубо и в духе современных веяний. Поэтому в зале были установлены небольшие подиумы, на которых опалённые горячим, красным песком демоницы, устраивали игры с огнём и металлом, пронзая свою прозрачную песочную кожу ножами, кинжалами и острыми, длинными иглами, от чего она сыпалась как золотистый дождь и собиралась вновь, извиваясь под огненным песчинками, падающими с неба. Аналогичная труппа развлекала гостей на основной сцене, но состояла преимущественно из демонов-мужчин, что были способны целиком распадаться песком, небольшими смерчами перемещаясь по сцене, вызывая восторженные возгласы из зрительного зала. Коргус, вместо обычно оркестра, пригласил барабанный квартет, который за полупрозрачной вуалью наполнял зал тяжёлой ритмичной музыкой, над которой властвовал тонкий пронзительный мизмарный духовой инструмент, погружая красно-чёрную атмосферу бальной залы в песочно-дымчатый дурман.

Я плотнее обхватила сгиб локтя Никлоса и прошептала на ухо, когда он наклонился ко мне:

– Я попала в Боркамские пески? Не думала, что поражение демонов – это хороший выбор для праздника начала Буремесяца.

Ник потемнел лицом, будто под нос сунули лимон. Кажется, ему и самому не понравилось, что устроил Коргус. Он недовольно глядел на фривольные наряды выступающих демониц, почти со злостью глазел на устроенное представление демонов, будя в своей памяти настоящие, жуткие смерчи, способные скрутить летящего дракона в бараний рог, лишая воздуха и ломая кости. И это лишь малая часть того, на что были способны эти существа!

– Ты говорил, я слишком придираюсь к нашему организатору, но это превзошло все мои опасения. Я говорила ему, что он чересчур вольно трактует своё положение. Он мнит себя великим, непонятым гением, но ему незнакомо чувство такта и банальной разумности! Видишь лица военных? Они не сводят глаз с песчанников, готовясь в любой момент напасть, вздумай демон позволить себе лишнее!

– Он будет смещён с занимаемой должности. И скоро вернётся Винелия.

Я даже остановилась, вынуждая и короля замереть, хотя мы были в шаге чтобы выйти из-за ширмы и появится возле королевских кресел, так что Богарт уже видел нас и недоумённо переглянулся с Фредериком. Заметив моё недоумение, Ник вновь недовольно скривился, исказив губы в неприязненную гримасу.

– Скажи спасибо Акрошу, который влез в расследование подручных Богарта и сумел докопаться до правды. Винелия абсолютно невиновна. А Ниркес вчера бежал из-под стражи, убив при этом начальника тюрьмы, что разом нивелировало все и без того ненадёжные обвинения.

Я очень много хотела сказать, хотела кувалдой пройтись по всем нашим прежним разговорам, когда король упорствовал в своих решениях и не соглашался с моими доводами, но не стала. Не сейчас. Не тогда, когда его глаза краснеют до алого огня, а дым невидимого нориуса витает вокруг моей шеи. Он теперь легко гневается. С тех пор, как изгнал из дворца Анку.

Поэтому я лишь кивнула, а после, поддавшись порыву, приподнялась на мысочки, как цапелька, и поцеловала небритую щёку, пальцем заправив вырвавшуюся прядь чернильных, отросших волос. И Ник потянулся за мной вниз, полностью разворачивая к себе и накрывая мои губы своими. Его руки обвились вокруг моей талии, а после поднялись выше к убранным в высокую причёску волосам. Я не отстранилась, теперь это было бессмысленным. Я пыталась закрыть глаза и представить на его месте Арта, но видела лишь черноту.

Рядом раздалось негромкое покашливание, и король со стоном оторвался от меня, испепеляя взглядом непрошеного Богарта.

– Ваше Величество, пора начинать, – со всей возможной учтивостью в голосе заявил канцлер, прикладывая ладонь к груди и чуть склоняясь вперёд.

