Текст книги "Леший для одинокой женщины (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Дарья Волкова
Леший для одинокой женщины
Глава 1
Господи, если ты есть – а ты есть, не подумай, что я не верю, просто так принято говорить – так вот, боженька милосердный и всемогущий, пошли мне мужика. Мне ведь ничего особенного не нужно, правда-правда! Весь список требований на моем чеке из «Пятерочки» уместится.
Чтобы не бухал. Не то, чтоб совсем, раз в неделю можно. Но немного!
Чтобы работал. Просто работал. И какую-нибудь денюжку зарабатывал.
Чтобы в постели что-нибудь мог. Не надо, чтобы болт был двадцатисантиметровый, и чтобы мог полчаса без остановки – зачем мне это⁈ Но и на полшестого мне тоже не надо.
Да и все.
А, нет.
И чтобы ростом был меня выше. Ну, хотя бы сто восемьдесят, я ж все равно только в балетках да кроссовках хожу. Можешь с члена пару сантиметров убрать, чтобы в рост добавить, я не возражаю. Ну, тебе виднее, конечно, что ж я буду под руку говорить. Все вроде бы, в чек уложилась.
Аминь.
Сычева Алена Александровна, среди соседей известная как Сычиха, наконец, разогнулась с колен. И тут же долбанулась головой об столешницу. Желание испросить мужика нахлынуло вдруг и внезапно, прямо в процессе мытья полов. Как нахлынуло, как нахлынуло – что даже тряпку из руки не выпустила.
Алена потерла затылок, вздохнула.
– Ладно, намек понят. Губу закатала. Но можно мне все-таки… – Алена повернула голову и аккуратно, пятясь задом, выползла из-под стола. – Можно мне хотя бы кого-то, кого можно любить?
* * *
Облака хмурились, делая вид, что сейчас будут изображать дождь. Но он все никак не начинался. Алена потерла одну искусанную ногу о другую, потеряв при этом калошу. Что же за парадокс – тепла еще не было, зелени еще толком нет – а комары уже есть!
Алена потянулась за утерянной калошей, и тут рядом с резиновым изделием шлепнулся комок земли. А его источник суетливо выглядывал из-за забора.
– Здорова, Иннокентий Григорьевич!
Сосед зашикал, замахал руками, заозирался. И пролез, отогнув специально обученные для этих целей штакетины.
– Аленушка, я у тебя отсижусь?
Алена понимающе кивнула.
– Лютует супруга?
Иннокентий Григорьевич согласно и опечаленно кивнул, поглаживая редковолосую макушку. Был сосед, вопреки своему длинному, солидному и чуточку рычащему имени-отчеству, среднего роста, худосочен, плешив. Характер имел такой, что супруга его, Нина Ивановна, им без всякого стеснения помыкала, да так, что вся улица их дачная слышала.
– Что-то случилось?
– Да так… – махнул рукой Григорьич. Вздохнул и добавил: – Как всегда.
Это «Как всегда» в расшифровке не нуждалось. Причин для скандалов в соседском семействе было две. Либо недостаточно рьяное исполнение Иннокентием своих супружеских обязанностей в виде «вскопать/прибить (не жену!)/напилить» и так далее и далее, куда фантазия Нины Ивановны могла завести, а была она у соседки неуемной. Либо единственный сын. Дорогой сыночка-корзиночка.
Лет десять назад… да нет, пожалуй, больше, двенадцать, Нина Ивановна на пару с ныне покойной матушкой Алены задумали породниться и соединить два одиноких сердца. И два участка заодно, видимо. Соседский сын по имени Валера как раз соизволил, «из дальних странствий возвратясь», явиться в отчий дом. И тут его решили в хорошие женские руки пристроить.
Алена свои руки особо хорошими не считала. Вон, к дачному труду так и не проснулась тяга. И пристраивать в них кого-то тогда, в свои тридцать плюс, совсем не хотела. Но знакомство с Валерием свела. Чисто по-соседски и потому что мама весь мозг выела. «Он хороший», – говорила она.
Алене хватило двух минут, чтобы понять, что вариант совсем не ее. Хамоватый, самовлюбленный, смеется собственным несмешным шутками и без стеснения лапает взглядом. Судя по напору, только взглядом – это ненадолго.
