Текст книги "Право На Счастье (СИ)"

Автор книги: Дарья Игнатьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9. ТАНКА

9. ТАНКА

Доктор громко ругался на всю ординаторскую. Перепутать лекарственные препараты было просто преступлением. Молодая медсестра стояла, низко опустив голову, и слёзы наполняли её глаза. Это был её первый день после отпуска. После медового месяца: такой романтичной и волшебной атмосферы и начала новой семейной жизни. Девушка и раньше отличалась мечтательностью, но такую серьёзную, грубую и непростительную ошибку допустила впервые. Дилемма встала перед доктором: у пациентки не было родственников, которые могли бы подать жалобу на произошедший инцидент; помощь была оказана вовремя и угрозы для жизни больше не было. В связи с этим, случай можно было замять. С другой стороны, стояла карьера медсестры, судьба её молодой семьи, где каждое событие было чувствительно и зарождающиеся отношения ещё не окрепли, будучи ранимы и хрупки. С третьей стороны, стояла репутация доктора. Но, собственно, со своей стороны, доктор готов был понести наказание.

– Для чего такие жертвы? – Шептал внутренний голос, когда доктор Эл сидел один в ординаторской. – Сам себя не выдашь, никто не догадается! Да и собственно, ты же не виноват в бестолковости своих подчинённых. Пусть отвечает медсестра. Уволь её! – Не унималась тёмная сторона души.

Доктор ещё раз взвесил все "за" и "против" и принял единственно верное, как казалось на тот момент, немного рискованное решение. Медсестра была отправлена на больничный. А доктор Эл взял под личный контроль уход за пациенткой: он чаще навещал её в палате, перепроверял препараты, которые ей приносили для лечения и восстановления после операции и сопровождал на вечерних прогулках. Самочувствие женщины становилось лучше, а душевное равновесие Эл стабильнее.

– Кира, Вы совсем не помните, что произошло в тот вечер? – Спрашивал Эл, пытаясь восстановить события в памяти пациентки.

– Нет. – Спокойно отвечала женщина. – Как ластиком стёрли. Утром приходили Вы, а потом.. потом не помню, простите.

Доктор с облегчением выдыхал, а женщина продолжала разглядывать деревья.

– А разве Ваш рабочий день ещё не закончился? – Неожиданно спросила Кира. – Почему Вы проводите со мной столько времени? Неужели моё здоровье столь плохо, и Вы не хотите мне об этом говорить? Сколько мне осталось? – И женщина пристально посмотрела в глаза доктора.

Эл стоял молча, не зная, что на это ответить. Ведь это действительно было не совсем обычно, чтобы доктор так часто посещал больного. Но сказать правду было тоже не совсем уместно. И Эл решил соврать:

– Вы мне нравитесь! – Быстро произнёс мужчина и загадочно посмотрел на Киру.

Ответ ошеломил женщину и она на мгновение потеряла дар речи. Соединяя в голове факты собственного самочувствия, медицинской этики, правил отношений медперсонала с больными, частоты посещения доктором её особы, она никак не могла сосредоточиться и понять, правда ли эти слова.

– Вы очень необычная женщина, красивая, умная, – продолжил доктор, уходя в непристойную лживую лесть. – Разве в Вас нельзя влюбиться?

Кира молчала. Она подняла свои глаза на доктора и тихо сказала:

– Не приходите ко мне больше. Пусть мне назначат другого доктора.

Эл понял, что немного переиграл самого себя и поторопился всё исправить:

– Это невозможно. Вы покорили моё сердце. И обратного пути уже нет! Я – Ваш лечащий врач. Я веду Вашу историю болезни. Я Вас оперировал. Поменять врача нельзя по правилам клиники. – Эл говорил всё, что приходило ему на ум.

Его испуг, что Кира перейдёт под контроль другого специалиста и станут очевидны многие показатели здоровья, которые ещё не до конца пришли в норму, толкал его на крайности. Хотелось бежать от этой нелепой и лживой ситуации, но правду говорить было нельзя. Доктор подошёл ближе и взял женщину за руку.

