Текст книги "Безупречный злодей для госпожи попаданки (СИ)"

Автор книги: Дарина Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 23

– Попался! Сдам тебя страже и получу награду, – мужик перегораживает выход из тупика своей массивной фигурой. Расставляет руки в стороны, словно ловец в жмурках, и идёт на меня.

Двигается он медленно и немного неуклюже, и я даже на расстоянии чувствую, как от него зверски несёт ядреным перегаром.

Увы, застарелое опьянение ничуть не снижает его агрессию и настрой заполучить меня.

Стараясь говорить низким голосом, я грубо рявкаю:

– Чего тебе надо?! Пошёл вон – я сейчас стражу позову!

– Зови, – мужик довольно хрюкает и чмокает толстыми губами.

В свете луны и приближающегося рассвета я могу разглядеть черты его грубого лица: толстый нос, сросшиеся на переносице брови и тяжёлый подбородок, покрытый неровной щетиной.

Внезапно мужчина делает быстрое движение вперёд и хватает меня за рубаху, мазнув ладонью по моей невеликой, но всё-таки женской груди.

Удивлённо выпучивает глаза и тянет:

– У-у, да ты и не парень вовсе. Поди беглая рабыня? Ещё лучше – денег за тебя отвалят как надо!

В маленьких, запавших глазках вспыхивает алчный огонёк, и я понимаю, что это конец.

– У меня есть деньги! – шепчу ему в лицо. – Много денег! Гораздо больше, чем тебе дадут за мою поимку!

Я отвожу в сторону руку со своей холщовой сумкой и трясу ею, привлекая внимание громилы.

– А?! – мужик отпускает мою рубаху и тянется к сумке.

Я быстро оседаю на землю, поднимаю увесистый булыжник, и когда мужик наклоняется ко мне, со всей силы бью его этим камнем.

Удар приходится точно в открывшийся мне беззащитный висок. Слышен противный хруст ломающейся кости, мужик на миг застывает. Затем сдавленно хрипит, закатывает глаза и начинает падать на меня.

В последний момент я успеваю откатиться в сторону, а тяжёлая туша с грохотом обрушивается на моё место.

Какое-то время я сижу и тупо смотрю на закрытые глаза и тёмную струйку, сползающую по виску на землю.

Преодолевая омерзение, прикладываю ладонь к огромной груди, туда, где должно биться сердце. Несколько секунд слушаю тишину, затем встаю. Подхватываю свою сумку и, скуля от ужаса, пошатываясь, иду прочь.

Выхожу на тёмную дорогу. Какое-то время медленно бреду по ней. Затем начинаю ускоряться. Переставляю ноги по булыжной мостовой всё быстрее и быстрее, пока не перехожу на бег.

Несусь что есть мочи, боясь оглянуться и не думая о направлении – главное, подальше от страшного места.

Не знаю, сколько я так мчусь, но в какой-то момент останавливаюсь, потому что лёгкие просто рвёт от нехватки кислорода. Сгибаюсь пополам, опершись рукой на стену какого-то дома и тяжело дышу, держась за бок.

Затем просто сажусь на землю, закрываю лицо руками и сижу, покачиваясь из стороны в сторону. В голову раскалённой иголкой колет одна мысль – я убила человека!

Нечаянно, просто желая спасти себя... Но, тем не менее…

Не знаю, сколько я так сижу, но в какой-то момент понимаю, что уже рассвело.

По мостовой грохочет телега, до самого верха гружёная какими-то тюками. Её тянет животное, похожее на крупного осла, только с повислыми, как у спаниеля ушами. На передке сидит тощий дедок и с любопытством глазеет на меня.

– «… Утром вашу компанию увезут из моего дома», – вспоминаю предупреждение.

Утро наступило, значит, мой побег вот-вот обнаружат.

Решительно встаю и отряхиваю свою запылившуюся одежду. Стараясь подражать мужской походке иду вслед за телегой – быть может и она едет к Северным воротам...

Через час я стою в гомонящей толпе, собравшейся у тех самых Северных ворот. Запертые на засов массивные створки подпирают два меланхоличного вида стражника с мечами на поясах.

– Когда откроете?! – вопит тот дед на телеге с тюками. – Рассвело давно. Открывайте уже!

– Товар надо везти в соседний город – ярмарка там сегодня! – вторит ему дородная тётка на забитой глиняными горшками повозке.

– Приказ инквизиции! – лениво отвечает один из стражников и предупреждающе кладёт руку на рукоять меча, когда особо рьяный горожанин с руганью подскакивает прямо к воротам.

