Текст книги "Безупречный злодей для госпожи попаданки (СИ)"

Автор книги: Дарина Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 34

Внутри кондитерская оказалась ещё симпатичнее, чем снаружи.

Большое, пронизанное розоватыми солнечными лучами помещение. Тёплого тона деревянный пол. Лимонно-желтые шторы на окнах. По залу веселыми брызгами  разбросаны  выкрашенные во все цвета радуги столики.На широких подоконниках лежат белые, голубые, розовые и жёлтые подушки. Все так ярко и сочно, словно я попала внутрь коробочки с монпансье!

Справа от входа хрустальными бликами сверкает витрина, наполненная восхитительными на вид кондитерскими штучками – кремовыми пирожными, многослойными тортами, разноцветными конфетами в виде облитых глазурью шариков.

На ажурных тарелочках подрагивают и призывно блестят муссовые и желейные яблочки и сердечки. В гофрированных формочках важно восседают капкейки и красуются брауни.

И запах! Чудесная смесь аромата кофе, молочного коктейля, орехов, яблочной пастилы и зефира обрушивается на моё не подготовленное к этой встрече сознание. Щекочет ноздри, ласкает душу и заставляет загореться детским восторгом глаза.

На миг я замираю на пороге, оглушенная нахлынувшими воспоминаниями. Не моими, нет.  Федерики...

– Доченька, чай остывает, – зовет нежный женский голос.

– Мамочка, мне осталось совсем немножко... Так не хочется прерываться. Ещё минуточку, – звенит нетерпеливый девичий голосок.

– То же самое ты говорила двадцать минут назад. Дорогая, муссовые пирожные не могут ждать пока твои магические плетения станут идеальными. Они просто растают, не получив внимания к себе. А ведь они выглядят так восхитительно. Анриаль очень хотел порадовать тебя, моя птичка ..., – в голосе женщины смешались смех и мягкий укор. Ещё нежность и удовлетворение, она явно гордится своей дочерью. Федерикой. Мной...

– Юная госпожа желает чашечку какао и эклер? Быть может, холодный кофе и ягодный тарт? – звучит рядом вкрадчивый мужской голос  и меня выдергивает из воспоминаний.

Я распахиваю глаза. Передо мной белозубо улыбается высокий парень лет двадцати в клетчатом фартуке и забавной, в тон фартуку, шапочке на светлых кудрях. У него тёплые, цвета некрепкого чая глаза и ямочка на подбородке.

Поймав мой взгляд, он ещё шире растягивает губы в улыбке и понижает голос до заговорщицкого шепота:

– Так что желает красивая юная госпожа?

Забыв о своих проблемах, я невольно начинаю улыбаться в ответ и брякаю:

– Ах, юной госпоже замуж бы выйти. Желательно срочно…

В глазах парня появляется изумление, а я мысленно бью себя по лбу – вот балда, о чем только-что думала, то и ляпнула!

Чтобы исправить ситуацию, преувеличенно тяжело вздыхаю и добавляю:

– Но так как это шутка, согласна на чашечку кофе и самый вкусный в вашем заведении десерт.

– Тогда прошу вас, – парень широким жестом обводит совершенно пустой зал. – Выбирайте, за каким столиком вы хотели бы сидеть, а я тем временем…

– Констанель, я сама провожу девушку за стол и приму заказ. А ты займись делами, – за спиной парня, словно из ниоткуда, материализуется худощавая, затянутая в жемчужного цвета платье женщина.

На вид ей лет тридцать – тридцать пять. Тонкая талия, такие же белокурые, как у парня волосы и нежное, очень красивое лицо, тоже чем-то на него похожее. Только глаза у нее не цвета чая, а какие-то желтоватые, с темными крапинками вокруг зрачка. Похожи на червивое яблоко. Интересно, кто она этому Констанелю? Мама?

– Тетушка, не беспокойтесь. Я с удовольствием обслужу…, – начинает парень, словно отвечая на мой вопрос, но женщина строго хмурит светлые брови и кивком указывает на неприметную дверь позади витрины.

Сердито поджав губы, Констанель делает несколько шагов в ту сторону, но вдруг поворачивается и поймав мой взгляд снова широко улыбается. Машет рукой и дурашливым голосом восклицает:

– Меня зовут Констанель, юная госпожа. Я племянник этой суровой дамы и немножко ее раб. Вынужден вас покинуть, но уверен, мы с вами еще обязательно пообщаемся!

