Текст книги "Темная правда королевы (СИ)"
Автор книги: Дарья Быкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Что?! – рявкает тёмный где-то совсем рядом с ней.
Арея поднимает глаза. Маг выглядит по-настоящему зловеще. Во-первых, он не в лучшем настроении. Во-вторых, за его плечами клубится Тьма, создавая видимость то тёмных крыльев, то плаща. Ну и в третьих, маг держит за горло какого-то мужчину, который хрипит и обеими руками пытается убрать хватку тёмного со своего горла…
Ну, по крайней мере, ни у кого не останется сомнений, что это действительно тёмный маг.
– Что тут происходит? – спрашивает Виир, отбрасывая свою жертву. Однако убежать тот не успевает – его накрывает Тьмой, и он просто пропадает. Вероятно, продолжение развлечения будет ждать тёмного в его замке. Толпа делает шаг назад. И ещё один. И ещё.
– Стоять! – коротко говорит маг… и толпа замирает. А затем очень дружно падает на колени. Арее и завидно, и смешно. Первое – от неумения поставить себя так же, от слабости, а второе – от нервов. И не скажешь, что толпа нарушила приказ тёмного – стоять можно же и на коленях.
– Ваше Величество, – протягивает ей руку Виир. – Эти люди вам докучают?
Она вытаскивает нож из своей руки, и у неё начинает кружиться голова. Но тем не менее королева встаёт.
– Ничуть, уважаемый маг. Просто нам всем очень нужна ваша помощь.
– И расплачиваться за помощь тоже будете все? – задумчиво уточняет Виир, словно прикидывая, сколько новых душ получит в рабство.
– Я, – говорит королева. – Я заплачу.
Остаётся только надеяться, что маг не запросит чего-то запредельного.
– Тогда, – усмехается он, – мы и разговаривать будем только с вами, Ваше Величество.
ГЛАВА 7
Привыкнуть к моментальным переходам невозможно. Особенно, когда они случаются раз в год, а то и реже. Вот она стоит в сумерках посреди толпы на стылом ветру, а вот уже в тёплой гостиной тёмного мага, и он галантно помогает шубе соскользнуть с её плеч.
Арея бросает взгляд на раненную руку – ладонь заботливо забинтована чёрной лентой, и венчает ленту трогательный маленький бантик.
– Итак, Ваше Величество. Что вы хотите мне предложить?
Виир опускается в кресло, не дожидаясь, пока она займёт своё.
– Я готова выслушать ваши пожелания, тёмный маг, – увиливает королева. “Выслушать” – это ведь отнюдь не “выполнить”.
– Зависит от того, что ты попросишь, – еле заметно усмехается тот. – Прекратить эпидемию? Найти того, кто её вызвал? Вылечить тех, кто заболел? Или выяснить, кто натравил на тебя эту толпу?
Арея закусывает губу.
– Всё сразу.
Ну не попросит же он каждую вторую девственницу в жертву?
Виир отзывается настолько быстро и гладко, что Арея тут же начинает его подозревать – не он ли всё это затеял. Впрочем, возможно, он просто хорошо знает, чего хочет, в отличие от неё самой.
– Все магические книги, хранящиеся у главного Cлужителя Света, амулет твоего отца, и наследника ты родишь от меня.
– Что за что? – растерянно спрашивает юная королева, не столько пытаясь выгадать время или выяснить цену каждой помощи по-отдельности, сколько просто не зная, что ещё можно ответить, чтобы не кричать сразу “нет”. Это ведь заведёт переговоры в глухой тупик. Впрочем, кажется, переговоры и так там – невозможно торговаться с тем, у кого силы в сотни раз больше, чем у тебя…
– В основном, это за то, чтобы вылечить тех, кто заболел, – спокойно поясняет маг. – Их уже довольно много. Всё остальное я готов сделать просто так, скажем, за поцелуй, потому что ты мне крайне симпатична.
После “наследника ты родишь от меня”, поцелуй уже кажется сущей мелочью. Но всё же в чём подвох?
– Как ты собираешься остановить эпидемию, если не лечить тех, кто заболел? – осторожно спрашивает она.
– Заберу их сюда, – спокойно отзывается Виир. И улыбается, подлец.
