Текст книги "Стихотворения (356 шт)"
Автор книги: Даниил Хармс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
племянник сядь манишку скинь
племянники, весны прощет не малый
племянники, война стоит колом
мерцает Бог и грустное подполье
не ведает пунцовых кобаков
<1927 год>
* * *
В июле как то в лето наше
Идя бредя в жару дневную
и два брата Коля с Яшей
И встретили свинью большую.
"Смотри свинья какая в поле
Идет" заметил Коля Яше
"Она пожалуй будет Коля
На вид толстей чем наш папаша".
Но Коля молвил: "Полно, Яша,
К чему сболтнул ты эту фразу.
Таких свиней как наш папаша
Я еще не видывал ни разу".
1922 год
* * *
В каждом колоколе злоба
В каждой ленточке огонь
В каждой девочке зазноба
В каждом мальчике свой конь.
<1936 год>
Жизнь человека на ветру
посвящаю Эрике
В лесу меж сосен ехал всадник,
Храня улыбку вдоль щеки.
Тряслась нога, звенели складки,
Волос кружились червяки.
Конь прыгнул, поднимая тело
Над быстрой скважиной в лесу.
Сквозь хладный воздух брань летела
Седок шептал: "Тебя, голубчик, я снесу.
Хватит мне. Ах, эти муки,
Да этот щит, да эти руки,
Да этот панцирь пудов на пять,
Да этот меч одервенелый
Прощай, приятель полковой,
Грызи траву. Мелькни венерой
Над этой круглой головой."
А конь ругался: "Ну и ветер!
Меня подъемлет к облакам.
Всех уложил проклятый ветер
Прочь на съедение к волкам.
С тебя шкуру снять долой
Сжечь, притворив засовом печку
И штукой спрятать под полой
Снести и кинуть в речку.
Потом ищи свою подругу,
Рыб встречных тормоши,
Плыви, любезный мой, в Калугу,
В Калуге девки хороши."
Пел конь, раздув мехи
Седок молчал в платочек
Конь устремил глаза в верхи
Седок собрался в маленький комочек.
"Вот жизнь,– ворчал седок
Сам над собой не властен
Путь долог и высок,
Не видать харчевни где б остановиться,
Живешь, как дерева кусок,
Иные могут подивиться.
Что я: сознательный предмет,
Живой наездник или нет?"
Конь, повернув к нему лицо:
"Твоя конусообразная голова,
Твой затылок, твое лицо,
Твои разумные слова.
Но ухо конское не терпит лжи
Ты лучше песнь придержи".
"Как,– закричал седок летучий,
Ты мне препятствуешь?
Тварь!
Смотри я сброшу тебя с тучи,
Хребет сломаю о фонарь."
Но тут пронесся дикой птицей
Орел двукрылый, как воробей.
И всадник хитрою лисицей
Себя подбадривал: "Ну, дядя, не робей!"
А конь смеялся: "Вот так фунт!
Скажи на милость, вот так фунт."
"Молчи,– сказал седок прелестный,
Мы под скалой летим отвесной,
Тут не до шуток,
Тем более конских,
Наставит шишек этот пень
Ты лучше морду трубочкой сверни."
Но конь ответил: "Мне это лень."
И трах! Губой со всего размаха,
У всадника летит папаха,
Кушак, болотные сапоги!
Кричит бедняжка: помоги!
Хромым плечом стучит в глину,
Изображая смехотворную картину.
А конь пустился в пляску,
Спешит на перевязку,
И тащит легкую коляску.
В коляске той сидит детина,
Под мышкой держит рысака
Глаза спокойные, как тина,
Стреляют в землю свысока,
Он едет в кузницу направо
Храня улыбку вдоль щеки
Ресниц колышется грива,
Волос кружатся червяки.
Он поет: "Моё ли тело
Вчера по воздуху летело?
Моя ли сломанная нога
Подошвой била облака?
Не сам ли я вчера ругался
О том, что от почвы оторвался?
Живёшь, и сам не знаешь: почему?
Жизнь уподоблю я мечу."
Пропев такое предложенье
Детина выскочил из брички
(Он ростом в полторы сажени)
Рукой поправил брючки.
Сказал: "Какие закавычки
Сей день готовит для меня?"
И топнул в сторону коня.
"Ну ты, не больно топочи!
Заметил конь через очки.
Мне такие глупачи
То же самое, что дурачки."
Но тут детина, освирепев,
В коня пустил бутылкой.
"Я зол как лев
Сказал детина пылкий.
Вот тебе за твое замечание."
Но конское копыто
Пришло в бесконечное качание.
Посыпались как из корыта
Удары, полные вражды.