Несмотря на неуместность, праздник был по-своему хорош и красив. Кроме барабанов и духовых, среди музыкальных инструментов нашлись и гитары, и флейты, и необычные струнные, и скрипичные инструменты, завораживая своей гипнотической красотой. Не сразу, но я смогла распознать знакомые мелодии в таком необычном исполнении, а Никлос, выдав очередную вдохновляющую речь и поблагодарив присутствующих послов, дипломатов и аристократию за стойкость и верность Каргатскому королевству (что бы это ни значило), отметил, что как мы победили песчаных демонов, так и наши новые враги – русалки, будут повержены и утоплены в пучине морской. А за любую информацию о местонахождении короля-спрута будет заплачено чёрными алмазами. И после этого по залу разнесли чёрное вино и началось представление демонов – потомков поверженного, некогда великого народа.

Представление затянулось, как и без конца поднимавшиеся к нам гости столицы, желающие выразить своё почтение и поздравления с помолвкой, выражая преданность заключённым союзам между нашими королевствами. Послов было достаточно, чтобы вернуть королю хорошее расположение духа, теперь он иначе разглядывал устроенное торжество, наслаждаясь громовыми звуками бури, доносившимся из специально открытых окон. Для меня праздник выглядел гротескно, слишком вычурно и грязно-нелепо, учитывая, что творилось за пределами дворца. Но Ник объяснял, что не будь торжеств, пышных приёмов и великолепных балов, люди погрузятся в уныние, а это куда как хуже празднеств посреди войны. Уныние ввинчивает в головы подданных опасные мысли и толкает на необдуманные поступки. Пусть лучше веселятся как в последний раз, чем участвуют в сомнительных мероприятиях, соблазняясь словами до сих пор не истреблённых ячеек морвиусов. К тому же, на их глазах расцветала настоящая сказка – влюблённый сирота-король и очаровательная, как будто сошедшая с разноцветных фресок, ожившая Селеста-Клэрия, овдовевшая белая драконица. Я много раз слышала, как теперь называют слияние зелёных драконов: «злое колдовство, дурман, отрава!» И это разбивало сердце.

Уже несколько раз я порывалась удрать в зал, видя вдалеке яркое розовое пятно в окружении других приглашённых колдунов, но Ник тормозил мои порывы, желая видеть меня рядом. Наверное, это было связано с ариусом, который как сорвавшийся с цепи пёс вырвался из меня, сливаясь в причудливом танце с тонкими дымовыми линиями нориуса. Они танцевали вокруг нас: то закручиваясь узорами над головами, то переплетая руки, то касаясь лиц, то забираясь под одежду, делая нас похожими на демонов, веселящихся среди людей.

Заметив искренний интерес придворных, Ник заговорщически подмигнул в ответ и в тот же миг нориус, просочившись сквозь обивку кресел медленно поднял нас в воздух. По взмаху королевской руки музыка смолкла и заиграла новая, более мягкая, почти интимная, наполненная гитарными переливами и торжеством одинокой скрипки. Голоса смолкли. Разношёрстная масса как загипнотизированные мыши расступилась вокруг центра зала, куда нас аккуратно приземлил нориус, выдерживая подле друг друга. Король обнимает за талию, я застенчиво, будто неопытная невеста, улыбаюсь, дозволяя его руке спуститься ниже, и почти утыкаюсь грудью в него, когда он теснее прижимает к себе.

В его глазах – россыпь маленьких, блестящих, почти счастливых звёзд. Его ладонь сухая и горячая, а в дыхании раскрывается аромат карамели и коньяка. Он нежно ведёт меня рядом с собой, вычерчивая центральный круг, а когда музыка замерла, наклонил от себя, и с первым барабанным ударом резко поднял, отчего я почти ослепла и потерялась. А нашлась уже в быстром, стремительном танце корейро, слишком прямолинейном для взыскательной публики, слишком дозволительном, но тем и притягательным. В нём партнёры то расходятся в разные стороны, то плотно прижимаются, касаясь бёдрами и почти сталкиваясь лицами. Он дразнится, ускоряясь настолько, на сколько выдерживают танцующие, мечтающие не разрывать рук, стремящиеся сменить объятия на нечто более жаркое, страстное, желанное и скрытое в тёмных, влажных фантазиях их разумов.

