Текст книги "Безупречный злодей для госпожи попаданки (СИ)"

Автор книги: Дарина Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 19

– Куда лезешь! Права не имеешь! – рычит наш возница, и рука, отодвигающая полог останавливается.

– У стражи приказ досматривать все повозки!

Мы со старшей переглядываемся, и вдруг ее глаза в ужасе округляются. Она показывает пальцем на мою голову и сдавленно шепчет:

– Твои волосы! Обрезанные!

Я хватаюсь за свои короткие прядки и мысленно ахаю – хотя мне уже начали давать зелье, ускоряющее рост волос, они лишь чуть ниже ушей.

Беда в том, что в этом мире отрезать волосы могут только рабыне или преступнице – это мне лекарь рассказал.

Таращу на старшую испуганные глаза и в этот момент кто-то из девушек кидает нам платок.

Старшая хватает его и молниеносным движением накручивает мне на голову, прикрывая остриженные волосы.

Вся повозка дружно выдыхает, и мы снова начинаем прислушиваться к происходящему снаружи.

– Права не имеешь! В повозке приличные женщины из моего дома, на свадьбу их везу, – это рычит наш бритоголовый возница и полог снова задергивается.

Короткая пауза и второй голос подозрительно тянет:

– Женщины из твоего дома? Да я тебе знаю! Ты у Али Меченого служишь. Откуда у раба свой дом?!

– Ты, огрызок хвоста гримла! Где ты у меня рабское клеймо нашел?! Зенки с утра залил и не видишь дальше своего носа, болван! – орет бритый.

Уй-й! Сейчас он разозлит мужика, и тогда обыск нам обеспечен!

Словно подтверждая мои слова, стражник ледяным тоном произносит:

– Оскорблять меня вздумал?!

Старшая в отчаянии закатывает глаза и сквозь зубы стонет:

– Идиот Евлин! Пропадем же!

Секунду я смотрю на нее. Затем решаюсь – встаю, и отдергиваю полог.

Прикрываю рукой глаза и несколько секунд жмурюсь от ударившего в лицо солнца.

Перевожу взгляд на стоящих у повозки мужчин – бритого Евлина и высокого плечистого мужчину лет тридцати в кожаных доспехах.

У обоих злые лица. Стражник держится за рукоять короткого меча, Евлин положил ладонь на висящий на поясе нож.

Делая вид, что поправляю платок, я разворачиваю руку запястьем наружу и взгляд стражника цепко впивается в мою гладкую, без следов рабского клейма, кожу.

Я робко улыбаюсь, опускаю глаза и шепчу:

– Дядюшка, что случилось? Бабушка волнуется, у нее опять заболело сердце…

Из-под ресниц смотрю на задумчивое лицо стражника.

Он тоже смотрит на меня. Взгляд карих глаз пробегает по моей одежде, обуви. Проходится по щиколоткам, коротко задерживается на них и  неспешно идет вверх.

Обжигает кожу на плечах, на шее, и застывает на лице. Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Я из-под ресниц. Он, не скрываясь, в упор.

Мои губы чуть растягиваются в легкой улыбке и, затрепетав ресницами, я в смущении опускаю глаза.

– Племянница, немедленно скройся! – рявкает Евлин и тянется задернуть полог.

– Но бабушке плохо, дядя! – я округляю глаза и беспомощным оленьим взглядом смотрю на застывшего стражника.

Неожиданно из повозки звучит дребезжащий, совершенно старческий голос:

– Что там внучка? Когда же мы поедем? Ох, мое сердце!

– Простите, бабушке плохо – она совсем старенькая и очень слаба. Но так хотела побывать на свадьбе своей любимой внучки, что папа не смог ей отказать… Возможно, это ее последнее желание, – шепчу я несчастным голосом.

Снова робко улыбаюсь задумчиво глядящему на меня стражнику. Бросаю предупреждающий взгляд на хмурого Евлина и скрываюсь в повозке, плотно задернув за собой полог.

Падаю на лавку, и мы со старшей напряженно таращимся друг на друга – не сделала ли я хуже?

Несколько секунд томительной неизвестности и вдруг стражник спрашивает у Евлина:

– Твоя племянница уже обещана кому-то?

– Нет еще. Слишком молодая, только пятнадцать исполнилось, – буркает бритый.