Арее даже на мгновение хочется, чтобы мысль о руне призыва и королевской крови не приходила ей в голову, по крайней мере, тогда у неё ещё был бы шанс поговорить с людьми, как-то их образумить… Теперь же все видели, что королева пошла договариваться с Тьмой. И тем людям, семей которых коснулась болезнь, абсолютно всё равно, почему королева не смогла договориться. Значит, плохо старалась.
– Виир, – вздыхает она и, поднявшись, идёт к нему. Садится на подлокотник его кресла. Здоровой рукой слегка гладит по щеке… – Ты говоришь, что я тебе симпатична, и в то же время просишь то, после чего меня точно убьют. И если я не соглашусь – тоже убьют. Не подставляй меня. Не надо.
Маг застывает на секунду под её лаской, затем цинично усмехается:
– Хорошая попытка, Арея. Но тебе ничего не грозит. Скажи только слово, и я всех их заберу. Всех тех, кто стоял сегодня вокруг тебя, собираясь отдать Тьме. Мне. И тех, кто заболел – тоже заберу. И не будет у тебя в королевстве ни эпидемии, ни свидетелей твоего сговора с Тьмой…
Арея хочет встать с кресла, но уже не может – маг разворачивается к ней, и тянет её к себе. Королева путается в платье и, как ей кажется, сопротивляется, но всё же обнаруживает себя, сидящей у мага на коленях, лицом к нему… и Виир, словно этого мало, двигает её к себе ближе.
– Вспоминала меня? – шепчет. Арея не знает, куда деть руки. Куда ни пристрой – всё нехорошо. – В постели… В омывальне…
– Нет, – врёт королева, и получается настолько неубедительно, что она сама собой недовольна. Кажется, переговоры стремительно свернули куда-то не туда.
– А я тебя вспоминал, – ничуть не расстроенно отзывается маг. И тут же его губы скользят от шеи к декольте. Оставив на секунду её талию, Виир тянет платье вниз, оголяя плечи и грудь.
– Отпусти! – требует королева, упираясь в мага ладонями, и чуть морщась от боли в проколотой руке. Впрочем, боли на удивление мало. Слишком мало, чтобы перекрыть удовольствие от близости и прикосновений. Вот ведь! – У нас с тобой переговоры, а не… – она замялась, подыскивая слово. Свидание – слишком романтично для того, что происходит, а всё остальное, что приходит на ум – слишком цинично, и королева такие слова знать не должна.
– Разве? – усмехается Виир. – А по-моему, это единственное, что ты сейчас можешь предложить. У тебя нет никакой реальной власти, за тобой никто не стоит… Чем ты собиралась платить за мою помощь, королева, когда использовала руну призыва? Неужели ты думала, что разок поиметь тебя – стоит усилий по спасению тысячи девиц?
Арея сама не знает как, но тёмный маг снова получил по лицу. Забывшись, она влепила ему пощёчину проколотой рукой, и теперь старается не шипеть от боли. Впрочем, слова мага делают куда больнее. Особенно потому, что в чём-то он прав. Пусть и не совсем осознанно, но она рассчитывала на его хорошее отношение к себе. И, кажется, именно это его и бесит больше всего.
– Хотя… – щурится маг, – в чём-то, может, ты и права. Одна ночь за одну жизнь, как тебе Арея? Может, терзания от измены мужу перевесит осознание, что ты тем самым спасаешь кому-то жизнь?
– Десять, – не веря, что это говорит, тем не менее, выдыхает Арея. – Десять жизней за одну ночь, маг. Всего сто ночей.
– Десять? – переспрашивает Виир. – Ну, что ж. Пусть будет десять. Но тогда не только за ночь. Ты позволишь мне делать с cобой всё, что я захочу, королева, и неважно день на дворе, или ночь.
Не то чтобы Арея всерьёз собиралась перехитрить тёмного мага, по крайней мере, не в тот момент, но называя “ночь”, она вовсе не вкладывала в это близость. Мало ли, как можно проводить ночи. Виир наверняка интересный собеседник, и с ним можно о многом поговорить… Да она даже готова сама ему рассказывать сказки.
Формулировка мага оставляла куда меньше простора для манёвра и вольного толкования.
