Текст книги "Безупречный злодей для госпожи попаданки (СИ)"

Автор книги: Дарина Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Безупречный злодей для госпожи попаданки
Дарина Ромм

Глава 1

– Эй, девка, открывай глаза.

– Говорю, сдохла она.

– Да не-е, живая была – грудь двигалась, будто дышит.

– Где ты у неё грудь нашел!? Одни кости торчат, и грязная, точно бродячий пес. Какого шамса ты ее купил?

– Так дешево отдавали. И дышала она. Говорю, грудь двигалась.

– Дешево… Грудь… Тьфу, дурень. Потеряли монеты из-за тебя… Теперь ещё от нее избавляться, опять деньги тратить.

Мужские голоса то приближаются, то затихают, переходя на чуть слышное бормотание. Я упорно прислушиваюсь к ним, даже когда они удаляются и становятся не слышнее комариного писка.

Один голос низкий и гулкий, как эхо в пустой бочке – это он утверждает, что девка живая.

Обладатель второго, высокого и визгливого, хочет избавиться от неё.

Интересно, про какую девку они говорят?

Ведь не про меня же? Я «девкой» была еще в прошлом веке. Даже в прошлом тысячелетии. Мы с подругами ещё шутили, когда двухтысячный год встречали, что пятьдесят лет в одном тысячелетии прожили, и в другом еще пятьдесят должны прожить.

Я не прожила.

– Девка, слышь, ты правда, что ли сдохла? Вот ведь гоблин, зараза такая, подсунул дохлятину, – меня с силой бьют в бок. Больно. И странно – значит, девка, это я?

Только зачем же от меня избавляться, если я живая? Или нет? Мне кажется, я умерла. Ведь сердце просто разрывалось от боли когда я потеряла сознание.

Но если я ещё жива, то где врачи, реанимация? А если умерла, меня нужно похоронить по-человечески…

– Давай, вытаскивай ее из телеги – вон канава, туда и скидывай, пока никто не видит, – это вернулся высокий голос.

Лодыжку сдавливает, потом меня дергают за ногу и куда-то тащат. Мне больно и затылок с глухим звуком бьется о что-то твердое. Раз больно, значит я точно живая.

– Помогай давай. Один ее не унесу – тощая, а тяжелая такая, – пыхтит гулкий голос.

– Ага, охота была руки пачкать – она поди в блохах вся, да в лишаях. Сам купил, сам и возись с ней.

– Дурак, один ее пока вытащу, да в канаву сброшу, полдня уйдет. Увидит еще кто, донесут инквизиции и заставят за свой счет её хоронить.

– Вот и похоронишь – раз ты ее купил, значит твоя рабыня. Я здесь не при делах.

– Говнюк! – выплевывает гулкий голос и меня снова дергают, теперь уже за руку – Бери за ноги и тащи, пока никто не видит! Притопим ее по-быстрому и свалим отсюда – в канаве воды по пояс и землюков полно. Сожрут тело и следов не останется, а мы скажем, что сбежала, если кто спросит.

– Одни проблемы из-за тебя, умник, – цыкает высокий голос.

Еще несколько рывков и мое тело летит вниз. С глухим «хех» приземляется на что-то твердое, очень больно. Сознание плывет, и я уверена, что все-таки умираю.

Но нет, мои запястья и щиколотки снова сжимают и я повисаю в воздухе, покачиваясь.

– Несем скорее – вон уже повозки показались на краю поля!

До меня доносится запах гнили, тухлой воды и тошнотворно-сладкий трупный. Наверное, это пахнет канава, где полно землюков. Кто это, интересно? Они должны меня сожрать...

– Я не буду близко подходить, край скользкий – еще свалимся, – ноет высокий голос и движение останавливается.

– Ссыкло тощее, – бурчит второй. – Ладно, отсюда скинем. Раскачиваем и на счет «три» бросаем.

Я пытаюсь пошевелиться и сказать, что я живая, не надо меня в канаву, но язык не слушается.

