Текст книги "Вторжение (СИ)"

Автор книги: Даниил Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Вижу я, что воры в порубежье по-прежнему в чести! Но также я знаю и о вашей беде с казаками беломестной слободы, и о мурзе, жаждущем мести. А потому я готов предложить решение, способное удовлетворить обе стороны – я выполню приказ, а гарнизон крепости сохранит боеспособность

При последних моих словах взгляд десятника Алексея (хотя десятника ли?) стал острым и внимательным, перестали ухмыляться и служивые. Казачий атаман, недовольный тем, что я не дал слабину, вперился яростным взглядом в Лермонта, не отпускающего руки с пистоля – а воевода, явно недовольный выпадом Харитонова, уже заметно благосклоннее кивнул мне и коротко бросил:

– Говори ротмистр.

– Мы привели с собой обоз, чтобы вооружить четыре сотни будущих рейтар самопалами и кавалерийскими карабинами с колесцовыми да кремниевыми замками. Последние, конечно, не отличаются надежностью – зато иные наши мушкеты славятся искусной выделкой замков и точным боем, и стоят они целое состояние. Этого оружия у нас – чуть больше сотни карабинов… Но предположим, что оба воза с ними я утопил – и остались у меня лишь пистоли, чтобы вооружить только три сотни рейтар. Предположим…

Конец фразы я протянул довольно многозначительно, и воевода вновь благосклонно кивнул:

– Продолжай.

– Так вот, «утопленными» карабинами вы можете вооружить сотню стрельцов, мои люди помогут с ними разобраться. В то время как освободившиеся пищали вы передадите самым смышленым и толковым городским казакам, чем вы увеличите число ратников, способных встретить врага огненным боем, едва ли не вдвое.

– А немчура-то дело говорит! У меня стрельцов всего-то полторы сотни, а так две с половиной будет – совсем иной разговор с татарами поведем, коли под стены наши сунутся!

Сын боярский усмехнулся, посмотрев на засиявшего стрельца:

– Ты Юрий, свет Никитич, обожди радоваться-то. Три сотни детей боярских все одно поверстают в рейтары – кто же тогда в сторожи пойдет? Твои стрельцы – аль казаки городские⁈

Посмотрев на Алексея с легкой усмешкой, я перевел взгляд на воеводу:

– Это еще не все. Я предлагаю женатых донских казаков переселить в крепость, а всех несемейный донцов поверстать в рейтары. Тогда в самой крепости можно будет оставить хотя бы с полсотни детей боярских…

– ЧТО-О-О-О⁈ Не бывать!!!

Казачий атаман взревел, аки бык, вскочил на ноги и едва не перевернул лавку с десятником, рванув из-за пояса и самопал, и саблю. Однако Лермонт оказался чуть быстрее – и молниеносно направил выхваченный из кобуры пистоль на Харитонова. Вскочили из-за стола и прочие служивые, положив руки на рукояти клинков – вот только меряют они злыми взглядами не нас с шотландцем, а донца… Слово в этот раз взял воевода, единственный из присутствующих оставшийся сидеть на резном стуле:

– А чего ты возмущаешься, Степан? Это ведь ты ни словом не обмолвился об убитом твоими казачками мурзе, это ведь за твоей станицей пришли ногайцы, по твою душу! Вон, ротмистр дело говорит: мы люди служивые, и приказы выполнять должны. Приказ есть, а немец нам все одно навстречу идет, оружие пообещал дать, последних служивых в городе оставляет… Да и казаков у тебя все одно больше половины останется, ведь сколько уже женатых? А сколько из твоих бобылей успели девок елецких попортить? Одни жалобы на твоих молодчиков! Кто-то посватался честь по чести – ну а остальные также пусть теперь сватаются, да свадебки играют… Как говорится, венчание покроет грех молодых.

Атаман, до недавней поры очевидно, бывший воеводе костью в горле со своим самоуправством, медленно осел на лавку – и с явной неохотой убрал оружие.

– Кроме того, каждый вступивший в рейтары казак получит государево жалованье – что побольше будет, чем у простых детей боярских – да два колесцовых пистоля в личное пользование. После же окончания войны я не буду неволить донцов и отпущу их в Елец. Но и выданное оружие, и снятые с боя трофея – все останется при них!

