Текст книги "Продолжай (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
– Я почем знаю? – было заметно, что Слава слегка нервничает. – Что он там собирает и солит? Грузди, наверное. Или подосиновики. В общем, лучше помалкивай. Я сам все сделаю.
– Если ты преследовал цель успокоить меня… – Полина отогнула защитный козырек от солнца, проинспектировала свое отражение в зеркальце с его обратной стороны и вернула козырек в исходное положение, – то ты добился прямо противоположного эффекта. Я начинаю нервничать.
– Нет, что ты! Не нервничай, пожалуйста.
– Все, у меня уже и руки трястись начали…
– Поля! – красный «BMW» принял вправо и прижался к обочине. Мужчина взял в свои руки женские пальцы, подышал на них. – Тебе нельзя нервничать!
Полина какое-то время сидела молча, наслаждаясь. Потом смилостивилась. Освободила руки. Взъерошила русую макушку.
– Поехали. Я все усвоила: молчать, кивать, рот открывать только чтобы есть и хвалить грибы.
– Да. И не бойся. Они не кусаются.
– Зная тебя, я уже ни в чем не уверена. Кто-то же тебя этому научил.
Он все-таки рассмеялся. И машина тронулась с места, направляясь в Коломну, на родину Ростислава Ракитянского.
* * *
За столом чувствовалось легкое напряжение, но четверо умных взрослых людей с ним пока прекрасно справлялись. Знакомство прошло гладко, приглашение к столу было любезным, темы для разговора складывались в целом нейтральные. Ракитянские обменивались семейными новостями, Поля молча кушала. И разглядывала родителей Ростислава. Он копия отца – Игорь Вячеславович такой же крупный, шумный, экспрессивный. Точнее, Слава на фоне отца кажется не таким уж крупным и экспрессивным. Мама, в противовес, невысокая, хрупкая, с негромким голосом. Большие темные глаза и тонкий с горбинкой нос. С матерью у Ростислава нет ничего общего.
– Мариночка, а что же это у нас ни грибочков, ни водочки на столе нет? Забыла?
– Не забыла. Просто дала вам возможность наговориться, – женщина улыбнулась. Вот. Улыбка у Славки мамина. Марина Давидовна встала из-за стола и отправилась на кухню. Полина посмотрела на Славу, и он едва заметно качнул головой. Понятно, сидим дальше и молча кушаем.
– Ну что, за знакомство надо выпить? – Игорь Вячеславович аккуратно разливал водку по рюмкам. – Поля, вы водочку употребляете? Или вам, как и матушке нашей – вина?
– Поля будет сок.
– Чего это? – нахмурился глава семейства Ракитянских. – А как же грибочки? Грибы с соком совсем не то. Ну хотя бы рюмочку – чтоб грибы-то оценить.
– Поля пить не будет, – тихо, но твердо проговорил Ростислав.
За столом повисла тишина. Которую нарушила Марина Давидовна.
– Слава?
– Да? – Ростислав смотрел сначала в скатерть рядом с тарелкой. А потом поднял глаза на мать. Взгляд невинного агнца ему удавался откровенно плохо.
– Как это понимать? – голос Марины Давидовны звучал тихо-тихо
– Ну ты же и так все поняла, – так же негромко ответил Слава.
И снова тишина. А потом Марина Давидовна звонко ударила ладонью по столу.
– Да что же вы за мужики такие, Ракитянские! Бедная, бедная девочка… – женщина быстро поднялась со своего места, быстро же подошла к Полине, обняла ее сзади за плечи, огладила и выпрямилась. – Ну, ничего, голубка моя, сейчас мы это быстро исправим…
– Чего исправим-то? – Игорь Вячеславович так и сидел с бутылкой беленькой в руках.
– Чего исправим?! – Марина Давидовна всплеснула руками. – Да то, что вас. Ракитянских, только по залету в ЗАГС можно отвести!