Ну его нафиг. Алена выслушала в свой адрес поочередно и от мамы, и от Нины Ивановны все, что в таких случаях положено – и про Галю балувану, и про тикающие часики, и про сорок котов. Выслушала и пропустила мимо ушей. История забылась, Валерий снова исчез с горизонта. И появился эпично, спустя семь лет, в виде известия о своем аресте. За разбой.
«Мальчик попал в дурную компанию!» – выла Нина Ивановна. Иннокентий Григорьевич мрачно молчал. Алена с мамой следовали его примеру и тоже молчали – на внешнем контуре. А между собой, конечно, обсудили со всех сторон, мама поохала, мол, как хорошо, что у Алены с ним ничего не вышло, а с виду такой приличный. Алена великодушно не стала припоминать маме ее настойчивость в деле сватовства.
Иннокентий Григорьевич еще раз вздохнул. Что-то это на него совсем не похоже, обычно он больший стоик.
– Что не сделал? Теплица еще не готова?
Сосед снова вздохнул.
– Да не во мне дело.
А в ком еще-то? Сыночку-корзиночку нынче государство воспитывает, так что…
– Валерка из тюрьмы убег.
Вот это поворот… Прямо как в детективах, которые так уважала Алена, предпочитая всем прочим жанрам!
– А как?.. А где?..
Ответить Иннокентий Григорьевич не успел.
– Вот ты где! – за забором показалась макушка Нины Ивановны. Была она тоже не очень высокого роста, но крепко сбитая, со слегка утопленной в плечи головой – так, будто в любой момент готова вступить в любой конфликт. Что, собственно, соответствовало действительности.
Соседка тоже просочилась через отогнутые штакетины, не утруждая себя испрашиванием разрешения. Деловито поддернула штанины, уперла руки в бедра.
– Что ж ты, как баба, растрезвонил уже всем, а⁈
– Да что такого-то? – забормотал Иннокентий Григорьевич, суетливо пряча глаза за толстыми линзами очков. – Все равно б узнали все.
– Да кто узнал бы⁈ – тут же перешла на ультразвук Нина Ивановна. – Это тебя хлебом не корми – дай растрепать всем и каждому, какой у тебя сын плохой! Будто не сын родной твой!
– Нина, ну так ведь в тюрьму-то он за дело сел.
– Вечно он у тебя во всем виноват, нет, чтобы защитить кровиночку!
– Ваша кровиночка, на минуточку, душегуб.
Нина Ивановна захлебнулась на вдохе. Алене под ее взглядом резко захотелось тоже втянуть голову в плечи. Как будто драка неизбежна. Да что за дурдом-то, а⁈ Алена взрослая, сорока двух лет женщина, бухгалтер, со своей квартирой, машиной и дачей. И не важно, что квартира и дача достались от мамы, машина стоит в сервисе чаще, чем ездит. Неважно! Алена взрослый человек, полноправный член общества и все такое! Стыдно от соседки голову в шею прятать.
– Душегу-у-у-у-у-б?.. – просвистела Нина Ивановна.
И откуда Алена взяла это слово⁈ А вспомнила, откуда! Мама сказала. Когда они после известия о том, что Валера присел, за вечерним чаем обсуждали соседские новости. Своих-то особо не было.
– А что – нет? Статья-то у него какая?
– Сто шестьдесят вторая! – с готовностью ответил за жену Иннокентий Григорьевич. Осекся под ее яростным взглядом. – Ну такая же… – забормотал. – Судья так сказал.
– Судья так сказал! – передразнил мужа Нина Ивановна. – Ты судью слушаешь, а жену и сына – нет! А ну пошли домой. А ты, соседка дорогая… – по тону Нины Ивановны было ясно, что в слово «дорогая» она вкладывает какой-то свой особый смысл. – Ты не в свои дела не лезь!
– Так это вы не на своем участке, если что! – не осталась в долгу Алена.
Удивительно, но последнее слово осталось за ней. Нина Ивановна фыркнула, развернулась и отправилась к телепортационным штакетинам. Иннокентий Григорьевич, вздохнув, пошлепал за женой следом. «Удачи», – вслед ему прошептала Алена.
Глава 2
* * *
К вечеру дождь таки собрался. И поясница разнылась – то ли от интенсивности посевных весенних работ, то ли к дождю. И то, и другое – такие себе перспективы.
