Текст книги "Призраки дома Эшберн"

Автор книги: Дарси Коутс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17
Прислушайся к темноте

Эдриенн закончила вытирать вилку и сунула ее обратно в ящик. Напольные часы во время обеда пробили три раза, а это означало, что до наступления темноты у нее оставалось еще четыре часа.

Она поднялась наверх, распаковала чемодан, сложила в шкаф одежду и запасные простыни, затем задумалась над тем, как разместить единственную книгу и расческу на комоде. У нее было мало вещей, поэтому все обустройство заняло меньше двадцати минут. Закончив, она огляделась вокруг, посмотрела на безупречную комнату и почувствовала себя совершенно потерянной.

Эдриенн писала работы за других людей, и последний проект она должна была закончить до следующей недели. Он был почти сделан, и ей нужна была пара часов, чтобы доделать все до конца, поэтому девушка схватила свой ноутбук со стола и понесла его в кабинет на втором этаже.

Опустив компьютер на рабочий стол и нажав на кнопку питания, она столкнулась с неожиданным препятствием. Ноутбук был разряжен, а электричества на втором этаже Эшберна не было.

Ворча себе под нос, Эдриенн вернулась с ноутбуком вниз, чтобы зарядить его в гостиной. Отсутствие электричества на втором этаже доставляло неудобства, но не окончательно подрывало ее планы поработать в кабинете. Батареи ноутбука могло хватить на весь день – нужно было только не забыть оставить его на зарядку на ночь на первом этаже.

Эдриенн включила компьютер и смотрела, как загорается экран. Круглый стол недостаточно высок, чтобы за ним работать, поэтому она оставила ноутбук и принялась расхаживать по дому.

У Эдит не было ни телевизора, ни радио, а большинство книг полках были напечатаны еще в прошлом веке. Девушка взяла с кухни тряпку и вытерла пыль во всех комнатах, через которые прошла, не обращая внимания на то, как тщательно это делала. Частицы пыли взмывали в воздух, заставляя Эдриенн чихать.

В конце концов, она остановилась в одной из комнат наверху, бездумно стряхивая покрывало с полки и глядя в окно.

Чья это была могила?

Длинные бордовые занавески обрамляли вид из окна: клочок поросшего сорняками двора плавно спускался с холма и сливался с корявыми, почерневшими деревьями. Густой лес уходил вдаль, прежде чем вновь подняться наверх там, где холм соединялся с горой. Маленькая поляна с могилой находились всего в нескольких метрах от края леса. Эдриенн показалось, что она даже заметила узкий проход, по которому они с Джейн прошли сегодня.

Уже поздно. Небо темнело по мере того, как солнце приближалось к верхушкам деревьев, но до настоящих сумерек было еще далеко. Но ведь могила так близко… есть еще время сходить туда и обратно?

Она оглянулась, чувствуя себя непослушным ребенком, готовым нарушить запрет, и выбросила пыльную тряпку.

– Это для моего же блага, – сказала она себе, сбегая вниз по лестнице. – У меня достаточно проблем со сном и без этих тайн. Я должна выяснить, кто похоронен рядом с домом Эдит.

Эдриенн сняла куртку со спинки каминного кресла. Вольфганг, сытый и довольный, растянулся на ковре и лениво моргнул, прежде чем вновь заснуть.

Разве это не странно? Я все еще думаю об этом доме как о доме Эдит, хотя, технически, теперь он мой. Полагаю, сложно в одночасье избавиться от многолетних привычек, но что-то мне подсказывает, что и через пятьдесят лет я буду считать его домом Эдит.

Она выскользнула в парадную дверь и обогнула дом. Поиски утром были настолько нервными, что Эдриенн не могла четко вспомнить, где находилась тропинка, но помнила, что она привела их к задней части дома. Она подошла к краю леса и пошла вдоль его границы, высматривая выход на поляну.

Проход обнаружился между двумя корявыми умирающими деревьями. Дорожка была почти незаметна, пока Эдриенн не вышла прямо на нее и не увидела, что тропа извивалась между огромными стволами на протяжении нескольких метров, прежде чем исчезнуть из виду.

