Текст книги "Дурман (СИ)"
Автор книги: Дарья Данина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 39
Макс
Ничего лишнего. Ласковый и тёплый августовский ветер, костёр, хорошая компания и, конечно, же, Осина. Я нанизывал мясо на шампур и краем глаза наблюдал за тем, как она шушукается со своей подружкой Голубевой. Время от времени Лида косилась в мою сторону, но как только ловила на себе мой взгляд, тут же отворачивалась.
Я был слегка напряжён. И, откровенно говоря, это место погружало меня не в самые приятные воспоминания. И мысль о том, что эти же воспоминания могут невзначай вернуться и к Осине, выбивала меня из колеи. Я должен был сказать ей об этом. И желательно сказать раньше, чем она вспомнит. Только вот… сука, я всё ещё не мог набраться храбрости, чтобы открыть свой рот. Подумать только… никогда не лез за словом в карман. А тут: язык в жопу заткнул, и ничего поделать с этим не могу.
Всё только наладилось.
Хотя, какой уж там?.. Наладилось?
Наши взаимоотношения до сих пор напоминают карточный домик: дунь, и всё полетит к чертям.
Я, конечно, знал, что нрав у неё тот ещё… Но не думал, что настолько. Настолько, что порой мне хочется сомкнуть пальцы на её тонкой и хрупкой шейке.
Осина… ты моя трясина.
Усмехнувшись рифме, я покачал головой, и мои руки снова принялись за дело. Взяв смачный кусок мяса, я насадил его на шампур, и следом потянулся за кольцами лука…
– Помощь нужна? – рядом подсел Самвел и заглянул в таз с маринованной бараниной, – или сам справляешься?
– А ты? – я рад был отвлечься, – уже справился?
– Уже на костре, – он кивнул в сторону мангала, над которым уже выстроились в ряд шампуры с насаженной них сочной свининой, – грибы мариновали?
– Вон кастрюля с шампиньонами, – пальцем указал правее от себя, – можешь пока их на решётку.
– Угу, – согласился Самвел перед тем как придвинуть к себе кастрюлю, – обожрёмся ведь…
– Как обычно! – Засмеявшись, я проследил за тем, как Пашка раздувает угли под мясом, – не съедим – собак накормим!
Закончив с нанизыванием, я нашёл бутылку с проточной водой, взятой из дома и отправился к Осине. Не успев приблизиться, поймал на себе её взгляд. И она, кажется, сразу поняла, что я иду по её душу. Задрав носик и, расправив на груди свободную белую футболку, повернулась ко мне всем корпусом.
– Поможешь? – поинтересовался, щурясь от яркого солнца.
– С чем? – улыбнулась и тут же бросила на свою подружку строгий взгляд. Потому что та хихикнула.
– Польёшь мне на руки? – я протянул ей бутылку.
– Давай, – перехватила полторашку и пошла в сторону.
Шагая за ней следом, не могу не смотреть на обтянутые спортивными брюками ягодицы. Вспоминаю, какого это: сминать их пальцами и проводить по нежной коже слегка шершавыми ладонями.
– Ау?! Макс? Ты заснул?
Подняв взгляд, широко улыбаюсь. Наслаждаюсь тем, как деловито она наклонила голову и почти осуждающе посмотрела на меня. Не могу не улыбаться. Продолжаю скалиться даже тогда, когда она поливает мои руки водой. Замечаю, как остальная компания косится в нашу сторону и, стряхнув с пальцев остатки воду, мокрыми руками тянусь к Осине. Она едва успевает закрутить крышку на бутылке… а я уже притянул её к себе.
– Макс! – снова этот тон училки, – пусти!
Улыбается, и пытается оттянуть мои лапы от себя.
На секунду отвлекаюсь, замечая косые взгляды остальных ребят. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то с открытым скепсисом, а кто-то скалится, так же как и я.
– Макс! – Осина снова окликает меня, и я замираю, так и не спустив руки с её талии.
– Что?
– На нас пялятся, – возмущённо шепчет озираясь.
– Плевать.
Наклонившись, пытаюсь ухватить её губы своими, но промахиваюсь, потому что она ловко уворачивается от моих поползновений. Смеюсь и делаю очередную попытку. И снова фиаско…
– Не хочешь прогуляться? – заглядываю в шоколадные глаза.
