Текст книги "Виктор (ЛП)"

Автор книги: Дарси Эмберс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Ее тугая киска сжимает мой член, внутренние стенки пульсируют, когда она жестко кончает. На меня обрушивается собственный оргазм. Это был самый сильный оргазм, который испытывал за долгое время. И я глубоко внутри маленькой балерины, которая хотела ударить меня ножом, и, черт возьми, я хочу этого снова. Включая попытку перерезать мне горло. Это было захватывающе.

– Я же говорил, что ты будешь выкрикивать мое имя, куколка. – ухмыляюсь я, оставаясь глубоко внутри нее. Я отпускаю ее руки и ноги.

Резкая боль распространяется по щеке.

– Ты мудак! – кричит она, толкая меня. У нее не так уж много сил, поэтому я все равно отодвигаюсь, давая ей возможность встать.

– Да, это так, – пожимаю плечами, вставая. Она с трудом ходит, но пытается скрыть это, хотя и безуспешно.

Она вскрикивает от раздражения, прежде чем дойти до своего шкафа, быстро накидывает халат, оставляя его свободно болтаться на теле. И прислоняется к дверце шкафа.

– Ты кончил в меня, – она показывает на мою сперму, стекающую по ее бедру.

Я вторгаюсь в ее личное пространство, провожу пальцем между бедер и засовываю ей в рот.

– Попробуй меня.

Она давится. Если бы взгляды могли убивать, я был бы мертв прямо сейчас.

– Надеюсь, ты принимаешь таблетки, – говорю я, отходя, чтобы взять боксеры и натянуть их, выходя из спальни за напитком, как будто я здесь хозяин.

Она следует за мной, ее легкие шаги по деревянному полу звучат, как у маленькой танцовщицы. Я поднимаю бровь, глядя на нее. Она затягивает халат и снова направляет на меня нож. Ее волосы взъерошены после секса, и мне бы хотелось увидеть это снова.

– Почему мужчины всегда считают, что женщины принимают противозачаточные? – она размахивает ножом в мою сторону.

– Потому что женщины обычно так и делают. Я же сказал, что ты можешь сказать мне остановиться. Ты знала, что на мне не было презерватива, так что, думаю, тебе нужно позаботиться об этом, – пожимаю плечами, ее ноздри раздуваются, она в ярости бросает в меня нож, но промахивается. Дерзкая.

– Пошел ты, – кричит она.

– Я бы предпочел трахнуть тебя. Дай мне десять минут, и снова буду в состоянии кончить, – парирую я, беру бутылку воды из холодильника. Я стараюсь не хмуриться из-за отсутствия продуктов внутри.

Она подбегает и толкает меня в грудь, но я не двигаюсь с места.

– Ты выводишь меня из себя, – она тяжело дышит, ее волосы падают на глаза. Я заправляю пряди за ухо.

– А ты ведешь себя так, словно я только что не подарил тебе лучший оргазм в твоей жизни. Смирись с этим, куколка.

Она снова толкает меня, и я приподнимаю бровь, наблюдая за слабой попыткой.

– Это был не лучший оргазм в моей жизни, – она скрещивает руки на груди и вздергивает подбородок.

– Тогда мне придется попробовать еще раз, – ухмыляюсь я, и ее щеки заливаются румянцем. В следующий раз сделаю так, чтобы она не смогла встать с кровати.

Я не спала прошлой ночью после того, как заставила Виктора уйти. Он не хотел уходить, но пообещал, что скоро вернется. Не совсем уверена, как к этому отношусь. Чувствовать Виктора внутри себя было так интенсивно; я не могла выбросить его из головы часами. Воспоминание о том, насколько это было по-другому, так глубоко, и пирсинги касались всех уголков…

Я отдала ему контроль над своим телом, и он позаботился обо мне. Мне всегда приходилось быть настороже. Мама говорила, что у меня папин темперамент, и я должна «перетанцовывать» его, загоняя глубоко внутрь, пока не подчиню свои эмоции.

Я мало что знаю о жизни отца или о том, кто он такой. Я просто ребенок по залету. Хотя он иногда называл меня маленькой принцессой, когда все-таки навещал нас. Наверное, он был слишком занят своей настоящей семьей.

Придя в студию пораньше, рада, что здесь еще никого нет. Мне нужна дополнительная тренировка, так как я облажалась в прошлый раз. Даже при том, что я все еще чувствую боль, мне нужно пройти через это.

