Текст книги "Леший для одинокой женщины (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 15
* * *
Диван привезли аккурат после шести вечера – вот и просидела весь день дома почем зря! Нет, не зря, конечно, Алена кучу дел по хозяйству переделала. А их всегда найдется – белье постирала, развесила, еды приготовила, пол, слава богу, можно роботу доверить. В общем, упахалась. А потом еще договаривалась с грузчиками за вынос старого дивана – не хотели брать, хотя уговор был! С горем пополам сбагрила старый диван, потом новый обустраивала на месте, то есть – валялась на нем то так, то эдак, накидала подушек, решила, что нужны новые подушки, потом раздумывала, зачем она такой диван здоровенный купила? А, на него ж скидка была. Вот ведь эти скидки, вроде и не надо тебе такой большой, но как же – скидка!
Сил на дачу ехать уже не было. И дождь зарядил. А по дождю Алена ездить не любила, резину уже совсем лысенькая, менять бы надо, а тут то одно, то другое.
Устраиваясь в постели, Алена думала о том, как там ее хозяйство без нее? Корма сухого им насыпано, у Харитона шпингалет, хоть и починен, а все равно открыт, зайти-выйти сможет. А Леха… Ну, наделает луж, чего уж.
Под шелест дождя, уже засыпая, Алена подумала еще и о том, что хорошо было бы, если бы жимолость была собрана, чтобы завтра в мокрых кустах не лазить. Ага, размечталась.
Но ведь крыльцо, забор, теплица, земля… Здесь, в городе, все эти события казались ненастоящими. Ну, быть такого не может, чтобы само! Нет, вот у Алены сегодня пол сам собой сделался чистым, без ее участия. Но это потому, что Алена разорилась на робот-пылесос. А дачного робота еще не изобрели. Большое упущение, конечно. На этой мысли Алена и уснула.
Разбудил ее утром звонок телефона. Оказалось – неугомонный Митрофаныч.
– Аленушка, а ты где? Я приехал, молочка привез, гудел-гудел, ты не вышла, только соседка твоя пужливая. Ты где?
Вот ей уже задают вопрос, где она. Раньше Алене этот вопрос только мама задавала.
– Я в городе ночевала, Алексей Митрофаныч. Диван ждала. А как ваше давление?
– Все в порядке. Сегодня приедешь?
– Приеду.
– Ну, я тогда молочко на столе в доме оставлю, ага?
– Хорошо.
И увидит Алексей Митрофанович записку с поручением, и что подумает? Что Алена совсем ку-ку? А, может, записка исчезнет, как и предыдущие?
Здесь, в городе, с утра пораньше, все эти исчезнувшие записки и исполненные поручения казались сказкой. Чем-то, что не происходит на самом деле.
Алена вздохнула, пригладила волосы и пошла в ванную.
* * *
Записки не было – это раз. На столе стояло ярко-синее ведерко на пять литров, на две трети заполненное жимолостью – это два. Никаких щенячьих луж на полу – это три. И в целом оба две вполне себе не оголодавших животины – это четыре.
Ведро, ведро-то откуда⁈ Абсолютно новое же!
Алена подхватила щенка под живот, медленно осела на стул. Подскочила, потому что там внезапно оказался Харитон. От воплей и незапланированной иглорефлексотерапии в мягкое место Алена вспомнила, что ведро это она сама и купила. Еще в начале весны. Купила и сунула куда-то.
А теперь вот оно стоит на столе. В нем жимолость.
Это ведро Алены. Это жимолость Алены. И щенок в руках Алены – ее. И кот, который обиженно вылизывается на соседнем стуле – тоже ее. Все тут принадлежит ей. Но при этом Алена к этому не имеет ни малейшего отношения!
Кто-то собрал жимолость. Кто-то – теперь это очевидно – выпускал Леху на улицу по санитарным надобностям. Кто-то их, наверное, и накормил! Как она сама в записке просила.
Алена теперь и не могла вспомнить, что она в этой записке написала. Черт… Потерла лоб. Так. Если ты не веришь своей голове, привлекай научно-технический прогресс.
