Текст книги "Бывшие. Дочь для монстра (СИ)"

Автор книги: Дарина Вэб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

30 глава

Юля

– Тебе пора домой. – убираю со стола и хочу выпроводить незваного гостя, чтобы спокойно отдохнуть.

Гордей косится на меня, встаёт из-за стола и уходит в гостиную.

Вытерла стол, ополоснула приборы с кружками и пошла следом за ним. Гордей нежится на моём диване и не собирается никуда уходить.

Встаю перед ним, скрестив руки на груди, ожидая хоть какой-то реакции. Он протягивает руку и двигает меня в сторону, чтобы продолжить пялиться в телевизор.

– Ты серьёзно? – приподнимаю бровь.

Он как барин себя ведёт. Будто мы с ним сто лет прожили в этой квартире, а сейчас я мешаю ему расслабиться после плотного ужина.

– Ну что не так? Лежу себе, отдыхаю, смотрю телек. Я тебе мешаю? – кидает в меня претензию.

Я в полном шоке. Наглость не порок, но в его случае это беда.

– Гордей, я хочу отдохнуть. У меня законные выходные, в конце концов. Но почему-то мой босс решил надоедать мне дома. – возмущаюсь и эмоционально размахиваю руками.

Гордей протягивает руку, хватает меня и укладывает рядом с собой:

– Отдыхай, родная. Я буду тебя охранять. – утыкается носом в мой затылок, а твёрдым членом в бедро.

– Твою мать! – дёргаюсь я, как припадочная, но не могу вырваться из захвата. – Я тебе не родная! И отпусти меня! – начинается у меня истерика.

Мне надоело бороться с собой, надоела его наглость, но если я сейчас расквашусь, будет только хуже.

– А мне кажется, мы почти сроднились. Вообще, никуда не хочу уезжать. У тебя так уютно, как дома. – признаётся так спокойно.

Мне уже страшно, что он придумает ещё, чтобы не уезжать и жить в моей квартире.

Я тяжело дышу от попыток высвободиться, но, кажется, делаю только хуже. Гордей сильнее жмётся пахом в моё бедро и мне становится не по себе.

Сначала бросает в жар, а потом я чувствую, как низ живота тянет от желания. Я не хочу хотеть Гордея. Я против такой реакции своего тела на его стояк, но почему-то организм поддаётся на его мужскую силу.

Прекращаю ёрзать и смотрю в потолок, представляю кучу дохлых крыс, чтобы перебить настрой. А крысы не хотят подыхать и кажутся милыми хомячками.

Чем больше я смотрю на точку в потолке, тем больше мне кажется она какой-то неестественной.

Жмурюсь, чтобы скинуть наваждение, открываю глаза и в ужасе смотрю на потолок:

– Гордей, кажется, потолок падает. – шёпотом отвлекаю его от телека.

– Что ещё придумаешь, чтобы я свалил? – смеётся он и продолжает смотреть разборки в боевике.

– Я серьёзно, смотри. – поднимаю палец вверх, Гордей следит за его направлением и приподнимает брови.

Он, кажется, в шоке не меньше меня, но быстро собирается:

– Ну что за люди, не дадут спокойно отдохнуть. – поднимает меня с дивана и сам встаёт.

– Это то, о чём я думаю? – смотрю на Гордея в панике.

– Ага, беременность потолка в мои планы не входила, но пойду, узнаю кто там, мальчик или девочка накосячили. – идёт на выход из квартиры.

Я разглядываю отвисший навесной потолок и боюсь даже представить, что мне теперь делать. Новый заказывать или можно этот исправить?

Почему столько проблем, когда денег нет?

– Собирайся. – возвращается Гордей.

По-хозяйски оглядывает обстановку, отодвигает диван, выключает телевизор и уносит в комнату.

– Куда? Зачем? – не поняла я.

Возвращается в гостиную, подходит ко мне и обнимает за талию. Я упираюсь в его грудь ладонями и смотрю в глаза.

