Текст книги "Черный замок (СИ)"
Автор книги: Данил Коган
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– Я так примерно и думал. Ну ты, конечно, дал дров. Нашёл кого выпускать, – он покачал головой. – Хорошо, умишка хватило условие поставить. Владыка присмотрит, чтобы тварь здесь не пакостничала. Добро, Илья. Я скажу людям, чтобы не трепали твоё имя почём зря, – он собрался уже уходить и через плечо кинул: – А про Алёнку подумай крепко. Не чужая она мне. Я ей имя нарекал. На руках держал. Друзья мы были с её отцом. Жаль девку.
И ушёл, нехороший человек. Наговорил кучу гадостей, голову загрузил и свалил по своим жреческим надобностям.

Вот мне только романтики не хватало здесь. Как якоря. После развода я придерживался принципа «свободных отношений», и женщины возле меня не задерживались. Да и то. Что я за муж был? Постоянно в синяках и почти без денег, по женским меркам. Им сейчас всем шейха подавай или миллионера, на худой конец. Кошелёк, а не мужика.
А Алёна… Здесь либо всерьёз, либо никак. Сердце спроси. Сердце вечно фигню всякую советует.
* * *
– Ну вот такая петрушка, ребята и зверята. Совет взывает к нашему гражданскому долгу, совести пролетарской и прочим отсутствующим у нас частям духовного устройства личности. Поэтому я говорю: никаких приказов. Хотите идти – идите. Только без героических героизмусов чтоб мне! Вот такая у меня для вас новость.
Вся команда собралась на подворье, куда я всё же дополз самостоятельно. Борзый помог мне дотащить доспехи и дебильное копьё. Артефакт, ёлки.
Ребята и зверята переглядывались, и первой, на удивление, высказалась Айвена, которую я вообще в расчёт не принимал:
– Пойти будет хорошо для репутации группы и Илии. Я пойду, если кто-то из вас тоже решится. Прикрою, глаза врагам отведу, доспехи укреплю. Да и отдохну пока от некромантии.
– Если отпускаешь, я иду. Р-раненого звер-ря надо добивать, Илья, – Шайя искоса глянула на меня, я кивнул.
– За девчонками присмотрю, брат, – коротко сказал Борзый. – Старик стрелок отменный, но к диргам и я приловчился уже.
– Я иду, конечно. Рада меня уже намостырила, паря, – просто сказал Ингвар.
– Так, гля! Опять про ксара все забыли, кусаться-обижаться!
– Да куда они без тебя, Морт. Пропадут ведь, – устало произнёс я. – Ты за всеми присмотришь, я уверен.
Глава 23
Хомяческая
Наши ушли в составе сборного отряда, а я и Шор остались долечиваться. Казавшийся неуязвимым ящер, оказывается, тоже наполучал в ночной схватке по самое не балуйся. Даже его технологичные доспехи «пробивались» дробящими ударами. Сами-то доспехи остались целыми. Но вот Шор внутри – не очень. Ему сломали или отбили напрочь то, что заменяло драксам рёбра, и он ходил скособочившись, ровно на другой бок, чем я. Так что, пока двое рукопашных бойцов отряда откисали в бинтах, остальные отправились объяснить захватчикам суровую истину: у нас здесь вход – рубль, а выхода нет.
Я за них, если честно, не волновался. Сорок израненных и оставшихся без запасов продовольствия диргов против шестидесяти стрелков? При поддержке магии? Ну не знаю, я на диргов бы не поставил. А с ребатами ещё и Морт, от которого не спрячешься. В общем, шансы своих вернуться живыми я оценивал как очень высокие. А остальное здешняя магия вылечит-исцелит. За деньгами дело не станет.
Так я успокаивал себя. Было немного совестно послать куда-то ребят, а самому остаться в мирном селении. Но, объективно, я без костерога просто всех бы тормозил и в тактику «бей-беги» совсем не вписывался.
Вообще-то наша «тяжёлая носорожья бригада» чудом выжила в ночном месилове. Сказался эффект неожиданности, тактическое преимущество местности и прочие мелочи. Медведь вон чуть душу Владыкам местным не вручил. Но у него и доспехи были сильно хуже качеством, чем у остальных.
Кстати!
– Шор. А что за понт корявый, чего ты всё время без шлема рассекаешь, такой красивый?