– Куда? – хлопает ресницами и становится похожа на ребёнка.
– Ну, не знаю. Тут много мест. Можно уединиться… – Заговорщически подмигиваю и машинально провожу языком по своим губам. Разочарованно вздыхаю от того, что не могу заполучить желаемое.
Осина хихикает и снова оглядывается. Вижу по глазам, что она совсем не против. Пунцовые щёки говорят сами за себя. Блеск в глазах, который сейчас мне казался ярче, чем само солнце.
– Пошли, – утягиваю за собой и, недолго сопротивляясь, она всё же топает со мной в ногу в сторону поляны.
Той самой злосчастной поляны…
Но в последний момент её пятки с силой врезаются в землю. Она застывает и поднимает на меня задумчивый взгляд.
– Что? – на секунду в моей груди что-то хрустнуло. Адреналин, желание. Откровенный страх. Она заметила?
– Не хочу туда, – несмело произносит и прикусывает внутреннюю сторону щеки.
– Боишься? – пропихиваю горький и колючий ком в горле.
– Просто не хочу…
– Не проблема, – дёргаю плечами и нервно провожу пальцами по волосам, убирая отросшую чёлку со лба, – можем вернуться?
Она внимательно смотрит на меня. Так, что меня пробирает до мурашек. Шерсть на загривке встала дыбом, а ладони взмокли. На секунду мне захотелось испариться…
Превратиться в воздух и плавно просочиться к ней в голову.
О чём ты думаешь, Осина? Поделись?..
– Нет, – вдруг качает головой, – нет… идём.
Уверенно перехватывает мою руку, и наверняка чувствует влагу на ладони. И тянет меня туда, куда минутой ранее идти отказывалась.
– Ты же не хотела? – смело шагаю за ней, не совсем понимая её перепады.
– Я передумала, – отвечает, решительно огибая густые поросли черноплодной рябины.
Передумала…
Намеренно игнорируя ускоренное сердцебиение в грудной клетке, я иду за ней. Ловлю себя на мысли, что она что-то хочет мне сказать. Что-то сообщить. Возможно, ткнуть носом. И… чёрт, я ведь совсем не готов к этому!
– В прошлый раз здесь было так темно, что хоть глаз вырви, – оглядывается на меня, – зачем ты тогда притащил меня сюда?
– Не знаю, – пожав плечами, обхожу её, и опускаюсь на траву, вытягивая ноги вперёд, – просто… не хотел тебя отпускать домой.
Протягиваю руку, приглашая её сесть со мной. И Осина, вложив тонкие пальцы в мою ладонь, садится мне на бёдра. Её рука обвивает мою шею, дыхание обжигает лицо. Идеально.
– Почему? – заглядывает мне в глаза.
Наблюдаю за ней несколько секунд. И что-то мне подсказывает: она просто хочет услышать то, о чём и так знает. Просто хочет, чтобы я произнёс это вслух. И, вздохнув, я отвечаю:
– Потому уже тогда потерял из-за тебя голову, Осина.
Лида растягивает полные губы в широкой улыбке и, опустив голову, лбом касается моего носа. Вздыхает глубоко. Молчит. А я тем временем, убираю выбившиеся кудряшки с её лица, и целую её переносицу.
Как же хорошо. То, что мне сейчас нужно.
Такое… спокойствие. Умиротворение. Абсолютный Дзен, мать его.
– Макс, – тихо произносит, не поднимая головы.
– М?
– Я тебе кое-что сказать хотела, – слегка нерешительно.
– Что? – её голос был таким… откровенным, что едва не заставило меня простонать.
– Я кое-что вспомнила.
Глава 40
Лида
Если честно, то реакция Макса меня слегка насторожила. Я мгновенно заметила перемену во взгляде. Там так чётко просматривалась паника… как бы не пытался он это скрыть. Светлые глаза потемнели, а пальцы его руки сжались сильнее на моей коже. И это заставило задуматься.
– Что же? – улыбка с его губ слетела, словно маска.
Поджав губы, я несколько секунд отмалчивалась. Фокусируя сосредоточенный взгляд на его потемневших глазах, я задумалась: а стоит ли вообще говорить ему об этом?