– Выпускаем, только если есть пропуск, – зычно выкрикивает в толпу второй страж.

– Да что такое?! – недовольно цедит стоящий рядом со мной худощавый мужчина в крепких сапогах, с похожей на мою холщовой сумкой через плечо. – Мне до Эризеи ещё неделю добираться, а я тут время теряю!

Мои уши немедленно превращаются в локаторы: Эризея – это то самое место, куда мне надо.

– Ты пешком что ли пойдёшь? – неожиданно к мужчине поворачивается тётка с телеги с горшками. Косится на его пыльные сапоги и сумку, и усмехается: – Что, в столицу магобусы больше не ходят?

– Не твоего ума дело, женщина! – отбривает её мужчина с сумкой и начинает пробираться через толпу в сторону ворот.

Сама не знаю зачем, я начинаю продвигаться за ним следом. Пальцы сжимают в кармане украденный у возницы металлический кругляш. В памяти всплывают слова стражника, сказанные Евлину:

– «Если кто-то захочет вас остановить, покажешь ему вот это…».

Несколько раз поругавшись и чуть не ввязавшись в драку, мужчина с сумкой, наконец, оказывается, перед воротами.

– У меня пропуск! – заявляет сурово глядящему на него стражу и достаёт из кармана круглую пластину. С моего места она выглядит точно как та, что лежит в моём кармане.

– Проходи, – кивает страж мужчине, рассмотрев его пропуск.

– А что случилось-то? – интересуется мужчина, когда для него открывают засов.

– Пока королевские евнухи в городе никто не выйдет без пропуска. Приказ инквизиции, – меланхолично отвечает страж и торопит: – Давай живее!

Мужчина с сумкой тотчас проскальзывает в приоткрывшиеся ворота. Толпа начинает возмущённо реветь и напирать на стражей.

Меня толкают в спину, вынуждая вместе со всеми двигаться вперёд и, неожиданно, я оказываюсь прямо перед воротами.

В этот момент из караульного помещения в стороне от ворот выходят несколько стражей со странного вида дубинками в руках. Если бы я не была в другом мире, я бы сказала, что они точная копия тех, что использует наш земной ОМОН.

При появлении новых персонажей толпа испуганно откатывается назад, и я остаюсь перед воротами в одиночестве.

– Иди отсюда парень! – прикрикивает на меня один из стражей.

– У… у меня пропуск, – от волнения мой голос хрипит, и звучит низко и грубо. То, что надо для моей маскировки.

Торопливо достаю из кармана металлический кружок и протягиваю стражу. Тот берёт, недоверчиво разглядывает. Потом с ног до головы осматривает меня.

– В чём дело?! Открывай ворота! – рявкаю я в отчаянии, потому что в этот момент вижу, как из караулки выходит стражник, который останавливал нашу повозку. Тот самый, что собрался взять меня в жены.

Страж идёт в сторону ворот, ещё немного, и мы встретимся… Но не из-за этого моё лицо внезапно опаляет жаром, а руки, наоборот, становятся ледяными.

Не в состоянии отвести взгляд, я смотрю на неспешно движущегося сквозь толпу у ворот всадника на чёрной лошади.

Тёмно-серый плащ укрывет фигуру. Алая гидра на левом плече при каждом движении шевелится словно живая.

Затянутые в перчатки руки. На голове глухой капюшон с прорезями для глаз, скрывающий лицо до самого подбородка.

Выглядит жутко, словно палач из фильмов про средневековье…

Мужчина слегка поворачивает голову и мне чудится, что из прорезей капюшона прямо на меня смотрят тёмные глаза.

Колени делаются мягкими. Кажется, ещё миг, и я упаду в обморок.

– Проходи давай, парень, – вырывает меня из транса голос стражника.

Снова гремят запоры. Я отворачиваюсь от всадника. Низко опускаю голову и смотрю, как медленно-медленно расходятся створки ворот.

– Иди, – торопит стражник и я делаю шаг вперёд.

– Не двигаться! – слышу команду, и моё плечо придавливает тяжёлая рука.

Глава 24

– Не двигаться, тварь! – повторяет голос, кажущийся мне до ужаса знакомым. Еще запах – вонь застарелого перегара и чего-то кислого, металлического.

Но этого не может быть!

Я медленно поворачиваю голову, морщась от боли – грубые пальцы впились в плечо так, что наверняка останутся синяки.