Последний взгляд на небо убедил ее в том, хоть дело и шло к закату, у нее еще было время совершить путешествие. Она шагнула между деревьяв и очутилась в другом мире.

Перемена произошла мгновенно. Пока она находилась вне гущи леса, солнечный свет казался ярким и теплым. Внутри же он стал серым и приглушенным. Многослойные тени обволакивали стволы деревьев и окутывали Эдриенн, заставляя ее дрожать от холода. Она застегнула куртку, обхватила себя руками и отправилась в путь.

Трудно было сказать наверняка, была ли тропа создана искусственно или кто-то прошел именно здесь, чтобы сократить путь. Дорожка была слишком узкой, чтобы ступать по ней, не пригибаясь и не петляя, а корни деревьев, пересекавшие тропу, были раздавлены и раскрошены так, словно кто-то топтал их сотни раз. Возможно, Эдит?

Сердито и нетерпеливо кричали птицы, и Эдриенн подумала, не боялись ли они заката так же сильно, как она сама.

Путь был недолгим. Тропа расширилась, а затем внезапно вывела девушку на поляну. Эдриенн остановилась на краю опушки и уставилась на надгробие.

Оно торчало из земли, словно мерзкий выродок – единственное создание рук человеческих в окружении природы, установленное вдали от деревьев, которые будто накренились от него в другую сторону. Ни травы, ни сорняков вокруг. Единственным, что покрывало поляну, был слой разлагающихся листьев.

Эдриенн подошла ближе. Земля прямо перед камнем была голой и сырой, все еще темной от влаги в том месте, где Мэрион ее копала. Яма была неглубокой, но выглядела так, словно девушка рыла ее для гроба.

Для той, кто был в бреду и замерзал, это была очень непростая задача, учитывая столь долгую прогулку.

Эдриенн представила подругу, лежащую там с бледным лицом и пустыми глазами, уставившимися на переплетенные вверху ветви деревьев. Она вздрогнула и подошла еще ближе к могильной плите.

Камень был темного, мрачно-серого оттенка и выглядел старым, хотя лес и защищал его от капризов погоды. Памятник был традиционной прямоугольной формы с закругленным верхом, а декоративная канавка, которая шла по краю камня, придавала ему своеобразие.

На гладкой поверхности были высечены слова. Эдриенн сделала еще шаг вперед и наклонилась, чтобы прочитать их в тускнеющем свете солнца.

Э. ЭШБЕРН

ЗАБЫТАЯ, НО НЕ УШЕДШАЯ

Она произнесла вслух странную фразу и нахмурилась. Это что, шутка? Неужели какой-то любитель дурацких розыгрышей пришел и вырезал эти слова на надгробии? Нет, это невозможно – слишком аккуратно и точно для любителя была выгравирована фраза.

Неужели Эдит сама заказала такую надпись? И если уж на то пошло, почему ее могила здесь? Я думала, ее похоронили в городе.

Эдриенн выпрямилась и потерла руки. День был теплый, на ней была куртка, однако девушке было холодно. Волоски на руках встали дыбом, когда она ощутила, как что-то колючее коснулось ее. Будто слегка ударило током. В лесу воцарилась тишина. Сердитый птичий щебет умолк, и даже деревья вокруг затихли.

Эдриенн бросила испуганный взгляд вверх, туда, где маленькие просветы между ветвей позволяли ей разглядеть небо. Оно было темным – темнее, чем она ожидала, – но еще не стало совсем черным. Были сумерки.

Я это чувствую. Это что-то… наэлектризованное… побуждение… импульс…

Ее разум пытался найти способ определить это ощущение. Она чувствовала его всем телом – подобно ощущению, какое возникает под линиями электропередач, хотелось закричать, словно тебе не хватает воздуха, и еще почему-то, совершенно бепричинно захотелось заплакать. Абсолютно ясно Эдриенн поняла, что должна бежать – бежать из леса, бежать отсюда, пока не стало слишком поздно, но не понимала почему. И это чувство становилось все сильнее.