– Кира, – глядя ей в глаза, начал Эл. – Если Вам неприятно моё признание, простите мне эту дерзость. Но на данном этапе лечения, мы не можем с Вами расстаться. Я должен довести Ваше лечение до конца и выписать Вас абсолютно здоровой. – Эл старался говорить ровно и спокойно. – Если Вас оскорбляют мои чувства, я больше никогда о них не скажу. Вы сами просили объяснений.. Простите.

Кира тихонько достала свою руку из ладоней доктора и вновь посмотрела ему в глаза.

– Ваш рабочий день давно закончен. Идите домой, отдыхать. А я подумаю над Вашими словами, но потом. Теперь, оставьте меня, пожалуйста. Я ещё немного подышу.

Кира медленно повернулась и пошла по небольшой прогулочной аллее. Доктор, ещё немного постояв за её спиной, тоже повернулся и зашагал к выходу. Он шёл быстрым шагом и корил себя. Корил за эту ложь, за глупый страх, толкнувший к такому поступку. Завтра наступит новый день, новые мысли, чувства, переживания. А вот ложь останется вчерашняя. Обрастая новыми обстоятельствами, она будет сверлить сознание доктора, пока Кира не выпишется и не уедет из больницы. И только тогда наступит свобода. Можно будет вновь приходить на работу, не боясь встретиться взглядом с пациентом, которого ты так бесцеремонно обманул.

Кира достала небольшой блокнот и карандаш. Необычные мысли плели в её голове свои сети. Складывая слова в нетрадиционные строки, на лист ложились буквы. Кира перечитывала пятистишия и улыбалась:

– Слетая с дуба

Лист обретает вечность..

Ложась на белый

Лист, стихи обретают

Форму. Я ловлю сей миг.

– Небо, разверни

Свою палитру красок -

Дай насладиться

В последний раз Закатом.

С птицами улетаю!

– На вершины гор

Упала снежная тюль.

Мудрым стал их вид.

Прядь моих волос тоже

В седом плену времени.

Кира ещё с детства интересовалась японской поэзией. Она с большим удовольствием читала японские ТАНКА, а с возрастом научилась писать их с лёгкостью сама. Этот стиль нравился ей за принцип суггестивности, то есть, некоторой недосказанности и иносказательного намёка.

– Дело в том, что вся японская поэзия, – рассуждала Кира, объясняя пятистишия знакомым, – с самого начала рассчитана на людей грамотных. И не просто грамотных, а литературно грамотных! Это интерактивная поэзия, в который читатель должен принимать самое активное участие.

– Как?! – Переспрашивали знакомые, не до конца понимая слова Киры.

– Смотрите, – продолжала разжёвывать девушка. – Вы должны полностью улавливать все аллюзии, которые были заложены в произведение поэтом. Улавливать, экстраполировать, сравнивать с произведениями того же ряда и, таким образом, получать эстетическое наслаждение.

Кира любила говорить красивыми фразами, поражая слушателей своей образованностью и начитанностью. ТАНКА была для неё самой вкусной поэзией, за то, что не имела рифм. Техника этой формы поэзии была основана на сочетании пяти– и семисложных стихов с двумя семисложными заключительными стихами. Кира отточила данную технику до совершенства. Находясь в глубоком душевном волнении, женщина брала листок и карандаш, и выливала свою боль и переживания, создавая красивые образы, оставляя место для фантазии и загадывая новые смыслы. Получалось, как красивая женщина: ты смотришь на внешнюю оболочку, но совсем не знаешь, что внутри, пока не прикоснёшься и не начнёшь читать.

Слова доктора Эл периодически всплывали в её голове. Его визиты продолжались. Он делал всё, что касалось его непосредственной работы по лечению пациента. Прогулки тоже были в его сопровождении. Но проходили они в большей степени в тишине. Доктор больше не говорил о своих чувствах. Его глаза немного смущались, когда Кира пыталась в них заглянуть. И женщина начинала верить, что в сердце мужчины действительно могли появиться сильные чувства. Эти мысли тревожили сознание Киры. С тех пор, как папа Фаши бросил их, променяв на новое счастье в другой семье, Кира почти перестала замечать мужчин. Она наделила их статусом « предатель» и « лжец». Не запуская никого в своё сердце, Кира решила положить свою жизнь на восстановление здоровья дочери и продление её жизни. Женщина знала, что пока дышит её Фаша, пока бьётся её сердце – она тоже жива.

