444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Данил Коган » Черный замок (СИ) » Текст книги (страница 1)
Черный замок (СИ)
  • Текст добавлен: 22 ноября 2026, 19:00

Текст книги "Черный замок (СИ)"


Автор книги: Данил Коган



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Некто Муромец Илья 3: Черный замок

Глава 1
Жизнь продолжается




Малютка Илья Муромец понял себя не сразу

Бывало кого тронет, тот с ходу инвалид

И вот они собрались, кто без носу, кто без глазу

Свели его в милицию, а он и говорит:

Юлий Ким

Швырнул камешек, пытаясь попасть в створ колодца. Мелкий поганец отскочил от края. Простучал по булыжникам мостовой.

Я вздохнул. Раскрыл ладонь и вытащил ещё один мелкий голыш. Прицелился. Хорошо, что я не баскетболист. Не быть бы мне тогда чемпионом. Камешек упал в створ колодца. Оттуда донёсся «бульк». Ай, молодец! Может, не всё потеряно в новой спортивной карьере. Рост позволяет. Хотя какой рост? Сижу, опираясь не забор.

Прошло две недели после эпичной битвы за Рубежное.

Неделю я валялся, не в состоянии подняться на ноги. Метался в горячке, проваливаясь в бредовые видения, в которых меня встречали серебряные цепи, замки и оскаленные драконьи морды. Затем видения потускнели, размылись, обернулись короткими кошмарами, а после превратились в «просто плохие сны».

Ещё неделю я ходил как варёный. Руки до сих пор подрагивали. Лечили меня без магии народными средствами. От зелий я, выпив парочку для исцеления рубленых и колотых ран, в итоге отказался. Дороговато выходит. У нас образовалась забавная ситуация. Товаров и трофеев накопилось на несколько сотен золотых нумов. Но продать их здесь было некому. Поэтому я решил экономить. Тем более что никаких гарантий быстрого исцеления они не давали. Когда меня швырнуло в хаотический портал, где я дрался с тенями, а затем Проф вытащил меня своей световой магией назад, у организма случился классический «ушиб всей бабушки». Всё болело, одолевала страшная слабость. И при этом все видимые повреждения я залечил теми самыми двумя зельями за три дня. Из меня как будто всю кровь и силы выпили.

Даже на охоту за местными «косторогами» ребята ушли без меня. Тянуть дальше было нельзя: Зигги нервничал и орал, потрясая перевязанной головой.

Было решено оставить Илью Николаевича пинать буи и курить бамбук. А я даже и не против был. Меня охватила странная апатия. Было лениво куда-то идти. Что-то делать. Чувства покрылись тёмным невесомым покрывалом безразличия. Мозгу требовалась перезарядка. Кажется, я нажрался Межмирьем и местными чудесами по самое горло. И теперь меня ими тошнило.

Никакие бои на ринге, пусть даже на подпольном, не могли сравниться с кровавым хаосом той судьбоносной ночи. Я убил и покалечил человек пятнадцать, наверное. Разбитая вдребезги голова Ананты мне тоже иногда снится, хотя убитый и был изрядным гандоном. Короче, вдруг выяснилось, что ультранасилие – не тот процесс, которым я способен наслаждаться. Меня от него тошнило, как и от всего окружающего в целом. Причём на уровне разума я прекрасно понимал, что ублюдки получили по заслугам. Но внутренний интеллигент, вскормленный родителями, периодически тявкал: «Убийца! До чего ты докатился, Илья. Мог бы просто уйти. Как ты теперь будешь жить», – и прочую малахольную херню. Впрочем, я его не слушал, а просто периодически давал мысленного леща, чтобы недоносок заткнулся.

Снова лениво подбросил камень в руке и запустил его в колодец. Камень зацепил край, отскочил и всё же упал вниз.

«Бульк».

Скука.

Посёлок оделся в белые траурные цвета. Блёклые полотнища свисали со стен храма. Украшали каждый третий дом в поселении.

Во время событий, которые уже окрестили «Ночью Ананты», погибло много хороших ребят.

Из моих тяжело ранена была только Шайя: Лютый чуть не выпотрошил ликану, сунувшуюся в поединок мастеров меча. Но этой мохнатой всё было трын-трава. Зажило всё, как на собаке, да простят мне ликаны такое сравнение. Уже на третий день Шайя носилась по посёлку и пожирала ежедневно хренову гору мяса. Моя девочка.