– Что-то раньше, Илья, тебя этот вопрос не волновал, – ответил ящер, слегка шевельнув складками на шее.
– Волновал. Но я думал, форс такой бандитский. Ты же грёбаный кенсай – мастер меча. Но вчера-то… Замес был тяжёлый. Вон тебе как морду поправили.
Шор прикрыл глаза плёнками. Я думал, он вообще медитировать отправился, но нет. Он «моргнул» и ответил:
– Да нет у меня шлема. Мне его в лабиринте так разнесли, что регенератор рюкзака обратно не собрал. Вот и хожу как придётся.
Я вспомнил его в лабиринте. Шлема нет, доспехи на боку пробиты и окрашены кровью. Ну да, там весело было.
– Это Шайя тебя так приложила?
– Нет, конечно. Её туда вообще в одной кожанке выкинули. Чем бы она меня ковыряла? Нет. Был там один претендент. Неважно. Нет его больше. А дикарские ерундовины я носить не собираюсь. Я понимаю, что моя эффективность из-за этого снижена…
– Хренективность, Шор. Тебя загандошить могут к свиньям. Эффективность, ёлки. Сам вечно зудит про доспехи, аж на меня шлем этот напялил, а сам… блин.
– Это всегда могут, – серьёзно согласился дракс. – Шлем, знаешь ли, только уменьшает шансы погибнуть. Хватит уже о моём снаряжении говорить. И валяться хватит.
– Только не говори, что решил тренировку устроить. Я точно пас сегодня.
Шор покрутил головой, приподнял левую руку, но тут же скривился и зашипел от боли.
– Нет, от идеи тренировки придётся отказаться. А вот осмотреть лагерь в присутствии властей посёлка – неплохая идея. Ходить-то мы с тобой в состоянии. А то, пока там стоит этот посох, мы рискуем пару трупов местных энтузиастов получить. Судя по попыткам штурма башни Ананты, необучаемых идиотов в Рубежном хватает.
– Отличная идея. Морт!.. А блин, свалили же они. Ну, пойдём тогда.
* * *
Мы с Шором ковыляли вслед за широко шагающим Кириллом. За нами, посмеиваясь в кулачок, шла Алёна. Этих двоих совет, кажется, решил бросить в пасть чудовищам, то есть закрепил как ответственных за нашим отрядом. Алёна сперва прочитала мне нудную медицинскую лекцию о пользе покоя для раненых героев, а теперь ехидно комментировала каждый наш с Шором ох и ах. С лёгким оттенком тревоги. Я ж говорю, хорошая девочка.
Наконец мы достигли лагеря диргов, вокруг которого крутились малесы – те самые призраки-сперматозоиды. Посох стоял прямо посреди распахнутых ворот. Его глаза слегка фосфоресцировали зелёным. Мне казалось, он внимательно следит за нашей четвёркой. Ощущение крайне неприятное. Мне вообще эта железяка не нравилась с самого начала. А уж вспомнить, как черепушка на навершии диргу хлеборезку откусила… жуть нах.
Так, надо сигналку отключить. У меня дома, помню, была такая петрушка, сестра настояла на подключении сигнализации. Пультик такой у двери. Заходишь, набираешь код – и всё нормально. Так вот, я забывал код два или три раза. Штрафы, ипатий, за ложный вызов прилетали немаленькие.
Я достал из кармана бумажку, оставленную Айвеной. Специально для тупых, то есть для Ильи Николаевича, крупными печатными буквами было написано слово, звучание которого я разучивал полчаса. И бумажка вот, чтобы не забыть. Потому что здесь штрафом могут стать откушенные ноги. По самую шею.
«НАГФАТЕРОНХЕ!»
Рявкнул я прямо в морду посоху, приготовившись в случае чего тикать. Сами, блин, попробуйте выговорить! Это вам не ламерское «1, 2, 3…» на домашний вайфай набрать.
Глаза посоха ярко вспыхнули, я машинально отшатнулся. Малесы натурально взвыли и рванули в мою сторону. Остальная группа предусмотрительно уже отошла подальше. Я неловко, крабиком, отскочил от посоха. Но волновался я зря. Охранных призраков втянуло в зубастую пасть черепа, после чего глаза посоха перестали светиться, и он даже слегка покосился в сторону.
Я от души перекрестился.