– А-а-а… Э-э-э… – мужчины семейства Ракитянских продемонстрировали трогательное единодушие в реакции на слова жены и матери.
– Мам… – Слава все же собрался со словами. – Так это что же… Ты же говорила, что я недоношенным родился…
– Это вы, Ракитянские, мозгом недоношенные! – тут же мгновенно вскипела Марина Давидовна. – Два года твой отец мне голову морочил, два года! Пока я не забеременела! А так бы и не…
– Мариночка, ну что ты… – Игорь Вячеславович поставил, наконец, бутылку на стол. Вид он имел крайне смущенный. – Все же хорошо, смотри, сын у нас какой вырос.
– Такой же балбес, как отец! – отрезала Марина Давидовна. – Той же тропинкой пошел! Как человек не мог сделать! Только ребенок вас и способен заставить жениться!
– Ну ма-а-ам…
– Не мамкай! Все, я звоню бабушке!
– Не надо! – тут уже не просто единодушно, а совершенно хором взвыли отец и сын.
– Значит, так! – Марина Давидовна воинственно подбоченилась. – Завтра ты, – она нацелила указательный палец на сына, – ведешь эту милую девочку, – тут Полю одарили поцелуем в макушку, – в коломенский ЗАГС.
– Мам, в воскресенье ЗАГС не работает, – растерянно начал Ростислав и замолчал под взглядом матери.
– А это, – тут женщина повернулась к мужу, – уже твоя забота! Договорись! А если вы это не сделаете, я звоню бабушке!
– Не надо! – дружно заголосили мужчины. – Не надо звонить Лиане Робертовне!
Ракитянские еще препирались какое-то время, Марина Давидовна ругала и мужа, и сына, Слава вяло оправдывался, Игорь Вячеславович кому-то звонил. А за их спинами Поля методично уничтожала маринованные подосиновики, макая их в рюмку с водкой.
* * *
– Не, я не могу, у меня на эти даты везде все занято.
– Ты издеваешься?!
– Почему? – Тихий лениво зевнул в трубку. – Реально все забито на два месяца вперед. Давай на попозже, а?
– Я не могу позже!
– Ну и что у тебя за срочность? – в голосе друга и крупного столичного ресторатора в одном лице послышалось раздражение. – Чего приспичило?
– Залетели мы! – после паузы довольно хохотнул Слава. – И требуется срочно жениться!
Ответная пуза была вполне значительной.
– Вот что бы тебе как Ванечке – по любви не жениться? – вздохнул старший в их трио мушкетеров. – Нет, ты с меня дурной пример взял – по залету.
– Ну так, плохому быстрее всего же учишься!
Вскоре в трубке слышался только довольный мужской хохот.
* * *
Валентина Васильевна Лушина, заслуженный работник культуры, обладательница трех почетных грамот Министерства юстиции и заведующая ЗАГСом на протяжении тридцати лет своей жизни за все эти три десятка лет трудовой деятельности повидала всякое. Всякое – безо всякого преувеличения. Но сейчас, окинув быстрым и опытным взглядом вошедшую в зал торжественной регистрации компанию, отчетливо вздрогнула – тщательно накрашенным лицом, залакированной прической и зеленым бархатным платьем.
Жених в превосходном темно-сером костюме радостно и ласково улыбнулся Валентине Васильевне – прямо как родной сын.
– Здравствуйте! А это снова я!
Стоящая рядом с ним изящная невеста в простом белом платье-футляре недоуменно нахмурилась.
Но взгляд Валентины Васильевны уже с паникой и даже с ужасом метался по лицам гостей. Пока не остановился на одном.
И ЭТОТ тут!!!
– Драстье, – ухмыльнулся этот. – Это снова мы, да. За сдачей вернулись.
Весь тридцатилетний опыт работы, все три почетные грамоты Министерства юстиции – словом все, что было за плечами Валентины Васильевны – вот это все великолепие пришлось призвать в помощь. Чтобы невозмутимо кивнуть и начать церемонию бракосочетания согласно утвержденному протоколу.