От быстрых, круговых движений – кружится голова и на лбу выступает испарина. Вокруг летают обрывки нориуса и рваные клочья ариуса, а музыка всё никак не смолкнет. Жар поднимается выше, и я будто улетаю обратно в тот сон, где, обрыв раздвигается перед глазами, грозясь утянуть за собой в бездну, а удерживающая рука сменяется когтистой лапой, до крови разрывающей запястье. Миг… и перед глазами темнота, а я падаю, не удержавшись в быстром ритме.

Надо мной тяжело дышит король. Из его рта вырывается пламя, и чёрная рубашка слегка дымится. Оборвавшаяся музыка обострила ситуацию, раскалив её добела. Ник наклоняется, чтобы помочь, а я непроизвольно шарахаюсь в сторону, и это вызывает среди придворных недоумённый шёпот, от которого король моментально вспыхивает чистой злобой, льдом заморозив зал. Он обрушивает на меня нориус, поднимая наверх и притягивая к себе, в его глазах больше не было звёзд, одна морозная стужа.

Наклонившись, жарко шепчет на ухо:

– Даже в бездне я найду тебя и верну себе, – тем самым подтверждая, что видение открылось и ему. После чего отпускает, криво улыбаясь окружающим и говоря:

– Нашей очаровательной принцессе стало душно. Откройте шире окна, пусть дождь войдёт и покажет истинную силу буремесяца! – на его слова звонко лязгнули ударившиеся до рассыпчатого звона ставни, и в помещение влетел суровый, холодный ветер, взметнув вверх дамские платья, и стащив с голов нескольких мужчин парики. Он спутал песок, сдувая с подиумов демониц и влез в высокие стойки бокалов с шампанским, срывая с них пушистую пену и роняя высокие конструкции. Следом совсем близко от дворца ударила молния, и в поднявшемся от замигавшего верхнего света переполохе, никто не заметил исчезновения короля.

Я постаралась смягчить ситуацию, жестом приказав Коргусу начать следующее представление – акробатов и клоунов на высоченных ходунках, а сама юркнула в толпу, стремясь как можно скорее убраться с глаз почтенной публики, чтобы не увязнуть в нежелательных разговорах.

И в этот миг рядом со мной, невидимый остальными и будто сотканный из миллионов нитей тьмы появился Ник. Не плоть, но дух, проекция нориуса, что ввело меня в состояние ступора. Я и представить себе не могла, что он так может! А король, воспользовавшись моим замешательством, обвил туманными руками за плечи и частично забрался под кожу, пробежавшись под ней, вызвав неприятную, горячечную истому и тяжёлый вздох. Я и шага не могла ступить, а он заговорил так тихо, что слышать могла только я:

– Я вижу – тебе не терпится сбежать от меня. Удрать из зала, уйти от надоедливых придворных и послов, и забыть хоть на минуту, что ты будущая королева, и всё это – и есть твоя жизнь. Но мы будем вместе – хочешь ты этого или нет. Мы связаны узами Сделки, проклятьем Карга и Клэрии, и моими собственными чувствами к тебе. Ты никогда не освободишься от меня, малышка Селеста. Прекрати бежать и забудь Артана Гадельера, иначе клянусь грядущей вечностью – я найду способ его изничтожить!

Я подняла глаза на него, чувствуя, как внутренности скрутило в тугой узел и сквозь нервную дрожь ответила:

– По условиям Сделки, я ни в чём не могу отказать тебе, мой король. Однако я не могу заставить себя быть такой, как ты хочешь, а значит наше будущее – настоящая преисподняя, в которую ты так мечтаешь сойти. Хочешь этого – протяни руку и возьми. Но не жалуйся, когда желаемое обернётся разочарованием. И не жди, что я буду сидеть сложа руки, ожидая дня, когда ты придумаешь, как расправиться с моим мужем!

Пятясь, я отступила назад, чувствуя, как неприятно вытягиваются из тела ниточки нориуса, пока дымчатый король окаменел на месте. В его черноте не видно глаз, и мне неизвестно, о чём он думает, а когда я случайно наступила на подол платья придворной дамы, остановилась, чтобы извиниться, и обернулась назад – он вновь исчез.