– Ты можешь просто делать то, что тебе говорят и не задавать лишних вопросов? – чмокает меня в нос, будто это его обычные действия и они нисколечко не напрягают.

– А ты можешь просто объяснить, и не командовать мной? – отвечаю вопросом на вопрос и вытираю нос, специально, чтобы он понял, что так делать нельзя.

– Ночуешь у меня, а завтра приедут парни и всё исправят. Давай скорее, собирайся, я уже спать хочу. – лениво торопит меня и подталкивает к комнате.

– Поезжай, я никуда не поеду. – пошла в отказную я и встала в позу.

Пусть с таким потолком, но я переночую дома, а завтра уже придумаю, как с этим справиться.

– Ох, Юлька, какая же ты вредная. – говорит на выдохе, подходит ко мне. – Только не кричи. – хватает и закидывает меня на плечо.

– Гордей! Отпусти! – кричу на повышенных.

Бесит! Что он себе позволяет? Я не кукла, чтобы так со мной обращаться!

– Я же говорил, не кричи. Почему ты всегда делаешь наоборот? – выносит меня в подъезд в домашних вещах и выключает автоматы в щитке.

Повиснув вниз головой, бью его по ягодицам, но должного эффекта это не приносит.

– Как же я тебя ненавижу! – продолжаю брыкаться, пока спускаемся по лестнице.

Гордей будто специально решил меня подольше потаскать, чтобы я наконец-то закрыла рот и перестала кричать. Вместо лифта он выбрал лестницу. А мне и так некомфортно, ещё и трясёт, как на скачках.

Решаю заткнуться, чтобы не терять силы даром. Он всё равно сделает всё по-своему. Даже если буду убегать – догонит. Я научилась за эти дни понимать его логику, но ещё не до конца, только в экстренных моментах.

И вот мы уже едем к нему домой. Я не разговариваю с ним, скрестив руки на груди. Всем своим видом показывая недовольство. Устала спорить, сопротивляться, ругаться. Надоело!

– На обиженных воду возят и..., да, согласен неудачная поговорка. – смеётся надо мной, а мне даже не обидно.

Прикидываю, сколько будет стоить новый потолок, и не обращаю внимания на едкие слова.

Гордей расслабленно ведёт машину, чувствуется, что его ничего не напрягает, в отличие от меня.

– Ладно, а теперь без шуток. Твой дебильный сосед сверху, включил воду и заснул. Сегодня мы уже ничего не сделаем, нужны парни, которые занимаются потолками. Оставаться в квартире тоже не вариант, мало ли что может произойти. – объясняет мне как маленькой.

Но он не подумал, что если вода выльется, то зальёт всё к чертям собачьим.

– А то, что вещи зальёт тебе плевать, а мне нет. – начинаю заводиться я.

– Если что-то испортится, всё купим, даже не переживай. – легко рассуждает.

И меня бесит его отношение к жизни. Почему с его слов всё так легко получается? Или я слишком заморачиваюсь?

– Гордей, ты пойми. Ты мне никто, чтобы покупать новые вещи. В конце концов, я не привыкла, чтобы меня обеспечивал мужчина. – ляпнула и сама не поняла, что сказала.

О чём пожалела, выслушав урок по психологии.

– Вот в этом твоя проблема. Мужчина, если он нормальный, с яйцами, он берёт на себя все затраты и решения проблем. А ты сама как лошадь тянешь и дочь, и мужика. Так не должно быть. – говорит правильно, но я привыкла жить по-другому.

Может и правда я слишком много на себя взвалила, забрала бразды правления у мужа, поэтому и произошло то, что произошло. Муж просто оборзел и начал творить дичь.

– Молчишь? Знаешь, что я прав. – подытоживает он.

Нечего мне ответить. Прав, но ему я этого не скажу. Он и так слишком довольный, аж бесит.

Подъезжаем к его дому, а я даже выйти из машины не могу, потому что без обуви сижу.

Гордей открывает дверку:

– Выползай, родная. – улыбается во все тридцать два зуба.

Так и хочется убрать с его лица эту дебильную улыбочку.