– Вот же адский сотона какой-то там сидит, зуб даю. В посохе этом дебильном. Ну што, уважаемые. Проследуем в закрома?
Почва в лагере неприятно хлюпала под ногами. И пахло здесь… специфически. Чуть прелым сеном и чем-то ещё гниловато-сладким.
Этим запахом, казалось, пропиталось всё, включая ткань палаток.
– Мда. Еду здешнюю лучше закопать, я думаю. А воду вылить. Траванула Айвена диргов, как немцы французов под Ипром. Радикальное средство, короч. Можно дератизаторами работать устраиваться, да, Шор?
Шор кивнул. Алёна и Кирилл одновременно вздохнули. На меня часто здесь как на дурачка смотрят, когда я свои шутки провальщические шучу.
– Насчёт еды и воды прав ты, Илья Николаевич. Воняет здесь гадостно. Быстрей всего, магия поганая съестной припас тоже затронула. А землю эту даже шаман не оживит ещё долго, – Кирилл с раздражением вырвал сапог из чёрной, жадно хлюпнувшей жижи.
Мы обошли лагерь по периметру. Тридцать пять палаток. Две побольше и пошикарнее, что ли. Маговские и каких-нибудь сержантов, младших командиров. Думаю, Айвену попросить «поговорить» с ними, чтобы не воняли. Я бы себе забрал.
На хозяйственной площадке и в проходах между палатками обнаружился целый арсенал холодного оружия. В основном длинные пики с лезвиями в треть древка или алебарды.
Алёна тщательно записывала всё найденное в длинный свиток.
– Так. Оружие готов сдать посёлку ниже себестоимости. За конкретные деньги с Шором договаривайтесь. Что не заберёте, положу в башне. Потом на Ярмарке толкнём. Если живы останемся.
– Хорошо, Илья Николаевич. Я посоветуюсь с оружейниками и воеводой нашим. Там и обговорим, сколько и почём. Думаю, пригодятся ещё сии железяки.
Две походные кузни из трёх я, подумав, просто отдал. Сказал: забирайте. Одну я всё же решил придержать. От природной жадности, наверное. Всякий прочий инструмент и бытовую мелочёвку я тоже с широкого барского плеча определил в фонд нуждающихся. Особенно плащи, одеяла и прочую ткань.
После магии Айвены всё съестное, конечно, сдохло, но зато сами бочки, мешки, верёвки, короба – тоже добыча. А также инструмент. Лопаты, кирки, топоры, пилы, ломы. Котлы, треноги, жаровни, фонари, вёдра, цепи, крюки, складные столы, довольно технологично выглядящие.
У беженцев вообще ничего нет. Как говорится: хер да душа. Сразу заявил, что сам проконтролирую раздачу слонов, позову для этого лидеров беженцев.
Всякой мелкой ерунды мы нашли ещё до фига. Запасные наконечники, древки, детали щитов, тетивы, стрелы, болты, ремкомплекты, точильные камни, масло в товарных количествах. Запасные шлемы, кольчужные элементы доспехов, стёганки, наручи, поножи. Пятьдесят четыре практически полных комплекта тяжёлой брони – с тех диргов, что погибли при гоне.
Госпиталь у них был организован под тентом, но и палатка лекаря тоже присутствовала. Алёнка там застряла надолго, перебирая перевязочные материалы, инструменты и баночки-скляночки. Мы не стали ждать, когда она оторвётся. Всё это богатство я широким жестом подарил ей лично. Правда, выторговав своей группе право на внеочередное обслуживание.
Честно говоря, я раньше весьма смутно представлял, что мы в этом лагере найдём, и сейчас даже немного прифигел от количества барахла. Меча-кладенца или гуслей-самогудов пока не обнаружилось, но всё остальное было очень полезным. И стоило, кстати, по местным меркам кучу бабла. Да и качество, как сказали Шор с Кириллом, у всего оборудования было отменным. Такое не во всяком анклаве приобрести можно.
Что-то вроде интендантской палатки сперва ничем не порадовало. Весы, гири, сургуч, чернила и куча бумаг на диргском. Здесь же были стопками сложены запасы приличной одежды и сапог.