– У тебя такие запросы, маг… – шепчет она, поправляя на себе платье, но не торопясь слезать с его колен. Ей есть ещё что сказать. – Я пришлю тебе лучшую куртизанку королевства на сто дней и ночей. Хочешь, у неё будут золотистые волосы?
– Кто сказал, что мне нужна куртизанка? – щурится маг. И снова тянет платье вниз. Арея, проклиная про себя фасон и швею, возвращает одежду на место.
– Ты сам сказал, маг.
– Я говорил о тебе, – усмехается он. – Ставишь себя на одну ступень с куртизанками?..
– Это ты ставишь меня на одну ступень с ними, маг. Или… может быть, в данном случае, речь не о покупке, а о насилии? – Арея позволяет платью чуть сползти в противовес к приподнятой брови.
– Ты хочешь меня, королева. Какое насилие?
Его самоуверенность раздражает неимоверно.
– Будь это так, разве тебе понадобился бы шантаж?
Она чувствует себя если не победительницей в данном споре, то почти на равных, наверное, целых десять секунд, пока Виир молчит, рассматривая её с непонятным ей выражением. А потом его рука оказывается под юбкой и, мучительно медленно проскользив по бедру, прикасается между ног. Даже сквозь бельё прикосновение ощущается очень явно. Слишком явно, чтобы остаться равнодушной и не сбиться с дыхания.
Теперь она пытается слезть, но второй рукой маг крепко держит её за талию.
– Отпусти! – требует она. Виир словно не слышит – притягивает её к себе ближе.
– Запомни, Арея, – шепчет он ей в губы, и она рада бы отвернуться, но теперь вокруг вьётся Тьма, которая прижимает её к магу. – Требовать, и тем более угрожать можно только когда у тебя есть сила. А у тебя, моя королева, силы нет…
Кажется, маг намекает на то, что надо просить, но почему-то она не может заставить себя выдавить “пожалуйста”. То ли слишком гордая… то ли слишком порочная.
Одной рукой маг так и гладит её там, всё ещё через бельё, а другой накручивает её волосы на кулак. Целует в шею, слегка прикусывает кожу, запуская сотни мурашек. Затем – очень нежно, едва касаясь, целует в губы. И когда она уже решила, что ничего не будет, слишком нежный и целомудренный получался поцелуй, тот становится сильнее и жёстче, а от одновременного проникновения языка и пальцев, она выгибается и невольно стонет. Проиграла. Снова ему проиграла… И в какой момент и как с неё пропало бельё, лучше не думать.
Как-то всё налаживается. Кажется, что само собой, ведь маг за затребованной, но так и не обещанной платой всё не приходит, а события идут одно за другим. Перестают появляться новые заболевшие. Тот самый служитель Света, что ещё недавно вёл толпу на расправу над ведьмой-королевой, славит её теперь чуть ли не святой. А в столице, говорят, на главной площади один из довольно известных магов в ярмарочный день принялся каяться – мол, знать не знал, ведать не ведал, что болезнь, по заказу короля изобретённая, так много народу заберёт, а всё потому, что королева – самим Светом благословлённая, самой Тьмой обласканная, куда ж какой-то магической болезни с ней тягаться… Говорят, заткнули его, хоть и не быстро. Стрелы стражи огибали мятежника, вздумавшего против короля злоумышлять, а сами солдаты никак не могли к нему подступиться… Чем взяли – неизвестно. Кто говорит, что самого Главу Магического Совета позвали, кто – что Служителя Света, а иные и вовсе шепчут – не достался маг человеческому правосудию, забрала его Тьма.
А после и заболевшие стали в себя приходить.
Тут уж Арея точно уверилась, что тёмный вот-вот явится и плату потребует, ан нет. Не шёл. И королева никак не могла признаться даже самой себе, что отчаянно по тёмному скучает. С ним весь мир становился другим. Волшебным. И хорошо бы, чтобы дело было только лишь в его тёмной магии…
Виир появился лишь в день последнего экзамена. Арея была не в духе, сильно не в духе. Если во время её учёбы преподаватели ещё как-то держались, демонстрируя почти равное отношение, то экзамен превратился в совершеннейший фарс. А ещё пора возвращаться во дворец, и от этого королеве неприятно. Да что уж там, страшно ей. Она понятия не имеет, с чего начать, и пусть и обзавелась относительно верными сторонниками, пока что ни у них, ни у неё нет реальной власти. Хорошо бы иметь своего человека в казначействе, и в верхушке армии, и в тайной полиции, не говоря уже о Совете Магов… последнее кажется самым недостижимым, как настоящая насмешка судьбы. Её отец – Глава Совета. Но он совершенно точно не её человек.