Остальные были ранены достаточно легко и, используя алхимию, быстро пришли в норму. Ингвар, кстати, как оказалось, участвовал в финальной стычке со своим луком.

Та же Рада так и не высунулась наружу. Сидела в берлоге со всем своим сраным могуществом и духами. Я, наверное, к ней несправедлив, но старуха меня бесит. Зашел надысь к ней за зельем, потому что очень не хотел повторения опыта с воротами и запертой там сущностью. Так она загнула такой ценник… Я не стал её слушать и свалил, обложив её по матушке. Сейчас вот думаю, что нужно бы снова идти. Извиняться. Платить. Да пошла она в жопу. Пока так обойдусь. На ярмарке зелье куплю, всё равно туда собираемся в ближайшее время. А Рада пусть идёт тёмным лесом, ленинским курсом. Тоже мне Баба Яга местного разлива.

Да. Мы легко отделались. А вот мужиков из охотничьих команд и обычных мирных жителей погибло и покалечено было около сотни. Дорого встала победушка над тёмными силами злого-зла. Это тоже не вызывало энтузиазма.

Следующий камень отскочил в мою сторону и щёлкнул по сапогу. Мазила!

– Э, брат. Нельзя в колодец камень бросать. Плохая примета.

Лениво повернул голову. Рядом образовался Борода.

Я, как и обещал, отпустил придурков после заварушки.

Шор с Ингваром сопроводили их из лагеря до Рубежного, я отсыпал им серебряных нумов, и мы распрощались. Если честно, я вздохнул тогда с облегчением.

Через три дня лысый нажрался в кабаке, повздорил с охотниками, схватился за нож и был отправлен в края вечной охоты.

А вот Борода изо всех сил пытался прижиться. Брался за подённые работы, помогал за денюжку малую растаскивать обгоревшие останки цвергской ссудной лавки. В кабаке пил только морс и зир, не задирался с местными и вообще вёл себя на удивление прилично. Ну, насколько я знаю.

– Поучи мамку щи варить, Борода. Иди, куда шёл, не бухти над ухом.

– К тебе шёл, Илья. Вот пришёл. Говорить будем?

– Смотря о чём. Народные приметы мне не интересны. Если о межмировой политике в разрезе последних колебаний курса серебряного нума – то тоже иди в жопу.

– Ты грубишь. Не надо так. Мужчина мужчине должен с уважением слова говорить. Я по делу пришел.

– Это ты ко мне подошёл. Мне с уголовным элементом все беседы как-то в разрезе прямого в челюсть раньше вести доводилось. Так что я очень вежливый. Пока.

Борода вздохнул.

– Что ты мне тычешь этим элементом, брат. Со всяким случиться может. Проф тоже из наших, а ты с ним нормально разговариваешь.

– Ну ты сравнил хер с пальцем. За что сидел, кстати? Концертный зал взорвал? По горам с автоматом бегал?

– Зачем так говоришь, брат? Если я с Кавказа, значит террорист? Подрезал одного нехорошего человека. Он в больнице помер. Я не хотел убивать, клянусь, брат. Кровь в голову ударила. Плохо вышло. А с автоматом по горам бегал, да. Но не так, как ты думаешь. Боевой опыт есть, но на нашей стороне. России. Не хочу об этом. Там нечем гордиться, но и стыдиться нечего. Жизнь побросала.

На самом деле он самый адекватный из ЗЭ-кашной троицы. Инстинкты у него, конечно, волчьи. Но это здесь способствует выживанию.

– Жизнь побросала, говоришь. Хорошо. Давай, вываливай свой «деловой разговор». Послушаю.

– Возьми меня в свою команду. Здесь тухло. А ты хочешь домой вернуться. Я тоже хочу. Буду нукером твоим. Что такое командир, понимаю. Обузой не буду, брат, клянусь. Ты нормальный мужик, Илья. Под таким не зазорно ходить.

– Да вроде мне хватает воинов…

Я задумался, вертя в пальцах камень. Борода стоял не отсвечивая. Не канючил, не нудил. Сказал, что собирался, и ждал моего решения. Был бы он местным, сразу бы получил от ворот поворот. А так – всё-таки земляк. Не совсем мудак, судя по всему. Почему бы и да, собственно.