– Ничего такого, – повела плечами, чувствуя холодок, бежавший по рукам. – Ерунда, если честно.
По сути, это правда. Мелочь, но мне было приятно, что воспоминания того дня, хотя бы такими крошечными урывками, но всё же возвращаются. Значит, не всё потеряно. Но, кажется, Князева, это не сильно обрадовало.
– А конкретнее? – он слегка наклонил голову, чтобы перехватить мой взгляд, – что? Тот день?
– Угу, – снова посмотрела ему в глаза. Они были похожи на пасмурный и дождливый день, – вспомнила, что мы играли в волейбол здесь. И как вы с ребятами забыли мешок с углями и, кажется, Пашке пришлось вернуться, чтобы привезти их…
Это не всё. Я так же вспомнила, что мы с Князевым почти не прекращая пререкались друг с другом. Вспомнила даже, что в тот день он облил меня сладкой водой из бутылки, делая вид, что это было не нарочно. Но, глядя на его реакцию, я решила пока что об этом умолчать.
– Было дело, – уголок его губ пополз вверх, – я могу пересказать тебе всё, что я помню? Может, это поможет?
– Ты думаешь, мне Машка не пересказывала? – маленький жучок уже залез мне в голову и начал назойливо жужжать о том, что всё не так просто. И я решилась спросить: – почему так напрягся?
Замерла, впиваясь зубами в нижнюю губу. И мне показалось, что между нами не осталось воздуха. А под кожей что-то колючее. И от этого каждая клеточка приходит в движение, доставляя дискомфорт.
– Да нет, – облизнувшись, он качает головой, и пожимает плечами, – не напрягся. Просто не ожидал…
– Что я что-то вспомню? Или что захочу поделиться этим с тобой?
– И то, и другое.
Игнорируя подступающий к горлу ком, я всеми силами пыталась себя не накручивать. Но что-то внутри меня продолжало мне нашептывать то, чего мне не хотелось слышать.
– Ты, – слегка отстранившись, я заправила выбившуюся прядь за ухо, – ты ничего не хочешь мне рассказать, Макс?
– Что? – чёткие густые брови взлетели на лоб. Он несколько раз моргнул и, мне показалось, что я услышала как громко он сглотнул накопленную слюну.
– Ну, я не знаю…
Между нами возникла пауза. Тягучая и липкая как смола. Мне казалось, что мы все вот-вот перепачкаемся в недосказанности. Или лжи.
Протащив ком по горлу, я сдвинулась с его бёдер на колени. Так дальше, но обзор всё же лучше. Надежда на то, что он тут ни при чём рушилась с каждой секундой. Он что-то знает. Знает о том, что именно тогда произошло здесь. Знает и нарочно умалчивает всё это время. Я это чувствовала собственной шкурой. Именно сейчас. Это пришло в тот момент, когда я заикнулась о том, что что-то вспомнила. Его глаза стали открытой книгой, чёрт возьми…
– Макс, – язык с трудом шевелился. Словно мямля какая-то, я едва могла проговорить чётко всё то, что вертелось на языке. То, что заставляло мою голову гудеть. – Скажи мне.
Не сводила глаз с него. Эмоции менялись. Легкомысленность, непонимание, оторопь, замешательство. Вся эта гамма разрисовывала его красиво лицо…
Он открыл рот, словно хотел начать говорить. Но, спустя секунду снова закрыл его. Убрал руку с моего бедра и ладонью провёл по лицу. Растирая его, тихо застонал и опустил голову. Молчал.
– Макс? – внутри меня зарождалась паника. Она мягкой и беззвучной волной накатывала, заставляя меня задыхаться.
Я права.
Господи… я права?..
– Почему ты молчишь? – снова задаюсь вопросом, и сжимаю пальцы в кулаки. – М? Ты скажешь хоть что-нибудь?
Смотрю на тёмную макушку, мысленно проклиная себя за то, что вообще завела этот разговор. Внезапно на ум приходит мысль, что всё происходящее между нами не просто так. И эти цветы… чёрт! Такие красивые! Мне казалось, что в этот самый момент они вянут. Чахнут в вазе, в которую я их поставила, вернувшись домой. Чахнут так же как и мои надежды на то, что сейчас всё мною надуманное, окажется полной чушью и моей больной фантазией.