А ещё – Роберт просил её дозволения на брак. Арея отложила письмо, уткнулась в сложенные руки. Надо бы порадоваться за принца-регента, он хороший человек и заслуживает счастья, но было что-то эгоистично-приятное в том, что ты для кого-то особенная, пусть он и недостаточно особенный для тебя…
Три года назад ей казалось, что до возвращения во дворец – прорва времени, и она всё успеет, обхитрит мужа, утрёт нос тёмному магу, и, наконец, сможет сделать хоть что-то по-настоящему полезное… а теперь время пролетело, как не бывало. И кажется, ничего она не успела, не смогла, и уже не сможет. Колин, наверняка, времени даром не терял. А если захочет наследника? Пора ведь. Кажется, что и Роберт на что-то такое намекает… а впрочем, может, он просто так оправдывается за свои матримониальные планы. Арея передёрнула плечами и хотела вернуться к письму. Вот только письмо оказалось уже совсем не тем, что она откладывала. Прямо на её глазах вились и складывались в слова тёмные буквы:
“Дорогой Роберт” – именно так она ему всегда и писала. Но в этом письме буквы в слове “дорогой” тут же исправились на “Глупый”. “Я люблю Вас как брата”, – появилось на бумаге, и тут же изменилось на “Вы мне не очень-то приятны”…
– Прекрати! – сказала Арея, против воли улыбаясь. И сама на себя за это злясь. Ну что за дурацкие шутки над чужими чувствами? И – даже в мыслях только шёпотом, вполголоса, тайком от самой себя – почему так долго не приходил?
“Я всегда с теплом думаю о Вас!”, – появилась следующая строчка, и тут же сменилась на “Я была с другим несколько раз!”.
Арея улыбаться перестала. Нахал!
“Я всецело поддерживаю Ваше решение жениться, хоть и чувствую грусть, думая, что могу потерять Вашу нежную дружбу…”
Чёртова тьма и маг, кажется, залезли в самую её душу. Если бы у неё было достаточно глупости и смелости, именно так она бы ему и написала. А буквы неумолимо вздрогнули, смешались, перетекли, образовав совсем уж вопиющее:
“Я отдаюсь ему, и не могу остановиться, и, боюсь, мне глубоко всё равно на Вашу нежную совершенно-не-дружбу…”
Арея комкает страницу, оглядывается. Никого.
А лист бумаги распрямился, и продолжает выводить фразы, от которых у королевы уже пылают не только щёки, но и уши. От негодования.
“Разумеется, я даю Вам своё согласие на брак” превращается в “Разумеется, я отдалась ему уже и так, и так…”, “Примите мои поздравления и наилучшие пожелания” в “Я исполню его любые фантазии и самые пошлые желания”…
– Зачем ты это делаешь? – спрашивает королева у пустоты.
– Из человеколюбия, – усмехается в ответ темнота. – Ты разве не видишь? Он в каждом предложении своего письма, в каждом слове, надеется, что ты ему запретишь. Или хотя бы дашь надежду, и он сам откажется. Пожалей его, королева. Не отказывай… в разрешении на брак.
– Я и не собиралась, – огрызается уязвлённая Арея. Она действительно не собиралась отказывать, но то, как маг разбирается в её спутанных чувствах, неимоверно злит.
– И мне не отказывай! – шепчет Тьма совсем над ухом. А впрочем, нет. Это уже не Тьма – это сам маг, и от его дыхания на шее становится щекотно.
– Тоже в разрешении на брак? – удивлённо поворачивается девушка. Кажется, в её голосе не прозвучало ни капли огорчения, и это хорошо, хоть и причина только в том, что она просто в это не верит. Не может поверить. Не… не хочет верить?
