Текст книги "Призраки дома Эшберн"

Автор книги: Дарси Коутс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 42
Лучшие планы

До появления Элеонор оставались считанные секунды. Мэрион стояла рядом, готовая швырнуть Эдриенн обратно на пол, если та попытается убежать, ее силуэт виднелся в слабом лунном свете. Эдриенн потянулась к лампе, схватилась за витую металлическую ручку и подалась вперед.

Когда Мэрион протянула руку, чтобы опрокинуть ее обратно на землю, Эдриенн разбила лампу о голову девушки. Марион издала что-то похожее на сдавленный крик, а затем рухнула на пол.

– Еще раз прости! – Эдриенн бросилась к столику рядом с лестницей. Мэрион недолго будет оставаться внизу, и щелкающие звуки уже отдавались эхом от двери подвала. Эдриенн схватила спичечный коробок, который уронила, когда пыталась зажечь лампу. Коробок был почти пуст, но она вытряхнула одну из спичек, чиркнула и поднесла ее к черному дверному проему. Голова и туловище Элеонор торчали наружу так, что казалось, будто какое-то уродливое насекомое выползает из-под земли. Ее единственный целый глаз расширился, когда свет спички осветил ее, и она с надтреснутым воплем вернулась обратно в подвал.

Спичка погасла почти сразу же, как исчезла сама Элеонор. Эдриенн начала карабкаться вверх по лестнице так быстро, как только позволяла ее искалеченная нога. Миновав четвертую ступеньку, она зажгла еще одну спичку. Она подняла ее над перилами, зная, что свет был слабым, но все равно доставал до основания лестницы, а затем опустила, когда пламя начало обжигать ей пальцы.

Она повторила то же самое с оставшимися двумя спичками, понимая, что с каждым шагом все дальше отодвигается от двери, а крошечное пламя, уже не справлявшееся с тенями внизу, представляло всю меньшую угрозу для мстительного духа.

Вершина лестницы была в поле зрения, когда она выбросила последнюю спичку, поэтому Эдриенн выронила коробок. Споткнувшись на последней ступеньке, она поднялась на ноги и, пошатываясь, пошла по коридору к темной чердачной лестнице.

Лунный свет проникал через обе открытые двери. Он позволял ей видеть путь и освещал висевшие там картины. Они больше не были неподвижны. Люди на них двигались, сопротивляясь и борясь, когда зубы, ножи и когти отрывали их конечности и заливали пол кровью. Ужасные образы повторялись, проигрываясь вновь и вновь. Это были правдивые до жестокости воспоминания о кровавой кончине семьи Эшберн. Только портреты Эдит оставались неподвижными.

Проходя мимо зеркала в позолоченной раме, которое она повесила в прихожей, Эдриенн заметила какое-то смутное движение. Эдит бежала рядом с ней, невидимая, если не считать духа в отражении. Она встретилась взглядом с Эдриенн, когда та проходила мимо, и слегка кивнула ей. Ободрение согрело Эдриенн и дало ей сил добежать до конца коридора. Она оперлась о стену, прерывисто, болезненно дыша и морщась от боли в ноге.

Не останавливайся. Не дай ей поймать тебя.

Она неуклюже карабкалась по лестнице, используя не только ноги, но и руки. Дверь чердака с тихим скрипом открылась, когда она приблизилась к ней, и Эдриенн провела пальцами по вырезанным на ней словам.

ЗАЖГИ СВЕЧУ

ТВОЯ СЕМЬЯ

ПО-ПРЕЖНЕМУ

МЕРТВА

Элеонор все еще мертва. По крайней мере, это было правдой, когда послание было написано. Такова была его цель. Напоминание Эдит о том, зачем нужно было зажигать свечу: чтобы ее сестра больше не восстала из мертвых.

Эдриенн подошла к ближайшему ящику. Откинув крышку, она вытащила одну из свечей и заковыляла к столу в центре комнаты.

Сколько у меня времени? Элеонор быстра. Как только она сможет двигаться, она доберется сюда в считанные секунды. Но на сколько ее остановит свет спичек?