– Передай ее отцу, чтобы никому не обещал – за ней придут из дома Маврис.

– Себе берешь? – мирным голосом спрашивает наш возница, словно обсуждает покупку курицы или овцы. – Или кому?

– Себе, – так же спокойно отвечает стражник, будто не он минуту назад был готов порубить Евлина на куски.

Добавляет:

– Поезжайте. Если кто-то захочет остановить, покажешь вот это…

Звуки шагов, повозка вздрагивает, когда грузный Евлин забирается на передок. Бич щелкает, мы трогаемся места.

– Всем сидеть молча! – шипит старшая и девушки послушно закрывают рты.

Я пересаживаюсь на свое старое место, рядом с Ванисой. Закрываю глаза и некоторое время так сижу, чувствуя, как мало-помалу отпускает напряжение.

Несколько минут гробового молчания, и вдруг тишину внутри повозки разбивает тихий голос старшей:

– Федерика, ты спасла нас всех.

Не открывая глаз, я пожимаю плечами и ничего не отвечаю.

Никого я не спасала, думала в первую очередь о себе. О том как мне выкрутиться в этой ситуации. Просто так получилось, что со мной вместе оказались все эти девушки...

– Откуда взялся голос старухи? – спрашиваю, открыв глаза.

– У меня такой, – хрипит сидящая напротив невысокая, пухленькая, очень смуглая брюнетка. Отодвигает укрывающий шею легкий шарф, и я с ужасом вижу страшный рваный шрам на нежной коже. – Мой прежний хозяин был такой зверь – за непослушание горло мне едва не перерезал. Спасибо господину Али, вылечили меня. Но шрам остался и голос не вернулся.

Брюнеточка возвращает ткань обратно на шею и вдруг жизнерадостно улыбается.

– Зато вон как пригодилось мое хрипение. Что, отлично я изобразила бабушку, спешащую на свадьбу внучки?

Девушки начинают тихонько хихикать, и даже старшая улыбается.

– Идеально, – соглашаюсь я, тоже невольно улыбаясь – как причудливо судьба, бывает, раздает нам свои  карты. Научиться бы правильно играть ими …

Глава 20

После разговора со стражником мы едем очень медленно. Наш возница постоянно с кем-то ругается, то погоняет лошадей, то тормозит – такое чувство, что на дороге пробка из местных транспортных средств.

Я внимательно прислушиваюсь к звукам снаружи – окрикам погонщиков, ругани пешеходов и спорам возниц. Задумчиво кусаю губы и размышляю, как бы посмотреть на то, что дал мне Лазарис.

Неожиданно заговаривает сидящая напротив меня хорошенькая светловолосая девушка:

– Скажи, Федерика, стражник, что захотел тебя в жены, очень уродлив?

Я удивляюсь:

– Почему ты решила, что он некрасив? Нет, он вполне симпатичный.

– Значит он старый? – не унимается девушка.

– Нет, ему примерно…, – я замолкаю, потому что не знаю, какой возраст тут считается молодым.

На всякий случай отвечаю расплывчато:

– В самый раз, чтобы жениться.

Девушка неприязненно кривит губы и цедит:

– Интересно, что ты успела ему показать, раз он сходу решил в жены тебя  взять? Тем более, он из дома Маврисов – они кого попало не берут.

– Откуда тебе знать такие вещи, Баяна! Лучше закрой рот, – одергивает ее старшая.

Девица выпячивает губы:

– Я закрою, Герата. Но что будет с Евлином, если придут брать в жены его «племянницу», а на самом деле рабыню?

– Ничего с твоим Евлином не будет – господин Али со всем разберется. А ты сиди и молчи! – хмурится старшая и девица недовольно замолкает.

Некоторое время мы едем в тишине. Баяна со своего места сверлит меня злым взглядом. Старшая сидит с задумчивым видом, смотрит перед собой и хмурит брови.

Я про себя усмехаюсь – неужели кто-то серьезно отнесся к словам стражника о желании взять меня в жены?  Смешно!

Увы, на тот момент я еще не знала, что кое-кто, помимо Али, уже считал меня своей собственностью…

Минут через тридцать беспрерывного дерганья, безостановочной брани Евлина и щелчков его бича, повозка останавливается.