Алена решительно спустила щенка на пол, встала, открыла шкаф. Ага, запас сахара у нее есть. Алена сунула нос в ведро. Ягода собрана аккуратно. Вся сухая, значит, собрали до дождя.
Шерлок Холмс, блин.
Алена пересыпала ягоды в миску. Ну чистенькая же! Ягодка к ягодке, без листьев. Только сок уже все-таки дала. Алена засыпала миску сахаром, уже привычным движением вытащила из сумки блокнот и ручку и написала на вырванном листочке: «Свари варенье».
И сфотографировала записку.
Так-то!
Глава 16
* * *
О том, что молоко пропало, Алена сообразила уже поздно вечером, в постели. Алексей Митрофанович же сказал, что молока привез. А его нет! Алена посмотрела время на телефоне. Нет, ну не звонить же так поздно, не спрашивать – правда ли привез молока. Да и с чего бы Митрофанычу обманывать? Сказал, что привез, что оставил на столе – значит, так и было. А молоко взял тот, кто жимолость собрал. Кто бы он ни был.
Вот теперь пусть точно варенье варит – раз молок спер!
* * *
Алена смотрела на стол с разочарованием. А там был вчерашний натюрморт – листок с запиской и миска с засыпанной сахаром жимолостью. Сахар уже был весь в лиловых пятнах – ягода дала сок.
Не сработало. Следственный эксперимент не удался. И ее желание не исполнено.
Ну а чего Алена хотела? Нет, так не бывает в жизни – чтобы ты писала записочки с желаниями, а тебе эти желания исполняли. Но ведь крыльцо починили! Дверь в теплицу повесили! Забор отремонтировали! Землю вскопали! И жимолость собрали.
А варенье не сварили.
У всего этого есть какое-то логичное объяснение. Наверняка есть. Только Алена не в состоянии его найти.
Потому что полная дура, наверное. Откуда-то вдруг набухла в горле глухая обида – не пойми на что. Алена устало опустилась на стул, подперла подбородок ладонью. Порыдать, что ли, для разнообразия?
И тут же рыдать вдруг резко расхотелось.
Алена схватила листок из блокнота, не веря своим глазам.
Там же… Там же… Там была приписка! Два слова: «вари сама».
Два слова. Карандашом. Неудивительно, что Алена не сразу эту приписку увидела. Алена какое-то время молча смотрела на записку, потом вытащила свой телефон. Вот оно, вчерашнее фото! Нет там этих слов, не-ту!
Алена на всякий случай снова сделал фото, а потом принялась изучать записку. Первым дело почерк. Да обычный вроде. Крупный, достаточно разборчивый. Алена даже понюхала записку. Ничем не пахнет. Сунула под нос крутящемуся у ног Лехе, тот заинтересованно принюхался и попытался сожрать.
– Фу!
Щенок тут же сел на задние лапы и замер.
Как будто знает команду.
Ага, кто б его учил командам.
Алена встала, включила плиту.
Ну, сама – так сама.
* * *
Скандалить у соседей начали с наступлением темноты, что было само по себе необычным. Не сам факт, нет. А время. Уже спать пора.
А там так орут, что даже в доме слышно. Алена со вздохом сунула ноги в шлепанцы и вышла на крыльцо. Ну, раз спать не дают, хоть развлечься. Чужие скандалы для этого ж и созданы.
Нина Ивановна заливалась бензопилой, временами переходя на ультразвук. Иннокентия Григорьевича было почти не слышно, так, только иногда глухое бу-бу-бу. Алена встала, кивнула Харитону: «Пошли в партер». Кот гордо дернул спиной и проторенным маршрутом шмыгнул в пионы. А Алена пошла к забору, где теперь не было телепортационных штакетин. Ну и ладно, слушать это не мешает.
– Нина, одумайся, Христом-богом прошу, – неожиданно четко раздался голос Иннокентия Григорьевича. – Ничем хорошим это не кончится.
– А ты не указывай мне! Это мой сын!
– Это и мой сын тоже.
Ага. Снова Валерона делят.
И тут Алена попала в поле зрения Нины Ивановны.
– Ты смотри, подслушивает она!
– Да кто? – сбоку показался Григорьич.
– Сычиха!
– Алена, да ты чего это… – начал сосед укоризненно.