– Я хотел тебе рассказать, – внезапно произнёс, убирая руку от лица и поднимая голову, – честно, Лид. Я хотел…
– Что? – мои ресницы мелко дрожат, а в носу возникает противное жжение, – Что ты хотел сказать?
И голос… он тоже предательски дрожит.
Отдалённое понимание, что всё вот-вот рухнет. Полетит к чертям.
И всё вернётся на круги своя. Как и раньше.
– Я просто не мог найти в себе сил, – перехватывает мой взгляд.
– Сил на что? – злило, что всё приходилось тащить из него клещами.
Тяжело вздохнув, он мягко подтолкнул меня, подавая руку. Вставая на ноги и помогая встать мне. Отпустил пальцы и, бросив на меня быстрый взгляд, отвернулся. Зашагал к месту, где земля обрывается и замер на краю. Я смотрела на его спину несколько долгих и душных секунд. Пялилась как баран на новые ворота и силилась понять, что же всё-таки здесь произошло.
– Ты и сейчас не можешь найти силы? – попыталась поддеть его, в желании разговорить, – На тебя это не похоже, Князев.
– Это из-за меня ты упала тогда, – произнёс громче, чем я ожидала. Повернул голову, цепляя мой растерянный взгляд своим, – это я виноват в том, что тогда с тобой случилось, Осина.
Его глаза слегка сощурились. Проницательный взгляд пробирал до костей.
Я онемела на какое-то время. Но за эти несколько секунд перед моими глазами пронеслись все те дни, которые мы проведи с ним вместе. Все сказанные им слова и признания. Всё, что дёргало за тонкие струны моей души и вызывало чувство эйфории.
Ноги задеревенели. Глаза намокли. То ли от ветра, то ли от непрошенных подступивших слёз.
– Врёшь, – не знаю, зачем говорю это, но слова вдруг сами собой срываются с губ, – это неправда. Ты врёшь.
Я ведь не думала, что именно он виноват…
Я думала, что он что-то знает, но даже мысли не допускала, что Князев является виновником моего падения.
Он что, получается? Столкнул меня?!
– Я не хотел, – полностью разворачивается, и делает в мою сторону шаг, – я не собирался, Лид…
– Стой на месте, Князев! – выплёвываю, и, попятившись, цепляюсь ногой за корягу. Снова. Почти падаю, но умудряюсь удержать равновесие.
Просто потому что его рука ловко подхватывает моё плечо и не даёт мне упасть. Притягивает к себе, и его одурманивающий запах в ту же секунду пробирается мне под кожу. Наполняет и… причиняет боль.
– Лид…
– Ты что? – едва сдерживаю себя, чтобы не разреветься при нём, как маленькая девочка, – Ты, что, столкнул меня?
– Что? – изумлённо переспрашивает и слегка отстраняется от меня. Но руку по-прежнему стискивает выше локтя, – Столкнул? Что за бред, Осина? Что… чёрт! – снова нервно и рвано проводит ладонью по своему лицу, – это была случайность! Слышишь? Я не хотел… не хотел, чтобы всё так получилось!
– Что ты сделал, Князев? – едва ли я могу похвалить своё самообладание. Потому что слёзы сами собой брызнули из глаз, – что ты сделал? Ты можешь мне сказать, чтоб тебя?!
Дёргаюсь, чтобы освободиться от болезненной хватки и он, поняв, что так будет лучше, отпускает меня. Тяжело дышит, слегка выдвинув нижнюю челюсть вперёд и широко раздувая ноздри.
– Это была глупая шутка, Лид, – умоляющим взглядом касается моего лица. – Я не думал. Я не должен был…
– Но ты молчал, – всё ещё не верю своим ушам, – ты всё это время молчал. Почему? – задыхаюсь от переизбытка нахлынувших эмоций, – Почему ты молчал? Для чего? Для чего всё это?! – развожу руками и отступаю в желании оказаться сейчас как можно дальше, – Всё это? Это ложь! Всё! Господи, какая же я дура!