Она попятилась от могилы, ощутив приступ тошноты. Руки дрожали. Легкие втягивали в себя короткие и мучительные глотки воздуха, а пульс подскочил, готовя девушку к бою, накачивая адреналином конечности и лишая способности рационально мыслить.

Краем уха она услышала шум. Эдриенн решила, что при обычных обстоятельствах не услышала бы его, но когда вокруг воцарилась мертвая тишина, едва уловимые шорохи, царапанье и звуки рытья проникли в ее уши и мозг.

Беги.

Это была первая связная мысль, пришедшая ей в голову за все это время. Эдриенн повернулась и помчалась в лес, не обращая внимания на направление и даже не пытаясь отыскать узкую тропу. Лес был густой и спутанный. Эдриенн цеплялась за ветви, выдираясь из их крепкой хватки.

Над ее головой сумерки постепенно превращались в ночь. Яркие цвета заката на горизонте продержатся еще минуту, а затем луна на небо взойдет луна.

Эдриенн было трудно дышать. Листья хрустели под ногами, а кусты громко шелестели, пока она пробиралась сквозь них, но звуки были недостаточно громкими, чтобы заглушить адский приглушенный скребущий звук. Звук, словно ногти вонзались в землю.

Все ее сознание было сосредоточено на том, чтобы вернуться в дом. Эшберн олицетворял собой безопасность – твердые стены, чтобы противостоять нападению – предлагая укрытие, свет и тепло. Снаружи она была уязвима. Здесь скребущие пальцы могли схватить ее за лодыжки и утащить в самое сердце леса.

Эдриенн выбежала на опушку. Безумная гонка хоть и сбила ее с курса, но не сильно – дом, словно истукан, возвышался справа от нее. Девушка бросилась к двери, ее дыхание было прерывистым, а сердце готово разорваться на части. Она повернула ручку, ввалилась в дверной проем и пинком захлопнула дверь за собой.

Со стороны леса донеслась оглушительная какофония птичьих голосов.

Глава 18
Серьезные выводы

Эдриенн медленно приходила в себя. Она лежала лицом вниз на коврике в прихожей Эшберна, поджав под себя колени и закрыв голову руками. Ее подташнивало от напряжения и страха, а жгучая боль в руках и лице говорила о том, она была вся в царапинах от веток и сучьев.

Она села на корточки и моргнула. Теперь, когда солнце село, в доме было темно, и она протянула руку к стене рядом с дверью, чтобы включить свет. Пальцы дрожали, и потребовалось несколько секунд, чтобы щелкнуть выключателем.

– Что это было?

Она уставилась на свои руки. Сердце бешено колотилось, но дрожь не проходила. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо испытывала такой страх. Парочка фильмов ужасов напугала ее так сильно, что она дрожала, выходя из кинотеатра, но это было ничто по сравнению с тем чувством, которое она испытала на поляне и во время своего побега обратно к дому.

Эдриенн откинула с лица пряди волос и встала. Ноги были ватные, но девушка все же смогла добраться до гостиной. Вольфганг сидел в центре красного ковра, обернув хвост вокруг лап и прижав уши ровно настолько, чтобы хозяйка поняла его недовольство.

– Ты тоже это почувствовал? – Она наклонилась, чтобы почесать ему голову, но он не прильнул к ней, как делал это обычно. – Как насчет огонька? Похоже, тебе это не помешает, приятель, а если нет, то мне это, определенно, необходимо. Не поверишь, как сильно я там напугалась.

Эдриенн опустилась на колени перед каминной решеткой и принялась комкать газетные листы, чтобы зажечь огонь. Дров в подставке хватило бы еще на несколько ночей, но растопка почти кончилась. Интересно, подумала Эдриенн, был ли у Эдит в доме запас поленьев? Девяностолетняя женщина, безусловно, не стала бы собственноручно колоть дрова.

Мысль о двоюродной бабушке вновь ввергла ее в замешательство. Почему Эдит похоронена здесь? И что значила та надпись?