Мое тело начинают раскачивать и считать:

– И раз… И два… И...

– Что тут происходит?! – ужасный счет обрывает властный  мужской голос. Низкий и чуть рычащий, будто камни в горах перекатываются.

Те, что меня держат замирают, и от них начинает нести диким страхом, почти ужасом. Я чувствую, как он волнами бьет во все стороны, задевая и меня. Я тоже начинаю бояться – вдруг этот мужчина уйдет и тогда счет продолжится...

– Я задал вопрос, – голос звучит очень властно, ему хочется подчиняться. – Что. Здесь. Происходит?!

Если бы могла, я бы заплакала от счастья…Друзья, приветствую вас в новой истории. Суровый злодей (и не один!), попаданка, настоящая любовь, приключения и непременно ХЭ ждут нас в этом романе.Сердечки в подарок книге и ваши комментарии воодушевляют автора и делают мир лучше)Приятного чтения!

Глава 2

Срываясь на фальцет, высокий голос испуганно тараторит:

– Рабыня это, господин дракон. То есть, господин инквизитор. Это его рабыня, Ганиса… Купил ее нынче утром, а она чего-то приболела. Хотели ее к воде снести, чтобы освежилась.

– Девушку в телегу, – резко командует голос моего спасителя. –  Документы на нее есть?

Меня опять качают, и сбрасывают на твердое. Снова больно.

– Вот документик, господин инквизитор… Это моя рабыня. Её зовут Федерика. А меня Ганис. Сегодня утром купил ее в Ельне у гоблина по имени Кришц. Можете у него спросить, он подтвердит…, – теперь и гулкий голос стал тонким и дрожащим.

– Ты собирался выбросить ее тело в канаву? – перебивает его мужчина.

– Как вы могли такое подумать, господин инквизитор! – голос Ганиса взлетает и делается совсем писклявым и испуганным.

Почему же я все слышу и запахи чувствую, но не могу ни пошевелиться, ни открыть глаза? Может быть я инвалид? Слепой и парализованный…

Все-таки я умерла, и моя душа переселилась в другое тело, теперь я в этом уверена. Так ведь может быть – когда мне поставили диагноз, я много читала о таких вещах.

– Почему она в таком состоянии? – словно вторя моим мыслям спрашивает мужчина.

Движение рядом. Моих ноздрей касается чуть терпкий, горьковатый аромат. Я будто кожей вижу, как мужчина внимательно меня рассматривает.

– Что с ее глазами? – произносит, наконец.

– Болезнь ее свалила, когда везли на корабле. Кришц клялся, что выздоровеет, если полечить.

– Вот и полечишь, – приказывает мужчина. – В городе отвезешь ее в больницу – закон предписывает владельцу заботиться о своих рабах. Если обманешь, не поздоровится тебе. Понял меня, Ганис?

– Как не понять, господин инквизитор! Все сделаю в лучшем виде, – голос снова испуганно взвивается.

Интересно, этот инквизитор ведьм сжигает, как у нас в средние века, или еще что похуже? Не спроста ведь эти уроды так трясутся от страха.

Моего лица вдруг касается чья-то рука. Так неожиданно, что я вздрагиваю.

– Тише, девочка. Сейчас я тебя чуть подлечу, а то не дотянешь до города, – голос инквизитора становится совсем другим. Мягким и чуть слышным, словно он стесняется так по-доброму говорить.

Мужчина отходит, вызвав в душе мгновенный укол страха – если он уйдет, меня все-таки сбросят в канаву. К землюкам.

Но он возвращается. Встает так близко, что я снова улавливаю его горьковатый запах. Звякает метал, потом звук льющейся жидкости и к моим глазам прижимается что-то влажное и прохладное.

– Вот так, сейчас лекарство подействует и, может быть, сможешь открыть глаза.

Снова металлический звук и по лицу проходится влажная ткань – меня умывают?

– Да тебя избивали, похоже, – теперь в его голосе слышна злость.  По моему телу пробегаются уверенные мужские руки, от макушки до стоп. Быстро ощупывают, где-то задерживаются, словно изучают это место, и бегут дальше.