– И не подслушивала я вовсе! – Алена не собиралась признаваться.
– А чего ты тут у забора делаешь⁈ – снова вклинилась Нина Ивановна.
– Спросить пришла.
– Ну так спрашивай!
– Вам молока не надо? Козьего? Алексей Митрофанович развозит каждый день. Молок, творог, может быть, еще что-то.
– Не надо нам!
– Точно?
– Точно!
Разговор на этом завершился, соседи ушли доругиваться в свой дом. Интересно, что там с Валеркой? Из-за чего сыр-бор нынче? Как обычно – кто допустил пробелы в воспитании, мать или отец? Или какая-то новая причина? Что добром не кончится?
Но об этом теперь можно было только гадать.
Глава 17
* * *
– Сидеть! – бело-черный щенок дисциплинированно сел на задние лапы и преданно уставился на человека. – Молодец. Хороший мальчик. Держи.
Щенок занялся выданным ему подкреплением. А Алексей Харитонов наблюдал за этим, подперев щеку кулаком. Потом перевел взгляд на кастрюлю с остывшим вареньем. Вот же! Может, когда хочет.
Телефон ожил вибрацией.
– Харитон, есть контакт.
Он замер.
– Точно?
– Точно.
– Когда?
– Сегодня вечером. Но не сам. Подельник. С кем сбежал. Надо все аккуратно сделать. Чтобы не спугнуть.
– Не учите батю детей делать.
В трубке хмыкнули.
– Да ты только на словах можешь. А сам один раз отличился, и то бракодел.
– Нюсю не трожь!
– Твою Нюсю тронешь, как же. Ладно. Давай, аккуратно, без фанатизма. И чтоб баба твоя не помешала.
– Она не моя.
– Пока ты с ней в одном доме живешь – твоя.
Послышался звук подъехавшего автомобиля.
– Все, моя лягушонка в коробчонке приехала. На связи.
Алексей подошел к створу полуразрушенной лестницы, взялся за обвязку – и через минуту его уже не было. Только бело-черный щенок по кличке «Леха» еще какое-то время с надеждой смотрел в створ лестницы. Но тут раздался шум на крыльце – и песик переключил свое внимание. Хозяйка приехала! Вкусненькое принесла!
* * *
Алена разлила варенье в последнюю банку и удовлетворенно вздохнула. Ну вот, с почином, так сказать! С первым заготовками. Хотя лето еще в самом разгаре, еще этих заготовок будет… Алена вздохнула, но как-то не очень горестно. Она вдруг поймала себя на том, что в этом году ей все эти дачные хлопоты не доставляют особых неудобств. И даже как-то будто бы удовольствие приносят.
Что, неужели наконец-то проснулась та самая тяга к земле, о которой так часто говорила мама – что мол, обязательно, рано или поздно проснется. Алена в это не верила. А вот теперь что? У нее и рассада в этом году как надо, и клубника, кажется, не вся будет пожрана птицами и бурундуками. Варенье вон какое получилось – красота.
И как будто причина у всего этого имеется. Этот ее неизвестный помощник. Который отказался варенье варить. Алена выскребал остатки варенья в розетку, поставила на стол, уже привычным движением написала на вырванном из блокнота листочке: «Угощайся. Это тебе». И пошла по своим делам. В конце концов, помощник помощником, а хозяйка у дачи есть, и это – Алена. Харитон и Леха бодро потрусили за ней следом.
* * *
Уснула. Наконец-то. Алексей снова подтянулся вверх на руках. Проверил свое снаряжение. Выходить будет через окно мансарды, а то эта живность шум поднимет, если его увидит. Прикормил на свою голову. Но они забавные – и кот, и щен. И хозяйка их.
С приветом немного, не без этого. Варенья ей свари, надо же. Нет, ну ладно забор починить или землю вспахать – это дело другое. А варенье… Майор Харитонов методично собирался, но думал при этом не о предстоящем ему деле. В деле этом все продумано до мелочей. А вот на что-то другое мысли переключить, чтобы лишнего волнения не испытывать – это полезно.