Если только…

Надгробие выглядело старым, и на нем было написано «Э. Эшберн». Если имена матери или тетки Эдит начинались на «Э», то могила могла принадлежать одной из них. Эдриенн подумывала также о том, что под надгробием мог быть захоронен и более древний их предок, но камню на вид было меньше ста лет, что приблизительно указывало как раз на время, когда была убита семья.

Это порождало другой вопрос. Почему здесь похоронен только один член семьи, а остальные – нет? Если все они умерли в одно и то же время, разве их не похоронили бы в одном месте или, по крайней мере, не положили мужа рядом с женой?

Пламя охватило газету, и она превратилась в черную сажу. Вскоре растопка, старая и хорошо высушенная, тоже была охвачена огнем, и Эдриенн начала подкармливать ее более крупными кусками дерева, одновременно обдумывая головоломку. Вольфганг уселся рядом с ней, и хозяйка погладила его, наблюдая, как разгорается костер в камине.

Есть еще вариант. Могила могла быть пустой. Никто не говорит о том, что под надгробием обязательно должен кто-то лежать. Эдит, конечно, сделала много странных вещей за свою жизнь – возможно, создание фальшивой могилы было одной из них.

Она вздрогнула и подкинула новое полено в растущее пламя. Искры посыпались на ковер, и она схватила тяжелую перчатку, чтобы стряхнуть их обратно в очаг, прежде чем они успеют прожечь ткань.

– Я становлюсь слишком впечатлительной, приятель, – сказала она коту, замершему рядом. – Думаю, этот дом плохо на меня влияет. Скоро я начну одеваться в мрачные одежды, выкрашу волосы и губы в черный цвет, а затем вступлю в местный клуб готов.

Вольфганга подобная идея не впечатлила, и он дал хозяйке это понять, полностью ее проигнорировав. Эдриенн почесала его за ушами – там, где ему нравилось больше всего – и поднялась. Теперь она стояла увереннее, руки больше не дрожали, но она все еще чувствовала себя растерянной. Она пошла поставить чайник, включая по пути каждый светильник, мимо которого проходила.

Эдриенн отправилась к могиле, чтобы удовлетворить любопытство, которое не давало ей уснуть. Однако, побывав там, она уже сомневалась, что сможет выспаться. Облокотившись на кухонную скамью и уставившись лес за окном, девушка издала невеселый смешок. Силуэты деревьев были едва различимы на фоне неба. А посреди этих стволов был спрятан могильный камень – загадка, которую, как она думала, ей никогда не удастся разгадать.

Не уверена, что хочу оставаться в этом доме.

Эта мысль впервые пришла ей в голову. Узнав, что унаследовала Эшберн, Эдриенн представляла себе, как будет жить в нем, станет частью города и построит новую жизнь в доме своей двоюродной тетки, даже если тот окажется тесным, холодным или чудным.

Но Эшберн был более чем просто чудным. Обои, которые показались ей очаровательными на первый взгляд, теперь вызывали у нее приступы клаустрофобии. Стонущие трубы и скрипучие половицы говорили больше не о качестве здания, а об угрозах, таящихся в нем. А теперь еще и это ночное явление.

Эдриенн, внезапно обессилев, потерла ладонями глаза. Если мне больше не нравится в этом доме, не следует ли мне его продать?

Чайник закипел, но она даже не думала к нему подходить. Вместо этого она скрестила руки на груди и, прикусив губу, оглядела кухню, высматривая уродливые очертания лиц в узорах буфета и разглядывая вмятины на кастрюлях, висевших на противоположной стене.

Купит ли его кто-нибудь? Дом был старым и находился в двадцати минутах езды от Ипсона, совсем крошечного городка. В половине здания даже не было электричества. А все эти слухи о его истории: странная владелица, убийства, дети, бросающие друг другу вызов, кто осмелиться приблизиться к дому… кто захочет жить в таком месте?

Кроме меня?