Черно-белая фотография ждала в центре стола, и похожий на нимфу ребенок уставился на нее с любопытством и удивлением. Эдриенн старалась не встречаться взглядом с ее глазами, которые теперь казались зловеще проницательными.

Она потянулась за коробком спичек, который Эдит оставила рядом с фотографией. Мысленно считая секунды, она встряхнула коробку. В письме Эдит говорилось, что ее сестра стала осторожной. Эдриенн знала, что она не станет долго ждать в темноте. Она хотела заполучить Эшберн, и не остановится ни перед чем.

Спичечная головка вспыхнула. Она поднесла ее к фитилю и держала, пока тот не загорелся. Эдриенн встряхнула спичку, чтобы погасить ее, расстегнула молнию на куртке и, прикрывая пламя отворотом, направилась к выходу.

Она затаилась за полуоткрытой дверью чердака, чтобы ее было не видно с лестницы. Куртка закрывала большую часть света, и она повернулась так, чтобы свет не падал на потолок. Если Элеонор поймет ее план, она не пойдет на чердак, а Эдриенн останется там в ловушке, пока не умрет от истощения.

Стараясь как можно лучше спрятать свечу, девушка вытащила из кармана куртки бутылку с жидкостью для розжига и зубами отвинтила крышку, после чего прижалась к стене, отдышалась и стала ждать.

Через мгновение до нее донесся тихий щелчок. Как она и ожидала, Элеонор была осторожна. Ее движения были медленными и терпеливыми, а щелчки неоднократно стихали, прежде чем возобновиться. Эдриенн поправила отворот куртки, надеясь, что тот не пропускал свет, который мог бы выдать ее, и затаила дыхание, когда щелчки приблизились.

Странно. Непохоже, что Элеонор поднимается по лестнице. Может быть, акустика чердака играла с ней дурную шутку?

Эдриенн наполовину прикрыла дверь, чтобы сделать щель достаточно узкой для одного человека. Даже в почти полной темноте Элеонор не смогла бы войти, не открыв дверь.

Щелчки становились все громче. Звук был достаточно близко, чтобы исходить из комнаты, но дверь оставалась неподвижной. Горячий воск стекал по свече и обжигал большой палец Эдриенн, но она стиснула зубы и терпела. Она была уверена, что ее сердце колотилось так громко, что труп ее услышит. Легкие горели от сдерживаемого дыхания, и пламя свечи вот-вот готово было подпалить ткань куртки. Она больше не могла стоять на месте.

Звук был так близко, что ей казалось, будто она может протянуть руку и дотронуться до трупа. Но лестница оставалась пустой…

В этот момент в голове у нее прояснилось. Чуть раньше, днем, она заходила на чердак посмотреть на дым, и открыла окно, чтобы оглядеться.

Осмотревшись, я закрыла окно… но я не помню, чтобы я его запирала его на задвижку…

Она повернулась как раз вовремя, чтобы нож едва коснулся ее щеки и вонзился в стену. Лицо Элеонор, искаженное ненавистью, замерло в нескольких шагах от ее собственного. Эдриенн ощутила запах гниющей плоти, когда труп выдохнул, и услышала влажное чмоканье его разорванной и хлюпающей щеки.

Нож порезал Эдриенн чуть ниже глаза, и горячая кровь потекла по ее лицу. Это было больно, но не настолько, чтобы вывести ее из строя. Она увернулась, чтобы избежать цепкой, костлявой руки Элеонор, но опоздала на долю секунды, и пальцы трупа схватили ее за горло.

Пасть Элеонор распахнулась, обнажив десны, сгнившие и обнажившие пожелтевшие зубы, и она наклонилась вперед, чтобы укусить свою жертву в шею.

Эдриенн повиновалась инстинкту. Она направила свечу в сторону Элеонор, ткнув пылающим кончиком прямо в грудь мертвой женщины, и бросила бутылку с маслом вслед.

Единственный оставшийся глаз Элеонор выпучился, когда в поле зрения появилась свеча. Она отпрыгнула в сторону, но пламя успело коснуться ее морщинистой кожи. Плоть ее стала уродливой и черной, как сажа, но для пламени этого оказалось недостаточно.

