Текст книги "Бывшие. Дочь для монстра (СИ)"

Автор книги: Дарина Вэб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

49 глава

Гордей

– Юююль, – специально растягиваю её имя, чтобы она сама призналась, вышла из укрытия и покаялась.

– Чтоооо? – решает сыграть со мной в мою же игру.

– Выползай оттуда, пошли поговорим, – зову её.

– А ты бить меня не будешь? – спрашивает комично заплетающимся языком.

– А надо? Если надо, куплю плётку, притворишься плохой девочкой, а я тебя накажу. Иди сюда, – протягиваю ей руку.

Юлька резко выдыхает, как перед прыжком в воду, и медленно шлёпает ко мне, слегка пошатываясь.

– Не надо плётки, я всё верну, – жалится страдальческим голосом.

Беру её за руку и веду к подъезду:

– Как вернёшь? – мне уже интересно, куда этот разговор заведёт.

– Я рассчитаюсь. Правда, я найду вторую работу, продам машину, – говорит на серьёзке.

– На чём будешь на работу ездить, на две работы? И как будешь успевать? – задаю логичные вопросы, загоняя её пьяный мозг в тупик.

– На такси, – растерянно отвечает.

– Так ты больше потратишь, чем заработаешь, – стараюсь не смеяться, но улыбка меня выдаёт.

– Да ты издеваешься надо мной, – хочет оттолкнуть, но я успеваю схватить её за запястья и прижать к себе. – Отпусти, варвар! – шипит она мне в лицо.

– Юль, может, хватит издеваться надо мной, над собой, над Кариной? Мы оба знаем, что ты за всю жизнь не рассчитаешься со мной за машину. А ещё знаем, что врозь нам никак. Может, отработаешь за машину другим методом? – смотрю в её расширившиеся глаза.

Юлька явно не то подумала, что я хотел сказать. Или её пьяные мозги сейчас только в одном направлении работают.

– Ты животное! В тебе нет ничего человеческого! – поперло её на негатив. – Ты только об одном думаешь! – пытается вырваться, но я крепко держу и жду, когда пройдёт агония.

– А я думаю о семье. Будешь хранительницей нашего очага. А ты о чём? – подлавливаю её на дерзких мыслях.

Юлька в этот момент испепеляет меня глазами:

– А я, а я... Да пошёл ты, Горыныч! Всю жизнь ты мне испортил! Ненавижу тебя! – взрывается она.

А мне уже интересно послушать, когда жизнь-то ей успел испортить.

– Я испортил? – давай, Юлька, выскажись уже, хоть буду понимать, откуда ноги растут.

– Ты! Ты мне сделал ребёнка, а потом свалил непонятно куда! Ты мне не сказал, что ты из Карателей и связываться с тобой опасно! Ты оставил меня одну с ребёнком на руках и жуткой влюблённостью в бандита! Ты опять появился в моей жизни и всё перевернул с ног на голову! Ты переманил мою дочь на свою сторону! Ненавижу тебя! – разрыдалась и уткнулась в мою грудь, орошая рубашку горькими слезами.

– Начнём с того, что симпатия у нас была взаимной. А про беременность я вообще ничего не знал и даже не догадывался. Тут твой косяк: ты мне не сообщила о беременности и даже не попыталась найти. Про Карателей знали все, ты просто не хотела в это вникать. Какие там ещё претензии? – отвечаю с холодной головой, чтобы до неё дошёл весь смысл моих слов.

– Карина за тебя заступается, – говорит со всхлипами.

– Она моя дочь. Почему она должна быть против меня? – вот тут чуть повышаю голос.

– Потому что ты... ты... Ты не знаешь, как быть отцом, – придумала на ходу, лишь бы обвинить меня хоть в чём-то.

– Потому что ты меня лишила радости быть с вами с самого начала. Так какие ко мне претензии? Я стараюсь, как могу. Хочу, чтобы у нас была семья – крепкая, дружная, любящая, – выдаю ей на эмоциях, всё-таки взбесила своими упреками.

– Ты не умеешь любить. Ты любишь только себя! – с такой злостью сказала, что я опешил.

Откуда ей знать о моих чувствах? Если я их ещё не высказал, это не значит, что этого нет.