Дачу свою Алена искренне не любила. Дача, словно живое существо, платила Алене такой же искренней взаимностью. На Алену тут вечно что-то падало, она обо что-то запиналась, падала сама, обдирала колени и царапала руки. Все, что она хотела вырастить, не всходило, замерзало, сохло и далее по списку. Все, что она не хотела выращивать – росло на загляденье. Главным образом, сорняки. А, ну еще кабачки. Но они, по мнению Алены, были разновидностью сорняков. А потом поди эти кабачки пристрой. От Алены на работе в период августа-сентября уже люди шарахались и издалека кричали: «Нет-нет, мне кабачков не надо, у меня есть!». Ну а что, виновата Алена, что ли, что у нее только кабачки и растут! Нет, чтобы клубника там, или малина. Или, на худой конец, помидоры. Так нет же!
По-хорошему, дачу надо было продавать. Денег, времени и сил в нее ухает – пропасть просто. Но Алена этого не делала – пестовала свое чувство вины. За то, что не слишком скорбела по умершей маме – которая эту дачу как раз обожала.
Нет, Алена, конечно, переживала мамин уход. И плакала, и горевала. Но отдавала себе отчет в том, что под всем этим было сильное облегчение. Потому что уходила мама два года и тяжело, измучив и Алену, и себя. Все родственники и соседи вынесли единодушный вердикт: «Отмучилась!». Наверное, они были правы. Но Алену все равно грызло чувство вины. За то самое чувство облегчения. И оно как-то никуда не рассасывалось. И поэтому дачу Алена не продавала, а несла как тот самый пресловутый чемодан без ручки. Или как крест.
Алена повозилась, пытаясь устроиться так, чтобы поясница меньше болела. Не получилось. Она уставилась в темный бревенчатый потолок, некстати вспомнила о том, что в этом сезоне надо край сделать лестницу на мансардный этаж, которая рассыпалась от старости в прошлом году. Денег на это все равно за зиму Алена так и не накопила, но надо хотя бы, как говорится, лечь в нужном направлении. Снова поискать в Интернете контакты тех, кто этим занимается, позвонить, ужаснуться ценам, забить опять до следующего года. Нет, нельзя. А вдруг там, на мансарде, осы заведутся? Или мыши летучие? Больше года Алена на втором этаже не была.
Алена какое-то время еще смотрела на деревянный потолок. А потом произнесла:
– Господи, ну пожалуйста…. Так хочется кого-то любить…
Хотела прошептать, но вышла неожиданно громко.
– Фу, дура! – устыдила себя Алена. Перевернулась на бок, поморщилась. Так, кажется, все-таки болит меньше. У кого-то вдалеке лаяла собака, но негромко, почти умиротворяюще. И Алена уснула.
* * *
Кот пришел наутро. Бело-рыжий, худой, изможденный, с разорванными или помороженными ушами. Похоже, из тех, кого бросают перед отъездом с дач осенью. Видимо, зимовал тут. Как-то выжил.
– Кис-кис… – позвала Алена. Кот повел разорванным ухом, огляделся, будто сомневаясь, что это ему, и осторожно подошел к крыльцу. Алена выудила из бутерброда кружок ветчины и бросила коту. Судя по тому, как он принялся жадно есть, животное голодало. Алена посмотрела на бутерброд, потом на кота. Что едят коты, она знала очень приблизительно – у них с мамой никаких домашних животных никогда не было. Такие тощие, с торчащим позвоночником – наверное, едят все. Но Алена почему-то подумала, что для кота ветчина будет слишком соленой. А вот молоко – в самый раз. Коты же любят молоко, так?
– Кис-кис, – снова позвала она. Кот подошел уже уверенней. Но тут их утренние молочные планы нарушили.
– Ты его не приваживай! – над забором появилась голова Нины Ивановны. – Слышь, Аленка, гони его, а то повадится! Он у меня клубнику подрыл! И на дорожку насрал!
Алена перевела взгляд на кота. Тот присел на задние лапы, прижал остатки ушей. Голос Нины Ивановны, судя по всем, был ему уже знаком.
– А ну брысь! – заорала Нина Ивановна. – Брысь, блохастый я кому сказала!
Кот шмыгнул под крыльцо. Алена встала.
– Кис-кис. Пойдем, молочка налью.
– Сычиха, ты не слышишь меня, что ли⁈
– На своем участке командуйте. Кис-кис!
Да, это называется «назло». И пусть.
* * *
– Как же мне тебя назвать? – Алена, подперев щеку кулаком, смотрела, как кот жадно лакает молоко из блюдечка. Кот ничего не ответил, продолжая есть.