Мне хотелось выть в голос. Схватиться за голову и рвать волосы на своей тупой голове…
Это всё… всё было ложью.
Яд. Дурман, опьяняющий и затуманивающий сознание.
И ради чего?
Ради чего всё это?!
Чтобы выйти сухим из воды?
Глава 41
Макс
– Хочешь сказать, она ни разу не проговорилась? – сплюнув на землю, я прижал к губам сигарету, крепко затягиваясь. Посмотрел на друга и слегка прищурился после того, как струйка дыма попала в глаза.
– Молчит как рыба, – Пашка приподнял брови словно недоумевая, почему Голубева не отвечает на вопросы о Лиде, – тоже на неё ни хера не похоже.
– Сговорились, – ухмыльнувшись, я поднялся на ноги и, обогнул пригнанный к нам в автосервис автомобиль, – ну не может же она просто так прогуливать… это ж Осина.
– Ну, заболела, может?
– Если б я знал, – снова затянувшись, я бросил сигарету в стеклянную банку, служившую нам пепельницей. Зацепил руками рольставни и опустил те до упора
– Из блока не убрала?
– Не-а.
– Ну, позвони с моего? Я тебе уже предлагал!
– Да какой толк с этого, Пах? – раздражаясь от безвыходности, я снова повернулся к другу, – услышит, что это я, и сбросит! На хер мне этот цирк?!
Я уже с трудом сдерживал злость, клокочущую внутри. Сбил нахер все кулаки на боксерской груше, лишь бы меня попустило. Просто, чтобы хоть ненадолго отвлечься и не думать о ней. Забыть бы всё к чёртовой матери. Вернуться в самое начало и вообще не поехать в тот день на тусовку.
Тогда бы всё шло так, как и раньше.
Осина… была бы просто Осиной. И всё.
– Бляяя, – протянул Пашка, – ну я, конечно, тоже сначала охерел с такой новости.
– Забудь, – не то чтобы я пожалел, что рассказал Пахе обо всём. Возможно, мне стало всё же легче. Но хотелось бы, чтобы он выслушал и тут же забыл.
– Да не вопрос, – друг приблизился и, хлопнув меня по спине, бросил свой бычок туда же.
Задвинул основные ворота и погасил в гараже свет.
Я бы и себе выключил свет. Всё нахер поотключал бы. Чтобы не болело. Что бы башка не разрывалась от мысли, что всё вот так закончится. Именно так, как я и предполагал.
– Зайти к ней не пытался? – поинтересовался Пашка, направляясь к внутреннему выходу.
– Домой?
– Да.
– Не пытался пока, – задумчиво чешу репу, понимая, что это, возможно, лучший из вариантов.
Я думал об этом. Но встреча с её отцом. Честно говоря, не особо меня воодушевляла. Не уверен, что он запомнил меня, но всё же небольшой процент оставался.
– И? Не хочешь попытаться? Ну, если оно, конечно, тебе надо.
Он не стал дожидаться моего ответа. Ухмыльнувшись, покачал головой и вышел за дверь. Оставляя меня наедине со своими мыслями. Откровенно говоря, я бы предпочёл, чтобы она заболела. Потому что я не вижу более веской причины для её прогулов. Это ведь Осина! Она не прогуливает! И даже не опаздывает. А тут… третий учебный день.
* * *
Я стоял напротив её двери. Нервно облизывал сухие губы и гнал прочь от себя мысли о том, что сейчас меня отправят к чёртовой матери. Она. Лидия Осина, которая отсутствовала в универе уже четвёртый день. И сегодня с утра я всё же вынюхал причину её прогулов у нашей старосты.
И правда заболела. Как же не вовремя.
Болеет. Трубку не берёт. В блок меня поставила ещё с того дня, как я раскрыл свой рот и всё ей рассказал. С того самого момента, как я самолично привёз её домой (с трудом уговорив сесть снова в мою машину). Она при мне достала телефон и заблокировала меня. Показательная казнь, так сказать. Выстрел в голову. Прямо в лицо. Глухо хлопнула дверью, и ни разу не оглянувшись, скрылась с моих глаз.
– Придурок, – пробормотал, когда снова одёрнул руку от дверного звонка.