От волнения Эдриенн закусила ноготь большого пальца. Как только она начала подумывать о продаже, мысль о потере Эшберна показалась ей отталкивающей. Быть может, Эдит и была странной, но Эдриенн была ей достаточно небезразлична, чтобы оставить ей личную спальню. Да и дом не лишен своего очарования. Эдриенн всегда нравилась эта старомодная эстетика с розовыми узорами. Даже если обстановка Эшберна немного потускнела от времени, нельзя было отрицать, что антикварная мебель и изящный фарфор были гораздо более роскошными, чем все то, что она могла себе когда-либо позволить.

А если она переедет, то куда? У нее не осталось в живых никаких родственников, о которых бы она знала. После окончания школы друзья разъехались по всей стране, и она почти с ними не общалась. Эшберн был единственным местом, где у нее были хоть какие-то корни, пусть и случайные.

Но это ночное явление…

Эдриенн взглянула на свои руки. Они, наконец, перестали дрожать, однако, в груди все по-прежнему сжималось от напряжения, а от стресса разболелась голова. Разум ее, тем не менее, прояснился, и вместе с этим пришло сомнение в реальности того, что она пережила.

Никто ее не преследовал, и, если не считать царапин от деревьев, она совсем не пострадала. Единственным физическим, осязаемым проявлением этого феномена были птицы, разлетавшиеся с деревьев.

Но я никогда еще не испытывала такого острого страха. Не могла же я все это себе придумать?

Она посмотрела в окно. Луна, огромная и тяжелая, близилась к полнолунию, наполняя мир снаружи прохладным, успокаивающим сиянием.

Мозг Эдриенн был слишком перегружен, чтобы ясно мыслить. Она вздохнула, снова поставила чайник на огонь и сосредоточилась на приготовлении чая. Когда она вернулась в гостиную, Вольфганг уже растянулся на ковре перед камином.

Пламя успокаивало, а его свет прогонял тени из комнаты. Эдриенн взяла поднос, поставила чай на круглый столик рядом со своим заряжающимся ноутбуком и протянула ноги к огню.

Я не обязана здесь оставаться. Вытянувшись, кончиком кроссовка она почесала Вольфганга по спине. Тот выгнулся навстречу и издал счастливое урчащее мурлыканье. Но, думаю, мне хотелось бы остаться.

Эдриенн откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Голова все еще гудела, поэтому она сделала усилие, чтобы очистить свои мысли и расслабиться. Долю секунду разум ее был пуст, а затем пришло воспоминание о том, как она помогала укладывать Мэрион – застывшую, безмолвную и холодную – в машину Джейн.

Новая волна тревоги поднялась в ней, и Эдриенн застонала. Что произошло с той дружелюбной студенткой-ветеринаром? Была ли она до сих пор в больнице, вернулась ли домой или…

Только не морг. Не думай об этом.

Эдриенн боролась с желанием встать и начать ходить по комнате. Будь у нее телефон, она бы позвонила Джейн. Вместо этого она застряла здесь со своими догадками и разыгравшимся воображением до тех пор, пока кто-нибудь не приедет в Эшберн или она сама не дойдет пешком до города.

Я отправлюсь туда рано утром. Я не могу позволить себе никаких покупок, но, по крайней мере, смогу узнать, как дела у Мэрион, и заодно проверить свою электронную почту.

Она вновь обратила внимание на гигантского полосатого кота у своих ног. Тот выгнулся в позе, которую она называла «позой сбитого на дороге животного»: лежа на спине, ноги торчат в потолок, голова вывернута под странным углом, а губы приоткрыты, обнажая два белых клыка и кончик языка. Эдриенн усмехнулась. Он удивительно быстро привык к Эшберну. Видимо, немалую роль в этом сыграл камин.

Наблюдая за едва заметными подергиваниями и движениями Вольфганга, Эдриенн, наконец расслабилась, и вскоре ее веки отяжелели. Она планировала оставаться в гостиной только до тех пор, пока не успокоится настолько, чтобы лечь спать, но ее конечности становились тяжелее с каждой минутой, и когда напольные часы дедушки пробили девять, Эдриенн уже наполовину спала.