– Смотри. Как у меня в команде заведено, ты уже знаешь. Видел. Если согласен с такими порядками… ну, возьму тебя на испытательный срок. Любой косяк…

– Ты мне голову проломишь, знаю, брат.

– Да нет. Просто вылетишь впереди собственного визга с голой жопой на мороз. Всё имущество, которое ты получишь в пользование, включая оружие, принадлежит команде. Твоё – то, что на тебе. Доля будет меньше, чем у остальных, для начала. Сколько конкретно – надо с Шором обсуждать. Он у нас математик. Посмотрю на тебя в деле… например, месяц. А там перерешаем. Как тебе такое «деловое предложение»?

– Я согласен, брат. С тобой всяко лучше, чем бревна таскать за медь. Спасибо.

– За что спасибо-то? Мы вечно башкой рискуем. Как ещё живы все – непонятно. В моей команде опасно быть, Борода. Как, кстати, тебя зовут на самом деле?

– Я Борз. Но Борода тоже годится. Нормальный позывной, не хуже других. А что касается «опасно» – я, брат, под смертью ходил четыре года. Тяжёлое ранение заработал и инвалидность. Риском меня не напугать. Я вещи тогда перенесу на вашу стоянку?

Я захохотал. Борз! Имечко под стать гражданину с бородой. Отсмеявшись, смахнул слезу. Даже настроение немного поднялось.

– Борзым будешь теперь, какая нафиг борода. Мы подворье сняли вчера, – я махнул рукой себе за спину, в сторону забора, на который опирался спиной. – Сюда и приходи. Кстати! Что у тебя за талант открылся? Вот Проф, например, языки понимает с лёту. Круто. Ты здесь месяц почти. Должно было проклюнуться что-нибудь. Чего раньше не было. Магия такая, сечешь?

Борзый крякнул, почесал затылок. Потом неуверенно сказал:

– Я кровь чую теперь. Вот говорю с тобой, брат, аж во рту сладко. Такое себе. Ну и… здесь один глупый мужчина решил силу свою показать. Я не хотел с ним драться. Я голову теряю в драке, совсем дурной становлюсь. Но он вынудил. Умелый боец. Я сначала несколько плюх отхватил от него, а затем… как будто силы пришли. Быстрее стал. Ловчее. Обычно после удара плывёшь, да ты знаешь, Илья. А здесь будто мне наоборот голову прочищает… Я не знаю, магия-шмагия, брат. Но странно это.

– Похоже, боевая способность. Полезно. Надо с Шайей и Айвеной посоветоваться. Может, они знают, что за штуковина и как развивать… Всё, иди за вещами, у меня ещё дел полно. Три камня в колодец не кинуто. Жопа не до конца отсижена.

При словах про Шайю и Айвену Борзый поморщился, но ничего не сказал. Расист доморощенный тоже мне. Нечего на моих девочек рожи корчить! Впрочем, эти сами за себя постоять могут, если что. Надеюсь, урок, который альва преподала Разрисованному, не скоро забудется.

Докидать камни мне не дали. Едва ушёл Борзый, как явилась Алена-краса, русая коса. Аленка – дочка одного из наших «провальщиков» и по совместительству члена совета деревни. Вышло так, что в «Ночь Ананты» она лишилась отца и, кажется, жениха. Причём отец умер: «Не от вражьей пули, не от братского ножа, не от пули киллера крутого…» – его просто хватил кондратий то ли от переживаний, то ли из-за заклинания Ананты. Да возраст у мужика солидный уже был, под шестьдесят местных оборотов. При этом Аленку он постоянно пихал в совет вместо себя. Так что теперь девушка по наследству получила место за столом старейшин. Была она там на роли «подай-принеси», серьёзно к ней никто не относился. А зря. Характер у девки был кремень. Она все это замшелое старичьё ещё скрутит в бараний рог, дайте срок. Умники из совета решили выставить её в качестве переговорщика со мной. Остальные общаться желанием не горели.

Ну, потому что я их оттаскал на херах, когда они пришли меня «благодарить от имени и по поручению». И компенсацию для команды потребовал за доблестную защиту поселения и решающий вклад в победу. Вот они уже неделю тянут с этим вопросом, кормя меня завтраками и подсунув симпатичную молодку. Вдруг поведусь? Впрочем, Алена не сильно и старалась мне понравиться, немного дичилась даже.