– Всем сидеть тихо пока не скажу, что делать! – велит Герата. Отдергивает полог и выбирается из повозки.

Одна из девушек тотчас пересаживается на ее место и, осторожно отодвинув краешек плотной ткани, выглядывает наружу.

– Мы в каком-то большом дворе, – шепотом информирует остальных. – Евлин и Герата разговаривают и чего-то ждут.

Стоило прозвучать имени бритоголового возницы, как Баяна снова поворачивается ко мне. Шипит:

– Смотри, Федерика, чтобы из-за тебя у моего Евлина не было проблем! Иначе…

– Иначе что? И с каких пор этот бритый стал твоим? – я усмехаюсь.

– Он обещал выкупить меня у господина Али и взять в жены! – возвещает девица. Гордо задрав нос обводит победным взглядом остальных. Почему-то никто не бросается ее поздравлять. Наоборот, все молчат, опускают глаза или отводят их в сторону.

– Обещать – не значит жениться, – произношу я на автомате земную поговорку. – Так ты уже не девственница, Баяна?

Девица резко бледнеет. Стискивает кулаки и сквозь зубы цедит:

– Ах ты гадина! Почему ты поехала вместе с нами? Тебя должны были оставить в доме, я слышала разговор… Это Герата тебя привела… Я все расскажу господину Али!

– Заткнись! – рявкает на нее моя соседка слева.

– Если у Евлина будут проблемы из-за этой твари, я молчать не стану! – истерично выкрикивает Баяна. – Господин Али добрый! Решил нас спасти, поэтому приказал собрать всех девственниц, увезти и спрятать от королевских евнухов – я слышала, как он разговаривал с Евлином...Она тычет в меня пальцем и почти визжит: – А эту велел оставить в доме. Герата нарушила его приказ, и я всё расскажу хозяину!

Я застываю на своей лавке – как это, меня оставить в доме?

В памяти всплывают давние слова Али: – «Возможно, тебя купят для королевского ложа. Хотя даже я не могу пожелать тебе такой участи…»

Значит, Али не денег своих пожалел? Решил всех спасти от смерти, а меня одну продать в королевскую постель с полной гарантией моей скорой кончины? Но Герата почему-то его ослушалась...

Не сам же он передумал и отменил свой приказ?

К горлу подкатывает удушливая волна. Я опускаю глаза, чтобы никто не заметил горящую в них ненависть. Ненависть к работорговцу, к этим девушкам, недоверчиво и испуганно на меня глазеющим. Ко всему этому миру, от которого получаю только страх и боль.

Боковым зрением ловлю пристальный взгляд сидящей рядом Ванисы. Поворачиваю к ней голову, вижу приоткрытый рот и недоумение в глазах.

– Что ты так смотришь? Тоже недовольна, что меня не бросили в доме Али?

Не дожидаясь ответа, отворачиваюсь и переплетаю пальцы рук, чтобы они не дрожали так откровенно.

В этот момент полог снова отдергивается и звучит команда выходить.

Все начинают торопливо пробираться к выходу. Ваниса протискивается мимо, бросив на меня недовольный взгляд. Я остаюсь сидеть и тупо рассматривать свои руки.

– Тебя долго ждать?

Евлин нетерпеливо постукивает ладонью по бортику повозки и сверлит меня недовольным взглядом. За его спиной девушки уже выстроились в цепочку и семенят в сторону двери, у которой их ждет старшая.

– У тебя будут проблемы из-за меня, Евлин? – спрашиваю тихо. Как бы то ни было, я не хочу, чтобы он пострадал. Он и Герата, которая в последний момент все-таки прибежала за мной.

Грубое лицо здоровяка на миг смягчается и после паузы он буркает:

– Не твоя это печаль, девочка. Если стражник не передумает и придет за тобой, тогда и будем решать, что делать. Господин Али со всем разберется.

– Господин Али, господин Али…, – передразниваю я. – Чтоб ему провалиться, вашему Али!

– А ну заткнись! – рявкает бритоголовый, мгновенно утратив все свое благодушие.

Одним движение запрыгивает в кузов, хватает меня за руку и дергает к выходу.

Не знаю зачем, но я вцепляюсь в лавку и начинаю отбиваться. Пару раз пинаю бритоголового по толстой, как ствол дерева, ноге.