Труп вцепился в свою обожженную плоть и испустил яростный рык. Звук сотряс дом с его деревянными балками и окнами так, словно он был сделан из картона. Эдриенн уронила свечу и зажала уши руками, чтобы не оглохнуть. Ее собственный крик был почти неслышен по сравнению с неистовством Элеонор.

Холодные костлявые пальцы сжали ее запястья. Эдриенн не успела сообразить, что происходит. Элеонор швырнула ее на землю, и она покатилась по пыльному полу, пока не ударилась о подсвечник. Удар расколол восковую корку металлического держателя, и подставка с глухим стуком опрокинулась.

Она не могла дышать. Свет погас, в ушах звенело от крика Элеонор, а все тело болело. Почувствовав под пальцами что-то холодное и восковое, она инстинктивно сжала предмет.

Элеонор бросилась к ней, охваченная гневом, и Эдриенн швырнула подсвечник в труп. Он оказался тяжелее, чем она ожидала, и пролетел мимо цели, тяжело ударившись об пол. В бледно-голубом лунном свете Эдриенн увидела, как тысячи кусков высохшего воска раскалываются и разлетаются с длинного металлического острия.

Не колеблясь, она развернула свое оружие и направила его вперед, в тот момент, когда труп бросился вперед, чтобы нанести смертельный укус. Металлический шип, предназначенный для того, чтобы удерживать свечи на месте, проткнул оставшийся глаз Элеонор, глубоко вонзившись в ее череп и раздробив его. Элеонор отшатнулась, ее пасть раскрылась, чтобы исторгнуть еще один дикий рев, пока она яростно билась, чтобы освободиться от шипа.

Маленький бледный предмет подкатился к Эдриенн. Паника и адреналин настолько затуманили ее разум, что она не заметила его, пока он не остановился рядом с ее рукой. Это была ее свеча, еще теплая от недолго горевшего пламени. Пока Эдриенн смотрела на него, фитиль загорелся, вспыхнув снова, будто никогда и не потухал.

– Эдит… – прошептала Эдриенн. Она подняла свечу и дрожащими руками поднесла ее поближе.

Металлическая подставка с громким стуком упала на пол. Элеонор стояла перед ней, покачиваясь. Ее костлявые пальцы подергивались. Второй глаз исчез, сделав ее слепой, но ноздри раздувались, пытаясь учуять запах жертвы. Костлявая голова повернулась лицом к Эдриенн, и почерневший язык высунулся, чтобы облизнуть губы, когда она двинулась вперед.

Вместо того чтобы отступить от искаженного, дергающегося монстра, Эдриенн бросилась вперед, протянула свечу и ткнула ею в уже почерневшую грудь трупа.

Элеонор, казалось, почувствовала жар пламени за секунду до того, как оно коснулось ее, и судорожно втянула воздух, но отпрянула слишком поздно. Маленький огонек загорелся у основания ее ребер, разрастаясь и превращаясь в лижущее пламя, распространяясь по груди, плечам и шее женщины.

Крики были не похожи ни на что из того, что Эдриенн слышала в своей жизни – высокие, полные гнева и чистой ненависти, с ревущими низкими тонами, они оборвались хрипом, когда легкие поглотил огонь. Элеонор дергалась и извивалась, пытаясь вырваться из пламени, но оно продолжало распространяться, опускаясь на ее бедра, икры и, наконец, охватив ее ступни. В течение нескольких долгих минут мертвая женщина была не чем иным, как огненным столбом, извергающим ядовитый черный дым, в то время как пламя поглощало застывшую кровь, крошащиеся кости и ее мертвые органы.

Затем, когда гореть стало уже нечему, пламя ослабло, потускнело и, наконец, погасло совсем.

Густой дым клубился по комнате, затуманивая лунный свет и застревая в легких Эдриенн. Она прислонилась к стене, кашляя и прижимая руку к разбитым ребрам, пока над ней кружились последние тлеющие угольки. Черная туча постепенно рассеялась, и в конце концов девушка разглядела лишь тихо тлеющий сгусток золы – все, что осталось от мисс Элеонор Эшберн.