Зря она повернулась. От жадного и тёмного взгляда мага её сердце колотится как проклятое, а он растягивает губы в порочной усмешке:
– В фантазиях. И желаниях.
Несмотря на то, что одно его присутствие кружит голову и волнует кровь, сердце неприятно сжимается:
– Пришёл потребовать плату, маг?
Всё-таки неприятно чувствовать себя товаром. Гордость страдает. Самолюбие. Хотя продаваться во имя спасения человеческих жизней – куда лучше, чем за деньги и власть…
– Нет, – чуть улыбается Виир. – Мне уже заплатили.
Арея охает. Сразу вспоминается, что некоторые девушки, погружённые в сон, пропадали на пару дней прежде, чем вернуться…
– Ты… ты!
У неё нет слов. И, увы, нет никакой реальной власти, и она даже сама не знает, что душит и разъедает её больше – вина перед девушками, или же – немыслимо и унизительно! – чёртова ревность. Впрочем, последнее даже смешно. Это она живёт монашкой месяцами между редкими визитами тёмного, а уж он-то точно себе ни в чём ещё ни разу не отказал…
– Поверь, все остались довольны, – усмехается мужчина. – Я не взял ничего, что они не предложили сами…
– Тогда зачем ты здесь?
Арея не замечает, как комкает многострадальное письмо.
– Соскучился, – усмехается маг. И королева не в силах сдержаться:
– О… – язвительно тянет она. – Неужели поток благодарных закончился?..
– Я принёс тебе подарок, – не обращая внимания на её совсем не королевский сарказм, Виир протягивает ей коробочку.
– Сердце Колина? – шутит Арея. Сама знает, что неудачно, неумно и недостойно королевы, но если с кем и можно не притворяться, то это с тёмным.
– А ты бы хотела получить его? – невозмутимо интересуется тот.
– Нет… – признаёт девушка. Не стоит врать, что подобные мысли совсем уж её не посещали, особенно после провокации с болезнью, за которой явно стоял её муженёк, но решиться на убийство она не может. Не только из человеколюбия, но и из чисто прагматичных соображений. Таких же, что останавливают Колина. Если она овдовеет, тогда коронация будет проводиться снова, и у неё нет ни единого шанса, что высшие силы вновь выберут её. Так зачем же она три года терпела и готовилась?
– Открой, – то ли предлагает, то ли приказывает маг.
Арея открывает – огромные тёмно-синие, почти чёрные камни, вплавленные то ли в серебро, то ли в белое золото. Колье.
– Защитит тебя от яда, королева. И позволит позвать меня без кровопролития…
– Спасибо, – шепчет Арея. Подарок – точно лучший из всех, что она получала за свою жизнь. Она сама его целует, успокаивая себя тем, что это благодарность, ей есть за что быть благодарной, и ещё – что поцелуем всё и закончится… глупо. Наивно.
– Я был с десятками женщин со времени нашей последней встречи… – шепчет Виир, усаживая её на стол. Арея, отшатывается, словно её облили ледяной водой, или хуже того – помоями. Одно дело догадываться, хоть и в этом мало приятного, другое – когда мужчина, твой единственный мужчина, Тьма его забери, говорит тебе об этом прямо, перед тем как проделать то же самое с тобой…
Маг не даёт ей отодвинуться, ловит потоками Тьмы её руки, не давая ни упереться в грудь, отталкивая, ни влепить пощёчину…
– Ни с одной из них не было и вполовину, вчетверть так сладко… – шепчет, пожирая тёмным взглядом. – Перестань говорить мне “нет” Арея, и я отныне буду приходить только к тебе.
– А что надо сказать, чтобы ты отныне не приходил ко мне? – шипит разъярённая королева, пытаясь освободить руки.
– Это очень легко… – маг обжигает дыханием её шею, оставляет лёгкий поцелуй. – Даже говорить ничего не надо. Просто перестань меня хотеть!
“Должно быть какое-нибудь зелье” – думает королева, закрывая глаза и мысленно смиряясь, что проиграла ещё один раунд.