Переведя дыхание и растерев плечи, я задумалась над его странной формулировкой: «грядущая вечность» – что он имел ввиду? Это наверняка связано с его пленником или… уже дорогим гостем?

Застыв на месте, я рассеянно смотрела на лица придворных, пытающихся найти ко мне подход. Глядя насквозь, уставилась в дальний, самый тёмный угол. На мгновение померещился изгнанный за крамольные слова Кукулейко. Он подмигнул и приложил палец к губам, а потом вновь слился со стеной. И это будто встряхнуло меня. Оглядевшись на позолоченные часы, висящие напротив выхода на балконный коридор, поняла, что время уходит. И отправилась на поиски маленькой колдуньи.

Глава 4. Наука обольщения

Селеста

Разыскав розовое фламинго, я увидела и Амалию в невообразимо-розовом платье с юбкой из пачки и обшитым золотистыми блесками корсете. Она, оттопырив мизинчик, держала в руках бокал розового вина, и что-то вдохновенно вещала нескольким скучающим придворным, которые из вежливости слушали её разглагольствования.

– Нет, я всегда поддерживала осушение болот, но к чему это приведёт, я вас спрашиваю? Нимфы, лишившись дома, воспылают к нам интересом и вылезут, чтобы пообщаться? Такие радикальные методы ничем хорошим не закончатся! – она прервалась, чтобы сделать глубокий глоток, а её перебил Август Бол, стоявший чуть поодаль, и от его слов лица присутствующих окончательно вытянулись.

– Однако осушение Лясских болот является расширением зоны приисков. И увеличению сельских угодий местных землевладельцев, в числе которых семья Вессайеров, которые только выиграли от неудачного переворота и теперь активно продвигают те проекты, которые им выгодны. Так что, дорогая Амалия, вопрос не в том, хорошо это или плохо, вопрос, когда и как глубоко. Хочешь сохранить текущий баланс? Сходи на открытые слушания, напиши пару писем от лица Магической академии с темой о вредных последствиях осушения. Поищи выходы на Секретариат, – довольно рассудительно вещал мой секретарь, пока остальные как бы невзначай откланивались, боясь крамольных разговоров. Сейчас все были настороже, опасаясь влезать в политические дискуссии.

При моём приближении свет упал прямо на его оживлённое от воздействия чёрного вина лицо. Секретарь стушевался, запнувшись посередине предложения и теперь только ковырял фактурную ножку бокала, не зная куда себя деть. Иногда я видела в нём большее, чем просто киснущего во дворце дракона, от скуки подавшегося ко мне в секретари.

– Амалия, ты всегда можешь написать мне письмо. Подробное, со всеми выкладками, чтобы мне было с чем идти на очередное собрание совета Женевры. Там дамы заняты исключительно пушистой и безопасной благотворительностью. Нужно сильнее шевелить это болото… – и я негромко рассмеялась из-за схожести сравнения.

Словно почувствовав, что атмосфера изменилась, Август под благовидным предлогом откланялся и мы с Малей остались наедине. Скользнув глазами по залу, выцепила несносного Акроша, в своё время имевшего дерзость обвинить меня в заключении Винелии. Он, сверкая в полутьме серебром в волосах, держался в стороне и в невообразимых количествах поглощал виски. Почувствовав на себе мой взгляд, отсалютовал бокалом. Впервые он выглядел довольным, видимо он уже в курсе о полной реабилитации Винелии. Интересно, что же их связывает, раз он так рьяно взялся за доказательства о её невиновности?..

– Это какое-то дурное веселье среди разрухи. Как можно развлекаться, когда в городе люди умирают из-за отравления солью? – прошептала Амалия, подходя ко мне ближе и вставая полубоком, чтобы не светить слишком жёстким выражением на лице.