Эдриенн потребовалось много времени прежде, чем отправиться вниз, но горький на вкус дым стал настолько отвратительным, что пересилил даже усталость. Морщась от каждого резкого шага, она осторожно спустилась по лестнице с чердака и вошла в коридор второго этажа.

Портреты вернулись к своим первоначальным, расслабленным позам. Эдриенн все еще чувствовала, как их взгляды следовали за ней, когда она проходила мимо, но на этот раз в их загадочных улыбках не было злобы.

Она боялась спускаться на первый этаж, но как только добралась до верха лестницы, слабый стон пронесся по дому, а внизу зажегся свет.

Свет, одновременно приветливый и успокаивающий, облегчил ей спуск. Повернув за угол лестницы, она увидела девушку, стоявшую в коридоре.

Мэрион медленно поворачивалась вокруг себя, переводя взгляд с разбитой лампы на открытую дверь подвала и разбитое окно. Когда Эдриенн приблизилась, она вздрогнула и повернулась к подруге.

– А, вот и ты, Эдди, – неуверенная, испуганная улыбка тронула губы Мэрион. – Эм, с твоим котом все в порядке? У него такой вид, словно он проглотил что-то гнилое…

– Вольф! – Эдриенн пошатнулась. Вольфганг ждал перед дверью гостиной, его спина была прямой и гордой, а морда покрыта отвратительной запекшейся кровью от укусов Элеонор. Эдриенн попыталась опуститься на колени, чтобы обнять его, но боль пронзила ее ногу и ребра, потому она ограничилась почесыванием за ушами. Кот встряхнулся, довольный собой, и направился на кухню, подняв хвост словно флаг. Слава богу, с ним все в порядке. Я должна ему каждую банку тунца, которую только смогу купить.

– Эдди? – Мэрион стояла у нее за спиной, сцепив руки вместе, пока страх и растерянность стирали с ее лица натянутую улыбку. – Я… не знаю, что происходит. Или… как я сюда попала. Ты в порядке? У тебя кровь идет.

Эдриенн ощутила прилив жалости. Мэрион, казалось, ничего не помнила об этом вечере. Разбитая входная дверь, кровь, стекавшая по щеке Эдриенн, и шишка на ее собственной голове – все это в равной степени пугало и сбивало с толку.

– Теперь все в порядке, – Эдриенн выдавила улыбку и похлопала Мэрион по плечу. – Но мне нужно, чтобы ты подвезла меня в больницу, хорошо?

– О-о, да, конечно. Моя машина стоит снаружи, – она закашлялась. – Кажется.

Эдриенн оперлась на плечо подруги, и они заковыляли к двери. Проходя мимо зеркала в прихожей, Эдриенн мельком увидела Эдит. Высокая, безупречно одетая женщина стояла в темном углу рядом с напольными часами, аккуратно сложив руки поверх юбок. Она улыбалась.

Глава 43
Ответы

Со второй страницы письма Эдит

Пока ты будешь зажигать по свече каждую неделю, Элеонор не сможет до тебя добраться. Но ты должна отнестись к этому со всей ответственностью.

Возможно, ты успела заметить некоторые послания, нацарапанные по всему дому. Я уже немолода, дорогая Эдриенн, и память подводит меня с каждым днем все сильнее. Однажды я забыла зажечь свечу, и лицо моей сестры явилось передо мной в зеркале, которое я держу в ящике стола.

Это так напугало меня, что я сделала эти напоминания, чтобы больше никогда не забывать о своем предназначении.

Каждое утро я иду в город и вместе с продуктами покупаю газету. Я кладу ее на каминную полку и бросаю в пламя, разжигая огонь. Каждый вечер, ужиная, я вижу на столе напоминание проверить, не наступила ли пятница. Если я не помню этого, я беру газету и читаю дату. Шесть ночей в неделю я сжигаю по газете, чтобы следующим утром ее сменила свежая. Однако по пятницам и поднимаюсь на чердак и зажигаю свечу.