Взгляд упирается в мощную грудь под неопрятной рубахой. Поднимается к покрытому бурыми разводами лицу с толстым носом и сросшимися бровями. Неровная щетина на подбородке кажется ещё отвратительней из-за прилипшей к ней пыли и мелкой травы.

Не может быть, я же его убила! Я прикладывала руку к его груди, сердце там не билось. Или оно у него не слева, как у людей? Может мутант какой-то – при свете утра видно, что лицо у него совершенно нелюдское, с зеленоватой кожей?

Страх, накативший, когда я понимаю, кто передо мной, перемешивается с неимоверным облегчением – значит я не убийца, раз он ходит и разговаривает!

– Руки убрал! – хриплю я, сразу осмелев.

– Тебе чего надо?! – встаёт на мою сторону стражник и грозно сводит брови. – Ну-ка, гоблин, отпусти парня!

– Да какой парень?! Девка это – сымите с неё одёжу и сами увидите! Рабыня беглая. Чуть не убила меня, тварина.

В глазах стражника появляется задумчивость. Он вновь начинает водить по мне взглядом, а я, набравшись смелости, хриплю:

– Он хотел ограбить меня! Арестуйте его! – и пытаюсь отодрать от себя ладонь гоблина.

– Врет! – свободной рукой урод хватает меня за шею и сжимает пальцы.

– Сейчас покажу тебе «арестуйте»! Так приложила меня, гадина, что едва очухался!

– Э-эй, гоблин! Ты что творишь?! – кричит стражник, но громила и не думает отпускать, всё крепче сдавливая мне шею.

Я уже хриплю, перед глазами плывёт, а звуки отдаляются и еле слышны, будто я под толстым слоем воды.

Да что же такое, будет этот мир хоть когда-то добр ко мне?!

Горло уже горит огнём, воздуха в груди не остаётся, и я начинаю думать, что на этот раз точно конец, когда всё внезапно прекращается.

Тиски на горле исчезают, в лёгкие лавиной несётся живительный кислород, а я оказываюсь сидящей на мостовой. Кашляю, держась за саднящее горло, судорожно тяну в себя воздух и размазываю по лицу слёзы.

Гоблин лежит на мостовой рядом со мной. Руки здоровяка раскинуты, широко распахнутые глаза неподвижно смотрят в небо, и кажется, сейчас он по-настоящему… неживой.

Надо мной нависает тень. Я сжимаюсь и втягиваю голову в плечи, едва одолевая желание закрыть её руками – мне кажется, сейчас меня ударят.

Вместо этого слышу:

– Как ты? В порядке?

Сказать я ничего не могу, только киваю, показывая, что со мной всё хорошо.

Хочу подняться на ноги – упираюсь руками в камни мостовой, и, отклячив попу, поднимаюсь на четвереньки, затем встаю на колени.

Перед моим лицом появляется затянутая в перчатку рука:

– Держись, парень.

Хватаюсь за протянутую ладонь, кое-как поднимаюсь и стою, чуть покачиваясь на дрожащих ногах.

Передо мной высокая мужская фигура в тёмно-сером плаще. Сквозь прорези капюшона на меня внимательно смотрят знакомые тёмные глаза.

Глаза, почти каждую ночь приходившие ко мне в снах…

И снова на бесконечные секунды мы сцепляемся взглядами. Два гулких удара сердца, затем я испуганно отшатываюсь.

Забыв про слабость, хватаю с земли сумку. Кося глазами на мужчину в плаще, пячусь в сторону начавших закрываться ворот.

– Стоять! – звучит команда и на моё плечо ложится затянутая в перчатку рука.

Держит меня не жёстко, но так крепко, что я даже не пытаюсь дёргаться – бесполезно, этот точно не выпустит.

Единственное, что я могу, это молить провидение, чтобы Инквизитор не узнал меня. Не понял, что перед ним рабыня, которую он несколько недель назад оставил в телеге двух работорговцев.

– Куда собрался? – раздаётся равнодушное над моей макушкой.

С тоской смотрю на закрывшиеся ворота и старательно хриплю:

– У меня пропуск. Мне нужно выйти из города.

– Выйдешь…

Не отпуская моё плечо, мужчина командует глазеющим на нас стражникам:

– Открыть ворота – я забираю мальчика.

Стражники испуганно дёргаются исполнять, но тут же застывают. Молчат и косят глазами куда-то в сторону.

– Ты с какой стати тут распоряжаешься, Инквизитор?! – раздаётся холодный голос с командными нотками, и вперёд выходит тот самый стражник, желающий меня в жены.