А потом я поднял крышку деревянного ящика, скромно заваленного ветошью. Здесь нашлись кошельки разных форм и размеров – очевидно, принадлежавшие погибшим воинам. Всякие необычные ножи-кинжалы, фляги и прочая мелочёвка, скорее всего предназначенная для отдачи родственникам. Деньги я сразу выгреб и попросил Шора пересчитать. Сумма из кошельков набежала немалая – около пяти тысяч серебряных нумов в пересчёте на местные деньги.
А не бедные ребята, клановые воины диргов!
В маговскую палатку я только краем глаза заглянул. Здесь нужно копаться Айвене. Но даже на беглый взгляд всякой волшебной ерундистики здесь было до фига. Гарри Поттер бы удавился на ближайшей берёзе от зависти. Как бы не разворовали этой ночью, блин… Можно посох сюда притащить, код активации Айвена мне тоже вручила. Так и сделаю.
Сопровождаемый Кириллом, недовольно сопящим себе под нос, я наконец остановился перед входом в походную юрту вождя. К чести члена совета, тот никак не комментировал моё вольное распоряжение имуществом поверженных врагов, хотя пару раз и попытался заикнуться, что, мол, по справедливости надо бы и семьям погибших при штурме что-то отчекрыжить. Но, с моей точки зрения, беженцы в приоритете. А отдай всё это посёлку – хрен они что увидят вообще. Местное жлобьё я уже знаю. Так что потерпят.
– Целый дворец в чистом поле выстроили, – заметил я, осматривая сооружение.
Здесь и ткань на стенах была расшита узорами в виде перекрещивающихся пик, языков пламени и прочего смертоносного инвентаря. И сама ткань такая… богатая на ощупь. Шатёр делился на тамбур, основное помещение и две «пристройки»: спальню и небольшой чуланчик для прислуги или ординарца. Там всё такое… бедное было.
Пол был застлан шерстистым ярким ковром. Аж разуться захотелось. При входе, кстати, был резиновый коврик как раз для подобных целей. Основное помещение – метров шесть на шесть. Внутренняя отделка – невесомые занавеси по стенам, шёлк, золото. Шик, блеск, красота. Сразу видно, вождь этот был большим противником личной аскезы.
Я шагнул вперёд. Остановился и категорически заявил:
– Сука!
Кирилл огладил бороду и заметил:
– И вправду, Илья Николаевич. Интересное совпадение.
Совпадение? За спинкой кресла вождя торчали различные предметы. Я так понимаю, клановые трофеи или что-то вроде выставки тщеславия. Мою неоднозначную реакцию вызвали два предмета, выделявшихся на общем фоне.
Знамя. Глубокого чёрного цвета, с изображённым на нём семиглавым драконом. Это был не парадный баннер. Знамя видало виды и бывало, очевидно, не только в подставке для трофеев. Тяжёлая ткань выглядела потёртой. Её покрывали рваные дыры, края висели неопрятной бахромой. А ещё от неё веяло какой-то серьёзной магией. Я такие штуки на раз отличать уже научился. Внутренняя пустота с урчанием откликнулась на слабый магический фон.
А вторым на специальной подставке стоял полный доспех. Всё с тем же долбаным драконом на груди. Чернильно-чёрный, матовый, он выглядел так, будто только что вышел из-под молота кузнеца. Материал по структуре был один в один похож на тот, из которого была сделана моя Погибель. И шлем в виде драконьей пасти.
– Ишь ты. Словно под тебя, витязь, мастерили. Размер похож. Даже знак схожий. Добрая вещь. Сразу видно.
– Да ну нахер! – бесит.
Это уже какое-то, блин, РПГ. Завалил босса, получил лут и легендарку из сетового набора. Гонял я в WoW как-то, по наущению сестры, было дело.
После находки знамени и доспеха всё остальное, что было в шатре вождя, меня интересовало мало.
Ну да, мы нашли казну отряда, из которой я договорился выделить Рубежному четверть. Кирилл остался доволен сделкой и заметно повеселел. Куча трофеев из золота, бриллиантов, прочих драгоценностей – короче, опять деньги. Барахла здесь было столько, что Алёна устанет писать.
Я уже решил, что найму беженцев, чтобы они перетащили всё в башню. Лучшего способа использования, чем укреплённый склад, я для неё пока не нашёл.
Но эти «совпадения» меня просто невероятно бесят.
Я дождался, пока Шор пересчитает деньги, и хмуро спросил его, кивнув в сторону знамени и доспеха:
– Видал?
– Да, на такое сложно не обратить внимание.