Протокол протоколом, но выговаривая фразы, которые она произносила несчетное количество раз за свою трудовую деятельность, Валентина Васильевна успевала и пристально разглядывать виновников… хм… тожества.
А невеста-то снова беременная! Срок, конечно, не такой запущенный, как в случае у… этого. Однако у Валентины Васильевны глаз как рентген, и в своих предположениях она уверена точно. Месяца три, а то и четыре, точнее сказать трудно – невеста прозорливо держала красивый букет из белых и различных оттенков розовых роз у самого живота. Но от острого взгляда заведующей ЗАГСом ничего не укроешь! Что ж за женщины пошли! Или мужчины такие…
Церемония меж тем шла своим строго определенным чередом и пока – тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! – без эксцессов. И подошла к кульминации. Валентина Васильевна сделала глубокий вдох.
– Семья – это союз любящих людей и союз добровольный. И, прежде чем зарегистрировать ваш брак, я обязана спросить вас, является ли ваше желание вступить в брак искренним, свободным и хорошо обдуманным. Прошу ответить вас, Ростислав.
– Да, – ответ прозвучал спокойно, уверенно, без излишних эмоций. Валентина Васильевна тихонько выдохнула. Кажется, эта церемония регистрации пройдет мирно и чинно. А не так, как в прошлый раз.
– Прошу ответить вас, Капитолина.
Ответить невеста не успела. Все перекрыл громкий взрыв хохота, который, с учетом акустики, прозвучал просто громоподобно. Все гости дружно оглянулись. В углу зала ЭТОТ уже рыдал от смеха, подвывая.
– Капитоли-и-и-и-на…. Ой, я не могу-у-у…Ох, Ракета...
– Варя, – укоризненно обернулся жених к рыжеволосой женщине – той самой, что была в роли невесты в прошлый раз. – Утихомирь своего буйного. Вечно он на свадьбе чего-нибудь отчебучит.
– Не-не, я сейчас, я сам! – буйный со стоном уткнулся в портьеру. – Я сейчас успоко-о-оюсь…
Портьера оборвалась с треском. Гардина упала с грохотом. Покачнувшуюся Лушину подхватил под локоток темноволосый кареглазый гость. Валентина Васильевна с благодарностью оперлась на руку гостя. А потом разглядела ветвящиеся по рельефной мужской руке витиеватые узоры, подняла взгляд к смеющимся темным глазам и ….
… и упала в первый в своей жизни обморок.
На рабочем месте.
Расписали Ракитянских спустя полчаса. Валентину Васильевну отпоила горячим кофе с коньяком и хорошим шоколадом в прикуску рыжеволосая. А потом они все трое – ЭТОТ, улыбчивый и разрисованный – клятвенно заверили Валентину Васильевну, что она может работать спокойно, ибо больше они в ее заведение – ни ногой!
* * *
Но на этом приключения свадебного кортежа Ракитянских не окончились. Следующее препятствие ждало их на пороге ресторана. Препятствие возвышалось примерно на метр от пола, имело платье с пышной розовой юбкой, два хвостика русых волос и упертые в бока руки.
– Ой, Слава, что это за прелесть? – восхитилась вполголоса Полина.
– Это, – вздохнул Ракета, – классический случай нарушения брачного обещания.
И, пока его свежеиспеченная супруга переваривала эту информацию, присел на корточки перед девочкой.
– Послушай, красота моя…
Договорить Ростиславу не дали. Марфа со всем пылом широты души истинной Тихой бросилась на шею Славе и зашептала на ухо – тоже фирменным Тихим шепотом – соответственно, на весь зал.
– Славочка, я так рада, что ты нашел себе это красивую тетю!
– Вот как? – Слава погладил русую макушку. – А как же ты?
– А я… – Марфа немного отстранилась и произнесла совсем драматическим и от того еще более громким шепотом, – я… Прости, но я встретила другого!