Смотрит на руку в перчатке, лежащую на моём плече и цедит сквозь зубы:

– Убери руки от… мальчика.

Демонстративно кладёт ладонь на рукоять меча и с угрозой произносит:

– Я Малик из дома Маврисов, командир стражей Северного округа Гранса. Приказы здесь отдаю только я. Поэтому поезжай своей дорогой, Инквизитор. Занимайся своими делами,  а мои оставь мне.

– Этим мальчиком я тоже займусь сам, – добавляет с нажимом.

Переводит взгляд на меня. Пробегается глазами по мужской одежде, переходит на лицо – в карих глазах сверкает довольство. Затем перетекает вниз и неспешно ощупывает взглядом тело, словно пробираясь под грубую ткань моих штанов и широкой рубашки.

Усмехается, заметив мои вспыхнувшие смущением и злостью щеки и командует страже:

– Открыть ворота господину инквизитору – он покидает наш город. Мальчика отвести в караулку и заковать в кандалы... Чтобы не сбежал, а то очень шустрый…

После его слов наступает тишина. Даже гомонящая у ворот толпа на время затихает и с жадным любопытством глазеет на происходящее.

Стражники напрягаются и растерянно смотрят то на своего командира, то на мужчину в сером плаще.

– Ты решил оспорить приказ Инквизиции, начальник стражи Северного округа? – негромко, но так, что тишина вокруг становится ещё оглушительней, интересуется Инквизитор.

Затянутая в перчатку рука снова сжимает моё плечо, и инквизитор подтягивает меня к себе...

Мои волосы щекочет его дыхание и насмешливый вопрос:

– Ты хочешь, чтобы я отдал тебя командиру стражников, мальчик?

Глава 25

– Мне надо выйти из города, – шепчу я и замираю, потому что в ответ мужчина отпускает моё плечо.

Передвигает затянутую в перчатку ладонь ниже основания шеи и ещё сильнее давит.

Буквально впечатывает меня в свою грудь, так что лопатками я чувствую, как бугрятся твёрдые мышцы под серой тканью.

Такой странный и откровенный жест, что я теряюсь – для чего он это делает?

Для чего прижимает к себе на глазах у толпы горожан и десятка стражников, которые уверены, что я мальчик?

Зачем делает это под злым взглядом Малика из дома Маврисов, точно узнавшего меня, и собравшегося то ли взять в жены, то ли сгноить в кандалах?

Похоже, я совершенно не понимаю этот мир. Особенно его мужчин.

Ни того, что прижимается к моей спине не понимаю. Ни того, что прожигает меня бешеным взглядом карих глаз. Ни тем более того, что вчера хотел отдать меня королевским евнухам…

Вздыхаю, переступаю с ноги на ногу и прошу, чуть повернув голову назад:

– Не прижимай меня к себе так крепко, инквизитор. Или ты любитель мальчиков?

В ответ в моих волосах путается неожиданный смешок и ответ:

– Даже будь ты девочкой, твои сомнительные прелести меня вряд ли заинтересуют.

– Стой и не дёргайся! – добавляет жёстко.

Я замираю, а Малик, не спускающий взгляда с инквизитора, опасно прищуривается. Поворачивает голову и рявкает на своих подчинённых:

– Взять мальчика, я сказал! И открыть ворота для господина Инквизитора!

Ворота тут же начинают медленно разъезжаться, а из рядов стражи, поигрывая «омоновскими» дубинками, выходят трое.

Явно осмелели и собираются выполнить приказ командира оттащить меня в караулку, а инквизитора выставить из города.

Я судорожно выдыхаю – похоже, в этот раз помощи мне не будет. Стражи вон сколько, а он один. У них оружие, мечи и дубинки, а у инквизитора только алая эмблема на плече и каменное спокойствие.

Но даже понимая это, теперь я сама жмусь к груди мужчины в сером плаще. В нём одном вижу спасение – он уже помог мне однажды, вдруг сделает это ещё раз…

– Всё-таки хочешь соблазнить меня? – уже третий смешок за пять минут. Неужели его не волнует приближающаяся опасность?

– Мне страшно... Я не хочу к Малику, мне надо в Эризею! – выпаливаю с перепугу всю правду, потому что стражники совсем близко.

– Ты умеешь ездить верхом? – звучит неожиданный вопрос.