– Не называй меня так, и я без обуви. – взглядом показываю на ноги.

Гордей смотрит на ноги, потом в глаза. Выставляет перед собой руки:

– Прыгай. – издевается.

Кидаю в него недовольный взгляд:

– Может сразу на шею и ножки свесить? – решаю подразнить его.

И снова пожалела, мне его не обыграть.

– О да, только в кровати и в позу шестьдесят девять. – парирует он.

Ему ничего нельзя сказать, он сразу всё выворачивает в свою пользу.

– Пошляк. – выхожу из машины, вставая сразу на носочки его дорогих туфель, и цепляюсь за шею.

Да что же со мной происходит? Сила воли хочет запрятаться в его объятиях и дать ему возможность решать всё за меня. А я буду нежиться рядом с ним.

Нет! Осекаю себя. А потом снова страдать и реветь ночами в подушку. Не дождётся! Я кремень!

– Какой есть. – продолжает озарять всё вокруг своей улыбкой.

Гордей берёт меня на руки и несёт в свою квартиру. В прошлый раз я была пьяна, некогда было разглядывать его квартиру, а с утра голова была забита другими проблемами. Сейчас же разглядываю дорогую мебель, светло-серые стены, всё так уныло. Совсем не хочется здесь находиться, но другого выхода нет.

Укладывает меня сразу на кровать, раздевается и ложится рядом:

– Чувствую, ночь будет бессонная. – утыкается в бедро стояком и закидывает на меня ногу.

Чёрт! Кажется, моё тело настолько соскучилось по мужской ласке, что сходит с ума рядом с ненавистным Гордеем.

– Давай уже переспим и разбежимся? – предпринимаю попытку избавиться от него и заодно от жгучего желания.

Гордей проводит рукой по моему животу, курсирует по бедру рядом с пульсирующим место, хочется развернуться и почувствовать избавление от напряжения. Откуда взять силы, чтобы не изнасиловать своего босса?

– Нифига. Можем переспать, но не разбегаться. Согласна? – прижимает меня к себе крепче.

О нет. Ну какой мужчина откажется от такого заманчивого предложения? Только тот, которому нужно что-то другое. Ещё бы понять, что именно.

– Нет, только если разбежимся. – скрипя зубами отвечаю, хотя хочется согласиться и не думать о будущих проблемах.

На секунду всплывает мысль, что Гордей может быть примерным семьянином. Но сразу же перекрывает сцена в его офисе с секретаршей под столом. Не может!

– Тогда я придумал кое-что интересное. – спускает руку на низ живота.

Успеваю поймать её, хоть и хочется поддаться:

– Я же сказала, нет. – шепчу в пустоту.

Пальцы Гордея продвигаются ниже, не обращая внимания на мои потуги:

– Я всего лишь сделаю тебе приятно.

31 глава

Гордей

– Я не хочу приятно, хочу спать. – пытается зажаться, чтобы моя рука не продвинулась дальше, но получается наоборот.

Ягодицами вжимается в мой напряжённый ствол, и я успеваю нырнуть рукой в святая святых.

– Ммм, какая мокренькая. А говоришь, что не хочешь. Нельзя босса обманывать, он у тебя напряжённый и проницательный. – шепчу ей на ухо и прикусываю мочку.

– Гордей, не надо. – на выдохе просит несмело.

Ладонью делаю круговые движения по возбуждённой горошине, а пальцами размазываю влагу.

– Кто же так просит? Кажется, кто-то не может определиться. – шепчу срывающимся голосом и продолжаю манипуляции.

Юлька дрожит и кусает губы, вот чертовка. Ей нравится, она смачно течёт. Её тело как пластилин. Податливое, разгорячённое, извивающееся.

Я чувствую аромат её возбуждения и сам зверею. В надежде, что и мне перепадёт кусочек наслаждения, стараюсь вдвойне.

Мои пальцы мокрые от выделений, слегка проникают внутрь и выскальзывают. Ладонью продолжаю давить и массажировать самый чувствительный бугорок.