Не сдержавшись, я громко фыркаю и смеюсь – парень такой забавный и хорошенький. Тут же натыкаюсь на холодный взгляд дамы и смолкаю.

– Я госпожа Мармелад, хозяйка кондитерской. Вы ведь раньше не бывали у нас? – строгим тоном представляется женщина, и с ног до головы окидывает меня внимательным взглядом.

Мысленно я улыбаюсь – до чего же эта фамилия не подходит дамочке. Ей бы госпожа Меренга зваться. Или мадам Вафля, такая она вся строгая и сухая.

– Фрея Попаданка, племянница госпожи Татианы Гаршнель. Я недавно в столице и пока мало где побывала, – сообщаю, сделав чопорное лицо – судя по всему, доброжелательность этой дамой не приветствуется.

Не знаю почему, но она мне совсем не нравится.

– Я знакома с госпожой Татианой, – вдруг оживляется Мармелад. Еще внимательней пробегается по мне взглядом, от кончиков строгих туфелек до накрученного на макушку платка. – Не думала, что у нее есть племянники. Помнится, госпожа Татиана говорила, что была единственным ребенком у своих родителей.

Я поджимаю губы и делаю еще более чопорное лицо – ох, дамочка, и вопросы ваши мне не нравятся.

– Я племянница ее почившего супруга, господина Гаршнель. Они с моей матушкой были братом и сестрой по отцу. Увы, недавно я осиротела, и кроме госпожи Татианы родственников у меня не осталось, – произношу я трагичным голосом и замолкаю – ну давай, спроси еще что-нибудь! К моей легенде не подкопаешься, как ни старайся.

Наступает тишина. Мармелад, не выражая никакого сочувствия моей, якобы, потере близких, продолжает пытливо меня рассматривать. Такое ощущение, что я ей тоже не понравилась и вызываю какие-то подозрения.

По-прежнему стою, потупив глаза, и думаю, что не стоило мне заходить в эту кондитерскую.

– Что же я держу вас на входе! – вдруг восклицает хозяйка. Величественно взмахивает рукой, приглашая к витрине с десертами.

– Что бы вы хотели попробовать, милая? И какой напиток… Что предпочитаете?

– Это! – я почти наугад тыкаю во что-то ярко-розовое, уложенное красивыми завитками в песочную корзиночку. – И кофе с молоком.

– Кофе с молоком? – в голосе хозяйки звучит неприкрытое удивление, и я снова мысленно бью себя по лбу – здесь не пьют кофе с молоком, только какао.

Решив не сдаваться, упрямо выдвигаю вперед подбородок и сообщаю:

– Да, с молоком. У меня на родине все так делают, это очень вкусно!

Хозяйка кондитерской недоверчиво поджимает губы, явно считая меня странной. Ох, дамочка, это вы еще не знаете про кофе-глясе, капучино, латте и рафы всех видов! Наверное, от удивления ваши желтоватые глазки вообще на лоб вылезли бы!

Хозяйка поджимает губы и недовольно морщит нос, явно собираясь отказать. Но я требую:

– Если у вас есть молоко, то сделайте кофе по моему рецепту, госпожа Мармелад – поровну кофе и подогретое молоко. Если молоко взбить, будет еще вкуснее.

– Но я считаю, что это будет…, – начинает возмущаться дамочка и резко замолкает, потому что за моей спиной раздается низкий, отдавший дрожью в моей груди, мужской голос:

– Хм, это очень интересно – кофе с молоком. Сделайте и мне такой же напиток, хочу попробовать его вкус.

Хозяйка смотрит поверх моей головы и начинает улыбаться. С чуть заметным кокетством произносит:

– Господин Баллард! Как я рада вас видеть! Вы так давно не заглядывали в мое скромное заведение, что я думала, забыли о нем.

– Меня долго не было в городе, вернулся буквально вчера. Зашел по своим делам в банк, и вдруг понял, что очень давно не пробовал ваши восхитительные творения, госпожа Мармелад, – мужчина все так же стоит за моей спиной. Я чувствую его запах, слышу дыхание, и почему-то нервничаю от его близости.

Медленно поворачиваюсь. Скольжу взглядом вверх по широкой груди под серым бархатным плащом и зависаю, столкнувшись взглядом с карими глазами за стеклами круглых очков  – за моей спиной стоит тот самый мужчина из банка.