ГЛАВА 8
Во дворце Арею встретили… прохладно. Мягко говоря. Встречать никто не вышел, покои оказались не убранными, и ладно бы их ни разу не прибирали за прошедшие годы, это бы королева ещё поняла и даже приняла – зачем убирать то, где никто не живёт… но нет. В её покоях явно кто-то жил, можно даже не гадать кто – молва донесла это ей ещё по пути в столицу: любовница её мужа. Виконтесса Деррзи, жена того самого виконта, которого её муж чуть не уморил во время коронации. Определённо, с виконтом стоит побеседовать.
Впрочем, подобный приём можно списать на то, что ждали её только ещё завтра, ибо совершеннолетие послезавтра… но Арея списывать не собиралась. Прошлась по своим покоям, брезгливо заглянула в шкаф, где осталось несколько предметов явно ношенного белья… и направилась в покои мужа. Стража замешкалась, однако препятствовать ей не посмела.
Принц Колин был не один, и не совсем одет. Отлично. Лучше и не придумаешь. В одних подштанниках он сидел в кресле, в левой руке держал бокал вина, а в правой хлыст, которым лениво поглаживал-подстёгивал ползущую на четвереньках девицу. Девица была в одном лишь корсете, и Арея, хоть никогда лично и не видела виконтессу, отчего-то была совершенно уверена – она.
– Дражайший супруг! – воскликнула королева, уверенно направляясь прямо к его креслу. – Вы, я вижу, уже начали воспитывать нерадивую прислугу? Представляете, мои покои не готовы! – Арея забирает из рук опешившего супруга хлыст и от души прикладывает его к обнажённой коже виконтессы. Не очень больно, но очень обидно. Как будто и в самом деле нерадивую служанку.
– Арея… – Его Величество просто не находит слов, но в глазах его начинает разгораться ярость. Что ж, она знала, что конфликт неизбежен, стоит ли затягивать?
– И не говорите, Колин, – сокрушается она. И снова взмахивает хлыстом в сторону замерешевшей в шоке виконтессы: – Ты! Возьмёшь тряпку и всё вымоешь в моих покоях своими нерадивыми, непонятно откуда растущими руками! Проверю через два часа, за каждую соринку лично выдеру! Оделась и пошла!
– Видите ли, дорогая супруга… – начал было Колин, и замолчал. По общему правилу интрижка со служанкой или безродной женщиной не считалась изменой для аристократа, а вот если жена застукала тебя с аристократкой… Нет, развод не предусмотрен, особенно для королей, но Арея могла пойти в Храм и просить служителей Света наставить мужа на путь истинный, то бишь наложить на него какое-нибудь искупление, ну или опоить отбивающим желание зельем, от которого, говорят, не всякий мужик полностью оправляется… В общем, не смертельно, но точно неприятно, и хлопот не оберёшься. А скандальная супруга – не стоит и сомневаться – выжмет из представившегося случая максимум. Так что заявлять, что это не служанка, а виконтесса никак нельзя… В конце концов, каждая женщина должна уметь делать уборку. Не переломится и эта. А если и переломится… найдутся другие.
– Да, дорогой супруг? – участливо спросила Арея, не дождавшись продолжения, на которое уже начала надеяться. В конце концов, репутации её уже ничего не повредит – и так все судачат об изменах её мужа, а вот из официально признанного факта измены можно что-нибудь полезное извлечь…
– Она одна может быстро не управиться, стоит послать ещё кого-то, – попытался как-то смягчить участь любовницы Колин.
– Нет. Я хочу, чтобы это сделала именно она. И чем быстрее она начнёт, тем больше у неё шансов избежать наказания! – непреклонно отрезала Арея, невольно поправляя на шее украшение, подаренное тёмным. Пожалуй, первый яд стоит ждать уже сегодня-завтра, от этой оскорблённой недослужанки.
– Иди, – мрачно рявкнул её муж, и виконтесса принялась спешно одеваться.
Королева на яростный взгляд короля ответила твёрдо, даже вызывающе, хоть и чувствовала себя от этой небольшой стычки такой усталой, словно сама выскребла и намыла свои покои…
– Рада вас видеть, любезный супруг, – сладко улыбнулась она, когда виконтесса покинула покои. – Пойду пока по саду прогуляюсь… Надеюсь, хоть там прибрано!
Ей послышался скрип зубов. Но, может, это просто кресло по полу скользнуло, она уже не смотрела.
