Текст книги "Двадцать два несчастья 7 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: А. Фонд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

В ординаторской я долго мыл руки едва теплой водой с желтым хозяйственным мылом, и пальцы все еще заметно подрагивали.

Николай Борисович зашел, тихо прикрыв за собой дверь. Постоял, привалившись к дверному косяку, и сказал негромко:

– Я вот что подумал, Сергей Николаевич. Ачиков послал его на биопсию, и если бы они его прокололи в Йошкар-Оле…

– Он бы умер.

Николай Борисович молча наклонил голову, а помолчав, добавил:

– Свищ ты красиво закрыл. Мастерски. Два стежка, точно в дефект, ни миллиметра лишнего. Откуда знал, где он?

– Пальпаторно определил.

Николай Борисович посмотрел на меня и хмыкнул. Ну да, он-то стоял за изголовьем и прекрасно видел, как я, не глядя, вслепую, положил два идеальных шва в крошечную щель, которую и пальцем-то нащупать трудно. «Пальпаторно» было слабым объяснением, и оба мы это знали. Но он не стал спрашивать. Кивнул и вышел.

Ачикова я нашел в ординаторской. Он сидел за столом, делая вид, что заполняет какую-то документацию.

– По Яндемирову все в карте, ведение за вами, – сказал я ровно.

Ачиков кивнул, не поднимая глаз.

До вечера я проверил Григория дважды. В первый раз он еще спал, а Олеся сидела рядом, сцепив руки на коленях, и при виде меня вскочила так стремительно, что табуретка отъехала к стене.

– Сидите, сидите, – сказал я. – Дренаж работает, показатели Григория в норме. Живот мягкий. Все идет как надо, Олеся Андреевна.

Она кивнула и вдруг, часто заморгав, отвернулась к окну. Я подождал, проверяя повязку, и ничего не стал говорить – есть вещи, после которых человеку нужно просто помолчать.

Во второй раз Григорий уже приоткрыл глаза. Они были мутные, осоловелые, но осмысленные, что я счел хорошим признаком.

– Ну что, Григорий Сергеевич, – сказал я, прощупывая живот, – червяка мы достали. Теперь дело за вами: лежать, не геройствовать и, когда вернетесь домой, руки мыть после каждой поглаженной собаки. Каждый раз! С мылом. Без исключений!

– А Леська говорила… – прохрипел он.

– Олеся правильно говорила. Если бы не она, эта штука сегодня лопнула бы сама, пока вы были дома. Или на работе. И все, Григорий. Вы бы так и не узнали, чем закончится ваш любимый сериал.

Он закрыл глаза и, наверное, впервые за долгое время по-настоящему задумался. Впрочем, возможно, просто уснул – после наркоза это нормально.

Олеся, стоя у изголовья, тихо, одними губами, произнесла «спасибо» – и снова опустилась на свою табуретку.

За протокол операции я сел уже в густых сумерках, когда за окном ординаторской зажглись тусклые фонари вдоль центральной улицы, и дописывал последнюю страницу, когда в дверь негромко постучали.

Заглянула Лида.

– Сергей Николаевич, Яндемиров стабилен, показатели в норме, дренаж работает.

Она помялась на пороге, явно собираясь сказать что-то еще.

– И еще. Олеся соседа привела. Ефим Кудряшов, пятьдесят шесть лет. Говорит, у него тоже бок болит. Давно. И собаки тоже есть.

Я отложил ручку и задумался. Один инцидент можно, конечно, списать на неудачу, однако два случая из одной деревни – это уже не совпадение, а закономерность. Если в Кужнуре забивают скот и кормят собак сырыми потрохами, зараженных может быть не двое и не трое, а десятки.

Внезапно что-то в моей голове щелкнуло, я услышал треньканье, и перед глазами всплыло сообщение Системы:

Эпидемиологическое моделирование: общий источник инфицирования (контактные собаки, совместный забой скота).

Вероятность эхинококкоза у лиц из того же подворья: 35–40%.

Рекомендуется скрининговое обследование контактных (УЗИ органов брюшной полости).