– Гордей, остановись. – сквозь тихие стоны шепчет Юлька.

– Зачем? – продолжаю терзать её естество.

Вхожу чуть глубже и снова выхожу. Чувствую дрожь на её теле. Она тает от моих действий и не хочет это признавать.

– Так нельзя. – не придумала причину.

– Хочешь, я заполню тебя всю? – целую в шею мелкими поцелуями. – Ты будешь стонать, а я буду резко двигаться в тебе. – провожу языком по шее к скуле. – Только представь, как тебе понравится чувствовать твёрдого меня в себе. – завожу её рассказами, отправляя в мир фантазий.

– Пожалуйста... – слетает рваный звук с её губ.

Захожу пальцами до упора и слегка бью по стенкам подушечками.

– Что, пожалуйста? – разворачиваю её на спину. – Пожалуйста, войди? Или, пожалуйста, остановись? – дразню её, нежно касаясь пухлых губ.

Юлька прогибается от нахлынувших эмоций:

– Остановись. – резко говорит.

Тяжело ей далось это слово, но я сделаю так, как она хочет, чтобы в следующий раз была сговорчивее.

Медленно вытягиваю руку и вожу влажными пальцами по плоскому животу:

– Как скажешь, родная. Всё для тебя, лишь бы ты улыбалась. – говорю ей в губы.

Юлька пытается отдышаться, сводит ноги вместе, смотрит на меня ошалелым взглядом. Как же она меня хочет. Я вижу, какие искры в глазах. Да и я не меньше.

Напряжение в трусах такое, что, кажется, резинка лопнет или я взорвусь к чертям. Но мне её надо приручить. Пусть поймёт, как хреново бывает, когда дело недоделано до конца. Пусть помучается бессонной ночью и помечтает обо мне. А дальше уже будет проще.

Юлька молчит, только дышит тяжело и сворачивается в калачик. Обнимаю её со спины, вклиниваясь между ягодиц твёрдым стволом.

– Отодвинься. – просит хрипло.

– Не могу, приклеился. – скручивает до боли, так хоть чуть-чуть легче.

Она затихает, но не спит, я чувствую по её дыханию и напряжённому телу.

Вот не понимаю! Ну, расслабились бы и спали сладким сном. Нет же! Надо поиздеваться и над собой, и надо мной.

Женский мозг! Он ведь как чёрная дыра, хрен что разберёшь, закручивает так, что голова кругом.

Адская ночь! Дебильное утро! Ненавижу себя таким!

Но и силой взять Юльку будет опрометчиво. Уже раз пробовал, боком вышло.

Встаю с первыми лучами солнца и в холодный душ. Ствол разрывает до адской боли, невозможно притронуться. Надо где-то сбросить напряжение. Но как подумаю о других девках и всё желание падает на полшестого.

Становится чуть легче. Иду на кухню, включаю кофеварку и открываю окно. И за что мне такие страдания? Сам себя на это обрёк.

Когда успел привязаться к Юльке? Когда дал слабину? Не такой я. Мне постоянство чуждо. А тут такой привет из прошлого. Тогда не обуздал элитную лошадку, так, может, сейчас получится.

Пускаю дым в открытое окно и думаю над будущим. Мало того что Юлька мой козырь в борьбе с губером, так она ещё и фаворитка на место в моей постели.

А дочка у неё просто балдёжная. Характер стальной, да и язык острый.

И то, что в квартире Юльки я чувствую себя как дома, тоже многое значит. Подумав о семье с Юлькой, получаю волну тепла в грудине.

Вот же идиот! Встрял по самые погремушки!

– Доброе утро. – заходит в кухню заспанная Юлька.

Даже такая она мила моему взгляду. Растрёпанные волосы, припухшие веки и яркие пухлые губы. Хочется обнять и зацеловать, пока тёпленькая.

– Доброе, родная. – вылетает само, будто всю жизнь её знаю.

– Можно мне кофе? – тихо спрашивает.

– Нужно. У нас сегодня куча дел. – наливаю ей и себе бодрящую жидкость. – У меня к тебе предложение. – усаживаюсь напротив неё.