– И что скажешь, Шоропедия Межмирья?
Шор подошёл к доспеху. Подвигал сочленения, провёл рукой по грудной пластине. Затем повернулся ко мне.
– Попробуем проверить на прочность, Илья?
– Ты думаешь, я нацеплю на себя эту штуку? Да пробуй, ради всех Владык. Может, он парадный какой. Ишь блестит.
Шор покачал головой. Вынул свой чудо-меч. Вокруг меча вспыхнула дрожащая голубоватая аура, и Шор с замахом из-за спины лупанул по панцирю. Доспех с грохотом рухнул на ковёр, опрокинув стойку.
Я подошёл поближе. На гладкой поверхности панциря не было даже царапины.
– Немногие материалы могут устоять против силового меча, – меланхолично заметил Шор. – Эта броня, как и твоя булава, неразрушимая. Если ты её не наденешь, я буду считать тебя клиническим идиотом.
– Как-то же её предыдущий владелец с ней расстался. Броня на высокого, но всё же человека. На того дирга она бы не налезла.
– Неразрушимая броня не означает неуязвимость владельца. Твою нынешнюю в последнем бою тоже не пробили. И ты не выглядишь здоровым и боеспособным. Плюс сочленения и некоторые участки прикрыты кольчужным плетением, явно из другого материала. Короче, бессмертным она тебя точно не сделает.
– Ты, конечно, прав, но мне ужасно не нравится эта находка. Вот как ты это объяснишь?
Шор проделал свой фирменный фокус со складками кожи на шее и «заливанием» глаз.
– Эта броня, скорее всего, принадлежала Верминуарду. Как она попала к военному вождю диргского клана… Очевидно, в результате грабежа.
– Да я не про это! Я про всякую мистику-хренистику.
– Я не знаю, как объяснить необъяснимое, Илья. Мне кажется, ты слишком переживаешь из-за вещей, которых не понимаешь. И над которыми не властен.
– А тебя, значит, ни хрена не смущает?
– Смущает. Я просто давно признал, что этот мир значительно больше моих знаний о нём. Если вещь опасна – выясни, насколько. Если полезна – используй. Если не понимаешь – не придумывай объяснение только потому, что тебе неприятно его отсутствие.
– То есть, коротко говоря, сидеть и не выдрючиваться?
– Да нет, просто жить.
– Охрененный совет.
Шор фыркнул. Затем подошёл к знамени и провёл рукой по древку.
– Поставим на башню?
– Хоть в жопу себе поставь. Эта тряпка меня вообще не интересует!
Я с неприязнью посмотрел на доспехи. Судя по всему, они точно мне пойдут.
Как там Кирилл сказал? Словно под меня мастерили?
Бе-сит!

Глава 24
Проблемы
Конечно, доспех я примерил. И, кто бы сомневался, он сел на меня идеально. Как будто… ну, вы поняли. Раздражение почти улеглось. Трудно воспринимать такие «подарки» адекватно, когда у тебя диагностирован ушиб всей бабушки.
Так-то носить неразрушимый доспех круто. В этом мире, где в тебя каждый день какой-нибудь придурок пытается засунуть острую железяку или откусить от тебя кусок посочнее, такая штука – рулит.
Ещё не отпускала мысль: в компьютерных играх сценаристы дают тебе только то, что пригодится в ближайшее время. И этот доспех – тревожный звоночек, мол, скоро, Илюша, ждут тебя грандиозные трендюли.
С перевозкой трофеев помогли беженцы. Я договорился с их старшими, и к диргскому лагерю пригнали несколько тележек и десятка четыре носильщиков. Народ работал бодро. Ещё бы. За помощь я обещал отдельно отсыпать носильщикам медных нумов.
Основную часть добычи решили складировать в башне. Начали со второго этажа. Инструкция работникам простая: заносим, складываем кучами по назначению, потом разберёмся. Не музей, чай, организуем.
Носильщикам пришлось дать временный доступ внутрь.
Я устроился возле входа на подвернувшемся ящике и изображал Цербера. Люди проходили мимо с мешками, оружием, связками одежды и прочим моим честно награбленным имуществом. Пустые тележки катили обратно за новой партией. На импровизированном складе распоряжался Шор.
– На второй этаж, – напомнил я очередной паре носильщиков. – По башне не шастать, двери не дёргать, на третий не лезть. Увидим я или Шор любознательного исследователя – выкину нафиг без оплаты.