Получаю смачную затрещину, слетаю на пол и лежу, глядя на грязные доски перед своим лицом – пережидаю пока стихнет звон в голове.

– Сама не пойдешь, потащу за волосы, – Евлин наклоняется ко мне.

– Всё, всё, иду! – я поднимаю вверх руку в успокаивающем жесте. Цепляясь за лавку, начинаю подниматься на ноги.

Довольно хмыкнув, Евлин поворачивается и  шагает к выходу. В этот момент из заднего кармана его штанов что-то выпадает, какой-то кружок. Беззвучно падает в мою подставленную ладонь и исчезает в кармашке под юбкой, где уже лежит одно сокровище.

Глава 21

В доме нас встречает одетая в расшитый цветами халат старуха со смуглым скуластым лицом и  раскосыми глазами.

Проводит нас в большую комнату без мебели, с решетками на окнах. Наша старшая по дороге куда-то исчезла, и мы растерянно переминаемся с ноги на ногу, не зная, что делать дальше.

– Размещайтесь здесь, скоро вам раздадут еду. Матрасы для сна принесут позже, – женщина  цепким взглядом обводит наши лица и поворачивается уйти.

– Простите, госпожа, можно мне в туалет? – я делаю шаг за ней.

– Я тоже хочу… И мне надо! –  тут же начинают галдеть остальные.

Женщина возвращается, еще раз пробегает взглядом по нашим лицам и указывает на меня пальцем:

– Иди за мной. Остальные ждите своей очереди.

– Почему она первая?! Я тоже сильно хочу! –  Баяна демонстративно сводит колени и зажимает ладонями низ живота, изображая страдание.

На лице старухи не дергается ни один мускул.

– Пойдешь последней, – кивает на Баяну и не обращая внимания на ее перекосившееся лицо идет к двери. Я кидаюсь за ней, лопатками чувствуя, как  спину сверлит ненавидящий взгляд стервы.

В коридоре женщина сворачивает направо, проходит десяток метров и указывает на неприметную узкую дверь.

– Тебе сюда. Закончишь со своими делами, по одной проводишь в туалет своих подруг.

– Они мне не подруги, госпожа, – усмехаюсь я.

Женщина в упор смотрит на меня и тоже чуть заметно дергает уголками губ.

– Ты права, гусь свинье не товарищ. Да и я не госпожа.

Я изумленно хлопаю глазами, не веря тому, что услышала, а женщина вынимает из кармана черный резной ключ и протягивает мне:

– Ключ держи у себя. После всего оставишь его в замке. Имей в виду, утром вашу компанию увезут из моего дома, – поворачивается и, не оглядываясь, уходит.

Ещё некоторое время я стою и ошарашенно смотрю ей вслед. Потом захожу в туалет, закрываю дверь на ключ и без сил откидываюсь на нее спиной. В висках тоненько стучит восторг – неужели у меня появился шанс сбежать?  Встряхиваю головой, приходя в себя, и начинаю осматриваться.

Помещение небольшое, очень чистое, и пахнет здесь приятно – хозяева явно знают, что такое гигиена. Справа каменный унитаз наподобие земного. Рядом раковина, тоже каменная, на ней кувшин с водой.Слева небольшой, закрытый на ключ шкафчик. В стене напротив двери забранное решеткой квадратное окно без стекол – похоже, в этих краях всегда тепло, можно не тратиться на остекление.

Я внимательно все обследую, затем спохватываюсь, что время уходит и торопливо лезу в кармашек на своих панталонах.

Первой вынимаю круглую штуку, выпавшую у Евлина. Внимательно рассматриваю – толстая металлическая пластина, сантиметра три в диаметре, гладкая с одной стороны и с какими-то вензелями на другой. Еще какое то время я кручу штуковину в пальцах, пытаясь понять её назначение, и убираю в сторону.

Достаю тряпицу, что дал мне Лазарис, кладу на край раковины и осторожно разворачиваю.

На ткани лежит кулон на короткой цепочке – голубоватый металл в форме листика, – и свернутый клочок бумаги.

Торопливо разворачиваю записку и читаю написанное по-русски: – «Эризея, лавка госпожи Татианы».

В тот же миг бумага вспыхивает алым. От неожиданности я разжимаю пальцы, и она летит на пол, осыпаясь на него прозрачным пеплом.