Моя карьера важна для меня, и время летит слишком быстро, прежде чем я смогу стать примой. Это моя единственная мечта с тех пор, как узнала, что это такое.

Я с отвращением смотрю на свое тело, мысленно добавляя: может, мне стоит похудеть на пару килограммов.

Переодеваясь, замечаю, что след от укуса на плече все еще виден. Гребаный Виктор. Я сильнее натягиваю бретельки купальника, надеясь скрыть это, но в раздевалку заходят девочки.

Бет, еще одна девушка, которая в настоящее время претендует на статус примы, смотрит на мою новую отметку и морщит нос. Я сужаю глаза на нее, зная, что это по-детски, и выхожу с высоко поднятой головой. Однако мои уши улавливают слово шлюха. Смешки следуют за мной, как только закрывается дверь.

Дэмиен выходит из противоположной раздевалки, и его взгляд скользит по моему телу. Я поворачиваюсь, прежде чем он успеет осудить меня за след от укуса. Я убью Виктора.

Я подхожу к станку и начинаю растягиваться.

– Выше ногу, Амайя, – кричит Клаудия, подходя ближе. Сжимаю челюсти; я бы, блять, так и сделала, если бы прошлой ночью, мою вагину не колотили огромным членом.

Я дышу при каждом движении. Плие, батман тандю, пируэты.

Дэмиен предлагает быть моим партнером для комбинированных прыжков. Мы уже много раз выступали вместе, но сегодня он ведет себя как-то по-другому. Он всегда был таким осторожным, но сейчас его пальцы скользят по моему соску, или рука оказывается слишком близко между моих ног.

Я не могу представить, как Виктор отреагирует на это, но и не должна об этом заботиться. Это просто танец, как всегда.

Как только музыка заканчивается, я быстро отступаю, внезапно почувствовав дискомфорт.

– Не хочешь поужинать сегодня? – спрашивает Дэмиен.

Я натягиваю на лицо фальшивую улыбку и извиняюсь: – У меня планы на вечер.

Не многие знают, но у меня есть ключ от студии, так что я репетирую по вечерам. Я не могу пропустить ни одной свободной минуты для тренировки. Особенно сейчас, когда концерты закончились и у нас перерыв на несколько недель.

– Чем займешься? – спрашивает Дэмиен, подходя ближе и кладет ладонь мне на плечо.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, и легкий металлический вкус наполняет мой рот. Его глаза прищуриваются при виде отметины на плече.

– Ты с кем-то спишь? – он грубо хватает меня и притягивает ближе.

– Это не твое дело, – говорю, скрывая дрожь в голосе.

Он невесело усмехается и качает головой.

– Мы могли бы быть хорошей парой, ты это знаешь, – он отступает и поворачивается в сторону раздевалки. Я знаю, что причинила ему боль, но у нас никогда бы ничего не получилось, а моя сексуальная жизнь его не касается.

На душе становится тяжело, и я бегу в туалет, запираю дверь и прижимаюсь к ней ухом, ожидая, пока все не уйдут. Включая Дэмиена. Особенно он.

Как только все уходят, я включаю свою любимую песню для танцев, чтобы раствориться в движениях.

Она не видит меня, когда крутится на носочках, излучая элегантность, слишком потеряна в моменте, музыка течет через нее. Я облизываю губы, вспоминая, как она извивалась подо мной. Необходимость снова почувствовать ее вкус заставляет меня делать шаг за шагом.

Звонок, который получил ранее, подтвердил, что Иван жив, но я не знаю, придет ли он за Амайей, чтобы уберечь ее от моей семьи или использовать как разменную монету. Люди знают о моей прежней репутации.

Песня достигает кульминации, она плавно опускается, и открывает глаза. Я улыбаюсь, когда она со злостью смотрит на меня. Мне никогда не надоест ее характер, да и все остальное в ней. Это сводит с ума.

Я поправляю брюки, чувствуя возбуждение.

Она бросается к своему айфону и выключает музыку. Не думаю, что она зла на меня, скорее на себя за то, что хочет меня. За то, что ей нравится то, что я ей даю. Но, возможно, это просто мое эго.

– Пожалуйста, не останавливайся из-за меня. Я наслаждался шоу. Ты такая… гибкая. Мои мысли уносятся в грязные места.

– Ты отвратителен.

Она собирается пройти мимо, но я прижимаю ее к стене. На этот раз она не сопротивляется. Интересно.

Мои глаза опускаются на ее тяжело вздымающуюся грудь. Маленький след от укуса, который оставил, отчетливо виден там, где одежда сползла вниз. Я приближаюсь и провожу языком по отметинам.