– Ганис! – голос снова звучит резко и властно. – Девушку сильно избили – у нее сломан позвоночник. Это твоих рук дело?

– Что вы, что вы, господин инквизитор! – Ганис чуть не визжит от ужаса. – Такую купил, клянусь бородой праотца!

Наступает молчание, слышно только испуганное прерывистое дыхание… моего хозяина? Ведь, если я рабыня, а Ганис меня купил, то я его собственность? Рабыня по имени Федерика.

– М-мм, – с моих губ срывается короткий стон, потому что внезапно все тело пронзает острая, мучительно долгая и болезненная судорога.

На лоб ложится прохладная ладонь и я слышу тихий-тихий шепот:

– Тшш, потерпи. Скоро станет легче.

Под ласковым прикосновением ладони мое сознание опять мутнеет, и на этот раз я отключаюсь…

Глава 3

Скырр… Скырр… Скырр…

Монотонный скрип плохо смазанных колес. Мерное покачивание и конское ржание.

Я лежу на дощатом днище грязной повозки. Голова мотается по комкастой, пахнущей прелым подушке. Тело укрыто рваной дерюгой, под которой мне ужасно жарко. Хочется попросить воды и убрать с меня вонючую тряпку, но я не рискую – пусть думают, что я без сознания.

Над телегой натянут кусок дырявой ткани, прикрывающий меня от безжалостного солнца – в этом мире знойное лето.

Сквозь прорехи  пробиваются солнечные лучи, в которых танцуют пылинки. Всхрапывают и цокают копытами запряженные в телегу кони.

Как приятно быть живой…

Все пространство повозки завалено разномастными тюками и мешками. Когда колеса подпрыгивают на кочках они начинают ползти в мою сторону, грозя похоронить под собой. Так себе  удовольствие кататься на таком транспорте, но мне нравится. Лучше, чем лежать на дне канавы в компании с землюками.

Я перевожу взгляд к светлому полукругу выхода из повозки. В нем видно кусочек ярко-голубого неба И, как на экране в кинотеатре, то появляется, то исчезает фигура едущего за телегой всадника на черной лошади.

Темно-серый плащ с алой эмблемой на левом плече скрывает фигуру, но заметно, что он высокий и широкоплечий.

Затянутые в перчатки руки спокойно держат поводья. На голове глухой капюшон с прорезями для глаз, скрывающий лицо до самого подбородка.

Выглядит жутко, словно палач из фильмов про средневековье едет за повозкой, в которой везут на казнь жертву. Меня…

На передке повозки правят лошадьми и шепчутся Ганис и второй, с тонким голосом.

– Долго инквизитор будет за нами ехать? – бухтит Ганис. – До самого города собрался следить?

– С такого станется. Как он здесь оказался, а? Вынырнул, словно из воздуха. Едва не попались с этой девкой, – зло сплевывает второй.

– Видал знак у него на плече? Похоже, из самых высших. Не пойму только, чего ему от нас надо – отродясь инквизиторы в наше захолустье не заглядывали. Как думаешь?

– А я знаю?! Давай решать, что с девкой делать. Не будем же мы, и правда, лечить ее, монеты впустую тратить.

Голос опускается до еле слышного шепота:

– Сделаем вид, что в больницу поехали, а сами свернем к городскому рынку. Там сдадим девку Али Меченому. Он даже такую, как эта, сможет перепродать с выгодой. А кому и для чего она понадобится, не наше дело. Главное, монеты свои вернуть. Теперь и цену на нее можно накинуть после драконьего лечения.

– А если он за нами до больницы поедет?

– Если, если…! Хватит каркать! – все так же шепотом рявкает тонкий голос. – Вечно ты самое дрянное думаешь!