Детина падал с каждым разом
И вновь юлил, как жертва скуки и нужды:
"Оставь мне жизни хоть на грош,
Отныне буду я хорош
Я над тобой построю катакомбу
Чтоб ветер не унес тебя."
А сам тихонько вынул бомбу.
Конь быстро согласился взмахом головы
И покатился вдоль травы.
Детина рыжим кулаком
Бил мух под самым потолком.
В каждом ударе чувствовалась сила
Огонь зажигался в волосах
И радость глупая сквозила
В его опущенных глазах.
Он как орел махал крылами
Улыбкой вилась часть щеки
Усы взлетали вверх орлами
Волос кружились червяки.
А конь валялся под горой,
Раздув живот до самых пят.
Над ним два сокола порой
В холодном воздухе парят.
всё
14-18 ноября 1927 года
* * *
В миг
открыл я сто книг
найти желая средство
установить природу света
я шёл по кочкам малолетства
не видя дерева совета
моя верёвка разума
гремела по числам
глаза ездили по строчкам
собирая смыслов ком
от моих плеч отскакивали легкие трости
я гнул с восторгом свои кости
над журналом жирной жизни
где журавли пользуясь рычагом Архимеда
вытаскивают вёдра воды для варки обеда.
10 мая 1931 года
Диалог двух сапожников
I сапожник
В наше время
нет вопросов
каждый сам себе ярмо
вопрошает неумелый
глядя в чудное трюмо
там стоит как в отраженьи
шкап стеклянный
точно сон
прислонился без движенья
к золотому стулу он
и вопрос в тебе рождённый
вопрошает: кто творец
ты ли вихрем побеждённый
или в раме твой дворец.
II сапожник
Мы несём трюмо большое
смотрим шкала изменение
<28 сентября – 1 октября 1929 года>
* * *
1
В небесари ликомин
мы искали какалин
с нами Пётр Комиссар
твердый житель небесар.
2
в этой комнате Коган
под столом держал наган
в этот бак Игудиил
дуло в череп наводил.
и клочёк волос трепал
Я сидел и трепетал.
3
Им ответа старый Бог
объясняет пули вред
деда мира педагог
Повторим усопших бред!
То румян и бледен был
в карты глядя в чертежи
стены пали. воздух плыл
дом и стёкла и чижи.
4
Ко'нцы пели гилага
ги га гели стерегли
вышел кокер из угла
концы в землю полеги
встали пунцы у коны
взяли свинцы мекеле
пали благи. вьются флаги.
вою пунцы в помеле.
4 марта 1930 года
* * *
В ночной пустынной тишине
Вдоль клумб и гряд в большом саду
Брабантов шёл к моей жене
Дрожа от страсти на ходу.
Он даже снял воротничок
И расстегнул слегка жилет
И весь дрожал как старичок
Хотя он был в расцвете лет.
* * *
В репей закутанная лошадь
как репа из носу валилась
к утру лишь отперли конюшни
так заповедал сам Ефрейтор.
Он в чистом галстуке
и сквозь решетку
во рту на золоте царапин шесть
едва откинув одеяло ползает
и слышит бабушка
под фонарями свист.
И слышит бабушка ушами мягкими
как кони брызгают слюной
и как давно земля горелая
стоит горбом на трех китах.
Но вдруг Ефрейтора супруга
замрет в объятиях упругих?
Как тихо станет конь презренный
в лицо накрашенной гулять
творить акафисты по кругу
и поджидать свою подругу.
Но взора глаз не терпит стража
его последние слова.
Как он суров и детям страшен
и в жилах бьется кровь славян
и видит он: его голубка
лежит на грязной мостовой
и зонтик ломаный и юбку
и гребень в волосе простой.
Артур любимый верно снится
в бобровой шапке утром ей
и вот уже дрожит ресница
и ноги ходят по траве.
Я знаю бедная Наташа
концы расщелены глухой
где человек плечами дышит
и дети родятся хулой.
Там быстро щёлкает рубанок
а дни минутами летят
там пни растут. Там спит дитя.
Там бьёт лесничий в барабан.
1-2 мая 1926 года
А.И.Введенскому
В смешную ванну падал друг
Стена кружилася вокруг
Корова чудная плыла
Над домом улица была
И друг мелькая на песке
Ходил по комнатам в носке
Вертя как фокусник рукой
То левой, а потом другой
Потом кидался на постель
Когда в болотах коростель
Чирикал шапочкой и выл
Уже мой друг не в ванне был.
5 марта 1927 года
* * *
В этом ящике железном
есть и булка есть и хлеб
было б делом неполезным
их оставить на столе б.
ибо крысы ибо мыши
ибо разные скоты
по законам данным свыше
съели б всё без красоты
и в укусах кумачёвых
все изъедены в клопах
всё семейство ювачёвых бы
осталось на бобах
Но не это важно. Мне ведь
надо рифмой заманя
так устроить чтобы в девять
разбудили вы меня.