Встрял он, конечно, с этой хозяйкой и ее живностью… внезапно. А все с крыльца началось. Так она жалобно причитала по поводу этого крыльца. А потом возьми и ляпни: «Харитон, крыльцо почини!» Алексей тогда чуть чаем не подавился. Замер весь. С запозданием сообразил, что это она коту говорит.
Вот совсем баба сбрендила, если коту поручения выдает. Но Харитонову ее отчего-то жалко стало. Что это за жизнь такая, что ты коту поручения выдаешь? Понятно, что оно все вроде бы шутка, только не смешная какая-то. В общем, пожалел, и крыльцо починил. Тем более, со скуки уже не знал, куда себя деть, от книжек и телефона опух уже. А тут какое-никакое, а развлечение. Правда, чисто теоретически и при неблагоприятном стечении обстоятельств это могло выдать его, но в свои профессионализм и фартовость майор Харитонов верил.
Починил крыльцо. А тем же вечером награду получил. Под вечерний чай с мансарды любовался, как хозяйка душ принимала. Из окна мансарды исключительный вид открывался на уличную душевую – куда там онлифанс. Может, и с придурью хозяйка, а ладная такая. Правда, Алексею в его нынешних обстоятельствах это все совсем не с руки – во всех смыслах. А все одно приятное разнообразие. Поэтому и дверь в теплицу тоже починил.
А оно как понеслось…
Глава 18
Как-то уже и не смешно даже. Как бы кукухой не двинулась его хозяйка. Или, наоборот, не сложила бы два плюс два. И не полезла на мансарду. А она бедовая, с нее станется. Вон, кота пригрела, щенка подобрала. По сломанной лестнице, если ей вдруг вожжа под хвост попадет – запросто. Или чего там бабам куда попадает? Так, нет, в эту тему углубляться не будем! Не накануне операции, которую они два месяца вели.
Алексей еще раз проверил все вкруговую. Выпил остатки молока. Вкусное! Подошел к окну и закрепил веревки. Ночь обещает быть интересной. Наконец-то.
* * *
Алена долго не могла уснуть. Харитон взялся мяукать, глядя в створ лестницы. Может, там, и правда, у нее завелись летучие мыши? Может, все-таки подняться туда? Взять у соседей приставную лестницу и хотя бы через балкон залезть. Алена вспомнила, как раньше, когда была цела лестница, они с мамой любили пить чай на балконе, а потом просто сидеть там до позднего-позднего вечера и любоваться на закат. Нет, все-таки надо собраться с силами и решить вопрос с лестницей. Но для начала самой глянуть, что там у нее теперь.
Леха зачем-то взялся тихонько поскуливать, Алена прижала к себе щенка и принялась похлопывать его по спине, как ребенка. Однако. Подрос Леха. Интересно, какой он будет? А вдруг здоровенный вымахает? Или маленький будет? На этих мыслях Алена все-таки уснула.
Проснулась она от того, что ее целовали. В темноте. Хотя за окном уже начало сереть. Алена замерла в панике.
И лишь потом шумно выдохнула. Ага, целуют, размечталась! Это Лехе посреди ночи зачем-то приспичило вылизывать Алене лицо, включая губы.
– Леха, прекрати целоваться!
Щенок протестующе тявкнул. Наверху что-то упало. «Эти летучие мыши совсем оборзели», – сонно подумала Алена, прижимая к себе Леху и положив ладонь на теплое мохнатое пузо.
* * *
«Какие, на хрен, мыши⁈» – так думала Алена наутро. «Полевые», – ответил Харитон. Именно сегодня он решил, что настал тот день, когда надо отплатить хозяйке за все добро. И принести ей мыша.
Орала Алена так, что слышно было, наверное, во всем СНТ. Вылетела на крыльцо. Харитон с мышью в зубах вышел следом. Алена завопила еще громче. Даже не подозревала, что настолько боится мышей. Харитон тоже не подозревал, поэтому от удивления пасть раскрыл. Мышь выпала и оказалась живой. Алена взвизгнула, мышь кинулась в пионы, Харитон за ней следом. Какое-то время кусты ходили ходуном, а потом все стихло. Из дома выбрался Леха и принялся щедро орошать пострадавшие пиона. А Алена обессиленно опустилась на крыльцо.
– Ты чего орала? – над забором показалась голова Нины Ивановны. – Случилось чего?