Вот и сейчас, остановившись на дистанции дальше удара без подшага, она сложила руки под грудью и уставилась на меня своими светло-серыми глазами. Я сидел, лениво подбрасывая камень, и пялился в ответ. Старался В ГЛАЗА смотреть. Или выше. Лоб у девочки хороший. Чистый, высокий. Гладкий.

– Тебя зовут, Илья. Старичьё наконец что-то там решило, – она говорила со мной по-русски, звучало это странно. Резко, отрывисто. – Поднимай задницу, а то дыру в мостовой продавишь.


ПОДНИМАЙ ЗАДНИЦУ

Кряхтя, как столетний дед, я поднялся. Потянулся, хрустнув суставами. Отряхнул пыль со штанов, хотя там уже только стирать. Одернул рубаху. Провёл рукой по морде лица – от бороды до затылка. На сём, посчитав туалет законченным, я со вздохом сказал Алене:

– За тобой, красотка, хоть на край света. Веди меня в логово лютых скупердяев. Но если и сегодня они будут воду в ступе толочь, я кому-нибудь нос сломаю, чес слово.

Она в притворном испуге прикрыла лицо руками.

– Только меня пощади, добрый молодец. Мне нельзя со сломанным носом на люди показываться. Я и так страшненькая.

На комплимент напрашивается. На самом деле девка – огонь. Красотка, ну такая, в русском стиле. Не маленькая. Вся такая… плавная. Немного курносая, но ей идёт, отвечаю. А по поводу комплимента – фиг там.

– Да бог с тобой, девочка. Я женщин и детей не бью. Не рокер чай, обоссаный. У меня на выбор Тимофей, Розенкранц и Добромир. Особенно Тимофею вломить охота, если честно. Пригрел змею, придурок. Да и Розенкранц хорош… Хотя не моё дело. Веди нас, кудесник, любимец богов!

Девчонка помимо того, что дочь нашего провальщика, ещё и внучка Рады, вот как. Поздний ребёнок. Ну и бабка чему-то там её научила. У неё этих внучек – полсела. Плодовитая бабка была в молодости-то.

Точно не знаю, что там и как, но к Алене многие уже ходят как к ведунье и лекарке. В основном бабы, конечно. Так что про кудесника – это я почти попал. Только кудесница. Меня, собственно, она выхаживала, бонусом от деревни, так сказать. Травки, отвары, осмотры… Но я, к счастью, почти всё время находился в невменозе. После того как я окончательно пришёл в себя, Алена стала оставлять отвары с рекомендациями, почти не пересекая порога палатки.

Перебрасываясь беззлобными подколками, мы проследовали к храму. Совет обычно собирался там, вокруг падающих с потолка солнечных лучей. Но ради меня, любимого, они сегодня собрались в доме Тимофея. Боятся, значит, уважают!

«Лучшие люди города» собрались в просторной светлой Тимофеевой горнице. Знакомые всё рожи. Тимофей, понятно дело, скособоченный и какой-то пришибленный. Ну, сына у него убили в той заварухе. А кто виноват? Ладно, грех ерничать. Цверг весь из себя на пафосе, сидит сбоку на своём переносном стуле, сзади два мужика в ошейниках стоят на коленях. Кулак сразу зачесался. Скотина такая. Добромир в косоворотке, шитой солнечными знаками. Посох стоит, прислонённый к ближней стене. Рада сгорбленной тенью нависала над столом, почти уткнувшись в него крючковатым носом и полуприкрыв глаза. Ещё двое – Кирилл и Олег. Солидные мужики в летах. Один меховщик, второй кузнец и механик. Алена скромно пристроилась сбоку на табурете. Но обвела «советников» очень недобрым взглядом.

Мне сесть пока не предложили, но я и не торопился. Сложил руки на груди и уставился на этих кренделей с высоты своего роста. Я это называю «нависать».

Повисла пауза.

Наконец кузнец откашлялся и глубоким сильным голосом произнёс:

– По здорову, Илья Николаевич.

– И вам, уважаемые, не хворать.

– Ты присядь, провальщик, в ногах правды нет. А то торчишь, как дерево над забором, свет добрым людям заслоняешь, – пробурчала в столешницу Рада.

Титул «мисс приветливость» старухе явно не светит.

Я поискал глазами сидалище, подтянул к себе ногой крепкую на вид табуретку и уселся. Табурет издал натужное потрескивание. Тимофей скривился, как от зубной боли.