В саду тихо, пустынно… и прогуливается виконт. Видимо, сопровождает жену на аудиенцию, пытаясь соблюсти остатки приличий. Арея, несмотря на то, что ей больше всего хочется малодушно послать всех к чёрту, развернуться и уехать в закат, заставляет себя улыбнуться. Улыбаться подданным королева должна особенным образом. Нельзя это делать слишком мило – подданный или подданная почувствуют себя на одном уровне с монархом, но и слишком снисходительно и скупо тоже нельзя, дабы не демонстрировать немилость. Обычно Арея неплохо с этим справлялась – без тренировок не обошлось, хочется верить, что и на этот раз получилось нечто приемлемое.
– Виконт Деррзи! – милостиво кивнула она в ответ на его низкий поклон, не оставляя ему шанса просто выразить почтение и пройти мимо. – Какими судьбами?
Мужчина замялся, кажется, смутился, а затем всё же сказал:
– Его Величество вызвал меня. По важному делу. Ожидаю-с, Ваше Величество.
– Я слышала, вы недавно женились, виконт. Где ваша очаровательная супруга? – невинно поинтересовалась королева.
– У Его Величества, Ваше Величество! – отрапортовал тот, теперь уже почти радостно.
Арея посмотрела на него ещё раз… и с грустью вычеркнула из списка возможных союзников. Либо виконт очень хороший актёр, либо он и в самом деле гордится, что сам король его жену пользует… Второе куда вероятнее. Такое впечатление, что он чуть ли не завидует жене, и сам бы под короля лёг. М-да. На людей без самоуважения полагаться, понятное дело, нельзя. Можно разве что использовать, но это уже не союзник, а марионетка…
Отпустив виконта, Арея погуляла по саду ещё полчаса, внимательно рассмотрела все окна, выходящие в сад, потом наведалась на кухню, перезнакомилась с прислугой и там же и поужинала, посетила библиотеку, осмотрела остальные помещения… разве что в Храм не решилась зайти. Ей и так придётся провести там ночь – с завтра на послезавтра. Совершеннолетие… чтоб его.
Через два часа с небольшим Арея вернулась в свои покои, где заканчивала уборку виконтесса.
– Ох! – сказала королева, отбирая у молодой женщины тряпку. – Виконтесса Деррзи… какая чудовищная ошибка с моей стороны!
Взгляд виконтессы из ненавидящего сделался затравленным. Ещё бы.
– Что же вы не сказали! – воскликнула Арея. – И Колин не сказал… я бы никогда не позволила себе так обойтись со знатной дамой. Да знай я, что вы – виконтесса, я бы повела себя совсем иначе!..
Кажется, перед глазами несчастной фаворитки короля пронеслось альтернативное развитие событий. Обвинения в измене, скандал, ссылка, а то и монастырь… Король не возьмёт на себя вину, будет напирать на приворот…
– Ваше Величество, – рухнула девица – совсем ещё молодая! – на колени. – Не губите! Я… я же не могла отказать королю! И муж… он… сказал, что иначе никак… Я… Ваше Величество!
– Нравится тебе с ним? – спросила королева, кусая губы. Она, честно признаться, не могла никак представить, как кому-то может нравиться что с Колином, что с виконтом, но понятно же, что она – отнюдь не эталон. Да и вообще, Тьмой совращена и заморочена… Вот ведь некстати вспомнилось!
– И-иногда, – краснеет виконтесса Деррзи, словно монашка. Видимо, нравится, когда Колин особенно в ударе. – Подарки тоже нравятся… Его Величество весьма щедр… после особых… ночей.
– Будешь моей фрейлиной, – говорит королева. Решение спонтанное, но где-то внутри кажется, что очень даже верное. – И запомни – предупреждаю всего один раз: я не Колин. Мне нельзя врать, как нельзя врать Свету и Тьме!
Арея даже пальчики скрестила за спиной в надежде, что высшие силы не разгневаются за такое вольное сопоставление. Наверное, помогло. По крайней мере, немедленной кары не последовало.