Сердце еще колотилось, как сумасшедшее. И все из-за какой-то мыши. Алена сделала глубокий вдох-выдох.
– Извините, Нина Ивановна. Это мне тут кот мыша в постель принес.
– А я тебе говорила – не приваживай! Никакого покоя. То собаки всю ночь лаяли, теперь ты с утра орешь как оглашенная.
Голос соседки стал удаляться. В ногу ткнулся мордой Леха. Мол, хорош орать, пошли жрать.
Алена зашла в дом. И замерла, глядя на лестницу. Именно теперь, ранним ясным утром вся картина у нее сложилась полностью. Последним элементом мозаики стал ночной стук. Когда она проснулась от того, что Леха ей лицо лижет. А там что-то стукнуло. Наверху. В мансарде. Как будто что-то упало.
Не как будто. Именно упало. И значит это только одно. Там, на мансарде, кто-то живет. Именно этот «кто-то» чинил крыльцо, вешал дверь в теплицу, вскапывал землю, прибивал штакетину и собирал жимолость. Только варенье варить отказался.
Первым пришло облегчение. От того, что всем этим непонятным событиям нашлось вполне логичное объяснение. Значит, Алена не сошла с ума. Ей не кажется что-то несуществующее. Есть реальный человек, который делает реальные дела. Фу-у-у-у-ух…
Второй явилась досада. На себя. На собственную недогадливость. Да что там, Алена почувствовала себя полной дурой. Ну как она раньше-то не сообразила⁈ Теперь все казалось очевидным. Никакой мистики, никаких проблем с психикой. Если что-то сделано, значит, кто-то это сделал. Как это можно было не сообразить сразу⁈ Фу такой тупой быть, АленСанна, фу! Э-э-э-э-э-х…
И последним, незамеченный, подкрался страх. Что же это получается? Рядом с Аленой, у нее над головой, уже неизвестно сколько времени живет человек. Неизвестный. Кто он⁈ Судя по всему, мужчина. Представить, что это там, на мансарде, живет какая-то женщина, которая вскапывает землю и чинит заборы, было сложно. И уж эта неизвестная женщина варенье бы сама сварила! И вообще, могла бы слезть с мансарды и поболтать с Аленой под вечерний чай. А то иногда так хочется поговорить с кем-то, а у нее только Харитон и Леха. А они не отвечают. О-о-о-о-ой…
Боже, о чем она думает⁈ Алена подняла лицо к потолку. Тяжело сглотнула.
Кто ты⁈
Глава 19
Там, у нее над головой, какой-то мужчина. Воображение сразу нарисовало бомжа – грязного, вонючего, опустившегося человека. Ну а кто еще будет жить на мансарде на чужой даче? Без разрешения⁈
Страх грозил перерасти в ужас. Сколько времени Алена жила в компании с таким человеком⁈ Сколько раз ее жизнь подвергалась опасности⁈
Алена пулей вылетела на крыльцо, споткнувшись о Харитона. Кот, естественно, тут же заорал. И это немного отрезвило Алену. Если бы этот человек хотел сделать что-то плохое – у него был миллион шансов это сделать. А он вместо этого только помогал Алене. И ничего плохого не делал, только хорошее.
Алена сошла с крыльца, отошла от дома по дорожке и уставилась на балкон мансарды. Дом, привычный, уже довольно старый, но такой родной уютный, вдруг показался Алене темным, хмурым, опасным.
Да что ж такое! Это Аленин дом, он ей от мамы достался. И никто не имеет права Алену из этого дома выживать!
Алена скрестила руки на груди, разглядывая дом. Что вот ей сейчас делать? Первая мысль – вызвать полицию. Ну а как же – это же незаконное проникновение в жилище. Это собственность Алены, тут никто больше не имеет права находиться, даже летучие мыши! Но на летучих мышей в полицию бесполезно жаловаться, а на человека – вполне.
Да-да, надо непременно пожаловаться на человека, который тебе крыльцо и забор починил, землю вскопал, дверь в теплицу провесил. И жимолость собрал. А вот за то, что варенье не сварил – вот за это в полицию. Непременно! Обязательно!