Отец этой милой барышни предпринял попытку нагло заржать, однако рот ему споро залепили маленькой, но твердой женской рукой.
– И кто же он? – Ростислав всем своим видом давал понять, что просто так от женщины в красивой розовой юбке он отступать не намерен.
– Его зовут Матвей, – покаянно потупила глазки Марфа Тихая.
– Как – Матвей?! – отец Марфы тут же отлепил от своего рта женину ладонь. – Женя же был?!
– Ах, папа, – закатила глаза Марфа. – Женя был на прошлой неделе!
Отвисшую челюсть Тихону Тихому вернула в исходное положение супруга. Под взрыв хохота Ростислав выпрямился.
– Вот так-то, – мурлыкнула Ростиславу на ухо его жена. – Помни о женском вероломстве. Чуть что – и на замену тебе есть Женя и Матвей.
– Мне повезло, – ответно мурлыкнул Ростислав на ухо жене. – Я встретил женщину исключительной верности и преданности.
– Это правда, – довольно выдохнула Полина. – Я исключительная со всех точек зрения.
– Знак ГОСТ зря не ставят.
Полина Ракитянская слегка покраснела, но справилась с собой, взяла мужа под руку и так, руку об руку, они шагнули в зал ресторана.
* * *
– Надеюсь, у тебя родится дочь, – Тин с наслаждением потянулся, а потом отпихнул рукой кипу документов в сторону.
– Почему это? – зевнул Слава. Хлопотное это дело – быть мужем и без нескольких месяцев отцом. Но в целом приятное.
– Потому что у меня дочь, – с видом, будто сообщает некое изумительное известие, ответил Тихон. – И если твой парень начнет приставать к моей дочери…
Ракета округлил глаза.
– А ничего, что мой парень будет младше Марфы?
– Можно подумать, ваши млятские ракитянские гены это остановит!
Слава не выдержал и расхохотался.
– Вынужден тебя разочаровать. Не далее как на прошлой неделе врач УЗИ со всей возможной определенностью сказал, что будет мальчик.
Тихий вздохнул.
– Господи, не доведи до греха…
– Да ладно тебе! – Слава сочувственно похлопал друга по плечу. – Парень-то будет умный, весь в отца и мать. Он один раз на тебя посмотрит – и сразу сообразит, что такой тесть ему на хрен не нужен.
– Чего это? – непоследовательно возмутился Тихий. – Это почему это не нужен?!
Слава снова расхохотался.
– Да на тебя не угодишь!
* * *
– Ростислав Игоревич, вы женились на моей бывшей любовнице. Вы переманили у меня трех перспективных клиентов. Вы выиграли уже второй процесс против моих людей. Вы не планируете на этом успокоиться?
Багринский смотрел на него тяжелым немигающим взглядом. А он что-то сдал – отметил вдруг Ракитянский. Мешки под глазами, красные точки на носу и щеках. Пьете, любезнейший? А вслух сказал:
– Контору вашу заберу – и успокоюсь.
Багринский еще сильнее поджал и без того узкие губы.
– Желаете войны? Вы ее получите.
– Ну почему сразу – война? Не только война. Еще Голод, Мор и Чума. И, – лучезарно улыбнулся, – я.
– Зачем вам это, Ракитянский? Что я вам сделал? Может быть, проще договориться?
Ты обидел мою девочку. Ты сделал ей больно. И пока я отстранил ее от дел, и она занята кислородными коктейлями и йогой для беременных, я оторву от тебя такой кусок, какой смогу. Nothing bysiness. Only personal.
Слава встал и посмотрел на собеседника сверху вниз.
– С пятым всадником апокалипсиса невозможно договориться. Надоест – отстану.
– С Терентьевым такими же методами разбираться будете? – вопрос прилетел в спину.
Ответил, не оборачиваясь.
– А про Терентьева, как и про все остальное – вранье.
Вышел, не попрощавшись.
* * *
Слава: Ну, ты скоро родишь?