Глава 35

– Так значит, кофе с молоком? – спрашивает мужчина с любопытством. – Я знаю, что какао с молоком – это вкусно. Но не кофе.

Что, он пьет какао? Такой весь из себя взрослый, широкоплечий, высокий, с брутальной щетиной, и пьет детский напиток?!

Видимо, в моих глазах что-то такое отражается, потому что мужские губы едва заметно дергаются в подобии улыбки.

На долгий миг мы зависаем, глядя друг на друга.

– Это не может быть вкусно! – в уши врезается недовольный голос хозяйки кондитерской. – Совершенно несочетаемые жидкости! В кофе достаточно положить сахар и все.

Мужчина продолжает смотреть на меня. Мягко спрашивает:

– Чем же комбинация этих двух жидкостей так хороша, по вашему мнению?

Коротко вздохнув, я начинаю рассказывать:

- Это не просто мое мнение, это наука. Сахар, имеющися в молоке делает напиток слаще – кофе с молоком можно не сластить дополнительно. Причем, в кофе лучше добавлять нагретое молоко, оно кажется еще более сладким, чем охлажденное.

– Почему? – живо интересуется мужчина.

– Температура влияет на восприятие молочного сахара рецепторами. Чем горячее напиток, тем лучше наш язык воспринимает его сладкий вкус…

– Ерунда какая! – перебивает меня Мармелад. – Господин Баллард, пойдемте, я провожу вас за столик и приму заказ. А вам, милочка, сейчас сделают ваш странный напиток.

Не обращая на женщину никакого внимания, мужчина внезапно протягивает мне руку:

– Думаю, нам стоит последовать совету госпожи Мармелад и сесть за столик. Пока ждем заказ, я с удовольствием послушаю, чем же еще хорошо сочетание таких разных вещей, как кофе и молоко.

Лицо стоящей рядом женщины вытягивается от изумления. Она переводит на меня взгляд и в нем читается откровенное, ничем не прикрытое негодование. Ой, кажется у нас тут ревнивые и недовольные!

Не сдержавшись, фыркаю. Затем принимаю строгий вид и чопорно сообщаю ждущему ответа мужчине:

– Простите, мы с вами незнакомы. Я незамужняя девушка и мне не следует проводить время наедине с посторонним мужчиной.

В карих глазах зажигается странный огонек. Уже не любопытство, как недавно, что-то другое.

Он наклоняет голову и чуть насмешливо произносит:

– Я – Кристоф Баллард. Вы Фрея Попаданка, племянница госпожи Татианы. Я прекрасно знаком с вашей тетушкой и как раз сегодня собираюсь нанести визит в ее лавку.  Меня очень заинтересовал ваш рассказ про свойства молока, госпожа Попаданка.

Мужчина поворачивается к все больше бледнеющей Мармелад, и мягко добавляет:

– К тому же, мы не будем проводить время наедине – уверен, госпожа Белинда с удовольствием присмотрит за нами, не дозволяя совершиться какому-либо неприличию.

Я мысленно закатываю глаза – она еще и Белинда! Ну вообще полная несочетаемость имени с внешностью!

После слов мужчины в глазах хозяйки кондитерской вспыхивает совершенно неописуемая смесь чувств. Тут и негодование, и обида, я злость. И явная ревность.

Похоже, я не ошиблась с первым впечатление, и передо мной влюбленная женщина. К тому же, безответно влюбленная – в глазах мужчины, в его речи, обращенной к хозяйке кондитерской, я не заметила ни намека на ответное чувство.

Невольно в душе появляется удовлетворение – вот и отлично, слишком жирно будет этой неприятной дамочке заполучить такого мужчину. Он достоин лучшего.

Тут же осекаю себя – стыдно должно быть злорадствовать по такому поводу, наверняка она страдает от безответности! Но ловлю себя на том, что все равно, против воли, довольно улыбаюсь.

Заметив эту мою улыбку, хозяйка кондитерской режет по мне ненавидящим взглядом. Гордо поднимает подбородок и совершенно спокойно отвечает:

– Да, конечно. Вы можете присесть за столик, пока ваш заказ готовится, – поворачивается, и держа спину очень прямо, отходит. Только подрагивающие пальцы на руках выдают ее настоящие чувства.

– Что еще вы можете рассказать о влиянии молока на вкус кофе, госпожа Попаданка? – спрашивает мужчина, когда мы размещаемся за столиком у окна.