В изголовье моей кровати стоит маленькая коробочка, полная вырезок из газет – на случай, если я когда-нибудь усомнюсь во всем, что произошло со мной в прошлом. Ты всегда можешь прочитать их, если захочешь.

И, наконец, я ввела запрет на зеркала. Один из трюков моей сестры – появляться в отражении, особенно когда ее сила начинает возвращаться. Если ты когда-нибудь увидишь ее там, немедленно отводи взгляд. Если ты будешь смотреть на нее слишком долго, она обретет над тобой контроль. Это одна из причин, почему я никогда не принимала гостей в Эшберне. Несмотря на то, что я убрала из дома зеркала – за исключением маленького зеркальца в моей комнате, – гости могли принести свое собственное зеркало или взглянуть в зеркала авто и попасть под чары Элеонор.

Есть еще одна вещь, которую я должна тебе сказать, моя дорогая Эдриенн, и я надеюсь, что ты сможешь простить меня за это. Вскоре после смерти твоего отца я пригласила твою мать навестить меня. Мы никогда раньше не встречались, но старость брала надо мной верх, и я мечтала найти преемницу, которая смогла бы сдерживать мою сестру.

Я надеялась предложить ей Эшберн и попросить, чтобы она продолжала зажигать по свече раз в неделю. Однако твоя мать воспротивилась моему рассказу и не пожелала здесь поселиться. Я не виню ее. Она была молода, и у нее на руках был маленький ребенок, о котором необходимо было заботиться. Рассказы о вампирах и проклятиях, должно быть, стали для нее столь же пугающими, сколь и невероятными.

Ты, четырехлетняя девочка, бродила по дому, пока мы беседовали, и наш разговор был таким разгоряченными, что в течение нескольких минут никто из нас не заметил твоей пропажи. Когда это случилось, мы бросились тебя искать. Я нашла тебя первой. Ты каким-то образом поднялась на чердак, словно притянутая туда неведомой силой, и смотрела на фотографию моей сестры.

В тот момент я почувствовала, что тебе суждено стать моей преемницей.

Сейчас будет часть, за которую я должна просить у тебя прощения. Видишь ли, в то время как моя сестра обладала врожденным даром и древней мощью, я переняла несколько трюков, пока росла рядом с ней, и использовала свои знания, чтобы связать наши души воедино.

Для ритуала мне пришлось сделать порезы на наших ладонях, чтобы соединить нашу кровь. Твоя мать, найдя нас, совершенно объяснимым образом впала в истерику. Она тут же увезла тебя и больше не отвечала ни на одно из моих писем. Мне очень жаль, что я так огорчила ее.

Прошу тебя, знай, что эта связь вовсе не призвана тебе навредить. Я позаботилась о том, чтобы весь риск был исключительно моим. Магия лишь привязала меня к тебе, чтобы, когда я умру, моя душа оставалась в Эшберне до тех пор, пока жива ты. Я сделала это, чтобы быть уверенной, что смогу присматривать за тобой и защищать, если это возможно. Не знаю, сколько силы у меня останется в этом воплощении – вероятно, очень мало, – но я всегда буду рядом, если тебе понадобится моя помощь.

Если ты захочешь увидеть меня, повесь в доме зеркало, и я постараюсь в нем появиться. Просто будь осторожна, чтобы вместо моего лица там не появилось лицо сестры. Ты без труда отличишь нас друг от друга – жизнь под землей изуродовала ее и лишила рассудка.

И наконец, если случится худшее и моя сестра восстанет из мертвых, помни, что огонь – твое спасение. Элеонор прекрасно горит.

С любовью, твоя двоюродная бабушка Эдит, которая хотела бы узнать тебя получше.

Глава 44
Нити

– Ах, чуть не забыла, твоя почта, – Джейн вытащила из сумки небольшую пачку писем и передала их Эдриенн. – Должно быть, тебе невыносимо тащиться к концу подъездной дороги, поэтому я принесла их для тебя.

Бет, у которой одна булочка была во рту, а другая – в руке, заговорила с набитым ртом:

– Попроси почтальона придержать их у себя. До него дорога и то будет короче.

– Я познакомлю вас, когда ты поправишься настолько, чтобы добраться до города, – добавила Сара.