Как называют котов? Барсики, Мурзики, Васьки? Да и надо ли Алене называть этого кота? Как пришел – так и уйдет. Кот – и кот. Все просто.
Кот, долакав молоко, подошел, потерся о ноги, обвил хвостом. Алена вспомнила соседское «блохастый». Да наверняка. Правда, кажется, блохи на людях не живут. Она опустила руку и почесала безымянного блохастика между ушей. Кот громко и неожиданно затарахтел.
– Харитоном будешь, – внезапно решила Алена. Имя взялось откуда-то само, Алена не знала никого с таким именем – ни человека, ни кота. Но раз взялось – то пусть будет. Кот тоже сам по себе взялся. – Будешь Харитоном?
Кот затарахтел еще громче. Все с ним ясно.
– Ладно, Харитон, – Алена встала. – Пошли работать. И чтоб на дорожки мне не гадил! А то кормить перестану.
Кот утвердительно мяукнул. И принялся вылизываться.
Глава 3
– Ну, миленькая, ну, пожалуйста! – уговаривала Алена машину, сжимая вспотевшими руками руль. Сзади оглушительно сигналили. Алена бросила панический взгляд в боковое зеркало. Вот это за ней колонна собралась! Воскресенье, вечер, все возвращаются в город. А она тут на светофоре изволила заглохнуть. И не заводится. Алена безо всякой надежды снова дернула ключом в замке зажигания. Без толку! В голове уже замелькали картины одна неприятнее другой – вызов эвакуатора, сумма, которую он запросит, перспектива остаться без машины в самый горячий сезон на даче. А ведь месяц как из сервиса! Что там этот механик, как его, Славик, что ли, говорил? «Все сделали в лучшем виде!». Врет как дышит!
Алена включила аварийку. Мимо проезжали машины, из которых Алене что-то кричали и показывали какие-то жесты. Да можно подумать, это она виновата. Это все Славка, чтоб его! Алена снова дернула ключом, и, о чудо, машина вдруг завелась! Словно имя Славика было заклинанием, снимающим проклятье заглохшего двигателя. Стоило помянуть его тихим недобрым словом… Алена шепотом пробормотала «Спасибо» – то ли высшим силам, то ли Славику, то ли капризному мотору – и аккуратно тронула машину с места. Аварийку она так и не выключила до самого дома.
* * *
– Да ничего такого быть не должно, – Славик озадаченно чесал в затылке.
– Я вам говорю – вчера на светофоре заглохла. Сама собой! А сегодня утром еле-еле завелась, с десятой попытки.
– Что-то ты не по делу капризничаешь, старушка.
Алена открыла рот, набрала в грудь воздуха – и закрыла. Судя по руке Славика, лежащей на капоте, обращался он все-таки не к Алене, а к ее машине. А то бы получил за «старушку»!
– Что по срокам? – задала Алена первый из двух важных вопросов.
– Ну… Э-э-э-э…. – начал издалека Славик.
Пришлось перейти к другому важному вопросу.
– И что по деньгам?
Тут Славик повеселел.
* * *
– Что-то ты, АленСанна, пешком сегодня. Сломалась опять?
Алена мрачно подняла голову от документов. В дверях маячил Леонидыч, сантехник.
– Сломалась.
– А я тебе говорил – менять надо.
– Не учите меня жить, лучше помогите материально.
Леонидыч хохотнул.
– Так это ты у нас бухгалтер, ты за «матерьяльно» отвечаешь, – сантехник осекся о ее взгляд. Сделал правильные выводы и, что-то пробормотав, спешно исчез за дверью. А Алена снова вернулась к документам. Да кто так составляет⁈
Она сердито уставилась в окно.
Жопа с машиной оказалась полная. Опять денег тянет. Славик клянется, что это не его косяк, а Алена в этих автомобильных делах ничего не соображает, приходится верить на слово. Впрочем, элементарная причинно-следственная логика вроде бы на стороне Савика. Похоже, что не врет. Или врет умело.
Эх…
Машина – это все такое, для мужчин. Особенно когда они ломаются. С каким бы удовольствием Алена спихнула эту машину на мужчину. Да где же его взять? Автомобили продаются в автосалонах. А вот мужсалонов нету. И зря.