<середина 1930-х годов>
* * *
Вам поверить
я не могу,
для этого мне надо скинуть рубаху
Я без платья великан
в таком виде я к вам не пойду.
Ах целуйте меня с размаху.
Вот мои губы
вот мои плечи
вот мои трубы
вот мои свечи.
Дайте мне платок
я полезу на потолок.
Положите мне горчичник
я забуду рукавички
лягу спать верхом на птичник
буду в землю класть яички.
Нам великанам довольно пальбы
ваши затихли просьбы и мольбы
настиг вас жребий дум высоких
пробка в черепе. Вы с дыркой.
Умечали рысооки
на коне лежать под мыркой.
Недостоен, недостоен, недостоен
вашу обувь развязать.
Я в рубахе наг и строен
я натура, так сказать.
И нет во мне той милой склонности
греть ваши ноги о девушка
тона девичьего "до" нести
вашего голоса девушка
Я строг и знатен
хожу среди полатин
швыряя пыль ногой
вот я какой!
До вашего дома
иду по досочке
а дальше ведома
толпа мной в сорочке
и штопотом, хриплетом, банками
садимся на шпиль Петропавловской крепости
рыжими в воздух баранками.
всё
13 февраля 1930 года
* * *
Ведите меня с завязанными глазами.
Не пойду я с завязанньми глазами.
Развяжите мне глаза и я пойду сам.
Не держите меня за руки,
я рукам волю дать хочу.
Расступитесь, глупые зрители,
я ногами сейчас шпыняться буду.
Я пройду по одной половице и не пошатнусь,
по карнизу пробегу и не рухну.
Не перечьте мне. Пожалеете.
Ваши трусливые глаза неприятны богам.
Ваши рты раскрываются некстати.
Ваши носы не знают вибрирующих запахов.
Ешьте суп – это ваше занятие.
Подметайте ваши комнаты – это вам положено от века.
Но снимите с меня бандажи и набрюшники,
я солью питаюсь, а вы сахаром.
У меня свои сады и свои огороды.
У меня в огороде пасётся своя коза.
У меня в сундуке лежит меховая шапка.
Не перечьте мне, я сам по себе, а вы для меня только четверть дыма.
8 января 1937 года
* * *
Ветер дул. Текла вода.
Пели птицы. Шли года.
А из тучи к нам на землю
падал дождик иногда.
Вот в лесу проснулся волк
фыркнул, крикнул и умолк
а потом из лесу вышел
злых волков огромный полк.
Старший волк ужасным глазом
смотрит жадно из кустов
Чтобы жертву зубом разом
разорвать на сто кусков.
Темным вечером в лесу
я поймал в капкан лису
думал я: домой приеду
лисью шкуру принесу.
12 августа 1933 года
* * *
Вечер тихий наступает.
Лампа круглая горит.
За стеной никто не лает
И никто не говорит.
Звонкий маятник, качаясь,
Делит время на куски,
И жена, во мне отчаясь,
Дремля штопает носки.
Я лежу, задравши ноги,
Ощущая в мыслях кол.
Помогите мне, о Боги!
Быстро встать и сесть за стол.
1936 год?
* * *
Взяли фризовую шинель
пристрочили кант
положили на панель
вот и вышел музыкант.
<1930 год>
* * *
Вид: Направо дверь, налево дверь,
прямо дверь, снизу дверь, вкось дверь, сбоку дверь, с тылу дверь и
поперек дверь. На полу молча лежит лососина и поёт, обращаясь к самой
себе:
Нынче ты
вылезла из воды
прекрасная дева морей
и пленила пономарей
в свете тусклых фонарей.
Твой стакан
<1930 год>
* * *
Видишь основание дома, на гальках покоится с миром
и мягкий песочек основанию ложе.
Эта дверь с певучей пружиной вход,
а та с замком и латунной ручкой
выход.
<1930 год>
* * *
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа
вчера я сидел у окна выставив ухо
земля говорила дереву: произростай
дерево медленно росло – но всё же заметно глазу
то голым стояло то прятало ствол в зелёную вазу
на солнце читая значёк своей радости
планеты порой шевелились меж звёздами
а дерево гнулось махая птичьями гнёздами
семь радуг над деревом возносилось
я видел доски ангельских глаз
они глядели сверху на нас
читая годов добрые числа
<1931 год>
* * *
Во фраке
во мраке
варьянты делали во мраке.
сентябрь? 1927 года
Постоянство веселья и грязи
Вода в реке журчит, прохладна,
И тень от гор ложится в поле,
и гаснет в небе свет. И птицы
уже летают в сновиденьях.
А дворник с черными усами
стоит всю ночь под воротами,
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
и топот ног, и звон бутылок.