– Это было бы потрясающе, – Эдриенн кивнула на свою ногу, обмотанную бинтами. – Мне должны снять их через пару дней.

– А если не снимут, просто позвони мне, – сказала Джейн. – Мы привезем еду и все, что тебе понадобится.

– Девчонки, вы потрясающие. Спасибо. – Говоря это, Эдриенн взглянула на Мэрион. Девушка не сводила глаз с ее ног. Она не произнесла ни слова с тех пор, как приехала.

– Возьми еще одну булочку, – сказала Эдриенн, подталкивая тарелку к Мэрион. – Варенье просто невероятное. Думаю, что, даже если очень постараешься, ты не сможешь сделать его невкусным.

Мэрион фыркнула и отвела глаза, но Эдриенн увидела улыбку, мелькнувшую на ее лице.

Когда доктора спросили, что стало причиной травм Эдриенн, та ответила, что на нее напала дикая собака. Это была слабая отмазка. Человеческие зубы и клыки животного оставляли очень разные отметины, а скептические взгляды врачей подтвердили, что они не поверили ее рассказу. Эдриенн помогло то, что она была под болеутоляющими и устала настолько, что готова была отдать все, что угодно ради глубокого сна.

Она была почти уверена в том, что Мэрион винила себя в том, что произошло той ночью. Девушка, похоже, ничего не помнила после того, как увидела Элеонор в зеркале заднего вида в ночь аварии. Семья, должно быть, сказала ей, что она провела несколько дней в шоке, а затем Мэрион очнулась в чужом доме с ножом в руке и окровавленной Эдриенн.

К несчастью, у Эдриенн не было никакого способа объяснить невиновность своей подруги, не упоминая призраков, проклятия и множество историй, которые звучали бы как полнейшая чушь. Самое большее, что она могла сделать, – старательно избегать упоминаний о той ночи и сделать так, чтобы Мэрион чувствовала себя желанным гостем в ее доме.

Однако было во всей этой неразберихе и кое-что положительное – она была уверена, что должна благодарить за этот визит именно Мэрион. В последний раз, когда Эдриенн видела Джейн, она была убеждена, что четверо девушек больше не вернутся в Эшберн. Но всего через четыре дня после того, как ее выписали из больницы, они сидели в гостиной на креслах с розовым узором, а рядом с ними стояла корзина, полная свежих продуктов. Она догадывалась, что именно Мэрион хотела навестить ее, но не хотела приходить одна.

Эдриенн и мечтать не могла бы о лучшем дне для гостей. Солнце, теплое и яркое, струилось сквозь свежевымытые окна. Свет преобразил Эшберн. То, что когда-то казалось холодным и состарившимся, теперь выглядело уютным и домашним.

Брат Пегги починил ноутбук в обмен на доступ к дороге, которая была частью пути к ее дому. Чего Эдриенн не ожидала, так это того, что другие горожане оказались тоже готовы на подобный обмен. Несмотря на то, что Эдриенн неоднократно утверждала, что жители могли пользоваться дорогой бесплатно, ей вымыли окна, постригли газон и почистили камин. По мере того как новости о приветливости Эдриенн распространялись, все больше гостей появлялось каждый день со своими предложениями.

Интерес к старому дому был настолько сильным, что Бет попросила разрешения открыть свое дело. Она планировала водить людей по дому и делиться с ними его историей, слухами и рассказами о привидениях, предложив Эдриенн разделить с ней прибыль.

– О! – Бет хлопнула в ладоши. – Чуть не забыла – мне говорили, что прошлой ночью на чердаке Эшберна появился свет. Что это значит? Призраки доставляют тебе проблемы? – Эдриенн рассмеялась. Она репетировала свою отмазку с десяток раз.

– Пятничные огни, кажется, очень популярны в Ипсоне. Поскольку Эдит зажигала их целых восемьдесят лет, я подумала, что могла бы продолжить традицию и немного подогреть интерес детей к историям о привидениях.

Первым, что Эдриенн сделала после выписки из больницы и возвращения в Эшберн, был визит на чердак. Пепел Элеонор, разбросанный по деревянным доскам, лежал там, где она его оставила, поэтому она смела его в ведро.