– Какое? – делает глоток кофе.

– Помоги мне отобрать бизнес губера. – почему-то ей доверяю.

Юлька не продаст меня. Она совсем другая.

– Я в таких делах не участвую. – округляет глаза от шока.

– Тут тема такая, что губер ушлёпок великий. В своё время засадил моего друга, просто ему так захотелось. Если не веришь, могу свести с дочерью губера, она тебе сама расскажет. – откровенничаю с ней.

– Дочь? Не понимаю, зачем это его дочери. – пытается сообразить.

– Потому что он травил её психотропными, чтобы она делала всё, что он скажет. – рассказываю, и сам не хочу вспоминать эту историю, приходится.

– Очень интересная история. При чём тут я? – видно, что не вдохновилась, но мне надо Юльку дожать.

– Ты должна подсказать мне способ, как обанкротить этого ублюдка. Всю информацию я тебе дал, но если ещё что-то потребуется, говори, предоставлю. – жду от неё ответа.

Юлька долго думает, смотрит в одну точку, потом поднимает глаза и говорит: – Если меня это не затронет, я расскажу, как сделать проще и эффективнее.

32 глава

Юля

Вместо выходного, у нас с Гордеем получился обычный рабочий день. Пришлось ехать в офис, чтобы вникнуть в суть его просьбы.

Мы составили план действий, пошагово нарисовали схему. Привлекли к каждому акту людей, который могли, а главное, не боялись засадить губера.

Он многим перешёл дорожку. Сам не зная того, создал вокруг себя такую воронку, которая завертелась благодаря нам с Гордеем.

Теперь нам оставалось только ждать и вычёркивать каждый сделанный шаг.

Гордей был воодушевлён настолько, что под шумок, я смогла надавить на него.

– Теперь я прошу тебя сделать для меня кое-что. – начала я с опаской, но понимала либо сейчас, либо никогда.

Мы сидели за его столом, друг напротив друга и были довольны проделанной работой.

– Очень интересно, что? – приподнял он бровь, не думая о подставе с моей стороны.

Я решилась снова попробовать убрать Гордея подальше от Карины, заодно и от себя:

– Ты должен забыть о нас с Кариной. Если понадобится, я уволюсь с работы, но ты должен восстановить мою репутацию специалиста. – заявила уверенно.

Сейчас он должен показать своё благородство. Если откажется, значит, я ошиблась в нём как в мужчине принципиальном.

Гордей встал из-за стола и отошёл к окну. Долго стоял молча. Видимо, взвешивал все за и против.

Может, я и пожалею о своём решении, но это будет потом, сейчас я уверена в том, о чём прошу.

– Если я предложу тебе быть вместе, ты передумаешь? – спросил он, даже не повернувшись.

Это было странно. Предложение от Гордея звучало как насмешка. Вместе нам не быть. Во многом благодаря его многогранной личности.

Думаю, что он с самого начала знал мой ответ, но попытку терять не хотел.

Быть вместе – это признать, что я готова ко всем его загонам, готова рассказать, что Карина – его дочь.

Нет, я не готова. Я не знаю, что от него ожидать. Какой он на самом деле. Я знаю только то, что непостоянство – его конёк. А я не хочу быть очередной, чтобы снова умирать после расставания.

– Нет, Гордей, я не передумаю. – всё так же уверенно ответила.

Хотя кошки на душе скребли. Я не ожидала от Гордея такой реакции. Если раньше всё было наигранно, то сейчас будто бы искренне не хотел нас отпускать. Но думаю, что мне это только кажется.

– Я настолько плохой? – продолжил он добиваться от меня конкретного ответа.

Я вздохнула, думая о том, что по душам разговаривать с Гордеем, совсем не готова:

– Скажем так, мы не подходим друг другу.

Я могла бы много добавить, но не видела смысла разводить демагогию. Гордей тоже молчал. Он даже закурил в своём офисе, чего раньше себе не позволял.