– Небо грустит. Взгляд

Затуманили слёзы.

Дожди. Осень вновь.

Я буду ждать тебя, как

Это небо ждёт солнца. – Вспомнив про дочь, собрала слова в танку Кира.

– Что Вы сказали? – Вдруг неожиданно переспросил мужской голос.

И тут Кира поняла, что сказала это вслух. Доктор смотрел на неё, пытаясь уловить смысл слов.

– Это ТАНКА, японская поэзия, – начала объяснять Кира.

– Буду ждать, как небо ждёт солнца.. – задумчиво повторил Эл. – Красиво сказано. Вы любите японскую поэзию? – Неожиданно для себя спросил доктор.

И Кира с неподдельным интересом принялась рассказывать о красивых строчках, о любви, которая переполняет эти стихи, о тайных смыслах и чувствах природы. Доктор, отбросив все предрассудки, осторожности и переживания, тоже проникся разговором, вставляя уточняющие вопросы, повторяя строчки вновь услышанных японских стихотворений, он оживился и прекрасная улыбка выплыла на его серьёзное хмурое лицо. Глаза Киры горели и лёгкий румянец выступил на щеках.

– А хотите чаю? В кафе? – Разрезая беседу, вдруг прозвучало предложение доктора.

Кира от неожиданности замолчала.

– Нас никто не выпустит.

– А если я договорюсь? – Настаивал доктор.

Его так увлёк разговор о поэзии, что душа требовала продолжения. Это был первый случай в его жизни, когда разговоры о работе, протоколах лечения и схемах приёма препаратов не забивали его голову на территории больницы.

– А завтра можно? – Робко спросила Кира. – Сегодня я не готова..

– Хорошо. – Быстро согласился доктор. – Тогда завтра я за Вами зайду и..

– Нет. – Оборвала женщина. – Я буду ждать Вас тут, на этой аллее.

Она тихо поблагодарила доктора за прекрасную беседу и ушла в палату.

А доктор ещё долго стоял на аллее среди больничных корпусов и вспоминал красивые слова из ТАНКА.

Глава 10. Страх

10. Страх

Эл вошёл в дом в каком-то странном настроении. Ещё час назад, стоя на аллее, он жаждал продолжения разговора о прекрасной поэзии. Но с приближением к дому, эмоции сходили на нет, оставляя лишь голое обещание чашки чая в кафе. Причём с пациенткой, которую ещё необходимо вывести за территорию больницы. Чувства покрывались сомнениями, нужно ли вообще куда-то идти и как это будет выглядеть в свете недавних лживых признаний в несуществующих чувствах. Эл опустился в кресло и включил ноут.

– ТАНКА.. – проговаривая вслух, набрал доктор в поисковик.

И тут же перед глазами запестрели разнообразные пятистишия с интересными картинками, изображающими цветущую сакуру, японские домики и летящих журавлей. Эл выбрал "слушать", и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза.

– Изгибы линий.

Силуэт в свете Луны.

Звёзды вновь молчат.

Лепестки сакуры вниз,

Обнажая стройный стан.. – начал читать приятный голос диктора.

– Молодой листок

Шепчет тихо дождю. О,

Как ты свеж! Струи

Дождя скользят по листве:

О! Какие клейкие!

Эл приятно улыбнулся, представляя этот интимный разговор между листком и струями дождя.

– Мысли уносят

Тебя далеко за грань..

Осень убила

Лист. Земля воскресила.

Вернись! Чай остывает.

Последняя фраза окончательно поставила точку в решении о завтрашнем кафе́ с пациенткой. Слушая японскую поэзию, доктор засыпал. Его сознание рисовало восхитительные картины, так тонко и чётко переданные автором. Каждая строчка откликалась в уставшей от тяжёлого дня душе..