– Ага! Коли мы его приказ не выполним, отыщет нас инквизитор, да отправит сам знаешь куда. Будет тебе тогда не самое дрянное! – хрипло шепчет Ганис. – Лучше послушай, что я придумал…

Голоса бубнят и бубнят, строя планы на мою судьбу. Я внимательно их слушаю, и с каждым новым словом все отчетливее понимаю, что у меня нет никаких шансов выжить…

Глава 4

Инквизитор

– Господин дракон желает что-то особенное?

Подавальщица смотрит на меня приоткрыв ротик. Голубые глаза блестят возбуждением, смешанным со страхом и любопытством.

Еще бы, не каждый день в этой глуши появляются драконы инквизиции. Тем более, в таком статусе, как мой.

Хотя лица она не видит – никто не видит наших лиц, даже король – в эмблемах явно разбирается. Недаром глаз не сводит с алой гидры на левом плече – знака высшей касты в инквизиции.

– У нас есть вкусная еда и забористая выпивка. Девочки на любой вкус.

Девица облизывает розовым язычком пухлые губы и подается в мою сторону небольшой, но вполне аппетитной грудью.

– Если не хотите девочку из гильдии, есть приличные девушки из города, кто с удовольствием поможет вам весело провести ночку…

Я усмехаюсь – приличные девушки не помогают незнакомым мужчинам в таком деле. Ночью они мирно спят в своих кроватях. Но, видимо, в этих местах понятия о приличиях имеют свои особенности.

– Спасибо, милая, как-нибудь в другой раз, – даю поскучневшей красавице монетку и велю: – Проводи-ка меня к гостю, который живет на вашем постоялом дворе.

– У нас много гостей, прекрасный господин, – жеманно тянет девица, похоже не потерявшая надежду скрасить моё одиночество. – Кто именно вас интересует?

– Его имя Манх, – называю одно из прозвищ своего лучшего агента, под которым он должен заселиться на этот постоялый двор.

– Идите за мной, господин, – девица подбирает юбки и, старательно демонстрируя мне щиколотки, начинает подниматься по лестнице.

Я иду за ней, незаметно оглядывая окружающее пространство – крутую узкую лестницу впереди, большой обеденный зал, заставленный тяжелыми деревянными столами, вход на кухню в углу за колонной. Что-то не так вокруг меня. Интуиция негромко, но отчетливо шепчет об опасности.

И хотя мой дракон не беспокоится, игнорировать приходящие сигналы я не собираюсь.

– Вот здесь живет ваш друг, – подавальщица останавливается возле дальней двери на втором этаже.

– Только он уже два дня ужинать не приходит. Наверное, где-то в другом месте решил развлечься, – обиженно поджимает губки. Похоже, эта хорошая девочка и моему агенту помогала ночки коротать. Шустрая.

– Спасибо, милая. Можешь идти – если понадобишься, позову.

– Буду ждать, прекрасный господин, – она игриво хлопает глазками. – Меня Аиша зовут. Вы только позовите, и я сразу прибегу.

Дождавшись, пока девицв уйдет, достаю из кармана артефакт, открывающий любые замки – стучать бессмысленно, дверь мне не откроют. Это я понял, еще только подходя к комнате.

Манх, сгорбившись, сидит за столом, словно о чем-то глубоко задумался. На звук открывшейся двери даже не поворачивается. Не может он это сделать – мой агент уже два дня как мертв.

Здесь я провожу несколько минут. Нахожу то, за чем пришел. Тщательно осматриваю комнату, но не вижу ничего, что рассказало бы о произошедшем. Затем снимаю остатки ауры Манха – отдам следователям, вдруг что-то найдут. Активирую артефакт невидимости и осторожно покидаю комнату – больше здесь для меня ничего нет.

Отойдя от постоялого двора на пару кварталов и убедившись, что за мной нет слежки, снимаю защиту.

Задумчиво иду по хорошо знакомым улочкам города и неожиданно обнаруживаю себя стоящим у ворот больницы, где я оставил повозку работорговца Ганиса. Хозяина этой девочки, Федерики.

Поколебавшись несколько секунд, захожу внутрь – хочу убедиться, что мой приказ показать рабыню целителям исполнен.