– Д-да, умею. Меня учили, – отвечаю растерянно, не понимая, для чего он спрашивает. Насчёт Федерики не уверена, но я, Лена Панова, и правда, умею ездить верхом.

– Садись на лошадь, – мужские ладони надёжно обхватывают мою талию. Рывок вверх, и я оказываюсь в седле, крепко держась за переднюю луку.

Чёрный конь инквизитора всхрапывает. Переступает копытами, и, повернув голову, недоумённо косится на меня карим глазом, словно спрашивает, что я делаю на его спине.

Я и сама не знаю, для чего меня посадили на тебя, красавец.

– Тише, тише, милый, – всё-таки собираю в руки поводья и похлопываю коня по крепкой лоснящейся шее. – Хороший мальчик, хороший.

– Поезжай, – велит инквизитор и указывает на ворота. – Тебя не смогут остановить – мой конь не даст этого сделать.

– А ты? – я закусываю губу и таращусь на него во все глаза. – Их же много, а ты один. Садись на лошадь и попробуем убежать вместе. Иначе спасёшь меня, но сам погибнешь!

– Я…?! – из узких прорезей капюшона словно молния бьёт пронзительный взгляд – Не беспокойся, я обязательно приду взять с тебя плату за твое спасение.

Инквизитор произносит несколько непонятных слов, хлопает рукой в перчатке по чёрному лоснящемуся боку, и конь послушно идёт к открытым воротам.

– Задержать мальчишку! – звучит команда и мне наперерез кидаются сразу двое стражников.

Один пытается схватить лошадь под уздцы, второй тянет руки к моей ноге. Но конь встряхивает гривой, и оба отлетают, словно их отбросило мощным взрывом. Падают на спины и лежат, издавая глухие стоны. Больше до самых ворот никто не пытается меня остановить.

За спиной раздаётся звон металла, громкие крики, и я тяну поводья, чтобы остановиться.

Однако конь даже ухом не ведёт – словно механический переставляет ноги, лязгая тяжёлыми подковами по мостовой.

Звучит команда, створки ворот начинают съезжаться, грозя захлопнуться перед моим носом. Я бью пятками в бока лошади и одним прыжком пролетаю через сужающийся проход.

Последнее, что я вижу, прежде, чем ворота с лязгом захлопнулись, это высокая фигура Али. Работорговец стоит, сложив руки на груди и в упор смотрит на меня.

На миг мы встречаемся взглядами и на красивом лице моего личного кошмара появляется жестокая, многообещающая улыбка…

Глава 26

За воротами я снова поддаю пятками в бока лошади, пуская ее в галоп. Вылетаю на широкую дорогу и мчусь, едва не сшибая ползущие по ней крестьянские телеги и заставляя пешеходов в испуге отскакивать к обочине.

Изо всех сил погоняю коня – мне кажется, что за спиной вот-вот раздастся топот погони. Умное животное словно чувствует мое состояние и послушно ускоряется. Стремительно несется вперед, оглушительно грохоча подковами по прямой, как стрела, дороге.

Между мной и воротами уже несколько километров. Но я понукаю и понукаю лошадь, не думая, выдержит ли она такую гонку, и не свалюсь ли от усталости я сама. Перед глазами стоит злая улыбка Али и его взгляд, в котором ясно читался мой приговор.

Лишь когда проходит почти час, я облегченно выдыхаю. Перестаю судорожно сжимать поводья и ежесекундно оглядываться.

Вторя моему настроению, конь замедляет бег и дальше идет легкой рысью, совершенно не выказывая признаков усталости, несмотря на долгую бешеную гонку.

Непростой конь у инквизитора…

Теперь я еду неспешно, не думая о направлении – просто вперед. О том, куда мне двигаться подумаю потом, когда схлынет адреналин и я смогу ясно мыслить.

А пока жмурюсь от жарких, щекотных лучей солнца. Слушаю ритмичное цоканье копыт лошади и ловлю губами ветер, пахнущий моей свободой.

Пожалуй, впервые с момента, как я очнулась в телеге Ганиса у меня появилась уверенность, что все будет хорошо.

Где-то впереди находится неведомая мне Эризея, и женщина по имени Татиана, которая должна мне помочь.

Далеко за спиной остались ворота, пусть на время, но отрезавшие от меня ужасного работорговца – пока евнухи короля не покинут город, ворота не откроют. Значит у меня есть время, чтобы скрыться.

В холщовой сумке спрятано немного денег, и тот кулон в виде листочка, который нашли в одежде Федерики. Думаю, этот листик что-то значит, раз она его спрятала.