– Крик ночной птицы

Не нарушит чуткий сон.

Ты будешь рядом,

Оберегая покой

Нежными объятьями..

Пожалуй, это было последним, что дотронулось до сознания уже почти спящего мужчины. Мягкие руки ночного сна нежно укрыли невидимым одеялом и яркая Луна бесцеремонно заглянула в окно. Припав своими звёздами к стеклу, она с удовольствием слушала японские стихи о природе и любви.

В палате допоздна горел тусклый свет. Кира сидела за столом и что-то писала на небольшом листке бумаги. Она периодически откидывалась на спинку стула и закрывала глаза. Её ладони и выставленные в сторону указательные пальцы медленно перемещались в пространстве, словно дирижировали невидимым оркестром. Потом тело вновь выпрямлялось, глаза открывались и Кира делала очередную запись. Мысли струями свежих идей растекались по всем прожилкам женщины и ровными строчками ложились на белый лист. Будоража её сознание, даря восхитительный блеск глазам и краснинку смущения щекам, потоки волшебных слов превращались в искусство. Губы повторяли написанное и расплывались в довольной улыбке:

– Снимая листву

С одиноких ветвей, он

Думал о вечном.

Но мысли его прервал

Дождь: " Ты умеешь любить?"

Этот вопрос не раз всплывал в голове женщины после неожиданного признания доктора. Его приглашение в кафе. На чай. Для Киры это было ново и непонятно.

– Что делать с этим мужчиной дальше? И нужна ли эта чашка чая? А что, если это начало новых отношений? – Крутились в голове мысли. – И как воспримет это знакомство Фаша? Фаша, девочка моя, как ты там.. – перескочила тема и женщина погрузилась в какую-то грустную атмосферу.

Её глаза перестали блестеть, плечи опустились, навалилась усталость и уныние, и руки нервно принялись ломать пальцы, ловя каждый тяжёлый вздох.

Женщина встала из-за стола и, выключив свет, легла в кровать. Подушка словно поймала её в свой плен, белоснежная простыня ласково гладила спину, а невесомый пододеяльник сковал руки и ноги. Веки тяжело закрылись и далёкий сон подхватил сознание.

Кира стояла на берегу моря. Смелые волны, одетые лишь в ажурные пенные наряды, подкатывались к ногам женщины и нежно целовали щиколотки. От этого тело бросало в дрожь и приятное блаженство поднималось от кончиков пальцев к самой макушке.

Чайки разрезали воздушное пространство и громко кричали. Кричали о правах, о свободе, о верности.

Облака цеплялись друг за друга, создавая новые образы, картины, события. Сливались в одну большую светлую тучу и тут же рассеивались на мелкие перистые обрывки небесной ваты. Отражаясь в глазах бездонной синью, они обещали счастье и исполнение мечты.

Яркое солнце нежно светило в глаза, и Кира как-то смешно жмурилась. Она внутренне улыбалась всем телом, когда смелый ветер невзначай дотрагивался до её руки, ноги, шеи. И воспоминания о нежных мужских ласках томили сознание и будоражили тело.

Рядом стоял мужчина. Высокий, стройный. Его белая рубаха была немного расстёгнута, давая лучам жаркого солнца касаться упругой груди. Рукава закатаны, обнажая красивые загорелые руки. Брюки свободного кроя дополняли образ. Босые ноги утопали в песке. И лишь одинокие голые камни касались его стоп, испытывая восторг и восхищение от мимолётных касаний.

Это был друг детства. Неожиданная встреча на морском побережье принесла счастье и щедро одарила воспоминаниями.

Кира громко хохотала, когда Сим корчил рожицы и забавно рассказывал смешные истории. Он махал руками в разные стороны, ложился на землю, делал кувырки и перевороты. А потом Кира заботливо отряхивала его одежду от пыли и грязи, а он внимательно смотрел на неё голубыми глазами и молчал. Он давно был влюблён в эту девчонку, но никак не решался сказать ей об этом..