Целая деревня, где мужики не моют руки после общения с собаками? Черт.

– Запиши его на понедельник, – сказал я. – А завтра пусть сделают УЗИ, кровь, осмотр. И узнай у Олеси, жены Яндемирова, сколько еще дворов в Кужнуре держат овец и собак.

Лида молча записала и вышла.

А я откинулся на стуле и устало потер лицо ладонями. Не успел одного червя вынуть, а на подходе, похоже, целая серия.

Но это все в понедельник. А мне пора собираться в Казань.

Глава 8

На следующее утро я смотрел на Пивасика и Валеру, которые наперегонки наяривали пшенную кашу из одной тарелки, и ощущал себя печальным Чернышевским. То есть мучительно размышлял над извечным русским вопросом «что делать?» – клетку-то я забыл у Венеры. И теперь совершенно не представлял, как буду перевозить сусликов в Казань. С Валерой особых проблем возникнуть не должно было, переноска на месте, а вот как транспортировать Пивасика – я понятия не имел.

И оставить здесь мне их было не у кого. У Венеры сейчас и так ситуация сложная, к тому же она живет в амбулатории, а не дома. Тащить Пивасика туда, после того как меня чуть не уволили за нарушение санэпидрежима в моркинской больнице – это уже совсем наглость. Кто-нибудь да настучит. Тот же Ачиков не дай бог узнает. Причем в данном случае пострадаю не столько я, сколько Венера. Мы уже это проходили с Фроловой.

Кстати, здесь следует отметить, что Сашуля-таки передумала и премию Фроловой выдадут. Так что Полина, отделавшись небольшой паникой, осталась в довольно неплохом материальном плюсе.

Как в народе говорится, на ловца и зверь бежит: с улицы послышалось яростное гудение машины. Я выглянул – это оказался Анатолий. Он вышел из машины, гулко хлопнув дверью, закурил и помахал мне.

– Сергей Николаевич! – закричал он, отчего-то радостно улыбаясь. – Тут это, идите сюда.

– Сейчас! – крикнул я в ответ. – Куртку только надену.

Накинув на себя пуховик и шапку, я вышел на дорогу к машине. Мы поздоровались с Анатолием за руку, и он сказал:

– Тут это… – и запнулся.

– Что? – не понял я.

В этот момент из машины вылезла донельзя красная и смущенная Фролова.

– Доброе утро, Сергей Николаевич, – сконфуженно пролепетала она. – Извините, пожалуйста, что нагрянули. Просто я же знаю, что вы сейчас уезжаете в Казань. Поэтому мы спешили… это я уговорила Анатолия подкинуть меня…

– Что-то случилось? – напрягся я.

Я-то уже был, по сути, на чемоданах. Оставалось закинуть вещи и сусликов в машину, и ехать. Просто хотел неспешно, в удовольствие допить чай и ждал, пока он чуть остынет. Да и сусликам подкрепиться на дорожку надо было.

– Да нет, я это… – Она опять замялась.

– Да говорите уже! – не выдержал я. – Что-то с Борькой?

– Нет, что вы! Там это… ну, ваша Танюха… с подружками, которые мне передали кучу вещей… Передайте, пожалуйста, спасибо им большое.

– Хорошо, – удивленно кивнув, сказал я. – Передам.

Но тут Фролова жахнула контрольный:

– А вы не могли бы им передать еще и вот это? – Она с трудом вытащила из багажника две огромные ведерные корзины, полностью заполненные куриными яйцами. Здесь вперемешку были и мраморно-белые, и темно-терракотовые: от такого изобилия у меня аж глаза полезли на лоб.

– Что это? – вытаращился я и, не удержавшись, прокомментировал: – Ого.

– Яйца, – просто ответила Фролова и с облегчением поставила их передо мной на землю.

Анатолий радостно, как конь, заржал на заднем плане.

– Я вижу, что яйца, – хмыкнул я. – А зачем?