– Совет очень благодарен тебе за помощь, – заявил кузнец.

Понятно. Сегодня он у нас говорящая голова.

– Твои слова о награде были обсуждены в кругу мужей достойных, – он покосился на Аленину грудь и на Радин крючковатый нос и добавил: – и жён мудрых. Награду все получат, кто помогал отстоять дома и животы наши. Но твоя команда убила поганого колдуна. А значит, и достойна большего. Так было меж нами решено. Каждый член совета внесёт в награду свою лепту. Цеха отблагодарят своими товарами. Храм – благословением. Остальные тоже посильную лепту внесут.

Вот жлобьё, а! Товарами они наградят.

– Да вы охренели, уважаемые! А деньги? – не выдержал я.

– Денежный приз обещал предоставить почтенный господин Розенкранц.

Ну всё. От почтенного пожалуй дождешься. Я хотел уже снова возмутиться, но меня прервал стук стеклянного донышка по дереву.

– А это от меня, – ухмыляясь, заявила старая Рада, выставляя на стол пузырёк с заветным зельем.

* * *

Уважаемые читатели. Не забывайте ставить книге лайк, пожалуйста, если вам понравилось. Автору важно видеть обратную связь. Статистика тоже важна для продвижения книги.

Глава 2
Свет в окошке

Я хотел уже снова возмутиться, но меня прервал стук стеклянного донышка по дереву.

– А это от меня, – ухмыляясь, заявила старая Рада, выставляя на стол пузырёк с заветным зельем.

Вот же старая задница…

– А чего одно зелье? Так-то нас шестеро. Что за жлобство, – произнёс я, пытаясь не показать свою заинтересованность.

– Я тебе ценник сказывала. Считай, денег сэкономил команде, можешь им призовые из своих выплатить в компенсацию. А я тебе не зельеварная фабрика, сынок. Ишь ты, зелий ему на всех давай. А морда бородатая не треснет?

– Не треснет, – пробурчал я хмуро, уже понимая, что с бабкой где сел, там и вокзал.

* * *

Алена вышла из дома вместе со мной.

– Постой секунду, здоровяк. Надо кое-что посмотреть.

– Стою. К осмотру готов, – я подавил глухое раздражение, вызванное прижимистостью местных.

Не дело на девке срываться.

Нет, понять их можно. Они и так претерпели, а здесь ещё всяким пришлым добро раздавай. Но цверг положил нам по два золотых нума «премии» на члена команды и пять мне. Благодетель, мать его, Розенкранцевскую. Добромир вообще какими-то бумажками откупился, назвав их «благословенными свитками». Будет с чем в сортир сходить теперь.

И ещё я нос никому не сломал, а до сих пор хочется!

– Пригнись, стоеросина!

Она нагнула мою голову и пальцами развела веки. Затем приложила пальчики к запястью. Принюхалась, вот ей богу. И наконец авторитетно заявила:

– Ну, нормально. Сердцебиение только усиленное, – я хмыкнул. – Завтра последние отвары занесу. Это же ваше подворье теперь, где ты сегодня забор спиной обтирал?

– Угу.

– Хорошо. Сны дурные отпустили немного?

– Угу.

– Ты у нас филин, что ли? Угу, гу-гу. Глаза нормальные. Спишь лучше. Запах… ладно. Всё, иди уже, Илья-богатырь. Ты свитки не мни так, пригодятся ещё, а так пропадёт жрецова щедрость.

– Угу. Щедрость. Сборище бородатых жлобов. Куда мне эти бумажки девать прикажешь, кроме как в сортир? На стенку в рамочку повесить?

Алена закатила глаза, чем неприятно напомнила мою бывшую. Я вообще думаю, что блондинки глаза закатывают, чтобы проверить, есть ли у них мозг. И злятся потом, потому что ничего под черепом не находят.

– Провальщик, – произнесла она тоном, подразумевающим «долбоящер». – Эти «бумажки» магические. От зла оберегут в тёмный час, волю Владыки несут. Их при себе надо иметь. Да ты знаешь, сколько стоит благословение храма? Любые охотники бы горло порвали за эти «бумажки». А он их лапищей своей уже почти в кашу превратил.

– О как! – я аккуратно разгладил пачку пергаментных листов, разрисованных маленькими фигурками. – Век живи, век учись. Спасибо, красна девица, за урок, итить-колотить.