Проходит день, потом неделя,
потом года проходят мимо,
и люди стройными рядами
в своих могилах исчезают.
А дворник с черными усами
стоит года под воротами,
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
и топот ног, и звон бутылок.
Луна и солнце побледнели,
созвездья форму изменили.
Движенье сделалось тягучим,
и время стало, как песок.
А дворник с черными усами
стоит опять под воротами
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
и топот ног, и звон бутылок.
14 октября 1933 года
* * *
Возьмите незабудку
На память обо мне.
Тогда собачью будку
Увидите во сне.
А в будке человечки
На лавочке сидят
Огонь играет в печке
И искры вверх летят.
<середина 1930-х годов>
* * *
Волны касторовая суть
ушла сатином со двора
ей больше нечего косить
когда дитя ее двурог.
после 25 июня 1926 года
Ваньки встаньки (I)
волчица шла дорогаю
дорогаю манашенькой
и камушек не трогала
серебрянной косой
на шею деревянную
садились человечики
манистами накрашеннами
где-то высоко'.
никто бы и не кланялся
продуманно и холодно
никто бы не закидывал
на речку поплавок
я первый у коло'дица
нашел ее подохлую
и вечером до ку'зова
её не повалок
стонала только бабушка
да грядка пересто'нывала
заново еро'шила
капустных легушат
отцы мои запенелись
и дети непристойные
пускали на широкую
дорогу камыши
засни засни калачиком
за синей гололедицей
пруда хороший перепел
чугунный домовой
щека твоя плакучая
румянится цыганами
раскидывает порохом
ленивую войну
идут рубахи ры'жики
покрикивают улицу
веревку колокольную
ладошки синяки
а кукла перед ужином
сырому тесту молится
и долго перекалывает
зубы на косяк
я жду тебя не падаю
смотрю – не высыпаются
из маминой коробочки
на ломаный сарай
обреж меня топориком
клади меня в посудину
но больше не получится
дырявая роса
всё
4 февраля 1926 года
Скавка
Восемь человек сидят на лавке
вот и конец моей скавке.
1930 год
* * *
Вот вошёл Иван Блинов
И промолвил: "Я готов".
Он схватил руками стол
Раскачал его и в двери
Отшвырнул на сорок метров.
Он безумно был силён!
Антонина Соловьёва
Разлюбила Кандакова
А Блинова полюбила
Ради силы рук его.
А Блинова полюбила ради силы рук его.
И Блинова облепила
Поцелуями всего.
<доктор:>
<1937-1938гг.>
* * *
Вот Граволов чубук роняет
А вот Пятёркин в водку
Рукой дрожащей насыпает...
<конец 1937 года – начало 1938 года>
* * *
Вот грянул дождь,
Остановилось время.
Часы беспомощно стучат.
Расти, трава, тебе не надо время.
Дух божий, говори. Тебе не надо слов.
12 августа 1937 года
* * *
Вот и Вут час.
Вот час всегда только был, а теперь только полчаса.
Нет, полчаса всегда только было, а теперь только четверть часа.
Нет, четверть часа всегда только было, а теперь только восьмушка часа.
Нет, все части часа всегда только были, а теперь их нет.
Вот час.
Вут час.
Вот час всегда только был.
Вот час всегда теперь быть.
Вот и Вут час.
1930 год
Звонить – лететь (логика бесконечного небытия)
I
Вот и дом полетел.
Вот и собака полетела.
Вот и сон полетел.
Вот и мать полетела.
Вот и сад полетел.
Конь полетел.
Баня полетела.
Шар полетел.
Вот и камень полететь.
Вот и пень полететь.
Вот и миг полететь.
Вот и круг полететь.
Дом летит.
Мать летит.
Сад летит.
Часы летать.
Рука летать.
Орлы летать.
Копьё летать.
И конь летать.
И дом летать.
И точка летать.
Лоб летит.
Грудь летит.
Живот летит.
Ой, держите – ухо летит!
Ой, глядите – нос летит!
Ой, монахи, рот летит!
II
Дом звенит.
Вода звенит.
Камень около звенит.
Книга около звенит.
Мать, и сын, и сад звенит.
А. звенит
Б. звенит
ТО летит и ТО звенит.
Лоб звенит и летит.
Грудь звенит и летит.
Эй, монахи, рот звенит!
Эй, монахи, лоб летит!
Что лететь, но не звонить?
Звон летает и звенеть.
ТАМ летает и звонит.
Эй, монахи! Мы летать!
Эй, монахи! Мы лететь!
Мы лететь и ТАМ летать.
Эй, монахи! Мы звонить!
Мы звонить и ТАМ звенеть.
1930 год
Знак при помощи глаза
Вот Кумпельбаков пробегает,
держа на палке мыслей пук.