Места за ним немного, и колени мужчины невольно касаются моего платья. Он тут же подтягивает длинные ноги к себе поближе, а я вспыхиваю от охватившего меня странного смущения.

Чтобы скрыть свою нервозность, начинаю торопливо рассказывать:

– Что еще можно сказать… Жиры молока отвечают за раскрытие рисунка напитка. Большинство вкусовых и ароматических компонентов кофе – летучие вещества. Молочный жир задерживает их, не дает испариться раньше времени и доставляет их к вкусовым рецепторам во рту.

Замолкаю, заметив, как пристально мужчина смотрит на мои губы.

Смущенно повожу плечами – я могу часами рассказывать про свойства кофе. Про сорта, условия выращивания, обжарку, помол, способы приготовления. Кофе был одной из немногих моих радостей в той жизни…

– Вам скучно это слушать, наверное?

Мужчина отрицательно качает головой. Приподнимает руку в ободряющем жесте:

– Прошу вас, продолжайте…

– Молочный жир влияет и на тактильные ощущения: вкус напитка становится округлым, а текстура маслянистой и сливочной, – вдохновенно вещаю дальше.

– Ну а белок позволяет молоку взбиваться. Если его хорошенечко "распушить", то на поверхности напитка появляется упругая, вкусная пенка. Ее можно присыпать корицей, шоколадом или перетертым орехом. Капля карамели придаст ему нежности, какой-нибудь сироп пикантности.

– Но только не вишневый! – восклицаю в ужасе. – Этот вкус испортит напиток. В черный кофе добавляйте на здоровье, а в кофе с молоком ни в коем случае!

Я осекаюсь и сконфуженно замолкаю – вот разошлась!

Мужчина тоже молчит. Рассматривает меня с каким-то нечитаемым выражением лица. Стекла его очков бликуют от падающего в окно света, и я не могу рассмотреть выражение его глаз

Смущенно отвожу взгляд к окну, и вдруг в ужасе замираю – по тротуару на противоположной стороне улицы неспешно идет Али.Мои хорошие, на следующей страничке визуальчики хозяйки кондитерской и ее племянника)

Визуал

Белинда МармеладЕе племянник Констанель

Глава 36

Меня трясет, и по телу липкими щупальцами ползет паника, стягиваясь в узел где-то в животе.

Наверное, я сильно бледнею, потому что господин Баллард с тревогой спрашивает:

– Что с вами? Вам плохо? Фрея!

– Все в порядке, – выдавливаю, даже не обратив внимания, что мужчина назвал меня просто по имени, без обязательной "госпожи".Опускаю глаза и откидываюсь на спинку стула, чтобы оказаться подальше от окна.

Наступает молчание – Баллард напряженно вглядывается в мое лицо, а я боюсь поднять глаза и посмотреть в окно – вдруг Али почувствует мой взгляд. Заинтересуется, кто это на него смотрит... От одной мысли, что он может отыскать меня, мне становится дурно.

– Вы увидели что-то неприятное на улице? – мягко спрашивает Баллард.

– Все в порядке. Просто… голова заболела, – мямлю я. – Сейчас принесут кофе – выпью и сразу станет легче.

– Что, и от головной боли кофе помогает? – шутит мой собеседник. Поворачивается к окну, и словно невзначай бросает взгляд на спину Али. Очень цепкий, сканирующий, какой-то профессиональный взгляд…

Интересно, кто он такой, этот Кристоф Баллард? В банке клерк разговаривал с ним откровенно подобострастно. Да и Мармелад смотрит на него хоть и влюбленно, но почтительно. Надо у Тати выспросить все про этого господина, раз они знакомы.

– От головной боли? – рассеянно повторяю вопрос и начинаю машинально разглаживать кружева на манжете, думая о своем. Из-под ресниц бросаю взгляд в окно: Али почти скрылся из вида.

Поднимаю глаза на господина Балларда:

– Да, кофе сужает сосуды головного мозга, уменьшая или совсем устраняя головную боль. Не лечит, но создает эффект, как от лекарства.

Словно невзначай наклоняюсь вперед, поворачиваю голову и бросаю взгляд в окно – работорговца больше не видно. Облегченно выдыхаю –  неужели пронесло!

Сразу расслабляюсь, растекаюсь по стулу. Но вместе с облегчением в душе крепнет тревога: сегодня Али прошел мимо, но это сегодня. Что, если завтра  я встречу его на улице? Или в какой-нибудь лавке... Мы в любой момент можем столкнуться с рабовладельцем нос к носу, и, боюсь, мне не удастся скрыть свой ужас перед этим монстром.