Не знаю, чего меня в разговорах с ней на смесь «ксарского с нижегородским» тянет. Хотя, чего здесь понимать? Сердцебиение усиленное, ишь ты! Стоит такая вся… Эх.

– Ладно, спасибо за осмотр, добрый доктор. Пойду я.

– Иди, иди. Варвар-разрушитель. Камни в колодец не докиданы, задница не до конца отсижена.

Вот обязательно нужно последнее слово за собой оставить. Язва.

* * *

Зайдя во двор, я хмуро посмотрел на груду военной амуниции, которая уже неделю кисла под навесом. Наши трофеи после эпичной битвы. Я металлолом не собирал даже будучи пионером. А это всё разобрать было нужно и по ящикам разложить. Я каждое утро обещал себе, что вот сегодня. И постоянно филонил. Но больше тянуть было нельзя. Ребята со дня на день вернутся. Да и помощничек у меня образовался. Вон сидит посреди двора. Мешок у него какой-то. Вещами разжился, бродяга.

– Привет, Борзый. У нас у мужиков комната общая, большая такая, на семь лежаков, дверь направо от сеней. Выбирай пустую кровать, закидывай шмотки туда и выходи назад, будем железяки сортировать.

– Сейчас, брат. А что за девушка, слушай, после меня пришла? Красивая.

– Местная из совета, – буркнул я, не желая продолжать этот разговор. – Лавку из избы прихвати, будем с комфортом работать.

– Минута! Нога там, нога тут!

Он заскочил в дверь, а я подтащил к куче железа два криво сбитых ящика. Давно пора в себя приходить. Делом заняться. А то я от безделья уже скоро по стенкам бегать начну.

Пришёл Борзый, волоча за собой лавку.

– Смотри, – сказал я ему, – надо всю эту кучу разложить. Нагрудник – сюда, наручи-поножи от комплекта, сверху спину. Оружие – сюда. Не рунированные древки выламываем, они не нужны. Можешь, кстати, себе что-нибудь подобрать из трофейного.

– Рунированные – это с такими значками? Или как отличить?

– Со значками, ага. Да ты рунированное древко и не сломаешь. Так тоже можно отличить.

– Да они порченые, брат! Смотри, какая вмятина. Здесь дыра, – Борзый бросил поднятый наплечник обратно в кучу, тот зазвенел. – Зачем они нам?

– Я бы тоже выкинул. Но Шор говорит, это всё денег стоит, даже в таком виде на Ярмарке нормальную цену дадут. А в финансах наш ящер сечёт не хуже, чем в рубке.

– Давай разбирать тогда. Деньги лишними не будут.

Я не стал говорить, что эти деньги его не касаются. Мужик не дурак, сам всё должен понимать.

Мы принялись за разбор металлического и кожаного барахла. Борзый отобрал себе приличный арбалет, практически не повреждённый. Я посоветовал ему взять какую-нибудь оглоблю на зверьё и что-нибудь для ближнего боя. Так он обзавёлся хорошим копьём с укреплённым древком, чем-то средним между тесаком и топором, и двумя приличными ножами. Подбор доспехов на новенького я решил оставить до прихода Шора. Надо будет ещё чтобы он новичка протестировал на умения владеть всем этим арсеналом. Впрочем, ножами Борзый явно овладел в совершенстве, красиво двигался с ними. Жаль, с ножами здесь за околицу лучше даже не выходить. Порвут моментально и фамилию не спросят.

Мы сортировали, перекладывали готовые комплекты в грубую ткань, напоминавшую мешковину, заранее приготовленную соратниками. Постепенно я втянулся в эту монотонную работу. Оглянуться не успел, как ящик с доспехами оказался заполнен доверху. Кряхтя от натуги, мы оттащили его в сторону, накрыли крышкой и поднесли к месту работы следующий.

Едва мы уселись копаться в уменьшившейся груде, как раздался знакомый язвительный голос:

– Гля чо! Спохватился Илья. Ты чего по одной железке в день разбирал, копать-хоронить? А что здесь этот упырь делает? Ты его на помойке нашёл, ближайшей? От очистков очистил…

– Привет, Морт, – даже настроение поднялось. – Пришли?

– Скоро будут, ползти-ходить. Часа через три подтянутся своим черепашьим темпом, гля. Я-то вперёд полетел, проверить, как ты здесь. А ты как дитё малое всякую пакость окрестную в дом тащишь, без папки.