К нему Кондратьев подбегает,
издав губами странный звук.
Тут Кумпельбаков сделал глазом
в толпу направо дивный знак.
Упал в траву Кондратьев разом
и встать не мог уже никак.
Смеётся громко Кумпельбаков.
Лежит Кондратьев точно сор.
От глаза лишь нежданных знаков
какой случается позор!
21 августа 1933 года
* * *
Вот совершается переселение трав
дорогу дай беглянкам
не то травы ужасный нрав
кочует по полянкам
<1931 год>
* * *
Вот у всадника вельможи
усы нечайно поднялись
он больше двинуться не может
руки белые сплелись
<1927 год>
* * *
Вошла Елизавета
в большой, прекрасный дом
центрального Совета.
Вошла с открытым ртом.
<сентябрь 1933 года>
* * *
Все все все деревья пиф
Все все все каменья паф
Вся вся вся природа пуф.
Все все все девицы пиф
Все все все мужчины паф
Вся вся вся женитьба пуф.
Все все все славяне пиф
Все все все евреи паф
Вся вся вся Россия пуф.
октябрь 1929 года
* * *
Всё наступает наконец
и так последовательность создаётся
как странно если б два события
вдруг наступили одновременно.
загадка:
А если вместо двух событий
наступят восем пузырьков.
ответ:
Тогда конечно мы б легли.
Ответ был чист и краток.
в бумагу завернули человека.
Бумаги нет. Пришла зима.
13 января <1930> года
Приказ от римского владыки – рыцарям Лохании
Всем рабам и купчихам
и другому подчиненному люду
собраться в село Кандуру
май 1927 года
Землю, говорят, изобрели конюхи
Посвящаю тем, кто живет на Конюшенной
вступление
вертону' финики'ю,
зерном шельдону'
бисире'ла у зака'та
криволи'ким типуно'м
полумёна зырыня'
калиту'шу шельдону'.
приоткрыла портсигары
начало
От шумовок заслоня
и валяша как репейник
съел малиновый пирог
чуть услыша между кресел
пероченье ранда'ша
разгогулину повесил
варинцами на ушах
Пра маленькая кукла
хочет ка'кать за моря
под рубашку возле пупа
и у снега фонаря
а голубушка и пряник
тянет крышу на шушу
живота островитяне
финикийские пишу
Зелено' твое ры'ло
и труба'
и корыто зипунами
барабан
полетели ванталоны
бахромой
чудотворная ик она
и духи
голубятина не надо
ьberall
подарила выключатель
и узду
па куха'ми нижет а'лы – е
торапи' покое был
даже пальму строить надо
для руины кабалы
на цыганах уводи'ла
али жмыхи половя'
за конюшни и уди'ла
фароонами зовя
Финикия на готове
переходы положу
Магомета из конюхини
чепраками вывожу
валоамова ослица
пародила окунят
везело'нами больница
шераму'ра окиня'
и ковшами гычут ла'до
землю пахаря былин
даже пальму строить надо
для руины кабалы
Сы'на Авроа'мова
о'ндрия гунты'
по'том зашело'мила
бухнула гурты
ма'монта забу'ля
лёда карабин
от'арью капи'лища
отрок на русси
бусами мала'нится
пе'нистая мовь
шлёпая в предбаннице
лысто о порог
рефрен "Тоже сапоги" звучит одним тоном
ны'не португалия
то'же сапоги
рыжими калёсами
тоже сапоги
уранила вырицу
тоже сапоги
калабала девочка
то'же говорит
прочеркнутое место – речитатив
I а лен – ты
I дан – ты
I бур забор
I лови'
I хоро – ший
I пе – рехо'д
I твоя' колода (верх дуги)
I пе' – региб
I а па' – рахода
I са' – поги
надо ки'кать лукомо'рье
для конюшенной езды
из за острова Амо'нья
винограда и узды
и рукой ее вертели
и руина кабала
и заказаны мете'ли
золотые купола
и чего-то разбеля'нет
кацавейкою вдали
а на небе кораблями
пробегали корабли
надо ки'кать земнозёмом
а наки'кавшись в трубу
кумачёвую алёну
и руи'ну кабалу
не смотри на печене'гу
не увидешь кочерги...
.....а в залетах други'ми спа'ржами
телегра'ммою на версты'
алекса'н – дру так и кажется
кто-то ки'кает за кусты'
.....целый день до заката ве'чера
от парчи до палёвок князевых
встанут че'ляди изувечено
тьмами синеми полуазии
.....александра лозя'т ара'бы
целый остров ему бове'кой
александр лози'т корабль
минотав'ра и челове'ка
.....и апостола зыд'а ма'слом
че'рез шею опраки'нул
в море остров в море Па'тмос
в море ша'пка Финики'и.