Торопливо заворачиваю кулон в ткань. Прячу свои богатства обратно в кармашек, и поплескав на лицо водой из кувшина, выхожу наружу.

Ночью, лежа на полу на неудобном тонком матрасе без простыни, я прислушиваюсь к дыханию лежащих рядом девушек. Все давно спят – со всех сторон слышится сопение и похрапывания. Кто-то тихо стонет, переворачиваясь с боку на бок. Кто-то разговаривает во сне...

У двери, перегораживая ее своим телом, раскатисто храпит Евлин.

Я вглядываюсь в темноту, чуть подсвеченную отблесками луны в окне, и беспокойно стискиваю в пальцах резной ключ – до рассвета всего пара часов, а я не знаю, как выбраться из комнаты…

Внезапно храп Евлина обрывается. Он грузно ворочается, кряхтит, затем встает на ноги. Стараясь не шуметь выходит за дверь, оставляя ее приоткрытой.

Я напрягаюсь, в голову бьет горячая волна возбуждения – вот он, мой шанс! Собираюсь встать, но тут в углу комнаты раздается тихое шуршание и с одного из матрасов осторожно поднимается женская фигурка.

Несколько секунд стоит, прислушиваясь, и начинает неслышно красться к двери. Выскальзывает в коридор, тихо прикрывая за собой дверь.

Некоторое время я лежу, прислушиваясь к звукам в комнате, затем осторожно поднимаюсь. Стараясь не производить ни одного шороха, вдоль стенки иду к двери и выскальзываю наружу, благо девица оставила ее открытой.

Медленно, прислушиваясь к каждому шороху двигаюсь в сторону туалета.  У его двери замираю – невдалеке раздаются голоса, мужской и женский.

Мужчина что-то резко выговаривает. Женщина жалобно всхлипывает, затем начинает плакать.Я недолго слушаю и понимающе усмехаюсь: говорила я тебе, Баяна, обещать – не значит жениться. Особенно, если обещания прозвучали только в твоем воображении.Затем тихо-тихо вставляю ключ в замочную скважину и открываю дверь.

В туалете чуть светлее, чем в комнате – окно здесь не закрыто ставнями, и луна хорошо освещает помещение.

Ключом от входной двери открываю шкафчик. Достаю сложенный аккуратной стопкой мужской костюм, тряпичную сумку и маленький, тяжеленький мешочек с завязками.

Торопливо переодеваюсь и прячу свое платье в сумку. Кулон в форме листика оставляю в кармашке панталон, а украденный у Евлина кружок кладу в карман штанов. Меняю свои сандалии на грубые кожаные тапки и подхожу к окну.

Напрягая руки отодвигаю решётку, перекидываю свою сумку наружу и взбираюсь на подоконник.

«Ангел мой, лети со мной. Ты впереди, я за тобой» – бормочу про себя любимую молитву – уверена, что и в этом мире меня услышат, –  и мягко спрыгиваю на траву под окном.

Бесшумно задвигаю решетку обратно, и повесив сумку на плечо, устремляюсь прочь из переулка – где-то там  Северные ворота, и до рассвета мне нужно их отыскать.Дорогие читатели, Черная пятница продолжается и если вы не успели купить какую-то интересную историю по приятной цене, еще есть возможность сделать это!

Глава 22

Инквизитор

В Гранс я прилетаю, когда солнце только-только начинает выкатывать свой раскалённый шар на небосклон.

Ещё час, и оно, не жалея сил, начнёт поливать жаром белоснежный, издалека похожий на игрушечный, городок.

Красные черепичные крыши, светлые мостовые, и жмущихся в короткую тень домов людей – всё накроет безжалостное обжигающее золото, раскаляющее даже камни.

Стафир с лошадью на поводу уже ждёт меня на главной площади – в этой скученности притёртых друг к другу домов нереально найти другую площадку, чтобы мой дракон смог приземлиться.

Конь приветственно ржёт, когда я треплю его по шее – соскучился, застоялся в конюшне, дожидаясь хозяина.

– Теперь подробнее, что произошло в доме работорговца? – задаю вопрос, забирая у Стафира повод.