Вон, у нее на работе мужиков хоть завались. Сантехники, электрики, дворники. Одни, как Леонидыч, только советом, да и то по большей части бестолковым, могут помочь, а на большее не способны. Другие, вроде электрика Юры – тот толковый. Да только женатый, и жена ревнивая. Юру лишний раз о чем-то просить страшно. А дворники – какой с них спрос? Метла – это не то же самое, что автомобиль.
Да и не в автомобилях дело. А так, в целом. Как будто не мужики это, а… А непонятно кто. Только болтать умеют. Леонидыч вон, когда год назад бачок у Алены в квартире менял, болтал столько, что у Алены чуть уши не опухли. Но бачок сменил нормально, вроде не капает. Нет, в работе в сфере ЖКХ есть свои плюсы, определенно. Нужные люди всегда под боком. Зато в делах автомобильных это ни черта не помогает. Ну не менять же теперь работу из-за этого, не устраиваться куда-нибудь в автосервис?
Зазвонил телефон, Алена взяла трубку и привычно ответила:
– Управляющая компания «Волна», бухгалтер, слушаю.
* * *
Воду не дали вовремя. Да что ж ты делать будешь! Сказали, что-то там с насосом, спешно чинят. А как же вечерний полив? Алена рассчитывала быстренько полить и бегом на последний автобус. А теперь что? Машину Славик обещал отдать только на следующей неделе.
– Что делать, Харитон?
Кот почесал за ухом и мудро смолчал. А, может, до сих пор дулся. За то, что был подвергнут грязному надругательству в виде мытья.
Нет, мытье деревенского – ну, или дачного кота – это только перевод воды. Но Алена твердо решила. Во-первых, кот, со своей стороны, так же твердо решил у нее харчеваться, и Алена даже купила ему кошачьего корма, который Харитон с аппетитом трескал. А во-вторых, он еще так же твердо решил с Аленой спать. А такого грязного кавалера пускать в постель нельзя!
Вопли Харитона слышала, наверное, вся их улица имени Мичурина. Но, надо сказать, только воплями дело и ограничилось. Когда Алена, после «купания красного коня» в красном же тазу вышла на крыльцо, там уже над забором снова торчала голова соседки. Нина Ивановна подвергла особо тщательному осмотру руки Алены и, судя по лицу, очень огорчилась отсутствию царапин на них. А вот такой у Алены кот. Умный! Громкий, но умный.
Друзья, приглашаю вас в свою веселую и увлекательную новинку «Любовь в зодиакальном круге» https:// /shrt/nAj1
Глава 4
Харитон после помывки оказался просто красавцем. Его даже помороженные и драные уши не портили, а придавали какой-то шарм. Да и хребет перестал так торчать.
А сейчас кот был еще и в специальном противоблошином ошейнике, с которым он смирился почти без бунта – так, пошипел для порядка.
В общем. Харитон зарекомендовал себя с самой наилучшей стороны и вполне был достоин того, чтобы с ним советовались.
– Иди сюда, – Алена похлопала рядом с собой. Кот запрыгнул на табурет и милостиво дал себя гладить. Алена начесывала кота, приговаривая: «Харитон, хороший мальчик, такой умный хороший мальчик». Хороший мальчик согласно тарахтел. Приятное времяпрепровождение, чего уж. Но так долго не просидишь, надо же что-то делать. Алена встала, кот протестующе мякнул.
– Ну, ты ж понимаешь, надо что-то с поливом решать. Воды нет. Может, дали?
Кот снова мяукнул – вроде бы как утвердительно.
– Думаешь? Пойдем проверим.
Кот ответил: «Иди сама» посредством срочного вылизывания боков. Он старался лишний раз днем на улицу не выходить, чтобы не попадаться на глаза Нине Ивановне – похоже, в самом деле, опасался соседки. Может, и правда, нагадил ей на дорожку. Алене вот не гадил, а если и гадил, то закапывал.
Воду не дали. Алена проверила дачный чат. Там срач, ругань, но никакой информации. Что ж делать-то?
Алена вернулась в дом. Харитон был занят самым важным делом.
– Так, Харитон, хватит яйца вылизывать, скажи, что делать?
Кот промолчал, а Алена принялась ходить по дому. Она как-то быстро привыкла к тому, что у нее есть кот. И что теперь есть с кем говорить. А то так тоскливо, оказывается, когда дома не с кем поговорить. Может, в расхожих фразах про сорок котов есть какая-то правда? Та самая, сермяжная.
Харитон наблюдал за ее хождениями, вопросительно подняв одно ухо – то, что поцелее.