– А сейчас послушай меня внимательно и заруби на своём красивом, мокром носу. Да, я люблю себя, но больше всего я люблю Карину, – специально замолкаю, чтобы проверить свою догадку.

– А я как придаток к дочери. Нет, Гордей, так у нас ничего не выйдет. Уходи и отпусти меня уже наконец! – совсем слетает с катушек.

Пока Юлька беснуется в моих руках, я подхватываю её на руки и несу в квартиру.

– Юлька, вот ты же умная, какого хрена ты себе придумала? – спрашиваю, пока несу эту пьянь на руках.

– Ничего я себе не придумала. Как ты собираешься жить с нелюбимой женщиной? Ради ребёнка? Так это так не работает! – доказывает мне на весь подъезд.

– Не кричи, соседи увидят тебя пьяную и будут сплетничать, – издеваюсь над ней.

– Да мне плевать, кто меня услышит! Пусть все знают, какой ты расчетливый! – продолжает истерить ещё сильнее.

Меня заводит её реакция. Мне нравится её вспыльчивость. Вот такая, не наигранная. Всё-таки бабы дуры и ничерта не понимают в мужиках. Зато кичатся тем, какие они рассудительные и умные.

– Я расчетливый? – подкидываю дровишек.

– Ты! Уже надумал себе, что я соглашусь с тобой жить ради дочери. Так вот, нет! Семья полноценная только тогда, когда родители любят не только себя любимых и детей, но и друг друга! – её слова громко звенят в моём ухе, даже барабанная перепонка уже не выдерживает, дребезжит.

Ставлю истеричку на ноги, достаю ключи из её кармана, параллельно придерживая её за талию, пока она продолжает меня в открытую поносить.

Особо не вникаю в её слова. Бабский пьяный бред – он только на пользу. Сейчас выскажет всё и станет милой кошечкой. Как-то же надо от негатива избавляться.

Завожу Юльку в квартиру. Скидываю обувь, пиджак. Усаживаю её на пуфик, стаскиваю с неё туфли. Принимаюсь за пуговки на рубашке, и тут она замолкает, смотря на мои проворные пальцы.

– Продолжай, я слушаю, – подбиваю её отвлечься, пока занят серьёзным делом.

Расстегнуть мелкие пуговки на женской рубашке и не выдрать их с корнем – очень серьёзное дело.

– Ты что творишь? – отпихивает мои руки.

Кажется, не успел. Жертва пришла в себя.

– Помогаю раздеться. Тебя надо спать уложить, – включаю дурака, в надежде, что поверит.

– Я сама улягусь, едь домой. Не нужны мне такие помощники, – встаёт с пуфика и, пошатываясь, направляется в комнату.

Как же, так я и поверил. Что это, если не приглашение пойти за ней?

50 глава

Гордей

Специально хлопаю входной дверью. Пусть подумает, что я ушёл. Успокоится и расслабится.

Медленно иду в спальню, по пути скидываю рубаху и ремень. Брюки оставляю пока, чтобы не пугать с размаху. Даю Юльке немного времени прийти в себя.

Долго сам не выдерживаю. Вхожу в комнату, Юлька стоит в одних трусиках ко мне спиной, к открытому шкафу передом. Снимает с плечиков широкую майку.

Ну нет же. Нельзя прятать такую красоту за такой хреновой одеждой.

– Ты такая красивая, – язык мой – враг мой.

Хотел же медленно подкрасться, чтобы точно не сбежала. Юлька прячет всё самое красивое, приложив футболку к груди, и поворачивается ко мне в испуге:

– Что ты тут делаешь? – смотрит на меня, как на маньяка.

– Пришёл невесту проведать, – натягиваю уголок губ в ухмылке.

– Уходи! – выставляет передо мной руку, в надежде, что она её спасёт.

Подхожу настолько близко, что ладонь Юли упирается в мою грудь. Она давит и пытается выдворить меня из комнаты.

– Что тебе не нравится? Какая ко мне претензия самая основная? Что ты не можешь принять? – хочу решить этот вопрос раз и навсегда.

Беру её ладонь в свою руку и подношу к губам. Целую каждый наманикюренный, изящный пальчик. Продвигаюсь выше к запястью, вдыхаю аромат её кожи вперемешку со свежими духами.