Затем, дети набирали полные карманы конфет и наперегонки бежали на речку. Через лес, ничего и никого не боясь. Цепляя руками кусты и срывая мягкие листочки, снимая сандалии и босыми ногами наступая на камни, падая, поднимаясь и снова падая. Награждённые ссадинами и синяками, но абсолютно не побеждённые, дети прибегали к реке и делили первенство. Ветер ласково целовал их раны и солнце смело приклеивало тёмный загар на светлую детскую кожу. И вновь, не думая о времени и о пустых желудках, они сидели на берегу реки и кидали в воду фантики от конфет. Они плыли вниз по течению цветными корабликами и лодочками, а дети радостно кричали, болея за первенство своего яркого конфетного корабля.

Приближалась осень, начинались частые дожди, но и они не пугали маленьких друзей. Кира и Сим брали зонты, надевали куртки и резиновые сапоги, и часами бродили по лужам. Они внимательно наблюдали за танцами пузырей на грязной глади луж; за потоками воды, быстро бегущей к сточным канавам; бросали в них сморщенные листья клёна и следили, как те тонут или причаливают к берегу. Сим невзначай касался руки Киры и от трепетного удовольствия закрывал глаза. В особенные дни, когда небо сливалось с Землёй, одаривая её чрезмерным количеством влаги, дети стояли под зонтами на небольшой возвышенности, почти на окраине города. Это был одинокий холм с низкорослой травой, с которого хорошо был виден город с одной стороны и лес с другой. Внизу холма бежала извилистая дорожка, соединяющая лес, речку и город. Именно по ней дети бегали наперегонки в тёплые летние дни. А сейчас, их глаза искали волшебство в затянутой серой дали небес, а за спиной оставались дубы, берёзы, рябины. Они готовились к зиме, сбрасывая старую листву. И та, в свою очередь, с грустью лежала на земле в тревожном ожидании смерти. И лишь изредка, некоторые, особо мятежные листья взлетали вверх с резким порывом ветра и, тихо кружась в воздухе, вспоминали клейкое детство ранней весной, когда солнце было таким же тёплым, и никто не думал о старости.

Сим неожиданно отвёл глаза от неба и посмотрел на Киру. Она была такая красивая.. Нежный робкий поцелуй коснулся её щеки. Девочка тоже отвела глаза от неба.

– Я тебя люблю, – вдруг услышала она дрожащий голос друга.

Яркий румянец зажёг её лицо и она снова ощутила влажный поцелуй, но уже на губах.

– Дурак, – отталкивая мальчика, крикнула Кира.

Бросив зонтик в сторону, она побежала прочь с холма. Слёзы выступили на её глазах. Сим стоял, опустив свой зонт, и смотрел ей в след. Холодные струи дождя забирались под воротник, хватали за руки и ласкали кудрявые волосы. Голубые глаза грустили, а губы победно вспоминали мягкие касания.

Кира больше не видела Сима. После той прогулки он сильно заболел и его родители приняли решение переехать к морю.

– Ну, здравствуй, Кира. – Приветствовал Сим взрослым мужским голосом.

Он нежно махнул рукой и женщина улыбнулась, кивая ответное приветствие.

– А ты всё так же хороша! – Не стесняясь на комплимент, начал Сим.

Скромная улыбка заново украсила женское лицо. И солнце вновь подарило блеск красивым глазам.

– Боже, Сим, сколько лет прошло.. – удивляясь скоротечности времени, начала Кира. – И ты такой же галантный, как тогда.

Друзья детства обменялись комплиментами и продолжили разговор. Нежная морская пена подкралась вместе с волной к ногам и замерла, словно подслушивая, о чём говорят эти люди. Ей казалось, это прекрасная влюблённая пара. Волна видела глаза мужчины, когда он смотрел на женщину в момент встречи. Она чувствовала его биение сердца, каждый удар. Каждый стук. Она читала его мысли и замечала лёгкую дрожь в мужском теле. И это точно была любовь!