Она обхватила костлявыми пальцами низко свисавшую ветку. Ее мышцы атрофировались, и ей приходилось одновременно тратить физические силы, и прилагать всю силу воли, чтобы тащить свое иссохшее тело вперед. Она одолела сантиметров двадцать и отпустила ветку, затем сделала хриплый, пронимающий до костей вдох, хотя ее легкие были уже не в состоянии обрабатывать воздух. Шагнула вперед. Схватила другую ветку. Грязь все еще покрывала ее, заполняя каждый излом морщинистой кожи. Ее волосы были длинными при жизни, но стали еще длиннее после смерти. Они тянулись за ней, словно спутанное одеяло, цепляясь за листья и ветки.

Она не ожидала, что окажется так слаба. Она была погребена гораздо дольше, чем ожидала, и погребена глубоко.

Лунный свет был уже близко. Сквозь ветви деревьев она видела его блики на лужайке и стенах дорогого ей Эшберна. Луна оживит ее и даст силы уничтожить девчонку – это надменное дитя. Выманив ее, она сдерет с нее кожу, утопит ее крики в реках крови, переломает кости и попробует на вкус ее все еще пульсирующую плоть.

Она отлепила губы от гнилых зубов, и от предвкушения у нее перехватило дыхание. Обхватив пальцами новую ветку, она потянула ее к себе.

Глава 19
Незнакомцы

Эдриенн цеплялась за воздух. Крик застрял в горле, легким не хватало воздуха. Ощущение ужаса вернулось, но на этот раз тому была причина.

К ней приближалась женщина. Тело ее иссохло, искривилось и деформировалось, зубы были похожи на желтые обрубки, торчавшие из черных десен, а волосы волочились спутанной и тяжелой от грязи рекой. Она пришла за Эдриенн.

В комнате было темно. Лучи лунного света отбрасывали блики на предметы в комнате, но огонь в камине потух. Эдриенн была неподвижна, неловко застыв в получсидячей позе, и пыталась понять, что происходит.

Поначалу, казалось, что в доме тихо, но чем дольше она прислушивалась, тем отчетливее начинала различать слабые звуки жизни. Тиканье напольных часов, неслышное днем, создавало устойчивый ритм. Остывая в ночном воздухе, дерево в доме сжималось, издавая приглушенные трески и стоны. Эдриенн даже слышала шелест деревьев снаружи.

Затем раздался низкий вздох, будто что-то шевельнулось в тени. Сердце Эдриенн дрогнуло, и она открыла рот, чтобы закричать.

Силуэт повернулся к ней, и два круглых глаза цвета морской волны сверкнули в лунном свете. Вольфганг. Крик замер на кончике языка Эдриенн. Она дернулась вперед и, наконец, обрела достаточный контроль над своим телом, чтобы нормально вздохнуть.

Это был сон. Всего лишь сон. Она наклонила голову, чтобы встретиться взглядом с Вольфгангом, и усмехнулась.

– Ты чуть не довел меня до сердечного приступа, приятель, – ее смешок стих. Дом казался слишком пустым и тихим, чтобы позволять себе подобное легкомыслие. Вольфганг продолжал наблюдать за ней, затем снова повернулся лицом к окну. Эдриенн облизнула пересохшие губы и откинулась на спинку кресла. Мурашки побежали по ее коже вниз по позвоночнику.

Она попыталась вспомнить сон. Он был до боли реалистичным, но уже через несколько секунд после пробуждения детали начали ускользать. Там была женщина. Скрюченная старуха. И луна, почему-то она была важна. Однако все остальные детали улетучивались, как только она начинала на них фиксироваться.

Силуэт Вольфганга был едва виден в полумраке. Кот сидел прямо, обернув пушистый хвост вокруг лап, и смотрел в окно. Это здорово беспокоило Эдриенн. Ее кот редко обращал внимание на то, что происходило снаружи, если только не замечал там какое-то движение.