После короткой паузы я продолжил:

– Не серчай атаман – но ведь богоугодное же дело делаем, Отечество защищаем! Донцам без Руси все одно не выстоять против турок да татар – да только Русь сейчас и сама на грани гибели… Тем более, что ногайцы уже вряд ли явятся под стены Ельца этой зимой – зато большая сеча с ворами самозванца точно случится! А там уже и король ляхов под Смоленском осадным лагерем встал…

Харитонов нехотя бросил:

– Добро. Но раз так – я своих казаков сам поведу. Ну а семейные – семейные пущай остаются…

Воевода, услышав последние слова, аж просиял лицом – и картинно раскинул руки:

– Что же я за нерадивый хозяин! Люди с дороги, а у нас ведь уже и каша остыла, и капуста моченая заветрилась, и хлеб загрубел! Но вы садитесь, гости дорогие, сейчас согреетесь медком, салица вот соленого отведайте… А там уже и поросенок в печи томленный поспел, греческой пшеницей и луком набитый!

Я кивнул Лермонту, и мы вместе двинулись к столу. Между тем, воевода окончательно вошел в роль хлебосольного, радушного хозяина:

– Ох, совсем забыл представить моих… Как вы их у себя в рейтарах кличите, офицерами? Ну вот, знакомьтесь: стрелецкий голова Юрий Солнцев…

При этих словах чернявый стрелец озорно ухмыльнулся и подмигнул – мол, не серчай за не очень радушную встречу.

– Голова пушкарей наших, Иван Сахно…

Долговязый служивый с открытой улыбкой подал руку для приветствия, и неожиданно крепко стиснул мою ладонь. Крепкий малый, жилистый – а по виду ведь не скажешь!

– Ну, с атаманом нашим Степаном Харитоновым вы еще успеете познакомиться поближе – а десятского голову Алексея Каверина наверняка уже узнали в дороге. Он сейчас за сотника детей боярских, Пашку Тельных – того татары в последней сече крепко подковали… Но лекари говорят – поправится, так что Алексея свет Владимировича мы пока все же в сотники не производим.

Ага, вот значит, почему простого десятника дети боярские так уважительно встречали – и почему он сидит с воеводой за одним столом!

– Себастьян фон Ронин, Джок Лермонт. Будем знакомы.

Глава 8

«Мир – это свобода в спокойствии»

Марк Туллий Цицерон

– Дорогой, просыпайся.

Не хочу. Просто хочу спать.

– Фон Ронин! Я уже через два дня уеду, а у нас на сегодня были планы.

В бок уперся миниатюрный кулачек. Ноздри приятно защекотал аромат туберозы. Улыбнувшись, я открыл глаза.

Черные как смоль кудри, небрежно спадающие на плечи, глаза липового меда, чуть пухлые губы. Н-да, ради этого стоило вырваться из лап Морфея.

– Ты так все проспишь. Ладно все! Ты мой отъезд проспишь! – ее пальчик скользил по моей спине.

Я нежно привлек к себе девушку и поцеловал:

– Не просплю. Ты не дашь. Тем более у нас действительно планы.

Виктория лукаво улыбнулась – и сама потянулась ко мне с ответным поцелуем…

– Себастьян, следующий раз я буду будить тебя с безопасного расстояния! Ухватом! – красотка с мраморной кожей изящно засмеялась, продемонстрировав ровные коралловые зубки.

– Ну, это мы еще посмотрим…

В ответ на мой игривый тон дочь ганноверского архитектора лишь подарила мне еще одну обворожительную улыбку…

Приключение в театре нас здорово сблизило. Хотя может это только я так думал, а сблизило нас приближение неизбежного расставания на долгий срок. Очень скоро меня ожидали экзамены, а ее поездка с отцом.

– Попросим вина прямо сюда? – выразительно выгнул бровь я.

– Ты с ума сошел! Утро же. – поднялась с постели девушка.

– Может ты не знаешь, но старинная дворянская традиция четко говорит о хотя бы одном бокале вина перед завтраком.

– Да, Себастьян. И перед обедом и ужином. А потом такие дворяне сидят в долговых ямах и молят хотя бы об одном медяке.

Я громогласно рассмеялся.

Уж в чем в чем, но в чувстве юмора моей даме сердца было не отказать

Снятая комната была также очаровательна, как и сама наследница торгового дома. Светлые стены, большие окна и огромная кровать с мягкой периной, так еще и лохань с водой стояла прямо в комнате. Идеально!

– Отвернись. – девушка надула губы.

– Да что я там не видел? – искренне удивился я.

– Ну, раз все видел, так и что смотреть? – улыбаясь Виктория брызнула на меня водой.

Перед ее отъездом мы решили устроить небольшое приключение и наведались в Магдебург.

По чести сказать, это именно я предложил поехать в этот город. Было бы большим упущением не наведаться к месту погребения Оттона Первого.