Она стеснялась своей злости, расцветшей после объявления о трагической гибели Томара. Новый глава Академии, получивший должность в результате голосования среди преподавателей, Болдер Колье, не проявлял никакой симпатии к сироте и только моя личная просьба остановила его, когда он вздумал исключить девушку из академии из-за бесконечных экспериментов, проводимых ею втайне в попытках найти средство освободить отца. Девушка без конца таскала редкие ингредиенты, драгоценные реторты, зелья и уникальные книги из библиотеки Томара, перешедшей следующему ректору. Болдер считал это блажью и распущенностью, вызванной вседозволенностью девушки и хотел проучить, напоминая, что папочка не придёт на помощь случись что. Однако пришла я, а со мной он тягаться не хотел, понимая шаткость своего положения, ведь были и другие претенденты на место ректора. К примеру, оставшийся не у дел Свентр, ставящий под сомнение любое его решение.

На моё ответное молчание она поморщилась, и вновь приложилась к бокалу с вином, покрытым золотистой пудрой, оставшейся у неё на губах. Облизнувшись, она негромко чихнула и только собралась перейти к насущным делам, как наше уединение нарушил самый неоднозначный человек в зале. Единственный из семейства Гадельер оставшийся в столице, племянник Артана, – Вест. Даже его матери не удалось вернуть сына в долины, хотя она лично заявилась в столицу пару недель назад, и даже осмелилась прийти к королю. Неизвестно, о чём они говорили, но Ник дал добро, а парень упёрся рогом и остался в Военной академии. Он хотел стать офицером. Хотел служить, сражаться против русалок и отомстить за погибшего друга.

Вест Гадельер за месяцы на службе сильнее раздался в плечах, и кажется даже стал выше ростом. В его голубых глазах застыло выражение обиды и раздражения, но он никогда не показывал своих чувств, сохраняя дистанцию. С равноденствия Кристана я запомнила его совсем другим, более открытым и весёлым, как мой брат. Это ушло в прошлое. Вест превратился в злую осу, жужжащую над ухом и пытающуюся впиться в любого несогласного с его правдорубством. Он не верил в возможное перемирие, не верил эльфам и считал всех врагами. Ему крепко досталось в ночь Трезубцев и костей, и теперь злоба копилась внутри, готовясь разорваться как подземный вулкан, разойдясь глубокими трещинами и открывшись кратером, полным кипящей лавы.

И как же внешне он напоминал дядю! Такой же богатырь: светлокожий, с золотистыми вихрастыми волосами, с необычайно-тёмными ресницами, подчёркивавшими голубизну глаз, и почти женственной мягкостью черт. Но если Артан соответствовал своей открытости и доброте, то Вест потемнел душой, и это вызывало настоящий диссонанс у любого, кто вздумает с ним заговорить.

Я была удивлена увидеть его здесь. Но потянувшись взглядом за его спину, увидела неподалёку его командира – кэрра Пинтера Адгеля, стоящего в окружении подчинённых и чеканящего что-то глубоким и насыщенным голосом. Поджарый мужчина стал настоящим лидером среди молодёжи. Искорёженный кислотой, выпущенной одним из спрутов в ту самую ночь, он на своих крыльях вытащил пятерых ребят из воды, получив медаль отваги за свой подвиг.

– Ваше Высочество, дэра Амалия Бай, – учтиво поприветствовал племянник Арта. При взгляде на меня, лицо Веста смягчилось, и он с сочувствием в голосе продолжил: – кэрра Селеста Каргат, соболезную вашей утрате. Потеря Кристана тяжело ударила по всем нам, а гибель моего дяди и вашего мужа – необратима, и крайне печальна. Тяжело принять его смерть. В знак малого утешения скажу лишь одно – они оба были военными и погибли в бою против беспощадного врага. Их смерть – не напрастна.

Вест продолжал говорить, но я не слушала. И Арт, и Крис живы. А война с подводниками идёт из-за меня. Что может быть более противоречивым – скорбеть по живым? Моя тревога за их жизни не имеет ничего общего с тем, что я чувствовала, когда думала, что их нет.