Да, есть вероятность, что он скоро покинет столицу, и тогда я смогу вздохнуть спокойно. А если нет? Вдруг Али решит задержаться в городе, или переберется сюда насовсем. А ведь он может целенаправленно меня искать – кто знает, не выдал ли меня Лазарис. Вдруг Али его пытал, чтобы узнать, куда я скрылась?!

Представив этот ужас, я вздрагиваю – да, нужно решать этот вопрос, и срочно. Я не могу жить, словно на пороховой бочкев и все время вздрагивать.

– Сколько вам лет, Фрея? – неожиданно спрашивает Баллард, про которого я почти забыла, занятая своими невеселыми мыслями. Смотрит со спокойной улыбкой, словно не заметил моей недавней паники.

Но ведь он догадался, чего я испугалась! Вернее, кого…

– Пятнадцать. Вы же слышали в банке, – отвечаю я нервно. – Не делайте вид, что пропустили мой разговор с этими грубиянами, господин Баллард.

– Не пропустил. Но решил, что мне послышалось – такие специфичные знания и такая решительность у столь юной девушки... Удивительное явление. Практически нереальное… Откуда взялась Фрея Попаданка?

От необходимости отвечать на этот странный вопрос меня спасает появление хозяйки кондитерской.

На подносе у нее две чашки, испускающие кофейный аромат, и две тарелочки с десертами. Причем мой розовый выглядит несколько помятым, будто его пару раз невзначай уронили.

– Ваш заказ, – церемонно произносит женщина. Не глядя ни на меня, ни на Балларда расставляет все на столике и гордо удаляется. В дверях за витриной я вижу Констанеля. Парень вытягивает шею и смотрит в нашу сторону.

Поймав мой взгляд широко улыбается и поднимает вверх большой палец, во всеобщем жесте одобрения. Интересно, к чему это он?

Я улыбаюсь красавчику в ответ и перевожу взгляд на свою чашку.

Мда… Мармеладиха не сдается – на поверхности напитка плавают белые хлопья и тает подозрительное пенное пятнышко.

Смотрю на чашку Балларда – те же самые хлопья скисшего молока. Но хоть плевка не видно.

– Не надо, – протягиваю руку и накрываю ладонью чашку мужчины. – Не пейте, это гадость. Видимо, госпожа Мармелад не поняла, что в кофе добавляют свежее молоко, а не скисшее.

«И не плюют в чашку неугодным клиентам» – добавляю уже мысленно.

– Простите, господин Баллард, что-то у меня пропал аппетит. Пожалй, кофе себе я сварю сама, когда вернусь домой.

Не могу удержаться от ехидства: – Его качество и вкус уж точно не будут вызывать никаких нареканий.

Поднимаюсь со своего места:

– Приятно было познакомиться, господин Баллард. Если хотите, съешьте мой десерт – уверена, он вкуснее здешнего кофе.

Направляюсь к выходу, лопатками чувствуя задумчивый взгляд мужчины. Бросаю довольно улыбающейся хозяйке:

– Счет за кофе пришлите в лавку моей тетушки, госпожа Мармелад. К десерту я не прикасалась, так что платить за него не буду.

Выйдя на улицу ненадолго останавливаюсь. Набираю в грудь побольше воздуха и начинаю негромко, но с большим чувством чертыхаться. Ну что за день? Даже кондитерскую не удалось нормально посетить. А ведь впереди еще столько неприятного!

Закончив изливать досаду, поправляю платок на голове, чтобы он немного прикрывал лицо.  Опускаю голову и торопливо иду в сторону лавки Тати – скоро полдень, время, когда за ответом придет толстяк Фраштивц.

Так как мой план с банком не выгорел, нам нужно немедленно придумать что-то еще.

Для начала выторговать у толстяка отсрочку и найти того, кто вместо меня будет заниматься делами Тати. Раз уж я оказалась несовершеннолетней…

Заодно придумать, как реализовать вариант спасения от Али, о котором вчера говорила подруга. Тот самый, про который я сболтнула в кондитерской Констанелю – мне нужно выйти замуж, и тогда по закону работорговец потеряет  на меня любые права.

Все очень, очень просто! Ведь наверняка, и здесь существует такая отличная штука, как фиктивный брак…

Глава 37

Едва взглянув на мое расстроенное лицо, Тати все понимает.