Человек, который объединил германские племена в единое государство, победил венгерских язычников и остановил их на своих границах, достоин, чтобы над его останками преклонили колено.

Еще мой отец рассказывал о том, что этот государь из Саксонской династии в борьбе с сепаратизмом герцогов провернул интересную вещь с духовенством. А именно подчинил всех епископов себе (кстати, именно он создал Магдебурское епископство в свое время). А те уже подвели свою паству под идею единоличной власти монарха. Ну а уж после того как мадьяры были остановлены он по праву получил прозвище Великий и титул спасителя христианского мира.

Город был чист и светел в летние дни. Над домами возвышался купол Магдебургского Собора и колокольни церквушек и монастырей. А ведь именно в этом соборе и нашел свой последний приют Император Священной Римской империи. Благо идти до него было не более минуты. Виктория со своей торговой, бойкой жилкой сразу же договорилась с владельцем комнаты в доме с видом н реку и цитадель. Так еще и и сбила цену вдвое. Ну не чудо ли?

– О чем задумался?

– О том, как мы сегодня отлично проведем время. – я приподнялся на локте и подмигнул. – И мы уже начали.

– Пошляк. – взмахнула рукой девушка.

– Еще конечно думал о том, какая ты умница.

Девушка кинула в меня небольшим яблоком.

– Даже не пытайся подлизываться, фон Ронин. Я тебя насквозь вижу.

– Тогда ты видишь насколько я тебя уважаю и люблю.

Виктория заливисто рассмеялась.

– Безусловно, Себастьян. А теперь быстро в воду и собираемся.

Собор выглядел воистину монументально. Правда, это был не тот Собор, что возвели по указу Оттона. Старый сгорел в пламени пожара, уничтожившего город через двести лет после смерти императора. Но история его создания более чем романтическая, если конечно отбросить тот факт, что ушлый Оттон попросту хотел видеть архиепископство лично у себя.

– А ведь король построил этот Собор на месте погребения своей любимой жены. – приобнял я Викторию.

– Интересно он так сильно по ней скорбел или он выстроил над ее могилой целый Собор, чтобы она не восстала? Уж я-то знаю сколько отпрыском было у Оттона не от нее. – улыбнулась девушка

– Интересная версия. – умыкнул я.

Служба закончилась, и в центральном нефе оставались только люди по двое и по одиночке.

– Красиво. – прошептала Виктория, созерцая высокие серые своды Собора.

Я глубоко вздохнул. Оставалась пара шагов до гробницы Оттона. Воздух словно завибрировал и стал гуще. В голове звучал девиз рода фон Рониных: «Honorcaroir vita». Вот уж действительно место силы.

На Викторию надгробие не произвело никакого впечатления, и она с интересом прислушивалась к разговору двух хорошо одетых дам.

Я глазами показал ей, что она слишком явно этим занята, она сверкнула глазами в ответ и жестом показала не пялится на них.

Пришлось с улыбкой отвернуться. Если она считает это важным, то я не имею ничего против.

Солнечные лучи падали через окна в клуатр бывшего монастыря святого Маврикия, на месте которого и вырос собор. Я невольно улыбался, созерцая всю эту красоту, осознавая, что могу разделить эти ощущения со своей любимой женщиной.

– Не ожидал! – из-за угла выскочила сияющая Виктория.

– Конечно ожидал, а то сейчас пришлось бы менять исподнее. – делано возмутился я.

– Ну так не интересно. – надула губы девушка.

– Зато тебе совсем не было скучно подслушивая разговоры других. – многозначительно произнес я.

– Ой, да ладно тебе, фон Ронин. Я хотела сделать наш досуг более разнообразным и, можешь не сомневаться, я это сделала. – гордо тряхнула она кудрями.

– Рассказывай, не томи. – мне стало интересно.

– Ну, двух подружек ты и сам видел. Но интересны не они, а то, о чем они говорили.

– Клад? Сокровище? Бесплатная харчевня?

– Праздник. – подняла палец вверх Виктория.

– Праздник? – не понял я.

– Самый что ни на есть. – улыбнулась девушка. – Местные в роще за городом вроде как будут встречать день летнего равноденствия. Было что-то еще, но я особенно не прислушивалась. Какие-то подношения и прочее.

– А нам то в этом какой интерес? – поднял бровь я.

– Ты что, Себастьян? Я же не говорю идти туда к ним. Посмотрим из засады, что за праздники такие у местных. Интересно же!

Я скептически пожал плечами.