Махнув рукой, подозвала официанта с крепкими напитками и сняла с подноса бокал виски. Отсалютовав в зал наблюдавшим за нами Богарту и стоящему рядом с ним Акрошу, отпила немного и даже не поморщилась. Вест запнулся, и речь оказалась скомканной. Амалия как бы невзначай наклонилась вперёд и вино из её бокала пролилось на чёрный, расшитый блестящими зелёными нитками, сюртук.

– Я такая неуклюжая! – сделав вид, что ей неудачно-весело, как это бывает у тех, кто перебарщивает с выпивкой, она вытащила платок, испачканный в разноцветных пятнах неизвестного происхождения, и начала размазывать вино, незаметное на чёрном фоне. А вот чем бы ни был испачкана ткань платка прежде, она с лёгкостью оставила розовые и голубые следы на отутюженной форме. Вест отскочил назад, пытаясь отскрести грязь, но только больше испачкался и невзначай коснувшись волос, окрасил и их в голубой цвет.

– Прости-прости-прости, – вполне искренне запричитала Маля, потянувшись, желая помочь, но Вест вновь шарахнулся в сторону, чуть не сбив огромную заокеанскую вазу с цветами и столик с фруктами, чем вызвал любопытство стоящих неподалёку придворный дам.

– Нет-нет, всё в порядке! Не стоит утруждаться, – резко заговорил он, выставляя в защитном жесте руку, чтобы избежать нового контакта с потрясающе пачкающим платком и не менее растяпистой колдуньей, которая незаметно взмахнула указательным пальчиком и следующий шаг Веста вызвал почти громовое падение вазочек с фруктами со столика: яблоки и апельсины, персики и нектарины покатились в разные стороны, попадая под ноги придворным, отчего с разных сторон раздались громкие восклицания и даже неудачное падение одной кэрры, надевшей туфли на слишком высоком каблуке.

Всеобщий переполох и неуклюжие попытки Веста восстановить порядок сыграли нам на руку. Маля, ухватив меня за запястье, ловко утащила в скрытую за розовым фламинго комнату, явно используемую для весьма однозначного уединения, учитывая, что на ажурной дверце была даже небольшая задвижка.

– Я уже была готова его стукнуть, так долго он не унимался! – проворчала Маля, выдав кривую усмешку. Она сжала платок в руке и потёрла между пальцев – он очистился до сверкающей белизны. Протерев лоб и стерев с губ блёстки, она запихнула его в укромный карман юбки и поправила корсет.

Я осторожно выглянула в резное маленькое окошко и увидела, что Вест уже в полном порядке. Две молодые кэрры что-то весело объясняли ему, взяв под локотки и уводя в сторону танцевальной зоны, где начинался очередной общий танец. Через несколько часов после открытия музыка растеряла весь свой загадочно-песочный лоск и сошла к традиционным мелодиям, так что разгорячённая танцами демониц и оправившаяся после нашего с королём представления публика уже вовсю отплясывала, кружась по залу и вовлекая всё новых и новых гостей. Сверху мягко падал золотисто-красный дождь, опускаясь на горячую, драконью кожу и застывая причудливыми узорами, превращавшими аристократов в настоящих огнедышащих драконов, которые как волшебные явления прошлого застыли на границе между красным светом и беспощадной тьмой. Дикость наяву.

Помотав головой, отошла вглубь за ушедшей Малей, которая разглядывала этот небольшой альков в поисках потайного выхода. Здесь же, в недрах небольшого диванчика, я нашла замену своему платью и с помощью ариуса стянула праздничный наряд, переодеваясь в удобный, чёрный костюм. Выудив из волос заколки и невидимки, с лёгким стоном, полным истинного наслаждения, встряхнула волосы, волной разошедшихся по спине. В голове полегчало и лёгкие молоточки усталости пропали, оставив лишь тяжесть от долгого дня.

– Ты не выглядишь готовой, Сэл, – хмуро заметила девушка, пока я убирала волосы в косу. – Чем сегодня занималась, что даже косметикой не скрыть следы усталости?

– Спасала жизни. Убирала соль. Занималась королевскими делами. Представляешь – я оперировала. Под руководством Флар дэ’Мора, но всё-таки. Мы спасли человеку жизнь, – я говорила с гордостью в голосе, вспоминая момент, когда мы закончили операцию и медсёстры поклонились мне, осенив клэрийским знаком. Это было… по-настоящему. А усталость – как после хорошо сделанной работы.