Мужики понятливо закивали и потащили ящик с наконечниками наверх.
Может, я и жестковато с ними. Но башня всё ещё оставалась наполовину неизвестной магической хреновиной, где даже хозяин не везде успел сунуть нос. Водить по ней экскурсии я точно не собирался. Зато теперь всё моё честно награбленное постепенно оказывалось за толстыми стенами и под замком.
Мой внутренний прапорщик довольно потирал загребущие руки.
Я почесал зудевшее пузо через свежие бинты и вернулся к важнейшему делу. Втыкать в Планше. Работы в башне ещё на полдня минимум. Так что я внезапно получил возможность подсматривать, как там у наших идут дела.
Отпечатков набралось всего два. Оба пока бронзовые, хотя у одного, кажется, есть все шансы доползти до серебра. Ну да, с Мортом даже банальная перестрелка может внезапно превратиться в шоу «Аншлаг».
Планше услужливо показал мне текущий Поток.
Ничего интересного там пока не происходило. Лес, кусты, мелькающие макушки наших бойцов. Морт летел над отрядом, поэтому картинка получалась вполне 3D.
Диргов за время погони заметно поубавилось. Осталось голов двадцать, может, чуть больше. Они брели плотной колонной, тащили раненых и периодически останавливались, чтобы огрызнуться на преследователей. Тогда наши отходили, рассыпались по лесу, обходили с флангов и начинали сначала.
Прямо сейчас сборный отряд в очередной раз обходил серокожих по широкой дуге. Все мои были живы-орлы, я периодически видел их «в кадре», словно Морт специально моих соратников подсвечивал. Да что это я. Конечно, специально.
Дирги выглядели паршиво. Наши ребята всю ночь спали сменами. Одна спит, другая диргам спать не даёт. Еды и воды у беглецов с собой не было. Строй они ещё держали, раненых не бросали, оружие из лап не выпустили. Но прежней уверенности и чёткости уже не было. Большинство серокожих постоянно нервно озирались. Когда справа между деревьями мелькнул Верок, половина колонны разом встала и повернула туда щиты. А стрелять-то уже и нечем.
Довели пацанов.
Морт начал свои зазывалочки и набрал высоту. Сейчас что-то будет.
Стало видно, как наши растекаются вокруг колонны. Впереди хлопнуло цвергское ружьё.
Один из диргов рухнул. Колонна мгновенно остановилась, щиты неуверенно сомкнулись. Раненых просто уронили на землю.
А Борзый уже перебегал на другую позицию.
Ещё один серокожий дёрнулся и осел на колено, получив болт в плечо. Дирги двинулись к зарослям.
Стрелки спокойно оставили позиции и удрали в лес.
Строй замер на границе опушки, постоял. А там уже никого нет, ребята. Дирги вернулись на дорогу, перестраиваясь в походную колонну.
Скоро всё повторится.
Я откинулся поудобнее и хлебнул зира. Нет, за своих товарищей я определённо не переживал. Хотя назад ждал с нетерпением.
* * *
– Господин Муромец. Тута один, значит, пришлый, говорит, что у него до тебя дело. Гнать его?
Я оторвался от Планше.
Передо мной маячили двое местных дружинников. Один из них придерживал за плечо плохо одетого невысокого мужичка. Худой, бородатый, в рваной, но заштопанной одежде. Курточка раньше качественная была, кстати. Морда лица смутно знакомая. Я несколько секунд тупил, перебирая в памяти встреченные за последние дни бороды.
А! Кажется, из освобождённых в обозе диргских рабов. Точно. Ушёл с остальными к руинам, которыми теперь командовал бывший староста Кузьма Ильич. Имя самого мужика я, конечно, не помнил.
– Отпустите его, ребят. Всё нормально, это из беженцев, которых мы в обозе приняли.
Стражники переглянулись, но спорить не стали. Один пошёл назад к воротам, а вот второй уселся в теньке неподалёку. Бдить.
Бородатый дядька встряхнулся и представился:
– Хельги. Охотник я. Из тех, кого ты освободил в обозе. С Кузьмой ушёл.
– Теперь вспомнил. Что-то случилось? Кузьма Ильич жив?
– Он-то жив. Беда у нас, Илья.