За окном было слишком темно. Чем дольше она сидела здесь, тем легче было представить себе тысячи ужасов, ползущих сквозь тени снаружи. Эдриенн вскочила со стула и ощупью, касаясь пальцами обоев, прошла через комнату в направлении двери. Она дотронулась до пластмассового выключателя, щелкнула им и почувствовала, как запас ее мужества иссякает. Свет почему-то не зажегся.

Лампочка перегорела? Джейн не стала бы отключать электричество в ее доме, правда?

Темнота сжималась вокруг, придавливая, словно толстое одеяло. Эдриенн прошла через комнату к камину и опустилась на колени на коврик перед ним. Дрожащими пальцами она нашла газету, скомкала несколько листов, положила их в остывающую золу, а затем провела кончиками пальцев по каминной полке в поиске спичечного коробка.

Первая спичка сломалась, когда она попыталась зажечь ее, поэтому Эдриенн бросила ее в камин. Вторая вспыхнула прекрасным пламенем. Она поднесла ее к газете и с облегчением выдохнула, когда та загорелась и пламя начало расти.

Девушка повернулась к ведру для растопки, и сердце ее ушло в пятки. Ведро было совсем пустым, если не считать нескольких маленьких веточек. Эдриенн забыла, что использовала последние щепки для костра еще прошлой ночью.

– Черт.

Она бросила ветки на газету, но было ясно, что их не хватит, чтобы разжечь большие поленья. Эдриенн смотрела, как пламя лизало ветки, превращая их в пепел, а затем маленький огонек умер, не успев пожить.

Она отвернулась от камина. Вместо того чтобы прогнать тьму, огонь ослепил ее. Когда она проснулась, ее привыкшие к темноте глаза могли различать очертания в лунном свете, но сейчас она не видела ничего.

В коридоре была лампа. В груди Эдриенн все сжалось, и она осторожно встала. Только бы найти ее и зажечь.

Ей показалось, что она заметила какое-то движение в углу комнаты. Вольфганг? На небе висела почти полная луна, но грязные окна приглушали ее сияние. Эдриенн пересекла комнату, держа руки перед собой, чтобы проложить себе путь через мебель, и коснулась двери.

Ручка казалась заржавевшей, словно ею не пользовались сто лет. Она заскрипела, когда Эдриенн повернула ее, а затем девушка скользнула в дверной проем.

Свет в коридор попадал только через два оконца по бокам от входной двери, а потому там оказалось еще темнее, чем в гостиной. Путь до двери был ближе, чем до лестницы, поэтому Эдриенн сначала подошла к ней и нащупала выключатель. Тот щелкнул, но свет не загорелся.

Значит, это произошло во всем доме.

По другую сторону двери, как раз за пределами досягаемости Эдриенн, застонали доски крыльца. Они двигались так, будто по ним ходил человек. Эдриенн зажала рот, сердцебиение стало отрывистым, и она попыталась прогнать мысль о непрошенной компании снаружи.

Повернувшись лицом к коридору, она пошла обратно к лестнице, размахивая руками перед собой, будто плыла по воздуху. Половицы скрипели при каждом ее шаге. Прерывистое дыхание ускорилось, она старалась дышать в такт часам. Тик-так, вдох. Тик-так, вдох.

Эдриенн ударилась о перила и фыркнула. Она не успела их нащупать и поэтому ударилась достаточно сильно, чтобы заработать синяк, тут же ухватилась за них, чтобы прийти в себя.

Лампа стояла на столе справа от лестницы. Рядом с ней лежал спичечный коробок.

Эдриенн наощупь пробиралась к столу, двигаясь медленно, опасаясь опрокинуть лампу и разбить стекло, и осторожно дотронулась до края стола. Проведя пальцами по вышитой вручную и липкой от старой пыли ткани, она нашла бронзовую ручку. Потребовалось несколько мгновений, чтобы снять стекло, затем еще минута, чтобы найти маленькую картонную коробку, вынуть спичку и зажечь ее.

Свет, хотя и слабый, стал для нее сильным облегчением. Она прикоснулась к фитилю, подождала, пока крошечное пламя стабилизируется, и поставила стеклянную колбу на место.