– Люди заметили это сегодня и задавали вопросы. Что, черт возьми, ты хотел получить от этого? Заклеймить меня? – ее ноздри раздуваются.

Я наклоняюсь, пока наши лица не оказываются всего в дюйме друг от друга.

– Я могу оставить свой след на тебе или сломать ноги этому ублюдку. Выбирай сама, – она должна понять, что от меня никуда не деться.

И на этом она замолкает.

– Итак, что ты выберешь, куколка? – вопросительно поднимаю бровь, ожидая ее ответа.

– Я думаю, – бормочет она и закатывает глаза.

Я прижимаюсь к ее телу, мой член тверд как сталь и жаждет снова оказаться в ней. Она ахает, когда чувствует меня. Ее глаза закрываются, она поднимает подбородок, как будто ищет мои губы. Я разворачиваю ее, задница трется об меня. Ее тело хочет меня, она просто отказывается в это верить.

– Сегодня вечером я заберу тебя к себе. У меня есть кое-что, что хочу тебе показать, – говорю ей, не отпуская.

Она хмыкает и соглашается, но я не думаю, что действительно понимает смысл того, что говорю. Или, может быть, она поняла, что я просто свяжу ее и все равно получу свое.

Мне уже все равно. Он будет делать то, что хочет.

Виктор поднимает меня и несет к станку рядом с зеркалом, разворачивая.

– Что ты делаешь? – пытаюсь вырваться из его хватки, но он слишком силен для меня. Я продолжаю сопротивляться. Мы стоим перед зеркалом, но я могу смотреть на себя только тогда, когда совершенствую свою форму.

Зажмуриваю глаза. Не хочу видеть, насколько не идеальна.

Я прижата к телу Виктора, он притягивает меня к своей груди; чувствую каждый его мускул.

– Посмотри на нас, – шепчет он, горячее дыхание касается чувствительного места на шее. Его рука медленно обхватывает и сжимает мою шею. – Посмотри, моя рука смотрится, как идеальное ожерелье.

Он ослабляет давление, но не убирает руку, и мои глаза открываются. Мне не нравится, что я вижу. Волосы распущены, щеки розовые, и я замечаю каждый бугорок на своем теле. Отвожу взгляд на большую руку в татуировках, все еще обвивающую мое горло. Другой, он скользит вниз по моему телу. Я морщусь, потому что он почувствует складки на моем животе, но Виктор снова сжимает горло, и я не могу дышать.

Он поднимает мое платье, рвет колготки, отодвигает в сторону нижнее белье, и начинает нежно массировать клитор круговыми движениями. Мои глаза закатываются.

– Ты уже мокрая для меня, – растягивает слова Виктор.

Я не могу удержаться от хныканья, когда он отпускает мою шею и перестает играть с моим клитором.

Он тянется к своему ремню, снимает его, оборачивает вокруг моих запястий и пристегивает к станку. Его пальцы грубо врываются внутрь меня, двигаясь туда и обратно, пока единственным звуком не становится мое тяжелое дыхание. Но потом он останавливается, и из моего горла вырывается всхлип.

– Еще нет, куколка, – цокает он языком.

Тихий стук эхом разносится по комнате, и большая рука давит мне на поясницу, пока не наклоняюсь и не встаю на цыпочки. Я поворачиваюсь к зеркалу, чтобы посмотреть, как он направляет свой член внутрь меня.

Каждый выступ его пирсинга болезнен. Он преодолевает последние несколько дюймов, и я задыхаюсь. Моя голова откидывается назад, и его рука возвращается к моей шее, пока он трахает длинными движениями томно двигаясь внутри меня.

– Прямо сейчас мне нужно твое тело так же сильно, как дышать, – бормочет он мне в спину.

Я стону. Так приятно чувствовать себя желанной.

Он вколачивается сильнее, мои крики эхом разносятся по студии. Это то, чего я никогда не предполагала, что сделаю. Не здесь, особенно когда меня связывает незнакомец из мафии.

Он замедляется как раз в тот момент, когда собираюсь кончить.

– Пожалуйста, позволь мне кончить, – умоляю я.

– Только если ты будешь смотреть на себя.

Я колеблюсь, но потребность кончить так сильно берет верх, что наблюдаю за нами обоими, всего мгновение. Мой взгляд в основном задерживается на его лице, на жестокости в движениях, пока он наслаждается моим телом.

– Ты моя, – рычит он, и я стону.