– Тебя не могу принять, – слегка грубит, но тут же делает напряжённый вдох, когда мои губы подбираются к сгибу руки.

Нежная кожа реагирует на мои касания, но Юлька продолжает сражаться сама с собой.

Закидываю её руку к себе на плечо, а губы стремятся выше, продолжая свой путь.

– Твоё тело прекрасно отзывается на мои ласки, а вот твой мозг нашептывает глупости. Не слушай его, – добираюсь до плеча и слышу возбуждённый выдох.

– Не получается, – отвечает и откидывает голову, чтобы мои губы захватили больший участок шеи и не останавливались.

– Что он тебе нашептывает? – добираюсь до чувствительной мочки уха. – Что... что ты меня не любишь, – выдаёт, как есть.

Вот она наша проблема. Неоправданная проблема, которой нет места в голове такого ценного для меня человека.

– А ты меня любишь? – скольжу по щеке, подбираясь к губам.

Юлька замирает, широко раскрывает глаза, будто я чушь какую-то ляпнул и выбил из неё всё томление, которое быстро нарастало.

– Уходи, Гордей. – осекает меня и толкает в плечо. – Хватит играться со мной, надоел, сил моих больше нет, уходи! – эмоционально громко с болью в глазах.

– Не уйду, Юль. Не проси, не гони, не уйду. – хватаю её и скручиваю в своих объятиях. – Не могу я без тебя. Я пытался, честно пытался. А потом понял, что перестал смотреть на других, все мысли о тебе. Где ты, с кем ты, что с тобой, как себя чувствуешь, о чём переживаешь. – изливаю ей свою рваную душу.

Юлька тихо сопит мне в грудь и даже не пытается вырваться. Сначала замирает, а потом расслабляется, будто только и ждала моего признания.

– Это правда или ты просто пытаешься меня успокоить? – поднимает лицо, обдавая горячим дыханием подбородок.

– Если всё это можно назвать одной фразой, тогда... тогда я назову и скажу, что люблю тебя. – опускаю голову и смотрю в неверящие глаза.

– А если ты ошибаешься? – тихо спрашивает, сглатывая ком в горле.

Ошибаюсь? Могу ли я ошибаться? Может быть.

– А если я ничего и никогда ранее не испытывал. Если я хочу делать каждый твой день праздником, и видеть, как ты улыбаешься. Как думаешь, я ошибаюсь? – сам ищу ответы на вопросы.

Красочные чувства, которые я испытываю к Юле, нельзя описать одним словом. Они разные. Но ясно одно, я готов терпеть все её закидоны и потакать всем капризам, лишь бы она чувствовала себя рядом со мной любимой и желанной.

В этот момент забываю о себе. Хоть я и привык в первую очередь думать о своей шкурке. Теперь же Юлька и Карина – две главные женщины в моей жизни, ради которых горы сверну.

– А если мы оба ошибаемся? Твои чувства они похожи на мои, практически идентичные. Но если через время мы поймём, что это было не тем, чем казалось? – говорит о своих страхах и сомнениях.

– Давай мы приложим максимум усилий, чтобы не разочаровать друг друга. Тогда у нас точно всё получится. – прижимаюсь лбом к её лбу.

– Я надеюсь, что мы не ошибаемся и сможем подарить друг другу чувства, которые называются любовью. Для меня это важно. – акцентирует внимание, и я разделяю её надежды, иначе зачем тогда это всё.

– Я уверен. – прижимаю её к стене и хочу почувствовать всю.

Наши признания как нечто тёплое легли на душу и растворили все непонимания. Всё осталось позади. Всё плохое, что было с нами.

Откидываю футболку, которая мешает прижаться к нежной коже любимой женщины.

Сколько же мы времени потеряли, сколько глупостей наделали. Наверное, для чего-то нужны были эти испытания. Чтобы мы, наконец, пришли к осознанию того, что нам суждено быть вместе.

Тесно жму её тело к своему, провожу ладонью от талии к шее, фиксирую голову, боясь, что Бля испарится и я проснусь в своей квартире одиноким холостяком.

Тяжело дышу ей в губы, оттягивая момент и дразня самого себя. Юлька первая сдаётся, тянется к моим губам и нежно касается. Какой это кайф знать, что у меня есть она, умная, женственная и неповторимая.