Теперь, когда у нее появился свет, даже дышать стало легче. Свет лампы не распространялся далеко – лишь несколько драгоценных сантиметров вокруг Эдриенн были освещены. Чем дальше, тем слабее становилось свечение лампы, а потому входная дверь все еще была скрыта в глубокой тени.

За ней что-то двигалось.

Эдриенн отпрянула. Лампа мерцала, но свет не гас. Девушка уставилась на два маленьких окошка, расположенных по обе стороны от главной двери. Перебегая взглядом от одного к другому, она искала признаки движения. Она могла поклясться, что видела темную фигуру, двигавшуюся вдоль крыльца.

Скрип половиц я слышала и прежде.

Страх вернулся, свернувшись, словно холодная змея, в животе. Снаружи кто-то был.

Первым побуждением было бежать за помощью, но помощи искать было неоткуда. У нее не было телефона. Не было мамы. Была только Эдриенн и кто-то или что-то снаружи.

– Черт. – Она скорее проговорила слово одними губами, нежели произнесла его вслух. Заперта ли дверь? Нет, вроде нет. А как начет задней двери? Я даже не помню, где она находится. – Вот дерьмо!

Выбор был ужасен. Останься она на месте, и незнакомец может ворваться в дом через любой вход: не только через двери, но и через множество незапертых окон. Эдриенн даже не знала, в какую сторону повернуться, чтобы защитить себя. Сердце ее сжалось при мысли о встрече с человеком снаружи.

Не будь слабачкой. Она сделала шаг к входной двери. Кто бы там ни был, он никуда не уйдет, пока ты не заставишь его это сделать. Еще два неуклюжих шага. Она переводила взгляд с одного окна на другое в поисках движения, но снаружи было темно и тихо.

Это могла быть просто игра света. Одной рукой она потянулась к дверной ручке, а другой подняла лампу высоко над головой. Пламя могло отразиться от стекла и создать иллюзию движения.

Эдриенн дотронулась до бронзовой дверной ручки. Сжала ее. Повернула. Звук скрежещущего металла ударил по ее натянутым нервам. Она отпустила ручку, подняла ногу и пинком распахнула дверь.

Движение. Страх и паника затуманили зрение Эдриенн, она попыталась разглядеть движущуюся фигуру, но та исчезла прежде, чем девушка смогла сфокусировать на ней взгляд. Силуэт скрылся в лесу, растворившись среди густых черных деревьев, и его шаги стихли в холодном ночном воздухе.

Эдриенн сделала долгий, медленный вдох, высоко подняла голову, и посмотрела туда, где исчезла фигура. Кусты содрогнулись от неожиданного вторжения, снова замерли. В Эшберне опять воцарилось молчание. Способность рационально мыслить медленно возвращалась к Эдриенн.

Бет говорила, что порой дети на спор прибегали к дому. Они испытывали друг друга на прочность, проверяя, кто ближе подберется к крыльцу или дольше там задержится прежде, чем от страха вновь удрать в лес. А с появлением в доме нового хозяина эти выходки, несомненно, стали еще интереснее.

Эдриенн подняла взгляд. Луна, ясная и яркая, уже почти в полной фазе. Было далеко за полночь, однако, до рассвета оставалось еще несколько часов. Кто бы из детей ни отважился бросить вызов призракам Эшберна, он рисковал навлечь на себя родительский гнев.

Она вновь повернулась к лесу и осмотрела его опушку. Свет лампы не достигал деревьев, но Эдриенн могла видеть, что кустарники и поросль сорняка лишь слегка шевелились под легким ветерком. Эдриенн попыталась убедить себя, что незваный гость больше не вернется.

Она заперла за собой дверь, затем методично прошла через каждую комнату на первом этаже, убедившись, что окна и задняя дверь были заперты. А затем наконец, устроилась в гостиной.

Вольфганг дремал на ковре. Без огня в камине он свернулся в плотный клубок, обернув хвост вокруг головы. Эдриенн опустила все еще горевшую лампу и бутылку с маслом на круглый кофейный столик. Она села в кресло, закуталась в куртку и стала ждать рассвета.