Мужик говорил тяжело, фразы обрезал, словно дрова рубил.
– Так и будешь по капле выдавливать? Какая беда? Что конкретно случилось? И чем я помочь могу?
– Следы вокруг стоянки появились. Несколько дней замечали. Думали, охотники местные ходят или беженцы тоже. Потом Марфа за водой пошла. Не вернулась.
– Может, дирги из разбежавшихся?
– Диргские следы я знаю, эти другие. Человечьи вроде, но и не человечьи. Ступают как… не охотники, точно.
Хельги замолчал и полез копаться в спутанной бороде.
– Марфу-то нашли?
Хельги прервал свою увлекательное занятие, внимательно рассмотрел грязные худые пальцы, и только потом ответил:
– Нашли. Я и нашёл. В лоскуты порезатую. Не зверь когтями рвал. Ножом или железом каким. Кожу с неё сняли, ишь чо. Кузьма после этого запретил за стены выходить. Сидим теперь.
Вот тебе и отличное убежище.
– Нападали на лагерь?
– Нет. Вокруг ходят. Следы свежие каждое утро. Пару раз ночью видели человека. Стоял далеко. Ушёл, как заметили. Стреляли – не попали. Тока стрелу не нашли потом.
– Понятно, сколько их? Что за люди на краю Зыби? Откуда они там… – и тут я вспомнил наш «транспортный» зиккурат и прикусил язык.
– Не знаю. Следов много. Мог один кругами ходить, могли десять. Земля там битая, камень кругом. Я не разберу.
– Ты молодец, что сюда пришёл. Как только решился?
– Охотник я. Остальные леса боятся. Да и Кузьма решил одного послать. Если не дойду – одного потеряем. Если дойду – помощь приведу.
Рационально. Суровый мир, суровые люди.
А мужик между тем продолжил:
– Помощи нам надо. Воды мало осталось. К ручью теперь никто не ходит. Еды пока хватает, но вода важнее. Воевать у нас некому. Мужиков здоровых пёс начихал. Оружия мало. Если те, кто Марфу порезал, решат внутрь полезть – хрен отобьёмся.
Хельги поднял на меня взгляд. Весь предыдущий текст он адресовал своим запылённым лаптям.
– Ты нас туда отправил. Кузьма так и сказал: иди к Илье Николаичу. Он нас не бросит, – в последних словах отчётливо прозвучало сомнение.
Кузьма Ильич, конечно, прав. Я за этих бедолаг вроде как отвечаю теперь. Очень своевременно всё, как обычно же.
– Не брошу я никого. Только прямо сейчас я туда не побегу. Мои люди в походе. Попробую их отозвать, там и уже без них разберутся. А ты подожди здесь. Один назад не суйся.
– Я бы дошёл. Там плохо всё.
– Верю. Поэтому и говорю: не суйся. Один раз дошёл – молодец. Второй раз проверять удачу незачем. Спроси, где моё подворье, и заходи туда. Поешь, поспи. Я прямо сейчас отзову своих.
Хельги ещё несколько секунд смотрел куда-то на моё левое ухо, потом коротко кивнул.
– Ладно. Ждать буду. Только не тяни, Илья. Как бы не прийти потом трупы закапывать.
Я махнул стражнику рукой:
– Служивый! Проводи человека до моего подворья, – в моей руке блеснул медный нум.
Страж понятливо кивнул.
* * *
Алёна появилась возле башни ближе к вечеру. Я как раз отпустил последнюю партию потаскунов и собирался закрывать лавочку. Едва каменная пасть сомкнулась, я услышал нежное девичье:
– Опять сирых и убогих привечаешь, Илья-богатырь? Смотрю, добро уже телегами раздаёшь. Скоро сам без штанов останешься, зато вокруг одни облагодетельствованные будут.
О как. Это не Алёна-краса. Это член совета ко мне пришёл.
– Ты чего злая такая, Алёнка? Я тебе, между прочим, целую поликлинику подарил. Баночки, скляночки, инструменты всякие. А у людей вообще нихера нет, а я же им не фамильные бриллианты раздаю. Одеяла, одежду, инструмент. Чего ты жадничаешь?
– Я не жадничаю, Илья. Мне плевать, куда ты денешь свои трофеи, хоть на паперти разбрасывай. Я про другое. Ты опять тащишь на себе людей, которых едва знаешь, а потом удивляешься, почему у тебя каждый день новая проблема.