Чувствовать в ней родную душу. Впустить женщину в своё сердце, зная, что не предаст.

Быть уверенной в ней, как в самом себе. Наверное, это и называется вторая половинка, без которой чувствуешь себя пустым и одиноким.

Наши губы как безумные исследуют друг друга. Вкусно и до боли невыносимо. Хочется завладеть её телом снова.

Чувствовать томительный пожар в паху и наслаждаться её бархатистой кожей.

Сжимаю упругую грудь в руке, щипаю вершину и снова сминаю. Мне нравится изучать её тело.

Никакой пошлости, как с другими. С Юлькой я хочу быть новым Гордеем, который стремится не только к своему оргазму, в первую очередь к её наслаждению.

Курсирую губами по шее, впитываю вкус и аромат кожи. Наслаждаюсь каждой клеточкой тела. Смакую и облизываю языком, опускаясь ниже по грудной клетке, по ложбинке.

Идеальное тело, идеальная кожа, будто созданы для меня. Нет сомнений, абсолютно. Юлька моя женщина! Моя и ничья больше.

Она нежно постанывает, тяжело дышит от моих ласк. Моё эго на высоте, оно сто процентов боготворит эту женщину.

Губами ласкаю грудь, затвердевшие вершинки как вишенки на торте. Посасываю с удовольствием и смакую. Облизываю бархатную кожу, поднимаясь выше, возвращаясь к вкусным губам.

– Я люблю тебя. – повторяю как в бреду, ныряя языком вглубь рта.

И мне легко даются эти слова, будто так и должно быть. Будто не раз говорил их именно Юльке. Моей сладкой, нежной девочке.

Пальцами одной руки спускаюсь к заветному треугольнику. Там так горячо и влажно. Её соки как самая лучшая награда. Юлька дико хочет меня, и это бесценно.

С тем же диким азартом хочу её. Погружаю палец в святая святых и чувствую жар. Он обволакивает палец, стремящийся войти на полную глубину.

Юлька дрожит от возбуждения и стонет мне в губы. Ноготками водит по коже шеи, спины, груди, вызывая табун мурашек.

Ствол просится наружу, он хочет ощутить внутренний жар любимой женщины. Запечатлеть, как может сжимать его только она.

Боль в паху становится невыносимой, а стоны Юльки от ласк моих пальцев громче. Не в силах больше терпеть, поднимаю любимую за бёдра, вынимаю ствол и глубоко вхожу на всю длину.

Мы замираем скованные эйфорией. Желание пробраться ещё дальше заставляет вдавливаться в её тело и забыть сдавать назад.

Моя бы воля, никогда не выходил бы. Это настолько обалденно, что не передать словами.

– И я тебя люблю. – наконец выдаёт эту измученную всеми фразу, которая так тяжело нам далась.

Мне сносит крышу. Как точка невозврата срывает с петель и несёт ураганом прямо в её сердце.

Крупными, размашистыми ударами вхожу в неё и кайфую от каждого толчка. Я не контролирую себя. Со мной такое впервые.

Я зверею и не могу остановиться пожирать её губы, входить неустанно. Рычать при каждом толчке. Ловить её дыхание и наслаждаться им как в первый раз.

Высота запредельная, энергия вибрирует и гудит в венах. И я хочу услышать этот грёбаный ответ.

Сейчас хочу!

– Ты станешь моей навсегда?! Станешь?! – с напором, с жёсткими толчками.

Юлька будто не слышит, она, как и я, полностью ушла с головой в мир наслаждения. Но я не отстану, пока не услышу положительный ответ.

– Говори! Скажи это! – настаиваю, вгрызаясь в её губы и дико входя, на бешеной скорости.

– Да! Да! Да! – кричит она, сжимая меня так, что я взрываюсь окончательно, со спазмами, с подкашивающимися ногами.

Два стона сливаются в унисон. Я добился! Я взял что хотел!

– Я обещаю, ты никогда не пожалеешь. – охрипшим голосом говорю.

Целую со всей нежностью её сладкие губы. На дрожащих ногах несу к кровати. Усаживаю Юльку сверху на себя, сам присел на краешке.

Просто хочу почувствовать её всю и крепко прижимать, ловить губами вишенки и наслаждаться вкусом кожи.

– Я тебе верю. – обвивает ногами поясницу и прижимается крепче.