Ноги обвил Харитон, простивший Алена потерю мыша. Ткнулся носом в пятку Леха. Ее зоопарк требовал внимания, а конкретно – завтрака. Вот, кстати, и к ним «нелетучий мышь» руку тоже приложил. Щенок явно приучен к туалету на улице. Господи, как Алена всего этого раньше не замечала?..
Она еще раз оглядела дом – и решительно шагнула к крыльцу. Да мало ли что там за Карлсон на мансарде! Это Аленин дом, и ей надо покормить своих животных.
Харитон и Леха с аппетитом завтракали, а Алена сверлила взглядом потолок. Ей очень хотелось крикнуть: «Кто ты⁈». Но она представила, что если ей вдруг оттуда, сверху, ответят – и поняла, что тут же снова с воплем выбежит из дома.
Нет, пожалуй, самый лучший вариант – если не вызывать полицию – то самой посмотреть. Взять у соседей приставную лестницу, залезть на балкон и…
Дыхание заперебоило, потому что какое там после «и…» – фантазия Алены не могла представить. Но ничего не делать стало вдруг невозможно. Ну не сделать же вид, что ничего не происходит,
что она ничего не поняла. Алена и так тупила сколько времени!
Так что или полицию вызывать, или самой смотреть. Идея с полицией вызывала какой-то смутный внутренний протест. Значит, надо смотреть самой. И Алена, пока не растеряла решимость, отправилась к соседям за лестницей.
* * *
– Чего это тебе вздумалось? – вид у Нины Ивановн был самый что ни на есть хмурый. – По лестницам лазить да еще с утра пораньше.
Можно подумать, ночью это делать лучше! Чтобы навернуться с лестницы и шею сломать. Алене-то и сейчас, при ярком свете, эта идея казалась с каждой минутой все более и более сомнительной.
– Да подняться наверх хочу, у меня же лестница в прошлом году сломалась, вы помните?
– Ну, так и что за срочность? За год не сподобилась лестницу починить, а сейчас с улицы полезешь. Чай, не девочка.
Алена начала закипать. Да, не девочка. Но твое какое дело⁈ Если Алена и свернет шею, то свою собственную. И мансарда тоже Аленина, что хочет, то и делает, когда хочет, тогда туда и лезет.
– Мне кажется, у меня там завелись… осы, – Алена в последний момент почему-то не стала озвучивать свою версию про летучих мышей. Да, версия ошибочная. Но почему-то вообще что-то рассказывать Нине Ивановне не хотелось. – Дайте лестницу. Пожалуйста. Хочу посмотреть.
На слово «осы» неожиданно среагировал Иннокентий Григорьевич, материализовался откуда-то из-за кустов.
– Ты смотри, Ален, с осами аккуратно надо. Ты это… оденься там. Поплотнее. А то покусают, не дай бог.
Сегодня по прогнозу обещают за тридцать, да и никакой плотной одежды у Алены на даче вроде нет.
– Хочешь, фуфайку дам? И штаны ватные? У меня есть! – не унимался Иннокентий, не реагируя даже на косой взгляд супруги. – Или, давай, Алена, я тебе помогу?
– Тебе с твоей спиной только по лестницам лазить! – отрезала Нина Ивановна.
– Да я это… Подержал бы только…
– Лестницу неси!
Григорьвич вздохнул и скрылся за углом дома.
– Спасибо, – пробормотала Алена. Вот конкретно в этот раз она была рада, что Иннокентий так слушается жену. Потому что помощь в этом вопросе ей совсем некстати. Мало ли кто там наверху… Или все же с соседом спокойнее было бы?
Нина Ивановна милостиво разрешила мужу помочь отнести лестницу на соседский участок и приставить ее к балкону.
– Ну, давай, удачи, Алена, – Григорьич покосился на забор, из-за которого торчала голова Нины Ивановны. – Если что… ты это… того… – он не договорил и пошел к калитке. Ну да, телепортационных штакетин теперь нет.
Алена проводила взглядом соседскую спину, задрала голову, глядя на верх лестницы. Ой, как же это… высоко. И ступенек так много. Так, пока она не растеряла свою решительность, надо лезть! И Алена положила руку на теплую сухую гладкую перекладину.