Поля: Куда торопишься?
Слава: Мне скучно дома без тебя.
С ответом ПолинЛексевна не торопилась. Ростислав оглядел кухню. Так, посуда вымыта и расставлена, продукты разобраны. Чем бы занять руки? Его с самого утра снедало какое-то непонятное беспокойство. Пиликнул телефон. Слава его взял и тут же чуть не обронил.
На экране было…нечто. Красное, сморщенное, отдаленно похожее на человека. Маленького человека. Впервые в жизни Ростислав Ракитянский испытал головокружение. Такое, что пришлось ухватиться за край стола. Снова пиликнул телефон. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прочесть написанное.
Поля: Знакомься – Роман Ростиславович Ракитянский.
Пальцы тряслись и не попадали по буквам. Звонить – дело гиблое. Говорить не сможет.
Слава: Когда успела?
Поля: Два часа назад.
Он все-таки сполз по стене. Выпить. Надо срочно чего-нибудь выпить. Выудил и шкафа бутылку, отхлебнул. Зашибись. Оливковое масло. Зато горло прочистилось. И мозги – немного. Так, ему нужна консультация кого-то опытного! Палец двинулся по экрану, пересылая фото.
Ракета: Успокойся, Тихий, Марфе ничего не угрожает. Вряд ли она клюнет на ЭТО.
Тихий: Ух ты, какой красавец!
Тут Слава не выдержал. И перезвонил.
– Издеваешься?! – без предисловий.
– Дурак ты, – беззлобно огрызнулся Тихон. – Не так смотришь. Потом поймешь.
Слава буркнул что-то невразумительное.
– Поздравляю, в общем! – хохотнул бессердечный Тин. – В себя придешь – приезжай отмечать.
Нет, какое «отмечать», если он не так смотрит?! Ему надо посмотреть так, как надо, правильно!
Теперь можно и жене позвонить.
– Я к вам еду.
– Не вздумай, – тихо и сонно. – Мы спим.
– Спите. Я буду молча любоваться.
* * *
Поля так устала, что провалилась в сон – резко, внезапно. И так же внезапно, словно разбуженная чем-то, проснулась. И взгляд, ведомый наливающимся материнским инстинктом, сразу нашел детскую кроватку.
Пустую.
Полина резко села на кровати и тут же поморщилась от боли. Зато увидела. В кресле у окна широкоплечий силуэт с маленьким голубым свертком на руках. Смотрит внимательно, что-то шепчет беззвучно, видно лишь, как шевелятся губы.
Он понял, как надо смотреть. И сейчас у него на руках был самый красивый, самый замечательный и самый любимый на свете ребенок. Его сын.
Держитесь, девки. Ромка Ракитянский родился.
Поля тихонько спустила ноги с кровати, прошла к креслу, прижавшись губами к русоволосой макушке, обняла за плечи.
– Что делаешь?
– Разговариваю с судьбой.
– Что она говорит?
– Она всегда молчит.
– А ты?
– А я ее благодарю. За тебя. За вас.
Повернул голову и прижался губами к лежащей на плече женской руке. Потом лег на нее щекой. И тихо сказал:
– Ну вот теперь, дорогая моя, у нас точно – Ро-ман.
– Продолжай.
– Я тебя…
– … люблю.
Вердикт суда
Подсудимым предоставляется последнее слово:
Слово предоставляется герою: Люблю ее
Слово предоставляется героине: Люблю его
Слово предоставляется автору, а он теперь прячется за широкую спину О.Генри: Это было и красиво и просто, как всякое подлинно великое жульничество.
Господин судья, прошу огласить приговор.
Судья, поправляя воротничок, несуществующий парик и очки, берется за бумагу, а потом откладывает ее в сторону и цитирует по памяти:
Не с ненавистью судите, а с любовью судите, если хотите правды (с )Ф. Плевако
Стало быть – виновны. Любят. И пусть будет счастливы.
Заседание объявляется закрытым.
Конец