С Виктором впервые в жизни чувствую себя свободной.

Я его собственность, одержимость, и, черт возьми, это приятно.

Его зубы снова вонзаются в мое плечо, и боль вызывает волны по всему телу. В животе все сжимается, киска пульсирует, и я кончаю.

– О Боже, – стону я.

Его толчки ускоряются, пока он сам не достигает оргазма, и с рыком кончает в меня.

Черт, без презерватива. Снова.

Я уже давно заметил, наблюдая за ней, что Амайя ненавидит свое тело. Она пропускает приемы пищи и почти не смотрится в зеркало, а когда смотрит, то пытается ухватиться за складки на теле, со взглядом, полным ненависти к себе. Она всегда плачет, если смотрит слишком долго. Сегодня я заставил ее столкнуться с этим. Она совершенство, и я хочу, чтобы она видела то же, что и я. Не верю, что у нее есть лишний вес. Я хочу ее такой, какая она есть. Поэтому отвезу ее к себе, прослежу за тем, чтобы она ела и знала себе цену. Также, я установил большое зеркало над своей кроватью, чтобы, во время секса, она увидела какое у нее красивое лицо, когда она кончает.

Я выхожу из нее, и она обмякает в моих объятиях с довольным выражением лица.

– Пойдем. Моя машина ждет, – говорю я, освобождая ее руки, связанные моим ремнем.

– Куда?

– Ты поедешь со мной.

Она пытается отстраниться, но я хватаю ее и закидываю себе на плечо. Я открываю стеклянную дверь, даю ей захлопнуться за мной. Иду через парковку, окруженную кустами, пока не добираюсь до своей машины и не запираю ее на заднем сиденье. Я быстро бегу обратно, чтобы забрать ее сумку и телефон из раздевалки, и запихиваю их в багажник.

Всю дорогу она молчит, скрестив руки на груди и глядя в окно.

Когда мы подъезжаем ближе к моему дому и нас окружают пальмы, а заходящее солнце бросает оранжевые и розовые отблески на небо, ее губы приоткрываются, и она наклоняется ближе к окну.

– Ты живешь в Беверли-Хиллз? Разве это не район для знаменитостей? – спрашивает она, когда мы проезжаем мимо все более крупных домов.

Я пожимаю плечами: – Мне нравятся здесь дома. Я не особо хотел целое поместье, просто роскошный дом, и иногда я работаю со знаменитостями. Это удобно.

Она поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами.

– Ты с ними работаешь?

Я ухмыляюсь, но ничего не говорю; их конфиденциальность – это то, что они ожидают от меня. Быстрые сделки и молчание. Может быть, она узнает об этом однажды, если я решу ее оставить.

Мы подъезжаем к склону горы, я нажимаю кнопку в своей машине, и большие железные ворота открываются. Я объезжаю большую кольцевую подъездную дорожку, проезжаю мимо патио и паркуюсь перед двойными коричневыми воротами гаража.

– Дом, милый дом, – бормочу я, выходя из машины. Я бросаюсь открывать дверь для Амайи, как джентльмен, каким меня учила быть мама. Она игнорирует мою протянутую руку и вылезает сама, затем скрещивает руки на груди.

– Итак, зачем ты меня сюда привез? – спрашивает она, я кладу руку ей на спину и направляю к освещенным ступеням, ведущим к дому.

Мы останавливаемся перед дверью из матового стекла. Я толкаю ее и жду, пока она пройдет в фойе. Ее глаза расширяются, когда она осматривает широкое пространство.

Каблуки стучат по мраморному полу, она подходит к неиспользуемому роялю. Я встаю рядом с ней.

– Я хочу показать тебе кое-что свое, – говорю ей. Я не смотрю на ее реакцию. Я не хочу, чтобы она знала, как сильно влияет на меня. Обычно люди не сближаются, иначе им причиняют боль. Но по какой-то причине я все еще хочу показать ей эту комнату, о которой мало кто знает.

Я указываю на изогнутую лестницу. Она колеблется, поэтому протягиваю ей руку, и мы поднимаемся вместе. Она испытывает благоговейный трепет, когда смотрит из окна на горы.

– Красивый вид, не правда ли? – спрашиваю я, она поворачивается ко мне.

– Это нереально. Как ты заполучил такое место?

Я усмехаюсь: – Деньги, много денег. Скоро я покажу тебе все снаружи. Там даже лучше, – кладу руку ей на поясницу и веду дальше вверх. Мы идем мимо моего кабинета.