Еще через несколько минут я выхожу обратно. Если бы ты мог видеть сейчас мое лицо, Ганис, ты бы уже во всю прыть гнал своих лошадок, пытаясь удрать как можно дальше.

Только далеко тебе не уйти – очень, очень скоро ты будешь жалеть о том, что решился обмануть меня.

И ты, и твой тощий приятель, собиравшийся утопить в канаве живую девушку.

Глава 5

Остаток пути до города я лежу с закрытыми глазами, все больше впадая в тупое оцепенение. Только один раз, когда телега остановилась у ворот больницы и надо мной склонилось лицо инквизитора, приподняла ресницы.

Из узких прорезей капюшона на меня смотрели темные внимательные глаза. На несколько секунд мы переплелись взглядами, словно нам было что сказать друг другу.

– Прощай, Федерика, – произнес он чуть слышно, и выпрямился.

– Прощай, Инквизитор, – я снова закрыла глаза –  сейчас он уедет и тогда меня убьют.

Затихающий цокот копыт и два облегченных выдоха с передка повозки:

– Уф-ф, убрался. Разворачивайся, едем на рынок.

Щелканье бича, повеселевший голос Ганиса и я проваливаюсь в беспамятство…

– Зачем мне эта дохлятина?

Мужской голос звучит равнодушно, лениво растягивая в словах гласные.

– Живая она, просто спит. Дорога была длинная, вот и умаялась, – голос Ганиса заискивающий. Еще в нем слышен откровенный страх.

Его приятель визгливо поддакивает:

– Хорошая девка, Али. Недорого просим – уезжаем, вот и делаем скидку.

– Она ничего не стоит. Падаль, – голос Али все так же равнодушен.

– Да ты посмотри на нее получше, – лебезит Ганис. – Видишь какая кость тонкая. И руки, точно у принцессы. Откормишь чуток и продашь за хорошие деньги. А синяки пройдут, и следов не останется.

– Сами кормите свою принцессу…

Голоса продолжают звучать, но я больше не прислушиваюсь – что бы ни решил этот Али, для меня одинаково плохо. Или эти двое скормят меня землюкам в канаве. Или самый крупный работорговец этих мест Али Меченый перепродаст какому-нибудь извращенцу.

Воздух возле моей головы колеблется, на лицо падает тень. Голос Али лениво произносит:

– Ладно, три монеты.

– Да ты что, Али! – ахает Ганис. – Да я за нее отдал…

– Две монеты, – перебивает Али.

– Согласны! – торопливо вклинивается тонкий голос второго. – Отдаем за две монеты.

Звон металла, меня грубо вытаскивают из телеги и куда-то сгружают.

Затихающий скрип несмазанных колес и голос Али:

– Открывай глаза, я знаю, что ты не спишь.

Неохотно поднимаю веки и сталкиваюсь с внимательным взглядом голубых глаз.

Мы долго смотрим друг на друга и молчим.

– Есть хочешь, Федерика? – четко очерченные губы мужчины дергаются в усмешке. Голос у него красивый, лицо тоже – только рваный темный шрам на левой брови портит его идеальность.

– Пить, – разлепляю я растрескавшиеся губы.

Мужчина еще секунду смотрит мне в глаза, затем поворачивается и что-то гортанно кричит. Уже через мгновение мою голову приподнимают и к губам подносят чашу с водой. Я жадно, давясь и захлебываясь пью, а мужчина внимательно наблюдает.

Наконец чаша пустеет и мою голову отпускают.

– Ты можешь шевелиться, Федерика? – внезапно интересуется Али и наклоняется ко мне ближе. Словно ощупывает взглядом мое лицо и почти беззвучно цедит: – Как же ты попала в это дерьмо, принцесса?

Выпрямляется и командует:

– Подними руку!

Я пытаюсь пошевелить пальцами и у меня получается. Приподнимаю кисть и снова опускаю.

– Так, теперь вторую.

Проделываю тоже с другой рукой и Али довольно кивает

– Теперь ноги. Согни в коленях.