– Ну, вы же поедете сейчас к себе в Казань, – как само собой разумеющееся объяснила Фролова. – А они же там живут… в городе. Ну и, сами подумайте, какие там у них, в этих сетевых магазинах, яйца. Ерунда там, а не яйца. Они и несвежие какие-то. А может, даже с химикатами. Сейчас все, говорят, с химикатами продают. А вот эти яйца – экологически чистые. Курочки наши ходят во дворе, кормятся чистым зерном, жмыхом и вареной картошкой.

– Я очень извиняюсь и отчего-то опасаюсь спросить, – продолжил недоумевать я. – Но что-то я не видел, чтобы у вас такие огромные курятники были, Полина Илларионовна. Откуда эти яйца, да еще в таком количестве?

– Так это ж не только у меня! – недоуменно, что я не понимаю столь очевидных вещей, заявила она. – Я как сказала подругам, что хочу отблагодарить девчат из Казани, которые вещи моим детям собирали, так все знакомые и соседки сразу же скинулись. Кто двадцать яиц принес, кто десяток, а тетя Клава так аж целую сотню притащила, вот так вот и насобирали потихоньку. С миру по нитке, как говорится. Но вы не думайте, Сергей Николаевич, яйца все свежие, не больше недели. Так что их даже так пить можно, сырыми. Они ж домашние, а желтки – оранжевые. Никаких гельминтозов у нас нет, курей мы обрабатываем.

– Ну, спасибо, – пробормотал я.

Отказываться как-то было не с руки, потому что, в принципе, это подарок не мне, а Танюхе и ее подругам. Я еще мимоходом подумал, какая же молодец эта Фролова. В любом случае подарок царский. И даже то, что деревенские жительницы ответили на жест помощи городским девчатам, дорогого стоит.

– Спасибо, Полина Илларионовна, – от души сказал я. – Обязательно Татьяне передам и яйца, и вашу благодарность. А она уже пусть сама с девчонками решает, кому сколько.

– Только потом корзинки мне верните, – забеспокоилась Фролова. – А то сами понимаете… Я вторую корзинку так вообще у свекрови взяла. Причем не у моей даже, а у свекрови троюродной сестры.

– Конечно, конечно… – пообещал я, сдерживая усмешку от такой крестьянской домовитости.

И тут у меня в голове мелькнула крамольная мысль. Прищурившись, я посмотрел на Фролову и сказал:

– Полина Илларионовна, а могу ли я вас попросить об одной небольшой услуге? Так сказать, личного характера. Но, если не получится, я не настаиваю.

– Да, да, конечно, Сергей Николаевич, чем могу – помогу, – сразу же закивала она, и глаза ее блеснули любопытством. – Что надо?

– Да тут дело в том… – Я чуть помедлил, но потом продолжил: – Я же уезжаю сейчас в Казань, туда-обратно. Одну ночь переночую только и все. Но у меня же Пивасик и Валера: котенок и попугай, тащить их на одну ночь в город как-то не очень. Валера плохо переносит дорогу, и я вот не знаю, что и делать. На прошлые выходные оставлял их у Венеры, но сейчас она ночует в амбулатории, вы же знаете. И тащить Пивасика туда после того нашего инцидента с Сашулей, я побаиваюсь.

Фролова понятливо закивала, а я продолжил:

– Полина Илларионовна, может, вы подскажете, у кого их можно оставить? Меня не будет сутки-двое, – спросил я. – Я заплачу сколько надо.

– Да зачем у кого-то? – всплеснула руками Фролова. – Давайте я возьму Валеру и Пивасика к себе. И они спокойно у меня дома побудут. А вы, когда вернетесь в воскресенье, вечером и заберете. Позвоните, как приедете, а я отправлю Ольку, она их вам принесет. Или буду в понедельник утром идти на работу и сама прихвачу. Все равно мимо вашего дома иду.

– Замечательно, – заулыбался я. – Только знаете, у меня небольшая проблема. Клетка от Пивасика осталась в Чукше…

– Ой, да бросьте, – отмахнулась Фролова. – У меня клетка есть, причем большая. Я же там по сорок цыплят держу, когда закупаюсь каждую весну. Так что будет куда вашего Пивасика пустить. Не переживайте, Сергей Николаевич. Кроме того, насколько я помню, вы говорили, что он спокойно летает по комнате и не гадит.