Вскоре мы подходим к закрытой двери, и я ввожу код на клавиатуре, ожидая, когда загорится зеленый свет. На мгновение задерживаюсь, наблюдая за ее выражением, пока она осматривает мое пространство. Она резко вздыхает, едва слышно на фоне стука моего сердца. Когда веду Амайю внутрь, ее голова поворачивается по сторонам, и я пытаюсь представить, каково это – впервые увидеть мою игровую комнату. Вдоль стен висят флоггеры, на кровати – ограничители и разложены различные игрушки.

Она оборачивается ко мне, и я не могу удержаться – толкаю к стене, мое тело плотно прижимается к ее. Закрепив руки над головой, я целую ее. Она стонет мне в рот, и я отстраняюсь.

– Скажи мне, как сильно ты хочешь меня прямо сейчас, – шепчу я, покрывая легкими поцелуями линию ее подбородка.

– Что? – выдыхает она.

Я прижимаюсь к ней, заставляя ее ахнуть. Мои губы изгибаются в понимающей улыбке. Чисто порочный поступок.

– Скажи мне, что хочешь попробовать со мной что-то новое. Ты можешь выбрать стоп слово, – я жду ее ответа, пока она оглядывается. Прикусив губу, вижу по ее глазам, что она подумывает о том, чтобы сказать – да.

Ее голова двигается вверх-вниз, насколько это возможно в нашем положении.

– Мне нужны твои слова, Амайя, – рычу я.

Ее глаза встречаются с моими.

– Я хочу этого. Я хочу тебя.

– Стоп слово? – спрашиваю я, напоминая ей, насколько это будет важно для нас.

Она облизывает губу, обдумывая свой ответ.

– Красный?

– Идеально, – говорю я, отпуская и хватая ее за подбородок, прежде чем наклониться и поцеловать глубоко и грубо. Мы пожираем друг друга. Ее бедра трутся о меня, и мы оба полностью теряемся в этом моменте.

Я сильнее сжимаю ее подбородок, прижимая к стене. Затем, дразня, провожу языком по шее. Пульс учащается, когда мой язык скользит по горлу. Я хватаю ее одежду и разрываю ткань посередине.

В конце концов, я резко отстраняюсь, и она рывком тянется ко мне.

Он просто сорвал с меня одежду. Боже мой, мне никогда в жизни не было так жарко. То, что он заставляет меня чувствовать… О нет, я не могу влюбиться в такого мужчину, как он. Это просто страсть, говорю я себе.

Я отвлекаюсь от своих мыслей, поскольку вся одежда, которая была на мне, теперь валяется на полу. Протягиваю руку, чтобы расстегнуть его рубашку, но у меня не получается.

Виктор перекидывает меня через плечо и бросает на кровать. Я подпрыгиваю посередине. Он перелезает через меня, ползет вверх по моему телу.

И тут замечаю, что он держит красный шелковый шарф. Я пристально смотрю на него, когда он закрывает мне глаза, завязывая на затылке. Мир погружается во тьму, и все мои чувства обостряются.

– Расслабься, куколка. Я собираюсь позаботиться о тебе, – шепчет он, вставая с кровати.

Рядом со мной раздается звон цепей, и не успеваю я опомниться, как мои запястья крепятся над головой. Несмотря на то, что не вижу, я чувствую, как его обжигающий взгляд скользит по моему телу. Я уязвима, беззащитна и на удивление влажная в таком состоянии.

– Ты такая чертовски красивая, – воркует он.

Я ничего не говорю. Затем его шаги удаляются, пока не слышу звяканье кубиков льда в стакане.

– Я хочу пить, а ты? – дразняще спрашивает он, и запах водки наполняет мой нос, когда он прижимается своими губами к моим. Он ускользает, и кровать прогибается в конце у моих ног.

Виктор хватает меня за левую лодыжку и оставляет ледяной поцелуй с внутренней стороны. У меня вырывается вздох, но я быстро пытаюсь скрыть это. Он усмехается и продолжает покрывать поцелуями внутреннюю сторону моей икры вплоть до колена. Когда он останавливается, мое дыхание прерывается. Тело горит, несмотря на лед, желание проходит сквозь меня.

Затем чувствую, как холодный язык кружит вокруг моего соска. Моя спина выгибается, и он берет его в рот, посасывая. Холодная рука сжимает другую грудь, прежде чем медленно двинуться вниз, обводя талию. Его пальцы останавливаются прямо над моей киской.

– Ты хочешь, чтобы я продолжал? – его голос хриплый, и мое тело покалывает.