Я не шевелюсь, боюсь даже пробовать – Инквизитор сказал, что у меня сломан позвоночник.

– Долго мне ждать? – в голосе мужчины появляется сталь.

Медленно, не отводя взгляд от его лица, я тяну на себя правое колено. Затем так же медленно левое. От облегчения у меня начинают течь слезы – я могу двигаться, значит, не так все страшно. Значит, у меня есть какая-то надежда…

– Умница, – в голосе Али звучит удовлетворение.

Он снова отворачивается от меня и что-то гортанно командует. Ко мне тут же подбегают закутанные в темные одежды женщины.  Подчиняясь командам Али они осторожно перекладывают меня на деревянные носилки и несут под широкий навес в глубине двора.

– Разденьте ее, – эту команду Али произносит на понятном мне языке.

Несколько пар рук быстро стягивают лохмотья, прикрывающие мое тело, и я вдруг начинаю краснеть под пристальным мужским взглядом.

«Это не мое тело. Я могу не стесняться, и не стыдиться», – так я уговариваю себя, но против всякой логики дергаюсь прикрыть грудь.

– Опусти руки! – бьет окрик и мои ладони грубо отбрасывают. С двух сторон меня за плечи прижимают к столу, и держат, пока светлые глаза Али внимательно проходятся по моему дрожащему от стыда телу.

– Осторожно помойте и пусть ее осмотрит лекарь, – равнодушно произносит мужчина. Еще несколько секунд смотрит мне в лицо нечитаемым взглядом. Затем поворачивается и, не оглядываясь, уходит.

Я облегченно закрываю глаза и начинаю в голос рыдать.Друзья, если история вам нравится, вы можете подарить ей лайк – автору будет очень приятно)

Глава 6

ИнквизиторЧтобы отыскать Ганиса и его приятеля мне понадобился час.

Чтобы выслушать сбивчивый, на два голоса, рассказ о продаже рабыни ушло пятнадцать минут. Если бы они не ползали по полу у моих ног, трясясь и завывая от ужаса, хватило бы минуты.

На то, чтобы избавить мир от двуногой дряни мне потребовалось двадцать секунд – по десять на каждого.

Еще полчаса я добирался до дома работорговца…

– Светлого дня, господин Королевский Инквизитор. Что привело вас в мое скромное жилище? – Али Меченый чрезвычайно почтительно склоняет передо мной голову, приветствуя высокого гостя.

В комнате царит полутьма – окна прикрыты деревянными щитами, не дающими жарким лучам полуденного солнца попадать внутрь. В углах расставлены охлаждающие воздух артефакты – после испепеляющего зноя улицы находиться здесь просто блаженство.

В комнате неслышно появляется молоденькая служанка. Споро расставляет на круглом столике посуду и вазочки с угощениями и так же бесшумно исчезает.

– Могу я предложить вам чай, кофе или кальян? Может быть отдых и наложницу? Воин королевской Инквизиции всегда желанный гость в моем доме, – Али ведет рукой в сторону низкой тахты со множеством ярких подушек. – Присядьте и подкрепитесь после долгой дороги…

– Я ищу женщину, – перебиваю его – в таких домах я никогда не ем, и он прекрасно это знает. – Она у тебя.

– У меня много женщин. О какой именно мы говорим? – работорговец, как обычно, абсолютно спокоен. И как всегда, делает вид, что видит меня первый раз.

– Её привезли сегодня. Федерика.

– Да, сегодня я купил женщину с таким именем, – согласно кивает Али, и я чувствую, как мои плечи расслабляются.

– Я забираю её.

– Простите, господин Инквизитор, но девушка была очень слаба, когда ее привезли. Она умерла почти сразу, как я заплатил за нее деньги, – торговец разводит руками. – Увы, я потерял свои две монеты.

– Где тело?

– Погребено.

– Четыре часа назад девушка была жива и умирать не собиралась. У тебя было достаточно времени дождаться ее смерти и избавиться от тела, Али? – издевка в моем голосе слышна даже глухому.