Никак не решаясь позвонить, я продолжал топтаться на месте и нервно озираться по сторонам. Её родители уехали из дома около получаса назад. Видел их своими глазами, пока отирался на подземной парковке. Но всё равно меня мелко потряхивало как только думал о том, что кто-то из них может вернуться.
Снова занёс руку и, сжав на пару секунд пальцы в кулак, всё же позвонил в дверь. Тихая и мелодичная музыка заиграла на площадке, эхом отдаваясь от стен. Я замер, так и не опуская руку. Ладонью облокотился на стену и, глубоко дыша, опустил голову. Вслушивался словно зверь в каждый звук, способный проникнуть сквозь дверь. Но… было так тихо. Я слышал только собственное дыхание.
Снова позвонил и притих.
И… спустя секунд двадцать я всё же услышал посторонние звуки по ту сторону двери. Дыхание замерло в пересохшей глотке. Пульс, наверное, выше сотки.
Открой мне, Осиночка…
Щелчки, говорящие о том, что дверной замок открывается, заставили меня, наконец, поднять голову.
И вот она.
Заспанное лицо нехотя показалось из дверного проёма.
Милая.
Растрёпанный пучок на голове, съехавший набок, припухшие губы, и сонный взгляд. Сонный и при этом стреляющий молниями в меня. Смотрит из-под дрожащих ресниц. Молчит.
– Пустишь? – хрипло произношу, продолжая рассматривать Осину.
Она молчит. Словно взвешивает все за и против перед тем как принять окончательное решение. Долго молчит. А я терпеливо жду, осознавая, что у меня нет другого выхода. Я виноват перед ней. Очень виноват. Я так сильно стремился к тому, чтобы она научилась доверять мне. А добившись этого, всё просрал.
– Заходи, – наконец, произносит не своим голосом и медленно распахивает дверь перед моим носом.
Я киваю и переступаю порог. Чувствую как начинает сосать под ложечкой от волнения и от того, как сильно во мне желание притянуть её к себе и обнять. Так крепко, чтобы обоим дышать стало нечем. Чтобы почувствовать, как бьётся её сердечко.
– Нам поговорить нужно, – скованно дёргаю плечами, а затем скидываю с головы капюшон от толстовки, в которой мне резко стало жарко.
– Хорошо, – снова хрипит, и сейчас до меня дошло, что это не сонный голос. Это болезнь. Она едва говорила. Даже шёпотом, – подожди в комнате минуту. Мне надо зубы почистить.
– Окей, – киваю и, проводив тяжёлым взглядом её до двери в ванную комнату, понуро шагаю в её спальню. Мой взгляд машинально падает на настольные электронные часы. Почти десять утра. Я успел побывать в универе, узнать у старосты причину отсутствия своей зазнобы, и приехать к ней под дверь. А так же купить пакет фруктов для неё.
Я ставлю его на письменный стол, а сам замираю напротив кровати. Скомканное одеяло и помятая простынь. Я не решаюсь сесть на ней в своих уличных штанах, и поэтому плетусь в сторону окна. Смотрю на мелких людишек сверху и пытаюсь угомонить скромное ликование в груди от того, что она меня впустила.
Возможно, ещё не всё потеряно?..
Я пытался взять себя в руки. Собраться с мыслями и не наломать ещё больше дров. Нужно быть сдержаннее. Нужно учитывать свою вину и её состояние. Её растерянность.
Блять, да я диву давался с того, что стал таким осторожным! Таким… сдержанным. С ней. Она вытягивает из меня кого-то, о ком я раньше и не подозревал.
Я даже вздрогнул, когда за спиной услышал тихое откашливание. Развернулся, перехватывая взгляд карих глаз, и громко сглотнул вязкую слюну.
– Ты как? – спросил у Лиды, не решаясь сделать к ней ни единого шага. Не сдвинулся ни на миллиметр, словно мои ноги вросли в этот пол.
– Так себе, – прошептала, морща носик и прижимаясь виском к дверному проёму.
– Я тут тебе… фрукты привёз. Витамины, – несу весь этот бред, заполняя неловкую паузу.
– Спасибо, – отводит от меня взгляд, устремляя его на бумажный пакет с фруктами на столе, – ты… – снова смотрит на меня, – завтракал?