– Я могу попрощаться с Кариной? – затушив сигарету, подошёл к столу и посмотрел в мои глаза.

Обида в глазах искрилась, он не скрывал этого, но держался, чтобы не сорваться. И я в очередной раз почувствовала себя тварью, которая из-за своей прихоти разлучает родных людей.

Только это не прихоть. Гордей не изменится, даже ради Карины.

– Да, она, кстати, скоро приезжает. Пора ехать, встречать. – посмотрела я на часы. – Только прошу, ничего ей не обещай.

Посмотрела на него сурово, чтобы он понял, что я не шучу.

– Вот. – кладёт возле меня визитку. – Позвони Еврею, он возьмёт тебя на работу. Квартира готова к проживанию, ребята уже закончили. Поехали, не будем заставлять Карину ждать.

Пока едем, оба молчим. С одной стороны, мне не хочется терять его внимание, а с другой стороны, лучше сейчас, потом будет поздно.

Меня не покидает ощущение, что я что-то делаю неправильно. Сердце щемит от непонятных чувств, а тоска пожирает душу.

Я всё делаю правильно. Всё так, как и должно быть. Я как мантру повторяю про себя эти слова и в итоге психосоматика срабатывает. Мне становится легче, тяжесть с души уходит. Мы спокойно выходим из машины и идём на остановку, где должны высадить детей.

Гордей берёт меня за руку, а я даже не сопротивляюсь. Посмотрев друг на друга, мы отворачиваемся как по сигналу и видим подъезжающий автобус.

Гордей сжимает сильнее мою руку и отпускает. И это правильно. Не нужно давать лишних надежд Карине.

Дочь выходит из автобуса недовольной. Что там произошло, я смогу узнать позже, а пока нужно только поддержать.

– Привет, мамуль, я так соскучилась. – обнимает меня дочь.

Обнимаю её в ответ, и наконец всё беспокойство за неё проходит. Карина со мной, с ней всё хорошо, а плохое настроение мы исправим.

– И я очень соскучилась. – глажу её по голове.

– Привет, бесёнок. – здоровается с Кариной Гордей. – Ты что такая грустная?

Карина отвлекается от меня и с улыбкой подходит к Гордею:

– Привет, Горыныч. – обнимает его как родного.

Горыныч расплывается в улыбке и с теплом обнимает Карину в ответ.

Смотреть на них одновременно приятно и беспокойно. Как воспримет Карина исчезновение Гордея? Очень надеюсь, что она не успела к нему сильно привязаться.

– Ты чего нос повесила? – продолжает донимать её вопросами.

Суета возле автобуса немного дезориентирует, но я краем уха слышу, о чём они разговаривают.

– Поехали отсюда. Домой хочу. – не стала она отвечать на конкретно поставленный вопрос Гордея.

Ищу глазами тренера и замечаю его в обществе молодых мамочек:

– Подожди Карин, скажу тренеру, что я тебя забрала. – останавливаю её.

Дочь злобно зыркает на меня.

– Ты скажи, а мы в машину пока пойдём. – подхватывает сумку Гордей и берёт Карину за руку.

Что-то душа не на месте. Карина редко так себя ведёт:

– Хорошо. – смотрю им вслед и глубоко вздыхаю.

Как бы было классно, если бы Гордей был семьянином. У Карины, наконец, был бы хороший, заботливый отец. Но увы, Гордей – сам ещё ребёнок.

– Я Карину забрала. – подхожу к тренеру. – У неё что-то случилось?

Тренер отвлекается от улыбчивых мамочек, хмуро смотрит на меня:

– Карина разленилась. Я указал на её ошибки, и она решила, что я придираюсь. Поговорите с ней. – и всё.

Тренер быстро занялся другими родителями, давая понять, что больше ему сказать нечего.

Меня удивило его отношение, но я не стала углубляться.

Когда присаживаюсь в машину, Гордей с Кариной резко замолкают. Смотрю на них и понимаю, что у них заговор, но по какому поводу, очень интересно.