– Пожалуйста, – умоляю я.

Я пульсирую сильнее, чем ожидала, и его ледяные пальцы составляют идеальный контраст с моей разгоряченной плотью.

Он потирает клитор маленькими круговыми движениями, затем погружает в меня пальцы. Я задыхаюсь, не осознавая, что он двигался, пока его холодный рот не начинает посасывать мой клитор. Пальцы сгибаются и потирают мою точку G. Не проходит много времени, как я взрываюсь, волна за волной удовольствия прокатывается по моему телу.

Он забирается на меня сверху и развязывает шарф, проводя большим пальцем по моей щеке.

– Ты в порядке? Ты хочешь продолжать?

– Пожалуйста, не останавливайся, – выдыхаю я.

Он нависает надо мной и смотрит в глаза.

– Запомни свое стоп слово. Скажи его.

– Красный, – говорю, двигая бедрами вверх, в поисках той части его тела, которая мне нужна прямо сейчас, когда он срывает с себя рубашку и бросает ее на пол.

Расстегивая ремень, он чертыхается по-русски, на его лице написано нетерпение. Наконец, по прошествии, как мне кажется, долгого времени, он входит в меня. Мне никогда не будет достаточно.

Он стонет мне в шею: – Я не буду с тобой нежен, запомни это.

Не успеваю ответить, когда он начинает входить в меня – жестко. Я не могу прикоснуться к нему, не могу поцеловать. Он трахает меня как мужчина, который не может насытиться. Изголовье кровати ударяется о стену в такт его толчкам. Я обхватываю его ногами, побуждая войти глубже. Мой следующий оргазм быстро нарастает, и я сжимаю ноги.

– Не кончай, – требует он, но я не могу остановиться; уже слишком поздно.

Цунами удовольствия снова накрывает меня, и, клянусь, моя душа на мгновение покидает тело. Он набирает скорость, и единственный звук в комнате – шлепки нашей кожи.

– Черт, – стонет он, кончая в меня. Он наклоняется и нежно целует. – Я собираюсь наказать тебя за то, что ты кончила без моего разрешения.

Я сдерживаю улыбку.

Он расстегивает мои руки, затем выходит и массирует мне плечи, облегчая боль, о существовании которой я и не подозревала. Виктор поднимает меня и несет в ванную комнату. Усаживая на край стойки, включает душ.

Когда комната наполняется паром, он поднимает меня и заходит в душ вместе со мной. Он моет меня, заботится обо мне. Заставляет меня чувствовать себя обожаемой.

Когда мы обсыхаем, он ведет меня в свою настоящую спальню и усаживает на кровать. Он передает мне дымящуюся кружку горячего шоколада. И тут до меня доходит, что мы не одни в этом доме. Я чувствую, как горит мое лицо, и снова смотрю на кружку. Должно быть, ее принес кто-то из персонала.

– В комнате звукоизоляция, так что постарайся не волноваться. А теперь выпей это, чтобы я мог позаботиться о тебе.

Я делаю, как он говорит, пытаясь выкинуть из головы мысли о потребляемых калориях, пока он массирует мои бедра. С легкой улыбкой отдаю ему пустую кружку, и, не сводя с меня глаз, он ставит ее на прикроватный столик.

Затем он выдавливает немного увлажняющего крема на руку и начинает разминать остальные части моего тела. Я стону; это так приятно.

– Больно было делать пирсинг? – тихо спрашиваю я.

Он на мгновение задумывается, прежде чем ответить: – У каждого свой болевой порог. Мой высокий. Тебе они нравятся?

Я прикусываю губу, и он наклоняется ко мне.

– Ощущается по-другому. Приятно по-другому. Я даже не знала, что пирсинг можно делать в таких местах.

Он целует меня за ухом.

– Главное, чтобы тебе нравилось. Моя цель – доставить тебе удовольствие, – он улыбается, касаясь моей кожи, и я чувствую покалывание во всем теле. Я больше ничего не могу сказать. Просто расслабляюсь в его присутствии.

Виктор массирует меня полчаса, а затем расчесывает волосы. Я удивлена, когда он дает мне рубашку и укладывает в свою постель. Не могу скрыть улыбку. Сегодняшний вечер был для меня новым опытом, и я не могу дождаться, чтобы попробовать с ним что-нибудь еще.

Он ложится рядом и притягивает меня к своей груди, целуя в лоб.

– Приятных снов, куколка.

Я удовлетворенно засыпаю.