Наверняка, у этой девочки есть родители и, быть может, они ее ищут…  Еще, я умная, взрослая, пережившая много женщина, которой жизнь дала второй шанс, и я буду за себя бороться...

На какой-то момент я отпускаю поводья, раскидываю руки и кричу в полный голос:

– Йоху-у-у!!! Свобода, я иду к тебе!

На радости едва не падаю с лошади. Торопливо выпрямляюсь и дальше уже крепко держу поводья, счастливая, что мое новое тело так уверенно держится в седле.

Даже слишком длинные стремена, отрегулированные на длину ног инквизитора, не помешали мне спокойно выдержать недавнюю безумную гонку...

Инквизитор…

Серая фигура в плаще. Затянутая в перчатку ладонь на моей шее. Давит, притягивая меня к мускулистой груди. От него приятно пахнет и лопатками я чувствую, как бьется его сердце.

Смешки в моих волосах – ему нисколько не страшно стоять перед вооруженной стражей и под бешеным взглядом их командира подтрунивать надо мной.

В сердце колет страх – как он там? Один против целого отряда стражи и взбешенного Малика? Но я тут же одергиваю себя – как-нибудь справится.

Он ведь сказал, что придет и потребует с меня плату за спасение. Пусть это было не всерьез, но такие мужчины даже в шутку слов на ветер не бросают.

Значит он разберется со стражниками и накажет их зарвавшегося начальника. Потом отыщет меня – ему нужно забрать своего волшебного коня.

И что тогда? Ведь я по-прежнему беглая рабыня, собственность Али Меченого. Что будет, если инквизитор сообразит, что я не мальчик…?

Конечно, вряд ли он признает во мне жалкую, полумертвую рабыню, которой помог несколько недель назад. Тогда я с ног до головы была покрыта синяками и толстой коркой грязи, так что лица было не разглядеть.

Да и вообще, с чего инквизитору помнить тот случай? Наверняка, сделал доброе дело и забыл обо всем через пять минут.

Странно только то, что он вообще помог мне – где он, а где никчемная рабыня?

Пока жила в лазарете, я немного выспросила про Инквизицию у Лазариса. Теперь знаю, что это за сила – чудовищная, властная. Государство в государстве. Похлеще своей земной средневековой тёзки будет.

Даже страшный местный король с этой силой считается. Особенно с Главным Инквизитором, ужасным драконом, один вид которого заставляет людей терять сознание.

Все боятся Инквизицию, потому что какие-то первопредки оставили её охранять порядок в этом мире.

Вот и получается, что с одной стороны Инквизиция служит королю, а с другой сама по себе, и нет в этом мире силы страшнее.

Потому и непонятно совершенно как Малик  решился угрожать одному из них?

Или этот инквизитор совсем низкого ранга и по статусу они с командиром стражи равны? Может Малик даже  выше его, поэтому так смело угрожал мужчине в сером плаще с алой гидрой….

Так я размышляю, продолжая неспешно ехать по дороге.

Солнце уже взобралось совсем высоко и жарит так, что прожигает кожу даже сквозь одежду. Из-под платка, намотанного на голову наподобие бедуинского, ручьем льёт пот. Кожа держащих поводья ладоней покраснела под палящими лучами и зудит.

Еще жутко хочется пить и немного меньше есть – вчера за ужином я от волнения не смогла проглотить ни кусочка.

Только тут я соображаю, что вообще не знаю, куда еду. Конь сам по себе идет по дороге, пока я, ослабив поводья, думаю об инквизиторе…

Узнал он меня или нет? Вроде бы нет, ни одним словом не дал понять, что распознал в бедно одетом мальчике избитую рабыню, которой когда-то помог.

Но что, если все-таки узнает, когда придет за своим конем? Думаю, ответ очевиден – Инквизиция строго следит за соблюдением законов этого королевства, какими бы мерзкими они не были…

Я быстро смахиваю выкатившуюся из глаза слезинку – нечего верить в сказки о благородных мужчинах. Нет их ни в моем старом мире, ни в этом новом – достаточно вспомнить Али или командира стражей Малика.

А инквизитор... О нем следует поскорее забыть. Придумать, как вернуть ему лошадь и забыть...

Что мне нужно, это надежно спрятаться.  Так, чтобы никогда больше не встретиться с мужчиной в сером плаще с внимательными темными глазами…

Друзья, я рада, что вы решили идти дальше вместе с моей историей и её героями! Нас ждет еще много интересных приключений)