Машина трогается с места, а мы продолжаем молчать, в итоге я не выдерживаю:

– О чём вы говорили? – спрашиваю Гордея.

Карина быстро вклинивается и отвечает за него:

– Горыныч рассказывал, что вёл себя хорошо и за тобой приглядел, пока меня не было.

Видно, что она выкручивается, но вытягивать не буду, всё равно не расскажет.

– Расскажи, что произошло на сборах? – спрашиваю Карину.

Она складывает руки в замок и хмурится. Я понимаю, что неприятно, когда тебя критикуют, особенно после больших похвал. Но и так реагировать какой смысл. Нужно прислушаться и работать в полную силу.

– Тренер злой, вот что случилось. – буркает себе под нос.

Ну так не пойдёт, это не ответ:

– Потому что ты разленилась? – не обвиняю, спрашиваю, потому что взрослые тоже могут лукавить.

– Это тебе тренер сказал, и ты ему веришь? – возмущается она.

– Я пока никому не верю, хочу услышать твою версию. – должна же я разобраться в ситуации.

Мне не нравится вся эта ситуация. Дочь всегда мечтала быть классным футболистом, а для этого нужен хороший тренер и огромное желание.

– Я играла, как обычно! А он постоянно придирался, всё ему не так. То я не так ударила, то не там встала, то гольфы не поправила, то дышу неправильно. Я делала всё как обычно! – завелась она.

Гордей отмалчивается, что совсем на него не похоже. Обычно он в каждой бочке затычка, но я благодарна, что он держит слово и не лезет в нашу жизнь.

– Ладно, на тренировку поедем вместе. Не расстраивайся. Нам ещё надо решить, в какую школу тебя записать. – рассуждаю вслух.

Эта неделя будет тяжёлой хотя бы потому, что нам обоим придётся вливать в новые коллективы и привыкать к новому расписанию.

– Мам, я знаю в какую школу хочу. В спортивную. И уйти от этого тренера. – заявляет такое перед соревнованиями.

– Ты понимаешь, что подведёшь свою команду? – быстро вспыхиваю, потому что не люблю подводить людей, и дочь учу тому же.

– Не подведу. Меня сделали запасной. – снова бурчит.

Вот это поворот. С чего вдруг?

– Это как? Из лучшей нападающей в запасные? – меня аж передёрнуло.

Не бывает такой резкой перестановки без всяких оснований.

– Ага, поставили Дашку на моё место, у неё мама сговорчивее. – рассуждает как взрослая.

– Прекрати! – запрещаю я ей собирать сплетни.

– Её подружка сдала, так что это правда. – обиженно говорит Карина.

У меня в голове не укладывается то, что сказала дочь. Пытаюсь переварить информацию и мне становится противно. Даже в детском спорте, происходят ужасные вещи. Всё решают хорошие или приятные связи.

Фу! Противно!

– Карин, ты не грусти, мама всё решит, она у тебя пробивная. – останавливаемся возле подъезда. – И ещё мне нужно уехать. Но обещаю, как только вернусь, обязательно сходим с тобой в кино. Договорились? – смотрит на Карину.

И вот опять обещание. А я просила ничего не обещать. Она ребёнок и будет ждать.

– Надолго уезжаешь? – дует она губы.

Гордей вздыхает, переводит взгляд на меня:

– Думаю, что да. Но ты присматривай за мамой, теперь ты за неё отвечаешь. – продолжает буравить меня тоскливым взглядом.

Карина обнимает Гордея со спины и чмокает в щёку:

– Ты клёвый Горыныч, хотела бы я такого папу. – и выходит из машины.

Её слова как ножом по сердцу. Хочется вернуть её и сказать, что вот он и есть твой отец, наслаждайся. Но нет, потом будет хуже.

– Спасибо тебе за всё. – улыбаюсь Гордею и открываю дверку.

– Юль. – зовёт Гордей, я оборачиваюсь. – Я буду рад, если ты позвонишь. – проводит костяшками пальцев по щеке.

Я чувствую его нежность, таю от прикосновения, но беру себя в руки и молча выхожу из машины.