всё
<1925 год>
Карпатами – горбатыми
Всю покорив Азию
На метле теперь несусь над Карпатами.
Деревяшка лесная к земле пригнулась
Хромая старуха бежит за цыплёнком
Длинной ногой через лужи скачет
А короткой семенит по травке
Всю покорив Азию
На метле теперь несусь над Карпатами
Треплет ветер колпак на моем затылке
Режет ветер ноздри мне
Под рубашку залетает
Раздувает рукава
Вон гора на моем пути
Палкой гору моментально сокрушаю
Орла тюкнул по голове палкой
Он вниз полетел как бумажка
Хлоп! Воробей в моём кулаке
Ногами болтаю.
Горный воздух глотаю.
Летит моё тело.
Какое мне дело
<1933 год>
* * *
Всякую мысль оставь
всякое дело забудь
мир от тебя отвернётся
мы же на помощь придём.
<ноябрь 1930 года>
Мария
Выходит Мария, отвесив поклон,
Мария выходит с тоской на крыльцо,
а мы, забежав на высокий балкон,
поем, опуская в тарелку лицо.
Мария глядит
и рукой шевелит,
и тонкой ногой попирает листы,
а мы за гитарой поем да поем,
да в ухо трубим непокорной жены.
Над нами встают золотые дымы,
за нашей спиной пробегают коты,
поем и свистим на балкончике мы,
но смотришь уныло за дерево ты.
Остался потом башмачок да платок,
да реющий в воздухе круглый балкон,
да в бурое небо торчит потолок.
Выходит Мария, отвесив поклон,
и тихо ступет Мария в траву,
и видит цветочек на тонком стебле.
Она говорит: "Я тебя не сорву,
я только пройду, поклонившись тебе."
А мы, забежав на балкон высоко,
кричим: "Поклонись!" – и гитарой трясем.
Мария глядит и рукой шевелит
и вдруг, поклонившись, бежит на крыльцо
и тонкой ногой попирает листы,
а мы за гитарой поем да поем,
да в ухо трубим непокорной жены,
да в бурное небо кидаем глаза.
12 октября 1927 года
* * *
Галя С, галина Ко
Николая галя ман
Лико лема ля га со
Коло гали Николан
Коло гали Даниил
Николана коло нет
Леман Сокол от падут
ни до лага приберёг
ты Галина по пе рёк.
28 декабря 1929 года
Мама Няма аманя
Гахи глели на меня
сынды плавали во мне
где ты мама, мама Няма
мама дома мамамед!
Во болото во овраг
во летает тетервак
тертый тетер на току
твердый пламень едоку.
Твердый пламень едока
ложки вилки. Рот развей.
Стяга строже. Но пока
звитень зветен соловей
сао соо сио се
коги доги до ноги
некел тыкал мыкал выкал
мама Няма помоги!
Ибо сынды мне внутри
колят пики не понять
ибо гахи раз два три
хотят девочку отнять.
всё
4 августа 1928 года
* * *
Где ж? Где ж? Где ж? Где ж?
Полубог и полуплешь
Ой люди не могу!
Полубог и полуплешь!
Ты-с Ты-с Ты-с Ты-с
хоть и жид, а всё же лыс
Ой люди не могу
хоть и жид, а всё же лыс
Их! Их! Их! Их!
тоже выдумал жених!
Ой люди не могу
тоже выдумал жених!
Ты б Ты б Ты б Ты б
лучше б ездил на балы б
Ой люди не могу
лучше б ездил на балы б
Там-с Там-с Там-с Там-с
Забавлял бы плешью дам-с
Ой люди не могу
Забавлял бы плешью дам-с.
Мы ж Мы ж Мы ж Мы ж
все же знаем что ты рыж
Ой люди не могу
все же знаем что ты рыж
Мне ж Мне ж Мне ж Мне ж
Надоела полуплешь
Ой люди не могу
Надоела полуплешь.
9 ноября 1930 года
Колода
Где мельница там и пороги
льют воду свысока
и дочери мельника недотроги
выводят в поле рысака
<1931 год>
Пророк с Аничкова моста
Где скакуны поводья рвут,
согнув хребты мостами,
пророк дерзает вниз ко рву
сойти прохладными устами.
О непокорный! Что же ты
глядишь на взмыленную воду?
Теребит буря твой хохол,
потом щеку облобызает,
Тебя девический обман
не веселит. Мечты бесскладно
придут порой. Веслом о берег
стукнет всадник.
Уж пуст – челнок.
Уж тучен – гребень.
И, тщетно требуя поймать
в реке сапог, рыдает мать.
Ей девочка приносит завтрак:
бутылку молока и сыр,
а в сумке прятает на завтра
его красивые усы.