– Нет, не гадит, – подтвердил я. – Тогда идемте в дом, я сейчас живенько соберу их.

– Да нет, я вас здесь подожду, – застеснялась Фролова, зыркнув на Анатолия, который продолжал ухмыляться, явно наслаждаясь нашим диалогом.

Я метнулся в дом, но тут же уперся в вопрос: везти Пивасика в чем? Валеру я положил в переноску, а вот попугая как довести до жилья Фроловой?

Подумав, я обратился к Пивасику:

– Так, суслик, давай-ка ты пойдешь к Валере. Это ненадолго, на каких-то пятнадцать минут, а потом тебя, возможно, и выпустят.

Пивасик даже не понял, что происходит. Я схватил его и сунул в переноску к Валере. Оттуда донесся сначала возмущенный вопль, а потом песня «Свободу Анджеле Дэвис» почему-то на манер «Дубинушки». Я аж заржал: Пивасик в своем репертуаре.

Затем я собрал тарелку Валеры, поилку, корм и сложил все в пакет. Все это добро вместе с переноской вынес на улицу.

– Вот, – сказал я.

Фролова взяла переноску, а на пакет только глянула и покачала головой:

– Да что, я не найду, чем котенка покормить! – фыркнула она.

– Так хоть тарелку возьмите.

– Да есть у меня этих плошек сколько угодно, – бросила она. – Еще бы я с этим не игралась. Так, а он ходит во двор, Валера ваш? Или лоток нужен?

– Да, конечно, поэтому вы иногда выпускайте его. И еще, – добавил я. – Пивасик тоже любит вылетать во двор, хоть там и холодно. Так что, если форточку иногда будете открывать, и он улетит, не пугайтесь. Он даже от Венеры сбежал и прилетел ко мне.

– Ой, посмотрим, от меня не сбежит, – хохотнула Фролова. – А за их сохранность не волнуйтесь. Андрюха все выходные у свекрови, у бабушки, гуляет, старший Васька на соревнованиях по баскетболу почти два дня. Одна только Олька, так она не станет их ни трогать, ни мучить, она у меня тихая. Так что все хорошо будет.

Мы распрощались. Анатолий с Полиной уехали, а я, довольный, потирая руки, вернулся к себе в дом. Да, вот такой я хитрый человек: мог бы спокойно перевезти обоих сусликов на своей машине в Казань, теперь для меня это больше не проблема. Но, памятуя о той фразе, которую выдал Пивасик после проживания в доме Венеры, я решил опять проверить: а вдруг и на этот раз получится? Интересно же, что за моей спиной говорят в доме Фроловой?

Я начал собирать остальное. К моему удивлению, вчера, когда я вернулся никакущий после операции, на пороге опять поджидала трехлитровая банка с молоком. Я забрал ее, ну а куда деваться? Записки снова не было. И сейчас, глядя на это богатство, прикинул: уеду на два дня, и все молоко прокиснет. И так его уже семь литров накопилось, а еще плюс три – это десять. Вот что мне с ним делать? Поэтому решил так: раз я на машине, заберу-ка я его и завезу Серегиным родителям. Они пенсионеры, Вера Андреевна знает рецепт творога, вот пусть сама и делает. А нет, может, Татьяна заберет.

С этими мыслями я сложил все в коробку, перемотал банки бумагой, чтобы не побились, и отнес в багажник. Туда же пошли и яйца, и кое-какие мои личные вещи. Заперев дом, проверив воду и электричество, я закрыл ворота, сел в машину и отправился в Казань. Дорога шла ровненько, к тому же я выбирал самые хорошие участки, чтобы не побить яйца.

И вскоре весело катил по трассе, слушая радио и подпевая Никулину: «Если б я был султан…»

* * *

Дома я открыл форточки, чтобы спертый воздух вышел и помещения проветрились, разложил все по местам. Затем позвонил Татьяне.

– Привет, можешь прийти? – позвал я.

– О, Серега, ты приехал? Че так рано? – протянула она сонным голосом, явно еще спала.