– Дух древности в людях неискореним. Языческие традиции в месте духовности… Мы опускаемся на дно. – покачал я головой и улыбнулся. – Хорошо. Посмотрим на вакханалию за городом. Узнаем, как развлекаются местные.

…Ночь наступила на удивление быстро. Может потому, что мы попросту снова заперлись в своей комнате с видом на крепость. Я только быстро успел забежать к городской страже передать привет знакомому Фернандо.

Путь за город прошел по мосту через реку и мимо монументальных каменных стен цитадели. Лес встретил нас запахами разнотравья и затхлости. Пели на тысячу голосов птицы. Деревья в вышине сплетались кронами и создавали зеленые своды не хуже, чем в Магдебургском Соборе.

– Мрачновато. – отметила Виктория. Она облачилась в мужской наряд, но сверху укуталась в зеленый плащ. Стоит отметить, что ей невероятно это шло.

– Еще не передумала? Комната нас ждет. – потянул я руки к ней. И тут же получил по ним.

– Подождет еще. – уверенно заявила красавица.

– Ну тогда не плачь, если нас возьмут в плен ведьмы и колдуны. – хохотнул я.

– Ты меня спасешь. Я уверена. Даже если сгинешь сам. – заулыбалась Виктория.

Я засмеялся еще сильнее.

– Ну, спасибо, дорогая. Варясь в котле бородавочной ведьме, буду радостно думать о тебе.

– То-то же. Ловлю на слове.

Шли вглубь леса мы значительно. Вокруг опускались летние сумерки. Стрекотали кузнечики.

– Ты точно знаешь куда идти. – засомневался я.

– Конечно. Они четко обозначили направление. После моста все время вперед до ручья, а за ним древние развалины. Там все и будет. Ты что забыл? Я же говорила тебе.

– Память начинает подводить меня, когда я смотрю на твою красоту. Но какое-то странное место для веселого праздника, не думаешь?

– Уже начинаю сомневаться. Но мы уже близко, так что отступать поздно. Идем до конца, мой черноглазый рыцарь.

– Воистину вы правы, моя принцесса. – весело отсалютовал я и мысленно похвалил себя за то, что кинул в голенище сапога нож, а за пояс заткнул кинжал.

В таких местах скорее можно будет нарваться на разбойников, чем на неупокоенных духов и ведьм.

Дорога начала спускаться вниз.

– Думаю стоит сойти с тропы. А то можем испортить празднующим все мероприятие. – взял я за руку девушку. Та молча кивнула.

Какое-то время мы пробирались сквозь колючий кустарник и наконец сквозь ветви показались развалины на другой стороне ручья. Было видно, что там уже собрались люди в белых одеждах. Начали загораться факелы.

– Присядем. – потянул я вниз Викторию. Мы оказались под защитой тьмы и густого кустарника.

– Вина надо было хотя бы взять. – удрученно произнесла она.

– Да во…

Не успел я договорить, как с другого берега зазвучали флейты и что-то вроде волынки. Стало загораться больше факелов, а потом под дружный крик одна из фигур в белом бросила факел в яму. Полыхнуло знатно.

– Ого. – Виктория отшатнулась, хотя до эпицентра огненного представления было далеко.

Музыка загремела еще громче. Фигуры метались на поляне среди руин в странном танце. Мелодия вводила в транс. А может это был дым что шел в нашу сторону от гигантского костра в яме.

– С тобой все хорошо? – шепотов спросил я у девушки.

– Да. Но теперь действительно жутковато. – повернулась ко мне Виктория.

Вдруг музыка резко стихла. Зычный женский голос объявил.

– Сестры! Мы все собрались здесь в день летнего солнцестояния, чтобы стать едиными с природой, едиными с собой.

– Даааа! – прокатилось по лесу.

Только сейчас я присмотрелся к фигурам на поляне и понял, что там только женщины. Длинные волосы были распущенны, ноги босы.

– Сегодня мы принесем великому лесу жертву, которая скрепит нас всех незримой цепью, что тверже камня и стали!

– Да-а-а!!! – еще громче загудели женщины.

– Жутко. – одними губами произнесла Виктория. По моей спине тоже бегали мурашки, и я был в шаге, чтобы не вернуться домой. Но было нельзя. Пока…

– Великий лес помнит! Великий лес ждет подношения! – надрывалась перед толпой главная женщина. Вновь заиграли флейты. Женщины продолжили странные танцы. Начали загораться небольшие костры, через которые они начали перепрыгивать в исступлении. Вокруг островка света стояла непроглядная тьма.

– Вернемся? – посмотрела на меня моя Виктория.