– Ваше Величество… я… я… спасибо, Ваше Величество! – бедная девушка всё ещё боится больше, чем надеется. – Я сейчас мигом тут закончу…
– Оставь, – тихо говорит королева. – Иди отдохни, и приходи завтра в полдень. Я прикажу, чтобы тебе приготовили покои, примыкающие к моим.
Будущая фрейлина, без конца кланяясь, уходит, а Арея со вздохом обводит взглядом покои. Уборка сильной стороной виконтессы явно не является. Можно позвать слуг, но она чувствует себя такой уставшей, что просто не может думать о том, чтобы выдержать ещё один бой. А в первые дни любое её распоряжение, любой шаг – бой.
Покои по сравнению с Академией, да и сами по себе, огромные, чужие, неуютные. Немного даже пугающие. Она смотрит на огромный шкаф, высокую кровать и не может не прикидывать, сколько убийц там уместилось бы за один раз… А если по очереди, то и вовсе не счесть… Впрочем, может быть, веселее представлять любовников? Любовников в шкаф, любовниц под кровать, вот и порядок в покоях…
В одном из шкафов нашлась чистая простынь. Арея стелит её прямо поверх покрывала, ложится, не раздеваясь, и долго смотрит в потолок. Спать хочется, но сон не идёт. Идут мысли. Разные. Сложные. Тжёлые.
– Виир, – шепчет королева, уверенная, что он проигнорирует. Разве он может, когда ей что-то нужно, просто прийти, не заставляя себя уговаривать?
Но маг появляется сразу. Приносит с собой Тьму, но от этого, как ни странно, делается уютно.
– Арея… Обживаешься?
– Ты аристократ? – зачем-то спрашивает она, так и разглядывая потолок.
– Ни капельки, – отзывается тёмный и ложится рядом с ней. Только вместо потолка смотрит на неё, это она прекрасно чувствует. – Но если надо могу заставить какого-нибудь графа признать меня сыном и единственным наследником…
– Не надо, – чуть улыбается она, закрывая глаза. – Спасибо, что пришёл.
– Спи, королева. Всё будет хорошо, – тихо говорит маг, и, кажется, легонько на неё дует. Арея сразу же засыпает, и ей снится, что по её покоям прошлась Тьма, стирая лишнее, чужое, недоброжелательное, перекрашивая всё в свои цвета, а сам тёмный маг всю ночь держал её за руку, и не сделал ни одного двусмысленного или наоборот недвусмысленного движения или жеста.
Приснится же такое.
Спалось ей удивительно хорошо. Никаких конкретных сновидений, лишь неуловимые воспоминания о свежем, почему-то лесном воздухе, а ещё – упрямое ощущение шёлковой простыни, хотя Арея прекрасно помнит, что простынь была самая обычная, хлопковая, даже немного грубоватая.
Она открыла глаза… и высокий тёмный потолок, дрогнув, сменился на не такой высокий, бело-золотой свод в её дворцовых покоях. Девушка, не отрывая взгляд от потолка – как бы снова не поменялся, рассеянно провела рукой по жёсткому простыне. Ни разу не шёлк. И всё, что осталось от магического очарования ночи – тёмно-синяя, почти чёрная роза в изголовье. Королева сминает бутон в руке, еле удержавшись, чтобы не выбросить в окно. Выбросит потом где-нибудь, подальше от своих покоев. В их супружеской паре скомпрометированным может быть только Колин. Она должна остаться чиста… ну, насколько это возможно.
***
Чай из фарфоровых чашечек почти допит, и в глазах младшей дочери графа Эллири, Рианы, скоро, наверное, вместо радостного волнения и удивления, появятся недоумение и скука… Пора уходить, определённо пора. А значит, самое время задать вопрос, дальше откладывать нельзя.
Арея с трудом подавила сильнейшее желание поёрзать и смущённо отвести глаза, и спросила прямо. От волнения, видимо, немного даже с вызовом получилось:
– Тёмный маг вас к чему-либо принуждал?..
Наверное, у королевы должны были быть какие-то другие, более важные дела. Встретиться со своим регентом, отца навестить, или же наведаться к служителям Света, да даже бы платье приготовить к завтрашнему балу… Арея вместо этого встречается с младшей дочерью бедного дворянина. С одной из заболевших и исцелившихся. Из тех, кто пропал перед исцелением на пару дней.