– Ну что смотришь? Кто рассаду в теплицах будет поливать? Воду я всю вылила, даже в бочке нет. А когда эту воду дадут, кто знает? Никто не знает. А если остаться тут ночевать? – Кот заинтересованно мяукнул. – Так завтра утром я на работу не успею, у нас такое расписание дурацкое, даже на первом автобусе не успеваю. А у меня на утро встреча назначена, важная. Да и утром давка в автобусе, много таких умных, кто первым автобусом с дач в город едет. Что же делать, Харитон? Может, ты польешь рассаду в теплицах? Сдохнет ведь до завтра без полива, такая жара…
Кот вернулся к вылизыванию стратегических мест. В вопросе полива он, конечно, мог помочь. Но очень, очень точечно.
В конце концов, Алена решила попросить Григорьича. Нет, в принципе, могла бы и Нину Ивановну попросить. Раньше так и делала. Соседи, будучи уже пенсионерами, жили на даче весь теплый сезон, поэтому попросить полить можно было запросто. Правда, Нина Ивановна никогда не упускала случая намекнуть, как много она Алене помогает. Но поливала, если попросить, этого не отнять. Но сейчас, после того разговора про ее сыночку-корзиночку, и последующей ситуации с котом, отношения с соседями у Алены испортились. Нина Ивановна демонстративно не отвечала на приветствия, Иннокентий Григорьевич виновато косился и не подходил близко к забору. Да и пес бы с ними, но рассаду жалко!
Впрочем, можно же по-другому… Алена достала телефон.
Алена: Григорьич, мне в город надо. Польешь у меня в теплицах, как воду дадут?
Григорьич: Попробую, Ален. Но сама понимаешь…
Алена досадливо прикусила губу. Она понимала и не понимала. Понимала, что это ж надо будет сделать так, чтобы Нина Ивановна не увидела, ведь иначе последует скандал. А она тот еще цербер. Не понимала Алена, как взрослый человек может быть настолько несамостоятелен. Григорьич, похоже, и дышал только по команде жены. Ладно, в каждой избушке – свои погремушки, соседи без нее разберутся, как жить. Других-то у Алены нет. Точнее, были соседи с другой стороны, но там дача с прошлого года продавалась. А с остальными, более дальними, Алена так и не свела близкого знакомства. И просить теперь кого-то не решилась.
Ладно, будем надеяться, Григорьич справится с этой спецоперацией.
Григорьич справился. Когда Алена приехала на следующий день после работы, уставшая и злая, ее встретили открытые теплицы и вполне живая на вид рассада. Ух ты, у нее никогда такой не было. Ни один кустик не сдох.
Из кустов смородины вылез Харитон с совершенно деловым видом.
– Пошли, кормить буду.
Но кот не отреагировал на это предложение, коротко обтер Алене ноги и шмыгнул в пионы.
Ишь ты, отъелся. Уже не кидается на любую еду. Так и избалуется скоро.
Да пусть балуется! Пионы скоро вон расцветут. И машину скоро отдадут. И рассада не сдохла. Жизнь вроде налаживается!
На радостях Алена даже решила переночевать на даче. На работе она предупредила, что завтра с утра может задержаться. Ну и черт с ней, с утренней давкой в автобусе. Зато на даче спится хорошо.
В доме она включила чайник и достала телефон. Надо же Иннокентия Григорьевича отблагодарить за полив.
Алена: Григорьич, спасибо тебе душевное!
Григорьич: Грех смеяться над убогими, Аленушка.
Алена заварила чай к кружке и вышла с телефоном на крыльцо.
Алена: Да я ж серьезно!
Григорьич: Ну ладно тебе. Если б мог, Ален, я б обязательно…
За забором раздался пронзительный, как бензопила, голос Нины Ивановны, и виртуальный диалог с соседом сам собой прекратился. Ну да, у него там другой диалог на повестке дня.
Алена задумчиво прихлебывала чай. Что-то, судя по ответам Григорьича, выходит так, что рассаду он не поливал. Да как не поливал-то? Алена встала, снова прошла в теплицу. Вон, земля еще влажная, хотя на ночь надо будет еще раз полить. Если не Григорьич, то кто? От Нины Ивановны ждать такого благородства глупо. А больше некому. Но рассада полита, явно.
Алена пожала плечами. Может, они с Григорьичем неправильно поняли друг друга? Может, он про что-то другое? Но выяснять Алена не стала. Главное, дело сделано.