В трактире кончилась попойка.
Заря повисла над мостом.
Фома ненужную копейку
бросает в воду. Ночь прошла.
И девочка снимает платье,
кольцо и головной убор,
свистит, как я, в четыре пальца
и прыгает через забор.
Ищи! Никто тебе помехой
не встанет на пути твоём.
Она ушла, а он уехал
и вновь вернулися вдвоём.
Как загорели щёки их!
Как взгляд послушный вдруг притих!
За ними горница пуста,
и растворились их уста:
– Мы плыли ночью. Было тихо.
Я пела песню. Милый грёб.
Но вдруг ныряет тигр плавучий
пред нашей лодкой поперёк.
Я огляделась вкруг. Фонтанка,
проснувшись, знаменье творит.
За полночь звякают стаканы.
Мой брат стучится: отвори!
Всю ночь катались волны мимо.
Купался зверь. Пустела даль.
Бежали дети. А за ними
несли корону и медаль.
И вот, где кони рвут поводья,
согнув хребты, сбегают вниз,
ноздрями красными поводят
и бьют копытом седока,
мы голос ласковый слыхали.
Земля вертелась в голос тот.
И гром и буря утихали.
И платье сохло на ветру.
И, волчьим шагом оступаясь,
на мост восходит горд и лих
пророк. А мы не плыли дальше,
на брег скакая женихом.
всё
1926 год
Стук перёд
Где тупоумию конец?
Где вдохновению свинец?
чтоб не трогать верх затылка
в потолок очей не бить
приходи чернил бутылка
буквы пёрышком лепить
время ты неслышно ходишь
отмечая стрелкой путь.
влево маятник отводишь
он летит обратно с треском
время кажется отрезком
вопрос: надо ли время?
мы ответим: время будь
мы отметим время буквой
11 января <1930> года
* * *
Где ты?
Я тут.
А где твоя подруга?
Подруга в гости не пришла.
А где твоя большая книга?
А книга спрятана в шкапу.
Зачем ты книгу спрятал в шкап?
Ах, просто по ошибке.
Я вытирал со стула пыль
мохнатой тряпкой.
Смотрю летают мухи
около еды.
и оставляют разные, паршивые следы
на разных, дорогих предметах.
<24 августа 1933 года>
* * *
Где я потерял руку?
Она была, но отлетела
я в рукаве наблюдаю скуку
моего тела.
Что-то скажет Дом Печати
что-то скажет раздевалка
моей руки одно зачатие
с плеча висит.
Как это жалко.
Люди!
Кто мне примус накачает?
Плети!
Кто стегаться вами станет?
Мыло!
Кто в ручей тебя опустит?
Никому то не известно.
Даня!
Кто в кровать тебя разденет
твои сапоги растегнёт
и в шкап поставит.
Спать уложит. Перекрестит.
перевернётся. кто уснёт?
Кто проснётся на другой день
посмотреть в окно и плюнуть?
ход ночей был мною пройден
разрешите в небо дунуть.
Это верно. Мы двуруки
равновесие храним
поперёк души науки
образ храброго гоним.
То отведали поляки
боль ранения на сечи
были паны, стали каляки.
Заводить убитых речи
Силы рта раздвинуть нет
коли панов закопали,
коли жив на землю гнет
остальные в битьве пали.
Остальных ломает и мнёт
полевых цветочков мёд.
Но куда же я руку задевал.
Знаю нет её в руковах.
Помню куртку надевал.
Но теперь понятно ах!
Вот она забыв перёд
пересела на хребёт.
Надо Надо
перешить рукав на спину.
всё
20 февраля 1930 года
* * *
Генрих Левин
ты цветок
и света удивительный поток
летит из глаз твоих на вещи
и в этом свете мир мы видим резче.
Ты первый двигатель как раз.
Смотри пожалуйста на нас.
Ты колокол воздушных токов
ты человек лишённый всех пороков.
<13 августа 1933 года>
* * *
Глоб
Я руку протянул. И крикнул:
вот потеха!
Стоял тут некогда собор.
а нынче – веха!
А тут когда-то был пустырь,
а нынче – школа.
А там когда-то монастырь
Святителя Николы,
А ныне только сад фруктовый
качает сочные плоды
да храм Святителя Николы
стоит в саду без головы.
Селлей
Молчи, молчи, безумный Глоб!
Не то пущу тебе я пулю в лоб.
Довольно выть. И горю есть предел.
Но ты не прав. Напрасно ноешь.
Ты жизни ходы проглядел.
Ты сам себе могилу роешь.
Глоб
Какие жизни ходы,
Селлей, Селлей?
Нам не открыть закон природы,
Селлей, Селлей!
Пройдет с годами увлеченье,
устанет ум,
Селлей, Селлей!