– Ты же хотела увидеть праздник? – улыбнулся я.

– Перехотела. – ткнула меня в плечо девушка.

Музыка стихла. Вернулись звуки ночной чащи.

– Введите жертву великого леса!!! – срывая голос провозгласила фигура в центре. Виктория крепко сжала мою ладонь.

– Кровь к крови! Плоть к плоти! Кровь в огонь! Плоть в огонь! Пепел для великого леса!

На поляну две крепкие женщины вывели девушку с завязанными глазами. Она совсем не сопротивлялась и по ее виду можно было понять, что ее опоили каким-то зельем.

– Здесь и сейчас огонь примет нашу жертву!

Виктория рванулась вперед, и я с огромным усилием смог ее задержать.

– Постой. – прошептал я ей на ухо. – Еще не время. Посиди тихо здесь. Что бы не случилось.

Усадив девушку, я медленно начал спускаться к ручью.

– Подготовьте жертву! – закричала женщина в центре, и с девушки сняли алый плащ. Под ним не было ровным счетом ничего. Худое тело под светом факелов выглядело жалко. Острые ключицы, кривые, сухенькие ноги.

– Подведите ее к огню!

Так вот зачем эта яма…

Девушки медленно повели к языкам пламени, проводя мимо собравшихся. Остановились сопровождающие на самом краю ямы.

К этому моменту я незамеченным уже перешел ручей.

– А теперь пусть великий лес привет жер…

– Дамы. – я вышел за спины женщин.

Над местом ритуала повисла громогласная тишина. Я успел вглядеться в лица собравшихся. Среди них были и вполне красивые молодые женщины, но взгляд их был пустым и злобным.

– А разве это не собрание монашек бенедиктианского монастыря⁈ – громко спросил я. Представляю, что сейчас испытывает Виктория. Но времени объяснять не было.

– ААА!!! – заорала главная.

– ААА!!! – вторил ей я – Не надо так орать, сударыня. Я просто путник, который плутал по лесу.

Тем временем я смотрел на спины тех, кого отвлекал. В свете факелов заблестели кирасы и алебарды.

– Взять его! – взвизгнула главная.

Ко мне двинулась толпа женщин.

– Всем стоять на месте! – зычно прозвучал мужской голос. – Городская стража.

Друг Фернандо оказался добрым малым и настоящим служителем закона, он выслушал мои предположения и не отказал проследовать за нами с Викторией. Правда я думал, что здесь собираются лихие люди или торговцы молодыми девушками, а вышло еще интереснее. Так или иначе отряд стражников уже был у руин. И как видно не зря.

– Ты-ы-ы!!! – бросилась на меня сумасшедшая сектантка. Я легко ушел от выпада, и та завалилась прямо в ручей. Стража уже вязала оставшихся женщин, а я прикрыл наготу несостоявшейся жертвы. Как ни странно, никто не плакал и не кричал, только шептали проклятия и причитали.

– Что ж, Себастья. – улыбнулся Кристоф, подходя ко мне. – Тебе награда положена. Как никак пятнадцать золотых.

Я поднялся с заросшего мхов пня и хлопнул его по плечу.

– Отдашь мне пять монет. Пять заберешь себе. Остальное отдай несчастной девочке. Пусть отпразднует свой новый день рождения. Она это точно заслужила. А кто это? – я окинул женщин взглядом.

– Заблудшие души, ведомые сумасшедшей женой местного ростовщика. От безделья до ереси один шаг. Не волнуйся, дело возьмет городская управа. Каждый получит по делам его.

Я молча кивнул.

Виктория вопреки моим мыслям даже не думала высказывать мне за то, что я не предупредил ее о своем плане. Она мило беседовала с девушкой в алом плаще, пытаясь приободрить бедняжку.

Возвращались мы за процессией из несостоявшихся убийц. Однако так просто они точно не отделаются. На лицо была явная ересь.

– Знешь что, фон Ронин? – уперлась щекой в мое плечо Виктория.

– Что, птичка моя? – улыбнулся я. Вокруг стояла непроглядная темень и я словно Прометей освещал наш путь.

– Таких праздников я больше не хочу. Совсем.

– Согласен. Проведем время в более спокойной обстановке. Со стенами, горячей водой и вином. И так уж и быть я не буду все время спать. А? Как тебе мой план?

– Говори прямо, Себастьян, мы не будем вылезать из постели целые сутки. – прижалась ко мне красавица.

Вот это встряска перед экзаменами. Никому не пожелаешь.

– Именно так. – я поцеловал ее в пахнущую травами макушку. – Именно так.