Сим смотрел в глубь красивых женских глаз и молчал. Как тогда, много лет назад, он вожделенно желал прикоснуться к манящим влажным губам Киры.

– Зачем? – Вдруг сорвалось с его губ.

Кира с вопросом повела головой и прищурилась:

– Что зачем?

– Зачем ты здесь? – Продолжал загадками говорить Сим. – Разве ты ничего не поняла ещё тогда?

И сильные мужские руки страстно прижали стройное тело женщины, закрывая её рот желанным поцелуем.

– Дурак! – Освободившись от пленительного поцелуя, произнесла Кира и засмеялась, вспоминая реакцию из детства. – У меня есть муж. – Уже серьёзно, но с какой-то грустинкой, добавила женщина. – И когда-нибудь будет ребёнок.

– Но ты не счастлива! – Оборвал Сим. – Я же вижу. Я чувствую, как трепещет твоё тело в моих объятьях..

– Сим, не рви мне душу.. – медленно ускользая из сильных рук, шептала Кира. – Я не могу.. Не имею права на счастье с тобой..

Сим вновь заточил женщину в свои оковы и страстный поцелуй опять сорвал джекпот. Его руки нежно скользили по волосам, по хрупкой талии, ловя трепетный отклик на жаркие касания. Вырывая страницы прошлого, мужчина перечёркивал всё, что было до этой встречи, и охотно отдавался всем тем чувствам, которые хранил в своём сердце многие годы. С моря дул холодный солёный ветер. Это был ветер перемен. Перемен к лучшему, счастливому будущему. Но Кира не любила сквозняки и всячески сопротивлялась своему долгожданному счастью из детства. Словно она боялась этого нового настоящего, захлестнувшего её такой неожиданно солёной морской волной.

Ещё тогда, в далёком детстве, она поняла, как хорошо и спокойно было с Симом. Она чутко принимала его комплименты, ухаживания, касания.. Она часто вспоминала его первый, такой неопытный, но настоящий, искренний поцелуй.. и свою реакцию. И столько раз, будучи уже в браке, она мечтала всё это повторить, раствориться в настоящих мужских объятиях друга детства, прикоснуться к его сильным рукам и заглянуть в голубые глаза, а потом, подобно белой птице, вылететь из золотой клетки брака и навсегда покинуть свой замужний плен..

Нежные морские волны бережно обнимали тела влюблённых, пряча их наготу, страсть и ласки под ажурную белую пену. И холодные брызги шипели, прикасаясь к горячим телам. Всё случилось так неожиданно и быстро.. Что даже красочный закат не успел спрятать золотые солнечные лучи за горизонт сверкающей глади воды.

А когда яркие звёзды выкатились на бархатный покров неба, Сим лежал на песчаном пляже и грустно смотрел в высь. Отказываясь от его настоящей, искренней любви, пронесённой через годы, Кира медленно уходила в прошлое, возвращаясь к своим обязательствам перед мужем, и клятвам, данным в день бракосочетания.

– Твои страхи взяли тебя в плен. И ты никогда не будешь счастлива, если не победишь их в себе. – Шептал ей морской ветер.

– Она не умеет любить себя! А значит, она не имеет права на счастье! – Вторили ветру спокойные волны.

Через пару дней в доме Сима случился пожар. Находящийся там мужчина, погиб. Но Кира не узнала об этом: она, боясь встреч с другом детства, преждевременно уехала с морского побережья. А ещё через девять месяцев у неё родилась дочь..

Ночью у пациентки начался жар и поднялась температура. Кира открыла глаза и попыталась скинуть с себя тяжесть нахлынувших воспоминаний. Голова болела. Тело, словно побитое палками, стонало от жажды мужских ласк и желания настоящей любви. Женщина, прикованная обстоятельствами к больничной кровати, бредила.

– Страх. Страх. Страх. – Стучали молоточки в её голове.

Страх новых отношений, страх нового счастья, страх потерять свою единственную дочь. Всё это камнем давило сознание Киры и её сердце начинало кровоточить. А за окном уже начинался рассвет, обещая новый день, новые встречи и новые эмоции.