В письме Эдит не было ничего конкретного, но казалось разумным предположить, что она победила свою сестру – как в детстве, так и в юности – поборов ее огнем. Но из-за того, что Элеонор забрала оставшиеся годы всей своей семьи, простого обращения ее в пепел было недостаточно, чтобы ее уничтожить. Несколько лет она медленно восстанавливалась, пока не стала достаточно сильна, чтобы выкопать себе путь из могилы.

Эдриенн отнесла пепел на маленькое кладбище в лесу и закопала его в открытой могиле. Затем, вернувшись на чердак, она насадила одну из толстых тяжелых свечей на острие и зажгла ее так, чтобы та освещала фотографию.

Эдит могла сдерживать свою сестру, сжигая всего по свече в неделю на протяжении более чем восьмидесяти лет. Эдриенн продолжит ее дело. Кроме того, она развесила зеркала по всему дому. Если Элеонор станет сильнее, то Эдриенн узнает об опасности, увидев ее в отражениях зеркал. Закатный феномен – когда растущая мощь Элеонор пугала птиц настолько, что они разлетались – станет последним предостережением.

Эдриенн все подсчитала. Элеонор убила четверых членов своей семьи, всем им было за тридцать. Если предположить, что им оставалось от двадцати пяти до сорока лет, и вычесть то время, которое она провела в могиле, Элеонор могла бы прожить еще от двадцати до восьмидесяти лет. Это означало, что Эдриенн вполне могла сдерживать ее, пока часы ожившего мертвеца не подойдут к концу.

Это было проще, чем она ожидала. Эдриенн чувствовала, как жители города тепло встречали ее, сама она обрела четырех новых подруг, а ее ноутбук полностью был восстановлен. Многое предстояло сделать, прежде чем она могла вернуться к нормальной жизни, но Эдриенн чувствовала, что худшее уже позади.

Перед отъездом Джейн между делом упомянула, что надеется, что Эдриенн сможет присоединиться к их клубу в следующем месяце.

– Пилатес, – сказала она, перекидывая сумку через плечо. – Мы сможем развить, как тело, так и разум, всего за каких-то три занятия в неделю…

Трое ее спутниц застонали, и Бет вытолкала Джейн за дверь.

– Ну же, если мы еще немного задержимся, Мэрион опоздает на свою смену. Эдди, дай мне знать, что думаешь об экскурсиях с привидениями, ладно?

Когда они сели в машину, Мэрион оглянулась на дом. Эдриенн подняла руку на прощание, и Мэрион помахала в ответ, неуверенно улыбнувшись.

Эдриенн продолжала махать вслед, пока машина не скрылась в лесу, затем вернулась внутрь и прислонилась спиной к двери. Закрыв глаза, она вдохнула, наслаждаясь покоем, который наступил в опустевшем доме. Вольфганг вышел из кухни, потянулся и неторопливо направился к ней. Эдриенн наклонилась, чтобы почесать его голову.

– Хочешь пообедать, мой бесстрашный борец с зомби?

Мурлыкнув, кот издал ответное «мяу», и Эдриенн рассмеялась, ведя кота в гостиную. Как и было обещано, она купила ему целую охапку консервированного тунца в первый же день после возвращения из больницы, и наложила немного рыбы в его корм.

Убирая банки обратно, в большом зеркале над камином Эдриенн увидела женщину в черном. Она остановилась и улыбнулась девушке.

– Готовы? – спросила Эдриенн.

Отражение склонило голову в изящном кивке. Эдриенн подошла к камину, подбросила в огонь новое полено и взяла роман, лежавший на маленьком боковом столике. Эдит прошла сквозь отражение и опустилась на стул рядом с Эдриенн.

Она не заметила бы этого, если бы не прислушивалась, однако, уловила слабый скрип дерева и увидела, как пустой стул рядом с ней сдвинулся всего на пару сантиметров. Женщина в отражении аккуратно сложила руки на коленях и улыбнулась, когда Эдриенн открыла роман и принялась читать вслух.