– Очевидно, её состояние было хуже, чем могло показаться. К тому же... Лето, жара, а она жалкая рабыня – кому надо с ней  возиться? Я сразу отдал ее похоронщикам, – Али подходит к встроенному в стену шкафу и достает сложенный вчетверо лист пергамента. – Вот свидетельство.

Внимательно изучаю документ, особенно печати – все выглядит как настоящее. Вот только таким не является, и Али знает, что я это знаю. Недаром на дне его холодных глаз залегло напряжение.

Что же, оставим пока так, как есть. Возвращаю пергамент и не прощаясь иду к двери.

На пороге оборачиваюсь. Смотрю в голубые, нездешние глаза работорговца:

– Было бы лучше, останься девушка в живых, Али. Подумай, не совершил ли ты где-то ошибку?

После прохладной полутьмы дома жгучий зной улицы кажется особенно невыносимым. Раскаленные булыжники мостовой прожигают подошвы сапог. Глаза слепнут от яростной белизны облитых солнцем стен домов.

Осторожно вдыхаю обжигающий легкие воздух и иду к центральной площади – там я смогу взлететь.

С момента, как я начал искать рабыню, прошло всего два часа. За два часа король двенадцать раз прислал мне требование вернуться во дворец.

Через несколько минут я был в небе. Летел к столице, гадая, зачем так срочно потребовался Его Величеству и прикидывая, сколько времени Федерике понадобится, чтобы с помощью целителя работорговца прийти в себя.

Али Меченый

Глаза дракона в прорезях капюшона на миг закрываются, а когда снова смотрят на меня, я вижу в них свой приговор.

"Подумай, не совершил ли ты где-то ошибку?"

Усмехаюсь, глядя в закрывшуюся за ним дверь:

– Мое рождение уже было ошибкой, господин Королевский Инквизитор. Что уж говорить об остальной моей жизни…

В крыле целителя, как всегда, прохлада и тишина. Пахнет травами и очищающими заклинаниями – мне всегда казалось, что у них аромат грозы.

Целитель Лазарис с задумчивым видом копается в высоком шкафу, где хранит самые ценные зелья. Вынимает пузатый горшочек с плотно притертой крышкой и довольно крякает:

– Вот и пригодилась мазь из корня аулеты, мой господин. Думал выкинуть придется, ан нет, нашлось куда использовать. Будем...

– В каком состоянии девушка? – обрываю его восторги.

– Я дал ей порошок сонного корня и пока она спит. Если хотите, можете посмотреть на нее. Сейчас она чистая и можно что-то разглядеть.

– Я ее видел, – усмехаюсь, вспомнив, как полудохлая девчонка пыталась прикрыться от моего взгляда. – Что с ее здоровьем?

Старик недовольно качает головой:

– Все тело сплошной синяк. Как только сразу не умерла от таких побоев? Но внутренние органы уже зажили – кто-то вовремя полечил ее. На глаза ей накладывали компрессы с отваром важины. Красивые глаза, я бы сказал, – он замолкает, недовольно качая головой.

Я усмехаюсь про себя – кажется, я знаю, кто так своевременно подлечил тебя, Федерика. Ты становишься ещё интереснее, принцесса...

Лазарис начинает осторожно раскладывать густую, маслянистую мазь из горшка по маленьким склянкам, не забывая болтать:

– Мне кажется, она будет довольно хорошенькой, когда синяки сойдут. Но сначала придется откормить ее как следует – я таких тощих давно не видел. Как будто она месяц или два вообще не ела. Силы ей долго придется восстанавливать. Но ничего, моя волшебная мазь…

– Она девственница? – обрываю его.

– Невинна, как в день своего рождения, – кивает старик.

– Хорошо. Следи за ее состоянием. Я пока подумаю, кому можно ее продать.

Несколько дней занимаюсь делами, стараясь не думать о полумертвой рабыне. Но однажды девчонка напоминает о себе самым неожиданным образом.