– И чего мне надо было делать? Оставить их диргам? Первую партию вон до Рубежного довёл, ничего, небо не упало.
– Да нет, конечно, – Алёнка нахмурилась и поправила выбившуюся из чёлки упрямую прядь. – Не упало. Они теперь здесь живут. Их кормят. Их лечат. Им ищут работу и жильё. Среди них дети, старики, раненые. Совет уже не первый день головы греет, куда всех расселять и чем кормить. А теперь выясняется, что в лесу сидят очередные обездоленные.
– Эти вообще к вам не просились.
– Пока не просились. А куда они пойдут потом? Ты знаешь? Они знают? Поток решит, начнутся холода, очередной гон, дирги, и тогда выяснится, что этим людям внезапно хочется жить за стенами, а не испытывать судьбу в Зыби. И мы их примем, конечно.
– Ну, захотят – тогда и поговорим. То, что я беженцам немного барахла подкинул, позволит им самим как-то устраиваться. По-моему, это как раз уменьшает вашу проблему. Проблему совета с перегретой головой.
Алёна несколько секунд молчала.
– Частично решает, конечно. Ты пойми, я не стерва какая бессердечная. Просто… они чужие здесь. Уже начались конфликты, было несколько драк. Кражи. Но великого героя это всё не волнует. Это мелкие проблемки мелких людей.
– Ну вот сейчас обидно было. Я что, вообще, получается, Рубежному никак не помогаю, только неприятности создаю?
Я начал злиться. Что за, блин, переваливание с больной головы на здоровую?
– Нет, что ты, – она, кажется, поняла, что перегнула. – На тебя полсела молятся и готовы воплощением Владыки объявить. Вон даже Добромир чего-то к тебе резко подобрел. А он сроду ни к кому, несмотря на имя, добрым не был.
– Ладно, Алён, давай закруглим тему. Тебе лично помощь какая нужна, с госпиталем или ещё как?
– Нет, витязь славный, руки-ноги целы, я справляюсь.
Алёна тяжело вздохнула и уселась на край пустого ящика. Девка кремень, конечно, но она даже исхудала, кажется, в последние дни.
– Новости есть. Поток принёс. С Ярмаркой восстановилась связь.
– О! А вот это уже интересно. Чего там? Надеюсь, отбились капиталисты замшевые?
– Отбились. Битва была большая, Илья. Намного больше нашей. Диргов от Ярмарки отбросили, потери у них огромные. И наши кровью умылись. Тысячи сошлись, сотни погибли. Сейчас там раненых считают.
Ага. И деньги, которые можно мертвецам не платить. Но то дело не моё.
– Хорошая новость. Серьёзный накат был. Новые бы только не припёрлись. Пока эта ихняя дырка работает, можно серых хоть вагонами обратно складывать, новых эшелонами подвезут.
– Портала больше нет. Пока была осада и битва у Ярмарки, отряд героев прошёл через степь и добрался до него. У них главный – альв-изгой Ильяс Трёхглазый. Они портал уничтожили, – она совершенно по-женски вздохнула. – Ильяс такой красавчик! И имя почти как у тебя.
– Нихрена себе. Вот это я понимаю, спецоперация «Ы». Мужики сходили прогуляться, уважаю.
– Да. Здорово, – в её голосе совершенно не слышалось победного энтузиазма. – Набег закончен. Но тварей серокожих по эту сторону осталось много. После поражения часть разбежалась небольшими отрядами, и теперь они расползаются от Ярмарки во все стороны. Сколько именно – никто пока не знает. Наш отнорок региона они разорили. А краеугольных камней у них нет. Может, и бросятся поселения в других направлениях захватывать. Авось мы отвоевали уже своё, как думаешь, Илья?
– Кто с чем к нам зачем, тот от того и того. Так вот откуда в тебе внезапная жадность прорезалась. Боишься, что скоро самим опять всё понадобится.
– Невыносимый ты человек. Вечно с подковыркой говоришь.
– Зато тоже красивый. Особенно сейчас.
Я продемонстрировал ей забинтованную руку.
Алёна хмыкнула и поднялась.
– Новости рассказала, тревоги свои на тебя выплеснула. Вроде как и полегчало. Пойду.




