И я сейчас самый счастливый дурак на свете, которому разбили дорогущую тачку, но я только рад этому. Ведь если бы не авария, я не знаю, смогли бы мы навсегда соединиться этой ночью или нет.

Эпилог

Юля

Открываю глаза, слыша кряхтения сына в кроватке. Лежу, прислушиваюсь к каждому его движению. Немного повозившись, сын затихает.

На улице уже светает, прокручиваю в голове дела на день и вспоминаю, что скоро будить Карину в школу. Но ещё есть немного времени понежиться в тёплой кровати.

Я выдыхаю, понимая, что могу расслабиться и поспать ещё немного. Поворачиваюсь к Гордею, прижимаюсь к его широкой спине, чувствуя любимый аромат мужа.

Прошёл год с того дня, как мы решили быть вместе, как признались друг другу в чувствах. И пока всё у нас стабильно.

В семейной жизни Гордей оказался совсем другим человеком, не таким, как я думала. Все заботы о Карине он взял на себя: школа, лёгкие тренировки после травмы. Полный контроль с его стороны.

Гордей оказывается умеет вкусно готовить, и ужин практически всегда на нём. В уборке за большим домом, в котором мы поселились, помогает домработница. Мне не приходится тратить время на домашние дела.

Основная моя работа – ухаживать за Филиппом. Он ещё совсем кроха. На днях ему исполняется три месяца. А когда я устаю, меня заменяет Гордей. На крайний случай у нас есть няня или Карина.

Когда Гордей держит на руках Филиппа, у новоиспечённого папашки горят глаза. Он будто сам в детство впадает. Это очень мило выглядит со стороны, особенно когда Филипп засыпает на груди Гордея.

Карина говорит, что Филипп очень похож на отца, а я в такие моменты наигранно злюсь. Мало того что дочь вся в Гордея, так теперь ещё и сын. Но я не чувствую себя лишней, как этого боялась изначально. Я люблю и любима. Это всё заслуга Гордея. Если бы не его настойчивость, вряд ли мы были бы такими счастливыми.

– Не спишь? – поворачивается ко мне Гордей и притягивает к себе, закидывая ногу мне на бедро.

Есть у него такая привычка: пеленает меня каждую ночь в объятия, ещё и ногой придавливает, чтобы точно не сбежала.

– Нет, – укладываюсь поудобнее на его руке.

– Зря, Фил скоро проснётся и будет требовать внимания. Спи, любимая, – целует в макушку, расслабленно вздыхает и быстро засыпает.

Такие маленькие, но приятные моменты очень ценны для меня. Каждый раз, вспоминая Стаса, вздрагиваю. Как я вообще могла с ним связаться? Но потом, возвращаясь в настоящее, понимаю, что со мной рядом оказался чуткий мужчина. Он никогда не даст в обиду нашу семью.

А совсем недавно вернулись все его друзья из Европы. Я увидела воочию отношения между близкими друзьями и поняла, какая поддержка между ними. Они как одна большая семья, практически братья.

С жёнами друзей Гордея я нашла общий язык. Девчонки все классные и добродушные. Самая оторва из них, конечно, Яна – такая беззаботная, всегда на позитиве. Оказалось, что губернатор, которого мы так ловко почти посадили в тюрьму, её отчим.

Не получилось у нас завершить этот проект. Губернатор сбежал из страны, как только ему выкатили подписку о невыезде. Но, как сказал Гордей, это уже победа, и его друзьям больше ничего не мешает вернуться на родину.

Вторая по безбашенности идёт Инна, практически взрослая версия Яны, но уже с опытом за плечами.

Самая кроткая из них оказалась Лиза – молчаливая и стеснительная.

И, конечно, Софи – классная девчонка, огромный плюс ей в карму за то, что смогла принять чужую дочь как свою родную. Более того, они очень похожи, как внешностью, так и характерами.

Я влилась в их большую дружную компанию, Карина сдружилась с их детьми. Более дружной семьи, без интриг и склок, я ещё не встречала.

А теперь всегда задаюсь вопросом: что бы было, если бы мы с Гордеем не смогли принять друг друга с уже устоявшимися взрослыми характерами? Были бы мы счастливы каждый сам по себе? Или мы всё же рождены, чтобы быть вместе?