– Ничего не получилось? – в ее голосе отчаяние. Я отрицательно качаю головой и пересказываю, как все прошло в банке.

Мне ужасно жаль Тати – эта лавка все, что у нее есть. Лишиться её для моей подруги означает оказаться на улице, в буквальном смысле. Ну а вместе с Тати в бездомную превращусь и я.

К тому же, я немного чувствую  себя виноватой – мерзавец Фраштивц не стал бы устраивать для Тати финансовую ловушку, если бы не я.

Вернее, если бы не красота Федерики, на которую толстяк запал.  Знает, негодяй, что шансов привлечь мое внимание у него ноль, вот и решил надавить на тетушку, чтобы получить сиротку племянницу в любовницы.

Мне было понятно, почему толстяк спешил добиться своего – с каждым днем моя привлекательность моего становилась все заметнее.

Я немного отъелась, чуть округлилась в нужных местах, и уже не выглядела заморенной анорексичкой. На щеках появился румянец, а темный цвет волос подчеркивал нежный оттенок кожи. Когда я шла по улице, то нередко ловила на себе заинтересованные мужские взгляды.

В лавке мясника господина Крауса со мной постоянно пытались заигрывать его сыновья, румяные вихрастые здоровяки Паул и Стоян.

Сын булочника Янис каждый раз краснел и начинал заикаться, стоило мне показаться на пороге их лавки. Хотя из-за страха разоблачения я редко ходила за покупками, но даже нескольких встреч парню хватило, чтобы по уши влюбиться в красотку Фрею Попаданку.

Каждый раз, поймав восхищенный мужской взгляд, я с тоской думала, что если бы не мое беглое положение, то новая жизнь могла бы стать очень интересной.

Я получила уникальный шанс прожить все заново. Я могла снова влюбиться. Выйти замуж и родить детей.

Могла сделать то, что не получилось в той, первой жизни…

Иногда я рассматривала себя в зеркало, пытаясь понять, кем она была, эта девочка Федерика. Где жила, в какой семье. Чем занималась, пока не попала в рабство. И почему попала…

В той жизни я иногда читала фэнтезийные романы про попаданок, в том числе про попадание в другое тело.В книгах героиням все время снились какие-то сны, приходили образы или передавалась магия от предыдущей владелицы тела.

У меня же был почти ноль. Я не получила ни памяти тела, ни магии, ни снов, в которых мне сообщали бы важную информацию.

Все, что у меня было от прежней хозяйки этого юного тела – это кулон в форме листочка, да парочка случайных видений.

Во всем остальном это была я, умершая в своем мире Елена Панова. Это были мои знания, мои умения. Мой жизненный опыт, которые я не знала, как применить в этом мире.

Я часто думала, чем мне зарабатывать на жизнь, если вдруг покину дом Тати.

Хотя подруга даже слышать не хотела, чтобы мне оставить ее. Начинала ругаться, махать недовольно руками, утверждая, что никуда меня не отпустит. Но вдруг…

Я провела у Тати два месяца, и пока ничем, кроме работы по дому и помощи в лавке не занималась.

Раньше я немного умела шить, но только с помощью швейной машинки. Здесь же кругом был ручной труд, да кое-что изготавливалось с помощью магии.

Конечно, швеи-магички отлично зарабатывали. Такие мастерицы были редкостью даже в столице, и к ним всегда была очередь. Но у себя я никакой магии не замечала, а значит шить, если бы я решила этим заняться, мне предстояло вручную. Вязать, вышивать, делать свечи или мыло – увы, все мимо.

Я не умела петь – ни голоса, ни слуха у меня не было. Тело Федерики тоже не подавало сигналов о любви к этому виду искусства. Танцевать Лена Панова умела только на бытовом уровне, да и Федерика, судя по всему, не была местной Анной Павловой.

Что еще?

Еще я была отличным архивариусом и библиотекарем – вот в этом мне равных не было.

В бумагах и книгах у меня всегда был порядок. Аккуратно составленные каталоги. Идеальные книги регистраций. Номенклатурные дела рассортированы и без единой ошибки зарегистрированы. Моим жизненным девизом было: "Порядок, аккуратность, тщательность".

В общем, я была настоящей канцелярской крыской, искренне любящей свою работу. Но кому мое умение и любовь к каталогам нужны в этом мире?

Я была уверена, что никому...