– Так, Танюха, а ты что, сегодня не бегала? – спросил я. – Уже так-то почти одиннадцать.

– Почему это не бегала? – возмутилась она. – Я утром встала в шесть, побегала по парку, все типа как положено, а потом вернулась и легла дальше спать.

– Ну ты даешь! – восхитился я ее прагматичностью. – Ну ладно, когда проснешься, очнешься и все остальное, загляни ко мне. Я еще часик точно дома буду.

– Да я сейчас приду, я уже это, почти проснулась, – заявила Танюха, с подвыванием зевая.

И не успел я заглянуть в электронную почту, как в дверь раздался звонок. Я впустил Танюху, закутанную с ног до головы в бежевый махровый халат, на голове ее красовался гигантский тюрбан из полотенца.

– Танюха, ты что, так прям по лестнице шла?

– Ну а че, – махнула рукой она. – Я здесь живу, как хочу, так хожу.

– Так что там с твоим «фартуком»? – поинтересовался я, меняя тему разговора.

– Да вот, – помрачнев, надулась она, – типа обвисает, и все, но показывать не буду.

– Показывать и не надо, – открестился я. – Значит, смотри, продолжай сейчас заниматься правильным питанием и пробежками, плюс кардио. Когда ты еще немного похудеешь, мы добавим тебе силовые. Сейчас мы тебя ничем пока не нагружаем, чтобы не было дополнительного давления на суставы, да и вообще, тут нужно постепенно, без спешки, готовить тело и весь организм, нельзя заставлять его стрессовать с ходу повышенными нагрузками.

– Качаться еще меня будешь заставлять? – хмыкнула Танюха. – Хочешь из меня Арнольда сделать?

Вспомнив Снежану Арнольдовну, администратора спа-салона и борчиху в одном лице, я сдержал смешок и ответил:

– Никакого Арнольда из тебя никогда не получится, Татьяна. Не те гормоны. Но мышечная масса крайне важна для здоровья – это, по сути, отдельный орган. Научно доказано, что женщины с большей мышечной массой живут дольше, но я пока на этом останавливаться не буду, мы сейчас про твой жировой «фартук» на животе.

– Ну и че там типа с ним, Серега?

– Вот когда у тебя жир заменится на мышцы, тогда и посмотрим, что там с твоим «фартуком». Может, кожа обратно частично встанет. Ты еще недостаточно старая, поэтому эластичность кожи не особо нарушена.

– Ну хоть на том спасибо! – фыркнула Танюха. – Что не сильно старая!

– Не за что, – улыбнулся я. – А пока добавь, пожалуйста, в свой рацион коллаген, лучше – холодец. Можно из рыбы заливное, причем не обязательно, чтобы оно застывало. Можно пить просто крепкие костные бульоны. Вот это очень хорошо для женщин: для волос, для кожи и более чем хорошо для суставов. Коллаген, считай, природный.

– Да че заморачиваться, – отмахнулась она. – Я могу коллаген и так брать, и типа пить.

– Знаешь, Тань, я с большим недоверием отношусь к покупным коллагенам в порошке, – покачал головой я. – Ладно, если покупать хотя бы в аптеке какие-то сертифицированные добавки – такие, в принципе, по согласованию с врачом можно. А вот самому пить что попало, что продается на всяких авито и озонах, считаю, глупо.

– Ты же сам БАДами торговал! – предъявила Танюха.

– Убедившись, что они как минимум не принесут вреда. А вот если пить непонятно что, повредишь почки, печень и все остальное. Поэтому нельзя вот так слепо следовать всяким советам блогеров – сейчас чуть ли не каждый еще и свои БАДы выпускает. Хочешь коллаген – сделай себе крепкий бульон и попей, это будет намного лучше, чем если ты начнешь принимать непонятно какую химическую гадость.

– Поняла, – кивнула Танюха.

– Тем более ты ж все равно еду варишь. Но самое главное – это санаторий.

– Тот, что ты в Марий Эл заприметил?