– Вчера на рассвете из задних ворот дома Али Меченого выехала крытая повозка. Через несколько минут в дом пришёл отряд стражи и евнухи короля. Ещё через половину часа они покинули дом.

– Забрали кого-то?

– Вышли только те, кто вошёл в дом, – бесстрастно докладывает агент.

– Что с уехавшей повозкой?

– Я следовал за ней – она направлялась в сторону Северных ворот. Не доезжая, свернула во двор дома Моары Талгат.

В повозке было около десятка девушек. Одна из них разговаривала со стражником, остановившим их для проверки. Худая, с синими глазами. И ещё…, – Стафир запинается и замолкает.

– Говори! – требую я, удивляясь этой заминке всегда уверенного в себе агента.

– Стражнику было сказано, что эта девушка – племянница возницы. Страж сообщил, что собирается взять ее в жёны…

– Его имя? – цежу я, удивляясь волне злости, ударившей в голову.

– Малик из рода Маврисов. Начальник отряда стражи Северного округа.

– Узнай о нём всё – вечером пришлёшь отчёт. И продолжай следить за домом Али.

Проверяю подпругу и содержимое седельной сумки – ближайшие дни мне придётся много времени провести в седле.

Взлетаю на лошадь и трогаю поводья – мой путь лежит в сторону Северных ворот…

***Чутко прислушиваясь, не раздаются ли за спиной звуки погони, я выхожу из переулка. Останавливаюсь, на всякий случай отступив в тень ближайшего дома, и начинаю думать.

У меня совершенно нет представления, в какую сторону двигаться. Где эти Северные ворота? И почему Лазарис велел идти именно к ним?

Глаза уже привыкли к ночной темноте, подсвеченной яркой, красноватой луной на небе, и я могу различить даже булыжники под ногами. Поэтому осторожно высовываю голову из тени дома, к которому прижималась, и осматриваюсь.

В обе стороны от переулка расходится довольно широкая, мощёная светлым камнем мостовая, вдоль которой плотной стеной выстроились дома.

Улица совершенно пустынна и нигде ни огонёчка, ни фонарика, ни светящегося окошка. Только на небе, собравшись в хоровод вокруг луны, сверкают крупные, совсем не похожие на земные звёзды.

Особенно ярко светит одна, насыщенно-золотая, всё время призывно мерцающая – наверное, аналог нашей Полярной звезды.

Ещё раз взглянув на небо, я поворачиваю в сторону этой звёздочки и бесшумно иду, держась поближе к стенам домов.

Улица всё также пустынна, и я чуть успокаиваюсь – ускоряю шаг, уже не так волнуясь, что за мной может быть погоня.

Сейчас для меня главное найти те самые Северные ворота. Ещё узнать, что такое Элизея, где мне надо будет отыскать лавку госпожи Татианы. В прошлом Татьяны, наверное, раз уж тут земляне встречаются на каждом шагу…

Задумавшись о том, как здесь могло оказаться так много людей из моего мира, я не сразу соображаю, что уже некоторое время за спиной раздаются шаги.

Поняв, что звуки позади вовсе не шорох моих подошв, подрыгиваю, как ужаленная. Разворачиваюсь и чуть не утыкаюсь в чью-то широченную вонючую грудь. На моём плече смыкаются грубые пальцы и слышится довольный хохоток:– Ага, попался!

От испуга я отлетаю в сторону, смахнув с себя чужую руку. Не помня себя от ужаса, несусь по мостовой прочь, слыша за спиной громкий топот ног.

– А ну, стой, парень! – ревёт гонящийся за мной мужик, и я припускаю ещё быстрее.

На бегу благословляю целебные отвары Лазариса, так славно восстановившие мои силы, и саму себя, две последних недели делавшую по утрам зарядку.

– Стой, кому говорят! Сейчас поймаю и в кутузку оттащу – там расскажешь, что тут делал в такое время. Поди высматривал, что украсть! – несётся мне в спину.

Услышав про кутузку, я с перепугу сворачиваю в узкий проход между домами, появившийся справа, и лечу по нему, не чуя под собой ног. Пока не упираюсь в тупик между двумя трёхметровыми заборами без калиток и хоть каких-то щелочек.

Начинаю метаться по маленькому пятачку, задирая голову в надежде забраться наверх и скрыться. И понимаю, что оказалась в ловушке…