Забудет мир свое ученье
и сладость дум,
Селлей, Селлей!
Селлей
Молчи, несносное созданье,
Унылых мыслей философ.
Хотя бы раз в твое сознанье
проник ли жизни мощный зов?
после 13 августа 1937 года
* * *
Глядел в окно могучий воздух
погода скверная была
тоска и пыль скрипели в ноздрях
река хохлатая плыла
Стоял колдун на берегу
махая шляпой и зонтом
кричал: "смотрите, я перебегу
и спрячусь ласточкой за дом."
И тотчас же побежал
пригибаясь до земли
в его глазах сверкал кинжал
сверкали в ноздрях три змеи
1927-1928гг.
* * *
Гнев Бога поразил наш мир.
Гром с неба свет потряс. И трус
не смеет пить вина. Смолкает брачный пир,
чертог трещит, и потолочный брус
ломает пол. Хор плачет лир.
Трус в трещину земли ползёт как червь.
Дрожит земля. Бог волн срывает вервь.
По водам прыгают разбитые суда.
Мир празднует порока дань. Сюда
ждет жалкий трус, укрыв свой взор
от Божьих кар под корень гор, и стон
вой псов из душ людей как сор
несет к нему со всех сторон,
сюда ждёт жалкий трус удар,
судьбы злой рок, ход времени и пар,
томящий в жаркий день глаз, вид, зовущий вновь
зимы хлад, стужами входящий в нашу кровь.
Терпеть никто не мог такой раскол небес
планет свирепый блеск, и звёздный вихрь чудес
<конец 1937 года>
Старуха
Года и дни бегут по кругу.
Летит песок; звенит река.
Супруга в дом идет к супругу.
Седеет бровь, дрожит рука.
И светлый глаз уже слезится,
На все кругом глядя с тоской.
И сердце, жить устав, стремится
Хотя б в земле найти покой.
Старуха, где твой черный волос,
Твой гибкий стан и легкий шаг?
Куда пропал твой звонкий голос,
Кольцо с мечом и твой кушак?
Теперь тебе весь мир несносен,
Противен ход годов и дней.
Беги, старуха, в рощу сосен
И в землю лбом ложись и тлей.
20 октября 1933 года
* * *
Горох тебе в спину.
Попади тебе булыжник
под лопатку.
Падай, падай.
Без движенья
на земле,
раскинув руки,
отдохни.
Много бегал,
утомился.
Ноги стали волочиться.
Взор стеклянный
перестал метать копьё
в глубь предметов.
Сядь на стул
зажги сигару.
Это лучше,
чем лежать, раскинув руки,
на земле.
Посмотри
на небе солнце,
в светлом воздухе летают
птицы,
на цветах сидят стрекозы
и жуки.
Вон горох, к тебе летящий,
только спину пощекотит,
а булыжник от лопатки,
будто мячик, отлетит.
Встань, встань.
Подойди походкой твёрдой
к центру мира,
где волна реки Батобр
пни срывает с берегов
и на камне умный бобр
держит рыбу меж клыков.
Люди, звери и предметы
ниц падут перед тобой,
и на лбу твоём высоком
вспыхнет яркий лампион.
23 января 1934 года
* * *
Господи накорми меня телом Твоим,
чтобы проснулась во мне жажда движения Твоего.
Господи напои меня кровью Твоею,
чтобы воскресла во мне сила стихосложения моего.
Марсово Поле, 13 мая 1935 года
* * *
Господи пробуди в душе моей пламень Твой.
Освети меня Господи солнцем Твоим.
Золотистый песок разбросай у ног моих,
чтобы чистым путем шел я к Дому Твоему.
Награди меня Господи Словом Твоим,
чтобы гремело оно, восхваляя Чертог Твой.
Поверни Господи колею живота моего,
чтобы двинулся паровоз могущества моего.
Отпусти Господи тормоза вдохновения моего.
Успокой меня Господи
и напои сердце моё источником дивных Слов Твоих.
Марсово Поле, 13 мая 1935 года
Молитва перед сном
Господи, среди бела дня
накатила на меня лень.
Разреши мне лечь и заснуть Господи,
и пока я сплю накачай меня Господи
Силою Твоей.
Многое знать хочу,
но не книги и не люди скажут мне это.
Только Ты просвети меня Господи
путем стихов моих.
Разбуди меня сильного к битве со смыслами,
быстрого к управлению слов
и прилежного к восхвалению имени Бога
во веки веков.
28 марта 1931 года в 7 часов вечера
* * *
Гости радостно пируют
За столом сидят гурьбой
Гости радостно пируют
И гурьбой за столом сидят
И говядину едят
И наливки жадно пьют
И чего то там под столом делают
И дамочкам предлагают раздеться.