– Ну да, тебя например, брат, – спокойно заметил Борзый. – Илья широкой души человек, верно говоришь.

– Да ты, да как… да я вааще плюну в тя щас…

– Морт, Борзый – новый член нашей команды на испытательном сроке. Кончай галдеть, нам с ним надо всё это рассовать ещё, пока ребята не пришли.

– Испыта-ательном, гля чо. Ну я за ним присмотрю, глазеть-шпионить. Член команды. Вот если бы ты не члена в команду нашёл, а девку себе…

– Морт, завали!

Ксар надулся, сделал круг по двору и уселся верхом на хлипкий забор подворья, продолжая бухтеть что-то себе под крючковатый нос.

– Я ещё об этом пожалею, – я вернулся к сортировке, – но скажи, как вы сходили. Кого добыли? Удачно?

– О! Это эпик, гля. Я, знач, такой…

И ксар затянул пространную сагу о том, как толпа криворуких имбицилов под его великолепным, итить-мудрить, командованием разжилась очешуенными трофеями. Я слушал, честно говоря, в пол уха – ксара необходимо фильтровать, иначе нереально просто.

Ребята поймали аж четырех костерогов, да ещё прибили по дороге пару каких-то ценных тварюшек, увеличив наш и без того объёмный склад трофеев. Шайя уже приручила зверюг, поэтому команда и задержалась. Оказывается, от размера и «крутости» зверя зависела длительность обряда.

* * *

Охотники мои явились ближе к вечеру, когда мы с Борзым уже закончили раскладывать железный хлам по коробкам и даже успели сгонять в трактир за едой для всей толпы. Я даже не ожидал, что так соскучусь по своим… да уже своим ребятам-зверятам. После обнимашек мы собрались есть, и тут прибежал взбудораженный Зигги. Доложили уже.

– Ну что? Удалось тягловых добыть? Чего ты скалишься, морда? – возмущённо спросил он ксара.

– Удалось, удалось, – ответил Шор. – Даже одного в запас получилось взять. Но ты же не думаешь, что мы их в посёлок с собой притащили. Они пока за забором пасутся.

– Как же так можно! Так же нельзя! – всплеснул руками торгаш. – Давайте их заводить. Надо упряжь приладить, подогнать всё. Завтра утром бы и тронулись обратно. У меня всё давно готово. Чего тянуть, дракс!

– Ты дай всем с дороги отдохнуть хотя бы, – сказал я торопыге. – Поесть, там в себя прийти. Совсем совесть потерял?

– Да в жизни у меня такой бесполезной штуки, как совесть, не было, – парировал Зигмунт. – Здесь до ворот триста шагов всего. Да триста обратно. Чего тянуть? От чего отдыхать?

– Сейчас, доедим и пойдём заводить. Не мельтеши перед глазами, сядь, почтенный, – прочавкала Шайя.

– Угостись, чем Владыки послали, – добавил я.

В итоге Зигмунт сам извелся, ни кусочка не съел и достал всех своим гундежом, так как Морт не доставал.

Как только все наелись, Шайя свистнула Шерочку с Машерочкой и сказала:

– Ну пойдём уже, тор-ропыга. Посмотришь своих спасителей.

Я увязался с ними за компанию. Тоже хотел глянуть на костерогов. Перед уходом попросил Шора подобрать Борзому доспехи. Тот коротко кивнул и увёл кавказца к ящикам.

Остальные разбрелись кто куда.

Проф взялся растопить баню. Неделя на выходе не способствовала поддержанию гигиены. Хотя вот альва, например, выглядела как будто только от стилиста вышла. Магия-хренагия, не иначе.

Мы прошли по вечернему посёлку. Курились трубы в домах и мастерских. Дневной шум постепенно сходил на нет вместе с дневным светом.

На башне храма Добромир заголосил прощальную молитву. Прямо как муэдзин какой. Солнышко здесь провожали с просьбой возвращаться, а встречали с благодарностью. Культ личности и огня прям. Не знаю, как в других регионах, а здесь Солнечного Владыку почитали более других.

Я вдыхал полной грудью запах нагретого камня, дыма, копчёностей и трав. И вдруг понял, что серая пленка, отделявшая меня от мира последнюю неделю, куда-то делась. Вот что Морт животворящий делает! И остальные тоже. Хорошо-то как! Даже прекрасно.