– Именно. Я там планирую знаешь, что сделать? О, послушай… – Я рассказал ей о своей идее, после чего пообещал: – Когда он заработает, я тебе сообщу. Как раз, надеюсь, к лету все будет готово, у Степки уже каникулы начнутся, и вы сможете хоть на все лето приехать и жить там. Ты все равно, насколько я помню, никуда в отпуск не уезжаешь?

– Да и нет у меня никакого отпуска, – вздохнула Танюха.

– Ну так возьмешь и приедешь в Марий Эл. Там очень красивая природа, такой лес, ты даже не представляешь. А воздух! Воздух там серебряный, аж звенит. Одним только воздухом можно лечиться. А еще там и вода целебная, и грязи, и бегать в лесу можно. К тому же мы начнем выстраивать программу по реабилитации пациенток именно от ожирения, и ты, если захочешь, сможешь присоединиться.

Танюха на мгновение задумалась, закусив губу, а потом подняла голову и выдала:

– Слушай, Серега, я тут подумала. А у тебя клинеры уже там есть?

– Чего? – не понял я.

– Ну, горничные или типа уборщицы. Нету?

– Я об этом даже не думал.

– Так давай я у тебя там поработаю, как раз и подхалтурю немного. И заодно типа оздоровлюсь, – предложила она, бросив на меня лукавый взгляд.

От такого решения я отказываться не стал, на том и договорились.

– А теперь еще посмотри, Танюха, – когда соседка уже собралась уходить, задержал ее я. – Вот тебе и твоим девчонкам передала Фролова за вещи.

– Ой, расскажи, подошло хоть? – Глаза Танюхи сверкнули любопытством. – Я тебе специально не звонила спросить, типа неудобно. А девчонки меня каждый день на работе спрашивают. Понравилось хоть ей?

Я кратко пересказал, как ее ребята мерили эти одежки, как они все радовались и как другие завидовали за эту «Дольче Габану». И как все Морки теперь эту «Дольче Габану» вспоминают при каждом удобном случае, даже в поселковой администрации. Танюха сидела, жадно слушала и вся прямо млела от удовольствия.

– И вот они тебе в ответ передали.

Я выставил две корзины на столе перед Танюхой.

– Да ладно! – округлила глаза она. – Очуметь! Вот это баба дает!

– Ну, насколько я понимаю, она собрала всех своих соседей, и те собрали для вас.

– Вот это да! Ну, спасибище, – выдохнула она ошеломленно. – Девки точно обрадуются. Здесь же штук триста! Экологически чистые! Деревенские! Офигеть, Серега! Так, и как все это добро… Поняла, просто разделю между нашими.

– Только корзинки она просила вернуть.

– Не переживай, – отмахнулась она. – Сама знаю.

И тут же начала перебирать яйца.

– А что это ты делаешь? – полюбопытствовал я, глядя, как она выкладывает кучки яиц мне прямо на стол.

– Ну как же, Серега! – всплеснула руками Танюха. – Ты же к родителям собираешься заглядывать?

– Ну да, – подтвердил я. – Прямо сейчас и поеду.

– А что, ты типа с пустыми руками будешь? Вот как раз гостинец им и завезешь. Для нас этих яиц много. А родители твои от деревенских стопудово не откажутся.

– Супер, – обрадовался я. – Как-то даже сам и не подумал. Я им молоко вот везу, – показал я. – Могу с тобой поделиться.

– Не откажусь.

Татьяна ловко разделила молоко и оставила мне десятка три яиц для родителей, а я помог ей донести остальное до квартиры.

– А где Степка? – спросил я, ставя корзинки на пороге.

– Ой, свалил в дом детского творчества. Тут рядом. У них там по субботам какой-то кружок по гончарному ремеслу, начал туда ходить. – Она хмыкнула, и я не понял, одобрительно или пока сама не понимая, как к этому отнестись. – Но ты зайди чуть попозже, он скоро будет. Очень хотел тебя видеть.

– Хорошо, сегодня или завтра обязательно заскочу, – пообещал я.

Распрощавшись с Татьяной, я начал собираться к Серегиным родителям. Время неумолимо близилось к обеду, а ведь в шесть у меня свидание с Анной Александровной, судьей и по совместительству очень красивой женщиной.