– Не забывай, то, что мы делаем – важнее остального, – сухо ответила она, однако по глазам видно – она понимала меня.

– Никлос покинул вечеринку в расстроенных чувствах. Он может быть у него.

– Если так, то мы перенесём наш визит, – пожав плечами, ответила она. – Но если не попробуем…

– Я не отговариваю! – быстро ответила ей, и мы двинулись к скрытой за извилистыми каменными лианами дверцей. Она сливалась с узором и, если не знать, на что нажать, в жизни не догадаешься, что здесь есть тайный проход. Август не рассказал откуда ему известна эта потайная тропа, а мы не спрашивали. В какие-то моменты, я начала задаваться вопросом, а был ли случайным мой выбор? Ведь секретарь, несмотря на свою молодость и отстранённость, поразительно удачно помогал во всех моих начинаниях. И ни разу не сдал королю.

Проход, открывшийся почти с вибрирующей тяжестью, показал нам свой чёрный, непривлекательный зев, откуда повеяло ледяной прохладой сквозняков и тяжёлыми, затхлыми запахами давно не используемым помещением. Однако у входа нашлись две переносные магические лампы и несколько пледов, которые мы тотчас накинули на плечи. Переглянувшись, вошли внутрь.

Сначала шли молча, следуя по составленному Августом, маршруту. Слышалось только наше дыхание, но вдалеке из самых разных ответвлений доносились интересные неопознанные звуки, в полутьме мерещившиеся женским смехом, детским плачем, кошачьим мяуканьем и даже вороньим карканьем. Над нами, скрытые в потолке, проходили водопроводные трубы, и по некоторым стыкам стен струились небольшие ручейки.

– Таинственный лабиринт, спрятанный в стенах дворца отцом-основателем династии Каргатов. Карг был уникальной личностью, никому не доверявший, кроме прелестной жены Клэрии. Он вечно ожидал нападения и свой дом построил в соответствии со своими страхами. Говорят, он нанимал нескольких архитекторов и держал их в изоляции друг от друга, пока каждый из них строил свою часть дворца, поэтому он в итоге вышел таким неоднородным и только семейству Каргатов известны все пути и дороги этого здания. Я даже слышала, что Карг на этом не остановился, – спустив голос до загадочного шёпота продолжила Маля, с интересом заглядывая в пропущенные коридоры, всем видом показывая, что когда-нибудь обязательно наведается и в них.

– Да-да, он сжёг в пламени всех, кто мог создать карту дворца. Уууу! – протянула протяжно и ущипнула девушку за голое плечо. Она взвизгнула и шлёпнула меня по пальцам.

– Не смешно! – обиженно воскликнула колдунья.

И снова стало тихо. Через несколько поворотов наш путь пошёл под лёгкий уклон. Я уже потерялась в лабиринте обезличенных стен и только следовала за ней, пока она бормотала себе под нос всякие колкости. Кажется, ей опять досталось от Болдера и теперь она переваривала свою злость, накачивая себя перед предстоящей встречей.

Мы вышли к утопленной в стене двери без ручек и петель. Маля нахмурилась, напрягая память. Потом повернулась к правой стене и прошла вдоль неё, касаясь пальцами неровностей и трещин, пока не нашла одну, формой напоминавшей треугольник. Нажав с силой в центр, она запустила невидимый механизм и дверь бесшумно отворилась.

Девушка без колебаний шагнула за порог, а я осталась на месте. Неизвестность пугала, как и личность персоны, которую мы так долго разыскивали. Откровенно говоря – я боялась его до рыбьей боли в желудке и не знала, чего от него ожидать. Существо настолько древнее, явно злое и умное, сумевшее за один день влезть в голову Никлоса и всё так перемешать. Я не была готова к этой встрече. И когда зашла в небольшой пустой коридор, в конце которого находилась решётчатая дверь, и увидела его, то сразу поняла – вечный ждал нас. И знал, насколько я буду напугана.