* * *

Всё же костероги поражают. Ребята поймали семейку. Папа, мама и пара «малышей» весом несколько тонн. Твари тыкались мордами в Шайю, довольно похрюкивая и чуть не снося бедную ликану с ног. Соскучились.

На остальных людей они косились настороженно, прядали волосатыми ушами, но никакой агрессии не проявляли. Милахи здоровенные. Жрут, наверное, тоннами. Хорошо бы, конечно, их сбыть с рук на Ярмарке, а то боюсь, мы это стадо не прокормим. Ладно, чего загадывать. Скорее бы уже до торжища добраться, прав Зигмунт, пора уже избавляться от хлама всякого. Превращать его в звонкую монету.

Мы завели толстяков через ворота внутрь поселения, немного поругавшись с дружинниками по поводу оплаты. Крис принял начало над местной стражей, но его сегодня у ворот не было. Впрочем, денежные переговоры светящийся от счастья Зигмунт взял на себя. Никаких нумов он, конечно, никому не заплатил, а в конце дискуссии повернул всё так, что чуть ли не стражники ему ещё должны остались. Умеет же, а. И никаких обещаний «нос сломать» или «глаз на жопу натянуть». Торговец, фигли.

На стоянке каравана царили суета и беготня. Торговцы заканчивали разбирать прилавки. Фургоны уже были приведены в боевое состояние. Шайя подвела первую зверюгу к стоящему на краю фургону, остальным зверям приказав лечь в центре площади. Громоздкие серые туши, похожие на маленькие холмы, заняли половину торгового пятачка.

Я понаблюдал, как на костерога-папу примеряют сбрую. Послушал, как Шайя ругается с караванщиками, чтобы те обшили цепи кожей и тканью. Иначе у драгоценных зверюшек попортится шкура. А если не обошьют то фиг им, а не наш Бубенчик. Это она так папу-костерога назвала.

Понял, что ликана прекрасно справится без меня. Потрепал по голове довольно уркнувшую Шерочку и отправился к нашему подворью.

В вечернем сумраке над стеной посёлка чёрным надгробием возвышалась башня мага. Вдруг в единственном окне мелькнул тусклый свет. Я вздрогнул. Показалось? Нет. Свет снова появился и погас. Как будто кто-то бродил по третьему этажу с тусклым фонарем. Что там творится?

Все эти дни башня стояла тёмная, покинутая. Внутрь никто попасть так и не смог, хотя деревенские пытались. Грех не разграбить жилище супостата. После пары обваренных и пары травмированных искателей маговских сокровищ энтузиазм местных немного поутих.

Нет, каждый день находился какой-нибудь дебил, считавший себя умнее других. Или пара-тройка дебилов. В общем, лекари без работы не оставались. И вдруг – свет. Кто-то всё же залез?

Я свернул с маршрута и подошёл к серой каменной стене. Свет снова приветливо моргнул мне из окошка. Возле башни уже остановилась парочка зевак. Свет заметил не только я. Интересненько. Как будто никаких следов проникновения нет.

Всех, пытавшихся подобраться к окну, башня с себя «стряхивала», не знаю, как по-другому сказать. Лестницы ломались, верёвки рвались, железные крюки разгибались. Ни одна кувалда не могла оставить на камнях, из которых было сложено колдовское сооружение, даже царапины.

Айвена как-то подначивала Морта «слетать-позырить», мол, ему окошко будет по размеру. На что ксар обозвал её шмарой и долго возмущался в стиле «ищи дурака за четыре сольдо». Сама альва, «поговорив с камнями», заявила, что ей понадобится месяц минимум, чтобы разобраться в защите. В общем, башню уже почти оставили в покое. И на тебе – иллюминация началась.

Я осторожно провёл рукой по серой неровной стене. Свет в окне снова мигнул. Я пожал плечами и уже собирался развернуть оглобли до хаты, как стена передо мной бесшумно расступилась, образовав пасть с нависающими над головой клыками. Позади послышался изумлённый вскрик. Оригинальное приглашение. Голос разума говорил, что сунуться внутрь может только полный идиот…

Ну, не такой уж Илья Николаевич и полный, подумал я, вступая на винтовую лестницу. А то, что идиот – так с кем не бывает? Каменная пасть за моей спиной со скрежетом захлопнулась, оставив с той стороны возмущённые крики ломанувшихся к башне халявщиков.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю