444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Данил Коган » Черный замок (СИ) » Текст книги (страница 12)
Черный замок (СИ)
  • Текст добавлен: 22 ноября 2026, 19:00

Текст книги "Черный замок (СИ)"


Автор книги: Данил Коган



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Самое время эту пакость испортить. Да и зомби, кажется, заканчиваются. Второй отряд резерва, что характерно, тоже.

– Проф. Твой выход. Давай, зажги ёлочку.

Проф спокойно вскрыл тубус. Вынул плотно свёрнутый пергамент, который днём покрыл пиктограммами. Вытянул руку со свитком куда-то в ночное небо. И громко завёл призыв к Владыке.

Символы на свитке загорались вторя его словам. Наконец весь рулон вспыхнул белым огнём и рассыпался пеплом.

Проф выдохнул.

Темнота.

Несколько секунд ничего не происходило. Я уже собирался повести отряд в атаку, как вдруг небо над Рубежным пошло нездоровыми багряными пятнами.

Пятна наливались цветом, от тёмно-бордового к ярко-алому. Ночное небо словно покрылось раскалённой сыпью.

Первая огненная капля сорвалась вниз.

Бдыщ!

Огненный гриб взметнулся выше стены. Четырёхметровую тушу швырнуло в сторону, бочка исчезла в пламени, а вокруг веером разлетелись горящие дирги и штурмовые лестницы.

– Охренеть. Ска. Вот это фаершоу!

Следующие несколько «капель» упали прямо на центральные квадраты.

Быдыш!

Вспышка проглотила сразу нескольких диргов.

Бдыщ! Бдыщ!

Земля взлетала фонтанами. Щиты кувыркались в воздухе вместе с владельцами. Огненный дождь падал сверху, как настоящая кара богов. Падал, превращаясь в подобие артобстрела.

Бдыдыдыщ!

Пятна в небе закончились. Впереди продолжала гореть земля. Костероги нервно фыркали и норовили пойти боком.


БЫДЩ

Я шлёпнул себя ладонью по шлему, проверяя, как он сидит. Секунду полюбовался разверзшимся огненным адом. А затем скомандовал:

– Вперёд, бойцы. Развалим к хренам диргячьи хлебальники!

Глава 21
Броня крепка и костероги быстры

Стрелки двинулись вместе с нами, растягиваясь редкой цепью. Сборная солянка из местных охотников, добровольцев и пробившихся к нашей компании бойцов должна была подойти к противнику на дистанцию уверенного выстрела. А это очень близко, метров пятьдесят – сорок. Но предполагалось, что стрелять они всё равно будут из темноты на свет. А в случае чего сразу делать ноги.

Среди них были Ингвар с Борзым, наши смертоносные снайперы. Так что какой-то урон стрелки диргам нанесут. Собственно, на большее я и не рассчитывал.

Костероги набирали ход, и стрелки слегка отстали.

Мы шли уступом, я на Тучке немного впереди. Остальные сзади, образовывая такую неровную «птичку», вид сверху. Как на плакатах к выборам рисуют. Голосуй за Илью Николаича! А не то… Ну, ты помнишь про хлебальники.

Четыре многотонные туши с каждым шагом выбивали фонтаны пыли из утоптанной многими ногами почвы. Отдельные удары гигантских ног слились в сплошной грохот.

Наваждение Айвены держалось недолго.

Сначала дирги почувствовали дрожь земли.

Второй резервный отряд, который сражался с зомби, почти перестал существовать. Пока мы набирали разгон, жалкие остатки влились в почти не пострадавший первый, который добил моих зомбяков ударом во фланг.

По рядам уцелевшего отряда прошла рябь. Серокожие закричали, строй колебался. Кто-то указывал в нашу сторону. Они начали манёвр, разворачивать щиты, но большая часть бойцов всё ещё не могла сориентироваться после нашествия мертвецов и артобстрела Профа.

Поздно, ребятки.

Шагов за пятьдесят наваждение исчезло. Из ночи перед диргами разом проявились четыре огромных серых силуэта. Мы преодолели оставшееся расстояние за четыре вздоха.

Строй качнулся.

Часть бойцов успели выставить алебарды. Несколько щитов сомкнулись. Один особенно голосистый дирг что-то орал, пытаясь организовать остальных.

Поздно.

Тучка опустила голову.

Я пригнулся.

Дыдыщ!

Мы вломились в дезорганизованный строй, как гружёный грузовик в полную людей остановку.

Где-то позади захлопало цвергское ружьё. Щёлканья тетив я не слышал. Стрелы летели, выбивая отдельных неудачников. А диргам резко стало не до стрелков. Наши Вильгельмы Телли получили возможность стрелять на выбор, как в тире.

Мир вокруг меня взбесился. Мы проломились через диргов, как через сухую траву, оставив за собой стонущие раздавленные тела и вспыхнувшее пламя паники.

Удары по доспехам я уже отмечал только краем сознания. Перед глазами мелькнули ломающиеся щиты, серые морды, алебарды… У этого отряда не было ни одной лестницы. Мозг мимоходом зацепился за эту странность и сразу же забыл о ней.

Тучка раскидала строй своей многотонной тушей. А следом шли её сородичи, довершая разгром.

Мы вырвались на свободное место, замедлив ход. Надо мою зайку на автомойку отвести будет, от кровищи отмыть, мелькнула нелепая мысль. Я оглянулся.

От отряда за нами осталось месиво и разбегающиеся дирги. Кажется, эта атака просто доломала этим ребятам и так не сильно разумные мозги.

Передо мной стояла здоровенная колесница, запряжённая парой особенно откормленных «адских кабанов». Кабаны были огромные, не сильно меньше Тучки каждый.


ВОЖДЬ

Над шипастыми спинами возвышался вождь. Три метра мышц и, я уверен, злобы в золотом доспехе. Шлем – алая самурайская экзотика с ужасной маской – довершал картину. Мог бы, кстати, и своей природной харей обойтись, уверен, она тоже страшная. В одной лапище этот голиаф сжимал здоровенную пику с золочёным наконечником, во второй был башенный щит. Тоже, естественно, золотой. Небось со скидкой в одном бутике всё купил.

В свете маленького солнца, взошедшего над Рубежным по воле Владыки, золотая броня сияла, слепя глаза. Эпично. Сразу видно – богатый трофей.

Вождь указал на меня пикой, и колесница двинулась вперёд.

Кажется, мы его немного расстроили.

Пика качнулась.

Из-за моей спины вылетел голубоватый росчерк. Голова одного из кабанов взорвалась дымящимися осколками кости.

Колесница, дёрнувшись, остановилась. Повозку перекосило, вождя кинуло вперёд. С кончика пики сорвался ослепительно-белый росчерк.

Прямо передо мной появилась яма. Если бы он попал, меня с Тучкой оставалось бы только землёй забросать. Ска! Это было близко.

Следующий выстрел Шора разнёс на куски щит и магический полог. А следующий сжёг уродливую маску вместе с остальным шлемом и головой.

Огромная туша медленно осела на платформу.

Строй перед нами, ощетинившийся алебардами, качнулся и… остался монолитным.

Их потрепало огненным дождём, но выглядели ребята уверенно и опасно. Их даже смерть вождя не заставила бросить оружие и сдаться. Ломиться напролом мне резко расхотелось.

Но Шор сегодня решил оторваться на все деньги. Голубые росчерки полетели в строй, вырывая из него целые куски. Разряды оставляли после себя просеки, пробивая несколько тел за раз. Как только начался этот обстрел, дирги побежали вперёд.

Резко увёл Тучку в сторону. Как бы тяжело ни разгонялась моя животинка, но тяжёлого пехотинца, обременённого доспехом и ростовым щитом, она делала по скорости, как байк осла. Остальные, как оказалось, повторили мой манёвр.

Со стен застучали ружья цвергов. Кто-то там, заметив нашу движуху, грамотно распорядился имеющимися силами. Сейчас стрелки почти безнаказанно выбивали показавших спину врагов. А тех и осталось-то не очень много.

Дирги немедленно замедлились, перестроились, организовав такого «ёжика» – круг щитов с торчащими из него алебардами.

Но я не собирался с ними воевать. Нафиг надо. Лестниц у них нет. Артефакт для взлома ворот где-то валяется. Они под плотным обстрелом. Но даже в таком состоянии они вполне были способны завалить костерога. А я уже к моим малышам привык. Пусть стоят.

Я просто направил нашу четвёрку вдоль стены, где хаос штурма не предполагал такой пакости, как организованное сопротивление. Мы понеслись в ту сторону, куда ушло два отряда.

Костероги продирались через бардак под стенами, всё больше напоминая скорее бульдозеры на стройке, чем стремительную кавалерию.

Лестницы ломались как спички, вызывая натуральный диргопад. Под лапами нашей «биобронетехники» хлюпало и хрустело всё подряд: от фашин и «оборонительных кустов» до костей захватчиков. Парочка «троллей», решивших, что они тут власть и сейчас всем покажут, резко передумали. Сложно драться, когда тебя сбили с ног, а потом по тебе пробежала зверюга весом втрое превышающая твой собственный.

Здесь уже пришлось поработать молотом, отбивая у особенно наглых особей желание познакомиться со мной и Тучкой накоротке. Вместе с дурной башкой, естественно.

Когда мы проехали по двум штурмующим отрядам и вырвались на оперативный простор, я уже мало что соображал. В голове звенело, руки налились тяжестью.

А бой ещё не закончился.

* * *

После нашей пробежки вдоль укреплений опасность для левой стены миновала. Маленькое солнце Добромира погасло почти сразу, и Рубежное снова накрыла ночь. Видимо, силы дедушки тоже не бесконечные. Бой вернее добивание противника после этого продолжался ещё почти полчаса.

На одном участке дирги всё-таки взяли стену. Перебили защитников, закрепились и даже успели спустить лестницы внутрь. Только подкрепить успех оказалось некому. Наш бронекавалерийский отряд как раз проехался по тем, кто должен был лезть следом. В результате захватчики какое-то время удерживали кусок стены, потом поняли, что что-то пошло не так, и организованно отступили.

Дирги после смерти вождя и разгрома штурмовых отрядов не побежали. Они отступали группами, огрызались, собирались вокруг уцелевших командиров. Казалось, что сейчас они снова построятся и полезут на штурм. Но нет. После нашего вмешательства победа защитников стала очевидной всем сторонам.

Они сбились в очередной строй, голов в сорок, и добрались до своего лагеря. Там их ждал зелёный дым от Айвены, который рассеялся только с перввыми лучами солнца.

Внутрь серокожие соваться не стали. Постояли у ворот и свалили по дороге, таща на себе раненых, которых смогли унести из-под стен.

Их никто не преследовал. Моя группа была уже практически небоеспособна, костероги вымотались, маги сожгли все свои силы. Добровольцы израсходовали носимый боеприпас. Что сказать, лезть ночью следом за отступающими профессиональными бойцами – отличный способ превратить победу в посмертную награду.

Это проблема, но с ней мы разберёмся немного позже.

* * *

Утром Владыка высветил «поле боя, усеянное мёртвыми костями». Погода радовала: было прохладно, над равниной перед Рубежным стелился лёгкий утренний туман.

Да, мы отбились. И при свете дня это выглядело совсем не так победно, как ночью.

Я сидел на «торговом пятачке» и пил зир, любезно предоставленный хозяином «Яблочка». Здесь, внутри поселения, тоже были видны последствия нашей маленькой, но победоносной войны.

Много трупов.

Лежать под стенами остались в основном диргские. Наших уже унесли. А их было гораздо больше, чем атакующих.

Вроде бы арифметика штурма должна быть другой. Но наша не сходилась. За каждого убитого на стенах агрессора поселение заплатило двумя убитыми или ранеными защитниками.

Один к двум.

Основная суета, связанная с переноской раненых и убитых, уже улеглась. От этого женский плач стал основным звуковым фоном сегодняшнего дня.

Заговорённые доспехи – отличная штука. Они пережили ночной бой, не обзаведясь дополнительной вентиляцией. Спасибо Шору, что заставил меня купить этот комплект. Но вот тело под ними превратилось в одну сплошную гематому. Я даже зир пил через трубочку, так больно было поднять руку.

Шора пару раз случайно зацепили по морде. Из-за его странного нежелания таскать шлем невыразительная физиономия дракса украсилась будущими несколькими шрамами.

Медведя мы потеряли во время пробежки под стеной. Нашли в паршивом состоянии, но матерящегося и живого, придавленного тушей одного из троллей. После того как из охотника извлекли обломок пики и перевязали, его отправили в госпиталь.

Шайя злобно рычала на нас, потому что костероги тоже были в жутком состоянии. Ноги у всех изранены, Тучка обзавелась неприятной дырой на животе. Была бы мальчиком – рисковала стать кастратом.

Трое из «наших» добровольцев всё же не убереглись. Погибли.

Самое жуткое, что я начинаю привыкать к смертям «своих». Я ведь даже имён этой троицы не запомнил.

Настроение было, если честно, совсем не победное. Никакой эйфорией или радостью даже не пахло. Хотелось сказать: «Вот тебе, лять, и „отбились“». Возможно, утром победа выглядит хуже, чем ночью. Мне откуда знать?

Дальнейшие перспективы выглядели… мутными. Связь с Ярмаркой прервалась. Оставалось только надеяться, что дирги посчитают, что выковыривать нас из этого медвежьего угла – слишком дорогое удовольствие. А то где четыре сотни прислали, там и восемь, например. Сможет этот клан выставить против нас ещё бойцов? А мы не знаем.

Алёна появилась, когда я допивал второй стакан зира. Выглядела она, конечно… лекарь из полевого госпиталя. Волосы собраны в пучок, под глазами тёмные круги, на балахоне потёки засохшей крови. Она поставила на стол рядом с кружкой свою лекарскую сумку и устало опустилась на табурет рядом со мной.

– Ну что, витязь, рассказывай, где тебя поломали. Только не говори, что всё нормально, я видела, как ты пять минут назад пустую кружку двумя руками поднимал. И вообще была уверена, что ты уже не здесь сидишь, а отправился догонять ушедших диргов. Хорошо, что я ошиблась. Всё же не совсем ты, Илья, идиот.

– Не дождётесь, барышня. Лимит на подвиги у вашего витязя временно исчерпан. Не переживай, Алёна-краса. У меня ран почти нет: порезы и царапины. Но вот всё остальное тело решило разом напомнить о своём существовании. Доспех целый, кости вроде тоже, значит, пациент скорее жив, чем мёртв.

Алёна скептически окинула взглядом мою фигуру. Я был похож на мумию, весь в сплошной повязке. А под ней всякое разное. Повязки уже местами прилипли к телу, а скрывавшаяся под ними цветовая гамма впечатлила бы бывалого импрессиониста. Если я школы не путаю. Особенно хорош был почти чёрный бок с багровыми разводами.

– Бинты снимать не дам! Вчера вечером каждый встречный дирг решил, что в душе он немножечко художник. Разукрасили меня знатно, под хохлому. Или синее это гжель? Короче я не художник, просто кисточку нашел. Но регенерация сделает своё дело. Мне даже пузырёк зелья зажали скаредные спутники. Тоже мне товарищи по оружию.

Я замолк и, видя, что пауза затягивается, спросил:

– Сильно нас потрепали? Я видел, сколько народу несли в госпиталь, но туда пока не совался. Мне своих синяков хватает, чтобы ещё на чужие дырки смотреть.

– Много тяжёлых, Илья. Лёгких вообще считать перестали, перевязывают и отправляют домой. Но могло быть намного хуже. Если бы не ты.

– Если бы не мы, – сразу уточнил я. – Наша команда действительно стала козырем в этой смертельной игре.

– Знаешь… я всю ночь обихаживала людей, которых приносили со стены, поэтому прекрасно понимаю, какой могла быть цена поражения. Рубежное стоит, большинство живо. Дирги умылись кровью, – здесь она оскалила ровные мелкие зубки. – По-моему, для одной ночи вполне достаточно.

– Может, ты и права. Просто я троих своих потерял и даже имён их толком не помню. Такой себе я командир.

Она посмотрела на меня своим фирменным взглядом: «Опять Илья херню сказанул». И произнесла, словно школьнику прописную истину объясняла:

– Ты не обязан помнить всех, кого встретил несколько дней назад. Они сами решили вызваться и сами пошли с тобой в бой.

– Все равно. Настроение не праздничное совсем, Аленка.

– Я представляю, – она нервным жестом поправила чёлку. – Слушай, витязь… Ты же так и будешь продолжать, да?

– Э-э-э, чего, ась? – резкая смена темы выбила меня из колеи.

Ну, ну а чо сразу я? Что это вообще значит?

Она положила руку мне на плечо. Тонкое, почти невесомое прикосновение тем не менее ошпарило не хуже кипятка.

– Сражения. Смертельный риск… подвиги, – последнее слово она произнесла как Морт выговаривает слово «овощи». С брезгливым презрением. – И в конце концов ты уйдёшь. Туда. К себе домой. Ведь ты этого хочешь?

Да что за фигня. Не зная, что ответить, я брякнул первое, что пришло в голову:

– А как Крис? Я его после боя не видел. Он вообще жив?

Алёна усмехнулась. Сделала небольшую паузу. Ладонь с моего плеча исчезла, а лекарская сумка неожиданно стала чрезвычайно интересным предметом для рассмотрения.

– Герой обороны Рубежного находится в госпитале. Получил две раны, но жизни ничего не угрожает, к вечеру уже сможет ходить. Если тебя интересует состояние остальных раненых, могу заодно перечислить ещё человек сто тридцать. Включая диагноз и прогноз.

Упс.

– Не, всех перечислять не надо. Я так, поинтересовался здоровьем командира. Хорошо, что живой, значит, всё нормально.

– Замечательно. Тогда вот твоя мазь, я сама готовила ещё до всего… Оставляю тебе. Вечером всё-таки сними бинты и путь тебе обработают кровоподтеки ещё раз. Регенерация – регенерацией, а нормальные средства никто не отменял. И попробуй хотя бы до завтра не совершать ничего героического, раз уж сегодня у тебя так хорошо получается выполнять рекомендации лекаря. Мне пора, там полный лазарет раненых.

Она стукнула банкой с мазью по столу. Закрыла сумку, резко вскочила и быстрым шагом направилась в сторону госпиталя.

Я проводил её взглядом.

Вот сейчас определённо было что-то не так. Что там у них происходит? И что это был за допрос с пристрастием? Хочу ли я домой? Да, хочу. Я всё ещё не привык… ко всему этому.

Я не тупой. Аленка хорошая девчонка. Красивая. С характером и мозгами. Но я здесь чужой. А Крис местный.

Вот и всё, мне этого достаточно.

Глава 22
Еще вопросики

– Ипатий, Проф, это было круто, – Проф пришёл меня навестить, сам я пока что никуда идти был не готов. – Реально как миномётный обстрел. Слушай, вот у меня возник такой вопрос. Как так, а? Ты здесь без году неделя и уже умеешь так стрелять, что мама не горюй просто. Думаю, направь ты эту свою систему «Огненный град» на ворота, их бы разнесло к гребеням. Жуткая сила. Или вот гон Шайи. Это как вообще? Попела у дерева типа: «Я спросил у ясеня, как всех сожрать к херасеням…» Вот что за магия такая?

– Хм. Я думаю… Полагаю, это связано с онтологией этого мира. Фундаментальный закон бытия гласит: реальность – это тесто. А наблюдатель – пекарь, если позволишь примитивную аналогию. Вернее, пекарь – это маг. Остальным чего-то не хватает для серьёзных изменений мира. Правда, между способами трансформации реальности моими и Шайи есть принципиальные различия. «Огненный град» вызвал вовсе не я. Грубо говоря, тот наблюдатель, что сказал: «А теперь прольётся сера и огнь небесный», – Владыка. Свиток лишь способ напомнить ему об обязательстве это сделать. Полагаю, днём эффект был бы в разы лучше. А так… смотрелось красиво. Могу попросить посчитать диргов, погибших от ожогов и при взрывах. На самом деле, Илья, их не так много.

– Ну не знаю. Выглядело чертовски смертоносно. А что с Шайей? У вас небось тоже есть теория?

– А там немного другой принцип. Гон – уже существующее явление. Думаю, Дрейф что-то ломает в мозгах местной фауны. Исход на твёрдую поверхность и агрессия после Дрейфа для них что-то вроде инстинкта. А Шайя, замечу, это только моё предположение, использовала лес как гигантский передатчик этого чувства. Она убедила дерево-алтарь, что сейчас начнётся Дрейф. А то уже распространило информацию по лесному массиву. Так мне видится природа этого колдовства. Основой же любой магии является Поток. Мир существует в Потоке. Связан им. Поток чувствует всё живое. Поток есть основной источник нестабильности и одновременно источник силы. Он существует по собственным законам. Наверняка есть какие-то закономерности, которые местные за тысячи лет существования вывели и пользуются ими.

– Получается, Владыки – это кто тогда? Если они действительно существуют? Типа самые крутые маги?

– А я не знаю, Илья. Бывшие маги. Персонифицировавшиеся эгрегоры. Сверхсильные существа из иных реальностей. Любой вариант возможен. В их существовании я практически не сомневаюсь. А вот генезис существ такой силы – это вопрос интересный, но моих знаний и опыта не хватает, чтобы найти на него ответ.

– Блин, немного жалко даже, что во мне сидит эта хрень – пустота или что там, – я поёжился, вспоминая врата. – Никаких тебе бдыщ-бац. Никакого Потока. Я, может, тоже хотел бы стать магом каким. Седобородым Пендальфом.

– Хм. Даже не знаю. Вы, Илья, в чём-то уникальны.

– Вот интересно, в вашей теории есть объяснение «пустотничества»?

– Чтобы попытаться найти приемлемое объяснение феномену, нужно о нём хоть что-то знать. Всё, что знаю о «пустотниках» я, – это то, что они поглощают энергию Потока из любых мировых трансформ. А по некоторым вашим оговоркам, Илья, я полагаю, что знаю конкретно о вашей способности далеко не всё.

Я покрутил шеей и застонал. Даже простое движение головой отзывалось болью в избитом теле.

– Я расскажу вам, обязательно. Но точно не сейчас. Мне интересно, что может придумать ваша умная голова, Проф.

– Весьма польщён. Но я к вам, собственно, от имени и по поручению пришёл. Совет хочет вас видеть, Илья. Добромир меня попросил вас пригласить.

Я немного подумал. Потом ещё немного подумал. И выдал резюме:

– Совет может идти в жопу, Проф. Я никуда отсюда не сдвинусь. Буду лежать на солнышке, потягивать зир. А к вечеру, может, смогу поесть. Знаю я это жлобьё. Щас начнут ныть, что неплохо бы им было пожертвовать часть наших трофеев на восстановление обороны. Фигу с маслом, – я скрутил из пальцев внушительный кукиш и потряс им для убедительности.

Затем покосился на валяющийся рядом золотой доспех и пику-артефакт, которые считал законным трофеем нашей группы. Уже подкатывали тут утром некоторые малорослые «финансисты». В жопу.

– Я как-то так и подумал, – Проф улыбнулся и потёр пальцем переносицу. – Так необычно видеть мир чётко без очков, – он снова добродушно улыбнулся. – Я им передам, только уж простите, Илья, обсценную лексику я употреблять не буду.

– Ну что с вами, интеллигентами, поделаешь, – я открыто улыбнулся в ответ.

Ну нравится мне этот дядька. С одной стороны, умный и прошаренный. С другой – при своей биографии сохранивший толику наивности и открытости. Редкое сочетание мудрости и почти полного отсутствия цинизма.

* * *

– О нет, только не это. Проф, скажи мне, что они идут бухнуть в таверну!

– Поздорову ли, Илья Муромец, – прервал мои напрасные мечтания Кирилл, член, чтоб его, совета долбаного Рубежного.

Добромир просто молча рассматривал меня, как кучку чего-то сделанного собакой на прогулке. Типа думал, достать пакетик и убрать или пусть уже валяется. Ну, у него всегда такое выражение лица. Проф из-за его плеча состроил виноватую физиономию и развёл руками.

Короче, гора пришла к Магомету, ёшкин кот.

– Да здоровей видали, Кирилл Александрович, – отчества здесь использовались только для бывших провальщиков или их детей, а в массовом употреблении не прижились. – Вчерась какие-то фулюганы меня ночью неслабо отметелили. Имею жалобу к совету! За ограду не выйти, сразу гопники какие-то пристают: чё по семкам, а если найдём…

– Давай кончай балаган свой. Чай, мы не зрители, ты не клоун, – сурово прервал мои стенания Добромир. – Нормально всё с тобой, мог и сам прийти, не переломился бы.

– Вы меня жизни-то не учите, почтенный Добромир. У меня к совету вопросов нет. У кого спрос, тот и ножки трудит. Я доступно объяснил, уважаемый посвящённый?

– Ядовитый ты человек, Илья. От ксара, что ли, заразился?

Я вздрогнул: «Токсичный ты и неразумный человек, Илюша…» Ска, Женёк вспомнился.

– Так давайте уже вываливайте, зачем я потребовался, – хмуро произнёс я. – Я вам откажу, и вы пойдёте по своим важным советниковским делам дальше. Явно вы мне не золотую медаль сутулого с закруткой на спине пришли вручить и приз денежный, размера преогромного. Для этого день всё ещё не тот. Не праздничный ни хрена.

– Верно говоришь, Илья Николаевич. Трудные времена наступили. Враг побеждён, но не добит. Поселение лишилось многих храбрых воинов. Совет хотел видеть тебя по делу.

– Я никуда не поеду. Толку с меня как с бойца сейчас ноль. И костерожиков не дам. Тварюшки неделю ещё недееспособны, – отрезал я. – И трофеи в лагере все мои. Мой маг там всех завалил, значит, и лут оттуда нашей команды. Твоя моя понимай? Посох, надеюсь, никто не пытался из земли вытащить? Не нашлось дураков?

Посох не просто так торчал на входе в лагерь. Айвена чего-то там с утра наколдовала, и посох выпустил из пасти призраков, похожих на гигантских сперматозоидов. Только вот они были нифига не смешные: пасть зубастая была в половину туловища. А туловище у них с метр длиной. Они вились в основном у посоха, но очень нервно реагировали на попытки перелезть через частокол.

– Жлоб, – припечатал меня Добромир. – Но я не для того пришёл, чтобы о презренном злате трепаться.

– И от кого я слышу про «презренное злато»? От человека, у которого минимальное пожертвование храму – серебряк! Сам ты жлоб, дед.

Добромир громко засопел, и инициативу в разговоре, явно свернувшем не туда, снова перехватил дипломатичный Кирилл.

– Негоже добрым людям как псам шелудивым перелаиваться, – заявил этот «дипломат», сразу вызвав два злобных взгляда – от меня и от Добромира. – Все вопросы имущественные отложим, друзья. У нас другая просьба. Раненых и увечных, – он выразительно посмотрел на мой забинтованный торс, – мы никуда посылать не будем. Но вот собрать отряд из существ, способных разобраться с ушедшими диргами, считаем первостепенной надобностью. Всё наше командование на излечении. Решать вопрос некому. А решать нужно и побыстрее. Просим тебя дать в отряд своих спутников славных. Ликану Шайю. Ликана Верока. И человека именем Борз. Что скажешь?

– А Верок-то ко мне каким боком? Остальных спросить нужно. Догнать тварей – идея отличная. Но я без спроса своих никуда не пошлю.

– Верок нам сказал тебя спрашивать. С бывшим лидером отряда своего он полаялся и шмотки собрал. Так вот.

– Ладно, разберёмся. Верока забирайте, даром не нужен. И минус балл ему за то, что охренел за меня решения принимать. Сколько людей собрать хотите?

– Планируем человек шестьдесят. Лёгких стрелков. Задача – сесть врагу на пятки и терзать постоянно. Если бы магов ещё…

– Я своих спрошу. Проф, чего ты мне рожи корчишь?

– Илья, я иду. Просто… ну, я могу быть полезен и не пострадал совсем…

– Да с богом. То есть с Владыкой. Я не против. Ты можешь остальных собрать…

– А вот как, значит. Про Морта, бедолажку, все забыли уже, гля чо! – как обычно, с ноги влетел в разговор наш ксар.

– Да мля, как хорошо без тебя было, дружище. Тебя забудешь, как же. Слетай тогда за остальными, будь добр.

– Знаешь чо… знаешь чо… Надоел ты мне, гля, своими подколами, грубить-наезжать. Как, значит, чо сделать, посёлок этот дебильный с селюками, так Морт спасай, знач. А как чо, знач, вон чо!

– Морт. А ты не охренел насчёт грубить-наезжать? На себя, блин, посмотри, упырь летучий.

– А. Ну так-то да, если с этой стороны, гля чо. Ладно, щас метнусь раненым ксарчиком.

И метнулся. Насколько Морт раненый, я разглядеть не успел. Скорее всего, метафора очередная.

– Короче, уважаемые члены совета. Мой ответ как «полевого вождя» такой: мои пойдут, если сами решат, что в силах. Я удерживать никого не буду.

– Достойный ответ достойного мужа. Иного и не ждал от тебя, Илья Николаевич. Остальные-то, ишь, не такие сговорчивые. Заплати им. Пойду, мне ещё разговоры сегодня разговаривать.

Ай да Илья, ай да финансист! Ну что, проимел плату за выход. Блин. Вот же упыри какие, не зря я с ними общаться не хотел. На ровном месте напарили.

Кирилл повернулся и торопливо зашагал куда-то в сторону таверны. Может, действительно прибухнуть решил, но, скорее, там можно было найти прочих «полевых командиров». А вот Добромир остался. Более того, он повернулся к Профу и сурово произнёс:

– Отойди, посвящённый. У меня дело личное к твоему командиру.

Проф понятливо кивнул и засеменил в сторону, а Добромир навис надо мной всей своей бородатой сукаличностью.

– Замуж за тебя не пойду. Я вообще против всех этих извращений, уважаемый.

Добромир же, будто не заметив подколки, спросил:

– Чо у тебя с Алёной «херой»?

– Ничего у меня с Алёной. Если мы об одной и той же Алёне, – ответил я, обалдев от смены темы.

– Об одной, об одной. Закрутил девке мозги. Слухи уже нехорошие поползли. То ты с демоном якшаешься на вась-вась. Но то разговор особый. А вот насчёт Алёнки…

– Да это не твоё дело, старый. Куда ты полез, блин? Ты у нас кто здесь, полиция нравов? Святая инквизиция? Я в твои дела не лезу. А ты в мои!

– Твои дела всего поселения касаются. Владыки касаются. Я пока что говорю с тобой лично. А могу и на проповеди помянуть, Илья, некоего нечестивца! Ты меня не зли. И себе корону не примеряй. Мал ты ещё со мной детородными органами меряться.

Опа. Я вспомнил, что говорил про старика Зигги. Чёт я зря, наверное, в залупу конкретную полез. Отступать не комильфо, конечно, но обострять тоже не стоит.

– Я повторю. Ничего у меня с Алёной нет и не предвидится. Я от вас свалить хочу. Домой. На Землю. А она здесь родилась. Важный член общества, – тьфу, аж самому грустно такие словеса выговаривать. – Нет у нас будущего. А значит, и настоящего нет. Я нормальный мужик, не из тех, кто поматросил и бросил. Отношения настоящие уважаю. А по поводу демона хоть тебе, хоть честному народу могу пояснить. Ишь, блин, пошли шепотки, оказывается.

Подозреваю я, кто здесь прозвезделся. И это вовсе не Морт в этот раз. Медведь козлина болтливая.

– Ну и дурак, – неожиданно ответил Добромир. – Причём по обоим пунктам дурак ты, Илья. Ты мне хари не корчи, я тебя в два раза старше. И опытней. Если девка сердцем выбрала, проверь своё. Если там её образ отпечатался, забирай. А не отговорки лепи трусливые. «Важный член», ишь ты. Это девка-то.

Я невольно хмыкнул на незамысловатую шутку старика.

– А про демона – ты зря так легкомысленно относишься. Напасть не лучше диргов. Не надо, чтобы тебя в их пособники записали. Совсем не надо. Пока Хидимба этот, да знаю я его! – видимо, у меня реально на морде бородатой всё написано, – у Ананты служил, то и спрос был с Ананты. А сейчас что? Думается, знаю я, как ты башню получил, балбеса кусок. Но то не моя печаль, понимаешь? Мне на собственность плевать с вершины храма. Сделка, Илья. Что за сделка? Спрашиваю, потому что и так и так развернуть для людей могу. Так што? Имею право?

Я упрямо сжал зубы и набычился. Но сразу посылать жреца не стал. Сначала подумал. Необычно для меня? Так и не боксёр я больше. Хоть маленький, а начальник уже. Не только за себя, но и за людей своих в ответе.

И, блин, в чём-то дед прав. А то что мне его ультимативная манера разговора не нравится, так он тоже не стольник, чтобы со всеми любезным быть.

– Башня в обмен на свободу. Такая была сделка. Но я включил условие, что он не может вредить жителям посёлка, – я поморщился. Оправдываться, что я реально до сих пор не очень понимаю, что за хрен с горы такой «демон», я не стал. Точно же не тип из наших священных писаний, бывший ангел. – Второй раз я его послал троекратно. Мутный хрен какой-то.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю