Текст книги "По велению сердца "

Автор книги: Даниэла Стил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Не знаю, – честно призналась Хоуп. – Может, Дартмутскому университету – в

память об отце и о Мими. Или Гарварду. Ты знаешь, мне оставлять наследство

некому. Сейчас я ежегодно жертвую приличную сумму на благотворительность – в те

проекты, в которых вижу смысл. В Дартмуте я основала стипендию имени Мими, ведь

она там училась, еще одну – в Нью-Йоркской балетной школе. Я долго не могла

привыкнуть к тому, что у меня столько денег. Мне столько и не нужно. Когда мы

разводились, я говорила об этом Полу. Я живу скромно, а от родителей я

унаследовала достаточно, чтобы содержать дом на Кейп-Коде. Мне даже как-то

неловко владеть таким состоянием. Наверное, кто нибудь другой мог бы им

распорядиться с большей пользой.

Финн рассмеялся и сказал:

– Мне бы твои проблемы! Я все только собираюсь начать откладывать на реставрацию

дома, но когда я оплачиваю все расходы и учебу сына, содержу несколько домов… Ну,

ладно, ладно, пусть не несколько, а два, – поправился он. – Но я все равно

приведу этот дом в порядок!

Хоуп хотела помочь ему в этом, но полагала, что не следует опережать события.

Всего два месяца, как они вместе, а это срок небольшой. Вот пройдет время, и,

если между ними все будет хорошо, она на равных с Финном разделит все расходы.

В свой последний вечер в Париже они гуляли по Тюильри, были в Лувре, вернулись в

«Ритц» поздно. Уик-энд прошел божественно – как и все, что они делали вместе.

Они заказали ужин в номер и насладились в полной мере роскошью этого шикарного

отеля. А наутро сели в лондонский поезд и уже к полудню были в доме Финна. Хоуп

была рада снова оказаться в этом доме – ведь именно здесь она впервые увидела

Финна и провела фотосессию. Как она тогда и предполагала, в результате

получилось несколько великолепных кадров, из которых Финн выбрал один, наиболее

удачный, для новой книги. Остальные Хоуп напечатала и вставила в рамки – для

него и для себя.

После обеда у Хоуп была встреча в галерее, и она с изумлением заметила, что Финн

начинает нервничать.

– В чем дело? – спросила она за ланчем. Финн снова потчевал ее своим потрясающим

омлетом. – Тебя что то раздражает?

Финн явно дулся.

– Нет, мне просто непонятно, зачем тебе встречаться с этим куратором.

– Затем, что в будущем году мне обещана ретроспективная выставка, – терпеливо

ответила Хоуп. – Это не шутки, Финн, это моя работа, и я дорожу ею.

– Могу я поехать с тобой? – с надеждой спросил он, но Хоуп отрицательно покачала

головой.

– Это будет выглядеть несерьезно, у нас деловая встреча и профессиональный

разговор.

– Скажешь, что я твой помощник. – Финн раздражался все больше.

– На встречи с кураторами помощников не берут – только на съемку. – В ответ Финн

пожал плечами и больше не произнес ни слова до самого ее ухода.

– Когда вернешься? – ледяным тоном поинтересовался он.

– Как получится. Обещаю не задерживаться. Если хочешь, поедем вместе, ты можешь

походить по музею, пока мы будем обсуждать проект. Музей отличный. – Финн молча

покачал головой. Хоуп направилась к двери, провожаемая холодным взглядом Финна,

и чувствовала себя виноватой за то, что оставляет его одного, хоть и понимала

всю нелепость ситуации. Финн хотел вызвать у нее это чувство, и это ему удалось.

В результате встречу она скомкала, какие то вопросы так и не задала, но через

два часа уже была дома. Финн сидел на диване с книгой в руках и был мрачнее тучи.

Когда Хоуп вошла, он поднял на нее угрюмый взгляд.

– Ну что, быстро я вернулась? – не без сарказма спросила Хоуп. Теперь раздражена

была она – из за того, что ей пришлось спешить, чтобы только не заставить его

ждать слишком долго. Он лишь пожал плечами. – Почему ты себя так ведешь? Тебе же

не четыре года! Как ребенок, ей-богу. Пойми, у меня есть работа. У тебя, кстати,

тоже. Но это не значит, что я тебя не люблю.

– А почему тогда ты не могла взять меня с собой? – с обидой спросил он.

– Потому что мы взрослые люди, у каждого из нас своя жизнь, свои дела. Я тоже не

всегда могу разделять твои заботы.

– А я бы этого хотел. Ты для меня всегда желанная спутница.

– И ты для меня. Но этого куратора я не знаю, и я не хотела, чтобы он принял

меня за дамочку, которую даже на деловую встречу сопровождает поклонник. Это

несерьезно, Финн!

– Но мы же вместе, правда? – продолжал твердить он, раздражая ее все больше. У

нее не было причин чувствовать себя виноватой, но ему удалось испортить ей

настроение! Это несправедливо. Она его тоже любит, но он ведет себя как

капризный ребенок.

– Послушай, Финн, мы не сиамские близнецы. – Хоуп боялась, что Финн снова начнет

проповедовать свою теорию «единения», которую она не может принять. Финн не

хочет понять, что им, взрослым людям, невозможно все время ходить за руку. Он,

например, не может присутствовать на ее фотосессиях, а она не может вместе с ним

писать книгу. И как бы ему этого ни хотелось, они не одно целое, они два

самостоятельных человека. Для Хоуп это было естественно, для Финна – нет. – Это

не значит, что я тебя не люблю, – с нежностью проговорила она, но Финн уткнулся

в книгу явно обиженный.

Он долго молчал, делал вид, что читает, а потом удивил ее еще больше.

– Назавтра я договорился о встрече.

– О какой встрече? С кем? – Хоуп была озадачена.

– С доктором. Врачом по планированию семьи, который занимается парами нашего

возраста, желающими иметь детей.

Хоуп посмотрела на него с изумлением.

– Почему ты со мной это не обсудил, прежде чем о чем то договариваться? – Его

инициатива показалась ей странной, тем более что она не раз говорила, что не

хочет торопить события.

– Мне порекомендовали специалиста, и я решил, будет неплохо проконсультироваться,

пока мы оба в Лондоне. Послушаем, что она скажет, что посоветует. Не исключено,

что если мы оба серьезно настроены, то готовиться тебе надо уже сейчас. – Финн

опять спешил – как в начале их отношений. Но это было куда более ответственное

решение. Ребенок – это навсегда. А вот навсегда ли их отношения – в этом Хоуп

еще не была уверена.

– Финн, мы пока даже не знаем, нужен ли в нашем возрасте ребенок. Мы всего два

месяца как вместе, а ребенок – это очень ответственный шаг. А для меня особенно.

– Тебе трудно послушать, что она скажет? – У Финна был такой вид, будто он

сейчас расплачется, и Хоуп почувствовала угрызения совести. Но она абсолютно не

была готова к разговору с врачом и не хотела этого. – Ну пожалуйста! – взмолился

Финн. Она не смогла огорчить его отказом.

Хоуп согласно кивнула, но радости в душе по этому поводу у нее не было.

– Поеду. Но я не хочу ничего тебе обещать. Для такого решения нужно время. А

вдруг я еще хочу пожить для себя?! – Финн заулыбался и поцеловал ее.

– Спасибо, для меня это очень важно. Просто я не хочу, чтобы потом выяснилось,

что мы опоздали с ребенком. – Ее тронули его слова, но осталось раздражение

оттого, что он договорился о визите и ничего не сказал ей. Неужели он

отыгрывается на ней за то, что она ушла в музей? Или он действительно так

одержим идеей ребенка? Но ведь она то определенно ему говорила, что не хочет

обсуждать эту тему. Но Финн, похоже, ее просто не слышит. Похоже, слова «нет» он

не знает.

Вечером они отправились в бар, и тоже в «Хэррис». Хоуп сидела притихшая, в отель

они вернулись довольно рано. Они занимались любовью, но впервые за время их

близости Хоуп почувствовала отчуждение. Она все еще сердилась на Финна. Как он

может принимать за нее решения, тем более такие важные? Пол никогда такого себе

не позволял. Все важные решения они принимали сообща, да еще после серьезного

обсуждения. Именно этого Хоуп ждала и от Финна, но он выбрал иной путь –

навязывал ей свою волю. Неужели они такие разные? – с тревогой думала Хоуп.

Но еще больше она расстроилась на следующий день, когда они пришли к врачу.

Оказалось, что Финн договорился не о консультации, а о полном обследовании, с

многочисленными анализами, подчас весьма неприятными, к чему она совершенно не

была готова. Хоуп чуть не подпрыгнула, когда услышала, что им предстоит, и

высказала свое недоумение на этот счет. Врач была поражена, она была уверена,

что Хоуп осведомлена о запланированных процедурах.

– Я же отправляла вам информацию… – сказала она, с замешательством глядя на

Финна. Он молчал, не сочтя нужным объяснить ситуацию.

– Я никакой информации не получала, – упрямо повторила Хоуп и вопросительно

посмотрела на Финна. Тот занервничал. Хоуп поняла, что он то давно получил все

бумаги, но ей не показал. Можно было подумать, что это его личный проект, а Хоуп

вроде как и ни при чем. – Я и о визите к вам узнала только вчера вечером.

– Так вы хотите пройти обследование или нет? – напрямик спросила врач, и Хоуп

растерялась, не зная, что ответить. Отказаться – Финн смертельно обидится.

Согласиться – значит пойти у него на поводу. И обследования, судя по всему,

будут не из приятных. Она надолго задумалась и в конце концов решила принести

себя в жертву – из любви к Финну.

– Хорошо, я согласна. Но мы еще не приняли окончательного решения.

– Я принял, – мгновенно отреагировал Финн.

– Вот и рожай! – не сдержалась Хоуп.

– У вас уже были беременности? – спросила доктор и протянула Хоуп стопку бланков

для заполнения и еще две брошюры про оплодотворение в пробирке и с помощью

донорских яйцеклеток.

– Один раз, – ответила Хоуп, думая о дочери. – Двадцать три года назад. – Тут

она взглянула на брошюру. – Нам что, придется использовать донорскую яйцеклетку?

– Эта идея ей категорически не нравилась. Ведь в таком случае с генетической

точки зрения это будет ребенок Финна, но не ее. С этим она согласиться никак не

могла.

– Будем надеяться, что этого не потребуется. Сначала надо провести ряд

исследований, в частности, проверить функцию ваших яичников. Конечно, чем моложе

организм, тем лучше. Но не исключено, что и ваш организм функционирует нормально,

в крайнем случае, мы вам немножко поможем. – Милая женщина-врач улыбнулась, а

Хоуп вдруг запаниковала. Тема беременности стремительно перешла из области

разговоров в реальность. К этому Хоуп не была готова. Но почему Финн игнорирует

ее мнение?!

– Мы что, прямо сегодня этим займемся? Честно говоря, я не готова к такому

развитию событий.

– Не обязательно. Можно сделать это в другой раз, если решим, что есть

необходимость. Для начала исследуем ваш гормональный фон. Нас интересует

фолликулостимулирующий гормон и эстрогены. Будем действовать последовательно. –

Она протянула Хоуп список обследований, которые ей предстояло пройти, включая

УЗИ органов малого таза и множество разнообразных анализов крови на содержание

гормонов. А у Финна должны были взять на анализ сперму.

В течение следующих двух часов они сдали все анализы, причем по поводу своего

Финн отпускал сальные шуточки типа «Не поможешь ли мне?», но Хоуп была не в

настроении. Она сказала, чтобы обходился без нее, он справился сам и с

горделивым видом явился с пробиркой. Врач уже закончила делать УЗИ и сообщила,

что у Хоуп как раз овуляция и пока что никаких проблем ультразвуком не выявлено.

– Отправляйтесь ка домой и постарайтесь справиться своими силами, – посоветовала

она. – Хотя я бы советовала искусственное оплодотворение спермой мистера O’Нила.

Если надумаете, можно будет сделать это уже сегодня во второй половине дня. –

Она ободряюще взглянула на Хоуп.

– Нет, этого я делать не стану, – решительно сказала Хоуп. У нее было такое

чувство, что ее лишили собственной воли и взялись решать за нее ее судьбу. Финн

явно был разочарован ее ответом.

– Тогда можно попробовать в следующем месяце, – любезно предложила доктор,

вытерла гель с живота Хоуп и разрешила ей встать. Та же чувствовала себя

раздавленной. Она словно ехала в поезде, на который не покупала билета и не

думала садиться, и в место назначения, куда ей вовсе не было нужно. Она еще

только смотрела расписание, а Финн уже принял за нее решение, куда и когда ехать.

После всех анализов и обследований они вернулись в кабинет врача, и та объявила,

что пока все выглядит совсем неплохо. Конечно, надо еще дождаться анализов на

гормоны, но яйцеклетка на экране выглядит зрелой, спермограмма у Финна тоже

хорошая, и она надеется, что с искусственным осеменением у Хоуп есть все шансы

на беременность. Если в течение двух месяцев беременность не наступит, можно

будет попробовать стимулировать овуляцию специальными препаратами, правда, это

чревато появлением близнецов. Если же по прошествии четырех месяцев это тоже не

даст результата, остается оплодотворение в пробирке. А при необходимости –

донорская яйцеклетка. Врач снабдила Хоуп прогестероновой мазью и объяснила, что

ее надо использовать регулярно в период между менструацией и овуляцией, чтобы

стимулировать закрепление оплодотворенного яйца в матке – имплантацию – и

предотвратить самопроизвольный выкидыш. И еще она велела по дороге зайти к

медсестре, которая даст тест-набор для прогнозирования овуляции. К концу визита

у Хоуп было ощущение, будто она всего лишь какой то подопытный кролик, вернее,

крольчиха.

– Все отлично, да? – сказал Финн, когда они вышли из кабинета. Он удовлетворенно

улыбался, а Хоуп расплакалась.

– Тебя мое мнение, похоже, вообще не интересует? – всхлипывала она. Она не могла

даже себе объяснить, в чем тут дело, но из за происходящего чувствовала себя

предательницей по отношению к Мими, как будто она сознательно искала замену

своему единственному ребенку. Хоуп продолжала плакать, когда Финн обнял ее за

плечи. Не успокоилась она и в такси.

– Прости. Я думал, визит к доктору тебя, наоборот, обрадует.

– Финн, мы же ничего еще не решили. Я вообще не знаю, хочу ли я ребенка. Я

потеряла любимую дочь, я не могу смириться со своей утратой, а может, и вообще

никогда не смирюсь. Зачем ты все это затеял?!

– Пойми, у нас остается так мало времени! – взмолился Финн. Не желая быть

неделикатным, что именно для Хоуп, в ее сорок четыре года, фактор возраста имеет

решающее значение.

– Ну что ж, значит, мы будем счастливы вдвоем, – со вздохом произнесла Хоуп. –

Не торопи меня, дорогой, мы всего два месяца как вместе. – Она не хотела обижать

Финна, но ей требовалось сначала убедиться в прочности отношений, прежде чем

принимать такие важные решения. И даже брак (в случае если до него дойдет) –

одно дело, ребенок же – совсем иное. – Финн, ты должен меня понять!

– А ты – меня. И я хочу, чтобы у нас с тобой был малыш – пока у нас еще есть

такой шанс.

– Тогда тебе нужна женщина двадцати пяти лет, а не такая, как я. В таком важном

деле я не собираюсь бежать со временем наперегонки. Нам нужно время, чтобы все

осмыслить.

– Лично для меня все очевидно, мне времени не требуется, – упрямился Финн.

– А мне требуется! – в отчаянии воскликнула Хоуп. Он так упорствовал, что она

чувствовала себя загнанной в угол. Она понимала, что Финн ее любит, она и сама

его любила, но ей претило всякое давление.

– Ни от одной другой женщины я не хотел иметь детей. Даже Майкл появился, можно

сказать, случайно. И как следствие – мне пришлось жениться на его матери. А от

тебя я хочу ребенка! – В его глазах стояли слезы.

– Тогда тебе придется дать мне время свыкнуться с этой мыслью. Сегодня в клинике

у меня было такое чувство, словно меня тащат силой. Этой милой докторше дай волю

– она уже сегодня организовала бы мне беременность.

Такси остановилось у дома Финна. Хоуп молча вышла из машины и направилась к

дверям. Она очень устала и была взвинчена и эмоционально обессилена. Финн молча

проследовал за ней и сразу прошел к бару. Он решил, что пара бокалов вина

поможет им обоим разрядить обстановку. Он разлил вино и протянул бокал Хоуп.

– Прости, милая, – покаянно начал он. – Конечно, нам надо было сначала все

обстоятельно обсудить. Я не должен был тебя заставлять. Прости, – ласково

повторил он, целуя Хоуп. – Простишь?

– Я подумаю, – отозвалась Хоуп и осушила бокал. Финн поспешил наполнить ее бокал

снова. Она была не на шутку расстроена, но, выпив вина, начала успокаиваться, но

потом неожиданно разрыдалась. Тогда Финн заключил ее в объятия и увел наверх.

Сделал ей ванну, и Хоуп с удовольствием погрузилась в горячую воду и долго

лежала с закрытыми глазами. В голове у нее все прокручивались события прошедшего

дня, она безуспешно пыталась отделаться от мыслей о растревожившем ее визите к

врачу. Ванна немного сняла усталость и раздражение, и когда Хоуп открыла глаза,

увидела Финна, протягивающего ей бокал шампанского и огромную клубничину. Поймав

благодарный взгляд Хоуп, Финн немедленно попытался втиснуть свое крупное тело в

ванну, Хоуп засмеялась. Для себя Финн тоже приготовил бокал.

– Что празднуем? – спросила она. Она была немного навеселе от выпитого. Стоило

ей осушить и этот бокал, как Финн забрал его из ее рук и отставил оба пустых

бокала в сторону. А затем, как всегда случалось, когда они вместе принимали

ванну, он перешел к ласкам, перед которыми Хоуп не могла устоять. Все произошло

стремительно. После ванны они занимались любовью на пушистом коврике в ванной

комнате. Секс был жарким, страстным и безудержно отчаянным, словно в нем

отразилась вся боль и выплеснулось все смятение, пережитые Хоуп этим вечером.

Единственное, в чем Хоуп сейчас была уверена, это необычайная сила взаимного

влечения. Она хотела его, а он – ее. Они не могли насытиться, набрасывались друг

на друга стремительно и жадно, а достигнув кульминации, Финн приподнялся, взял

ее на руки и бережно, словно драгоценный дар, отнес в постель. Уложил поудобнее

и заботливо укутал одеялом. Хоуп улыбалась и смотрела на Финна затуманенным

взором, в котором светилась любовь.

– Люблю тебя, – прошептал он.

– Я тебя тоже, Финн, – ответила Хоуп и провалилась в сон в его объятиях.

Когда наутро они проснулись, она так и лежала, прижавшись к нему. Хоуп

прищурилась.

– Кажется, я вчера напилась, – смущенно проговорила она. Хоуп сразу вспомнила,

как ей было хорошо с Финном вчера. Впрочем, близость с Финном всегда доставляла

ей высшее удовольствие. Внезапно сон как рукой сняло. Хоуп вспомнила, что врач

просила прийти к ней еще раз. У Хоуп была овуляция, а они занимались сексом и

никак не предохранялись. Хоуп со стоном откинулась на подушку. – Ты специально

все это устроил, да? – Хоуп злилась на Финна, но разве не она сама виновата? Ну

что за глупость! Хотя, может быть, все и обойдется. В ее возрасте на то, чтобы

забеременеть, уходят месяцы, минутной страсти на полу в ванной тут недостаточно.

– Что именно? – невинно уточнил Финн.

– Ты меня прекрасно понял. – Хоуп постаралась придать голосу холодность, но

безуспешно. Она слишком его любила. Ей вдруг подумалось, не хотела ли она этого

сама, только ответственности испугалась. Она же взрослая женщина! Но и

противиться порыву страсти, желанию она не могла. Хоуп чувствовала, что совсем

запуталась. – Вчера у меня была овуляция. Ты это и сам слышал. Докторша даже

предложила произвести искусственное оплодотворение!

– Ну а мы сделали это более захватывающим и привлекательным способом. И теперь

все зависит от господа бога, а не от врача и не от нас с тобой. Может, ты зря

волнуешься, – попытался успокоить ее Финн, и Хоуп понадеялась, что так оно и

есть. Она села в кровати и посмотрела на Финна.

– Финн, а если я забеременею? Ты хоть представляешь себе, что будет? В наши то

годы стать родителями?! Это же огромная ответственность и огромный труд. Разве

мы готовы к этому?

– Я готов! Я был бы счастливейшим человеком на свете, если бы это случилось, –

уверенно заявил Финн.

– А я бы просто испугалась, испугалась бы последствий, возможных осложнений,

бремени, которое на нас ляжет, наследственных рисков – а в нашем возрасте они ой

как велики. А еще… – Хоуп не могла больше говорить, слишком силен в ней был

страх потерять еще одного ребенка. Нет, еще раз она этого не переживет.

– Если возникнут проблемы, мы с ними справимся, обещаю тебе, – сказал он, целуя

и обнимая ее так бережно, словно она была хрустальная. – Как скоро мы узнаем?

– Как скоро? Думаю, недели через две. Я, как ты понимаешь, уже давно не

беременела. Сейчас это определяется очень легко, с помощью простой тест-полоски,

которая есть во всех аптеках. – Хоуп на миг задумалась. – К тому времени я уже

буду в Нью-Йорке. Я тебе сообщу. – При этой мысли она похолодела, где то в

глубине души хотелось, чтобы это произошло, ведь она любила его, но умом она

отказывалась это принимать, и на этот раз ее ум с сердцем был не в ладу. Хоуп

была в замешательстве.

– Может, не стоит тебе улетать? – забеспокоился Финн. – Вдруг тебе перелет

навредит?

– Я не могу не лететь, у меня назначены три важные фотосессии.

– Если ты забеременеешь, никакие съемки уже не будут важны.

Хоуп показалось, она сходит с ума. Финн рассуждает так, словно она уже ждет

ребенка. Но ведь это всего лишь его идея. Да, но она же позволила ему это

сделать!

– Давай пока не будем фантазировать. В моем возрасте можно забеременеть с той же

вероятностью, что получить удар по голове осколком кометы. Ты сам слышал, что

сказала врач. Если мы даже решимся на это, то, скорее всего, нам потребуется

помощь медицины.

– Или не потребуется! Все будет зависеть от результатов твоих анализов.

– Финн, ради бога, давай сменим тему! – Хоуп встала и направилась в туалет, а

Финн проводил ее влюбленным взглядом.

– А вдруг ты уже забеременела? – с надеждой спросил он.

– Ой, замолчи, пожалуйста! – взмолилась Хоуп и захлопнула за собой дверь.

Ни на обратном пути в Ирландию, ни в последующие дни Финн больше не заговаривал

на эту тему. Хоуп, вернувшись в дом Финна, снова занялась полировкой деревянной

обшивки стен. Финн настойчиво уговаривал ее не напрягаться, чем выводил Хоуп из

себя. Она и думать не хотела ни о какой беременности. Они замечательно провели

время в Париже, но то, что потом случилось в Лондоне, ее очень разозлило – и

визит к врачу, и их безумство в ванной. А накануне ее отъезда в Штаты позвонила

врач из Лондона.

– Отличные новости! – объявила она воодушевленно. – Ваши показатели как у

двадцатилетней девушки, и эстрогены – лучше не бывает.

– И что это означает? – спросила Хоуп, внутренне напрягаясь в ожидании ответа.

– Это означает, что вы легко можете забеременеть. – Хоуп поблагодарила

гинеколога, положила трубку. Финну она ничего не сказала. Он, услышав этот

вердикт, чего доброго, еще и в Нью-Йорк ее не отпустит. Он и без того всячески

демонстрирует свое огорчение, твердит, как ему будет одиноко, и требует сказать,

когда она вернется. Хоуп уже устала повторять, что у нее есть работа и в

ближайшие три недели она обязана быть в Нью-Йорке. Она уговаривала его терпеливо

и нежно, как мать капризного малыша.

Последний вечер прошел в согласии и покое. В постели Финн был нежен и

трогательно внимателен. По дороге в аэропорт он хранил скорбное молчание. Хоуп

уже не в первый раз задумалась о том, что Финна, похоже, мучают нешуточные

комплексы. Каждую разлуку он воспринимает так, будто его бросают. Он с трудом

сдерживал себя. Казалось со стороны, что он впал в депрессию.

В аэропорту они простились, и Финн взял с Хоуп обещание, что она позвонит сразу,

как только прилетит. Хоуп кивнула и поцеловала его. Его переживания по поводу их

непродолжительной разлуки выглядели очень трогательно, хотя и казались несколько

преувеличенными. Финну же предстояло завершить работу над книгой, так что ему

было чем занять себя. Хоуп напомнила ему, что надо позвонить реставраторам и

узнать, когда будет готова мебель, а он, обнимая ее в последний раз, протянул

маленькую коробочку в подарочной упаковке. Хоуп была растрогана.

– Откроешь в самолете, – сказал Финн и поцеловал ее на прощание. Хоуп кивнула в

ответ и зашагала на посадку.

Она развернула подарок, как только самолет поднялся в воздух. Каково же было

удивление, когда она увидела в коробочке домашний тест для определения

беременности. Хоуп рассмеялась и покачала головой. Ну что за упрямец! Она то не

сомневалась, что результат будет отрицательным. Но придется ждать еще целую

неделю, прежде чем она достоверно убедится в этом. Хоуп убрала коробочку в сумку

и постаралась выкинуть все это из головы.

Глава 10

В Нью-Йорке у Хоуп не было ни минуты свободного времени. Она снимала показ мод

для «Вог», делала портрет губернатора и помогала готовить выставку своих работ в

галерее. Она пообедала с Марком Веббером и рассказала наконец о своем романе.

Марк был потрясен и поспешил напомнить Хоуп о не самой лучшей репутации О’Нила.

В Нью-Йорке О’Нил пользовался славой отъявленного бабника, и Хоуп знала это от

того же Марка. Сама то она была уверена, что Финн ей не изменяет, ведь он не

отпускает ее от себя ни на шаг. Она сказала об этом Марку, поделилась сомнениями

относительно идеи «слияния в единое целое» и ревности Финна по любому поводу и

без. В этот раз, например, даже предстоящая встреча Хоуп с собственным агентом

его не на шутку разволновала. Ревность Финна была ей непонятна и более того –

неприятна. В ее отношениях с Полом не было ничего подобного. А у Финна сильны

собственические настроения. А Хоуп не собиралась стать в их отношениях

подчиненной фигурой. Ей, как и прежде, хотелось свободно располагать собой.

Работа в Нью-Йорке явно пошла Хоуп на пользу. Она словно ожила, с головой

окунувшись в привычные дела. Но, признала Хоуп, по Финну она тоже скучала. В

свободные часы, оставаясь наедине с собой, Хоуп размышляла об их отношениях. Эти

несколько дней в Нью-Йорке вернули ей ощущение перспективы и независимости,

такое для нее нобходимое. А Финн воспринимал ее независимость как угрозу их

счастью. Всякий раз в телефонном разговоре его интересовало только одно – когда

она вернется. Хоуп приходилось, как капризному ребенку, снова и снова повторять

ему, что «мамочка» вернется, как только закончит самые неотложные дела в Нью-Йорке.

– Держись подальше от ревнивцев! – предостерегал ее Марк каждый раз при встрече.

– Они часто слетают с катушек. У меня когда то была одна ревнивая подружка. Так

вот, когда я с ней порвал и пришел на вечеринку с другой девушкой, она кинулась

на меня с ножом. С тех пор я от ревнивых бегу как от огня.

Хоуп представила себе эту сцену и рассмеялась.

– Спасибо за предупреждение, Марк, но Финн – разумный человек, правда, у него

есть свои комплексы. Он боится, что его бросят. Через две недели я лечу к нему.

– Хоуп провела в Нью-Йорке всего неделю, но не было и дня, чтобы Финн не сетовал

по поводу ее отсутствия, при этом голос у него всегда был жалобный и печальный.

– Так что, это у вас серьезно? – спросил ее Марк при очередной встрече.

– Да, – ответила Хоуп. Но ей не хотелось, чтобы Марк тревожился за нее или за ее

работу. – Ты не волнуйся, если будет работа, я всегда смогу прилететь из Дублина

в Нью-Йорк, – успокоила его она. – Или в любое другое место. Дублин – это не

край света. А дом у него потрясающий. Хотя его реставрация потребует много сил и

затрат.

Марк еще не пришел в себя после неожиданного уверенного ответа и не знал, что и

сказать ей. Похоже, она и не нуждалась в его советах.

– Полу сказала?

– Рано еще, – ответила Хоуп. Конечно, со временем она ему скажет, но не сейчас.

Хоуп не знала, как Пол отнесется к такому сообщению, а огорчать его ей не

хотелось. Накануне она ему звонила. Пол проходил очередной курс лечения в

клинике Гарварда, голос у него был слабый, хотя он и уверял, что с ним все в

порядке. Хоуп встревожилась – состояние Пола всегда волновало ее, а сейчас, судя

по его голосу, Пол был не в лучшей форме.

Распрощавшись с Марком, Хоуп вернулась домой. Она помнила, какой сегодня день.

Финн тоже. Он уже дважды звонил ей. Тот Самый День. Если она забеременела, то

начиная с сегодняшнего дня тест-полоски это покажут. Дома Хоуп сразу направилась

в ванную комнату. Она в точности исполнила инструкцию. Для определения

результата требовалось пять минут, эти минуты показались Хоуп вечностью. Она

постояла у окна, выжидая, мысленно твердя, что она не может быть беременна. Хоуп

давно не испытывала подобного страха. В последний раз по такому же поводу она

беспокоилась лет пятнадцать назад. Мими тогда было лет семь. Они с Полом, имея

дочь, решили больше не заводить детей. Тогда выяснилось, что беременности нет, и

Хоуп с удивлением поняла, что испытывает не столько облегчение, сколько

разочарование. Больше подобных случаев в ее жизни не было. Они всегда вели себя

осторожно и не допускали таких безумств, как произошло у нее с Финном. Их с

Полом решение обзавестись ребенком было взвешенным и осознанным выбором, и Мими

появилась не в результате секса на полу в ванной.

Хоуп вернулась в ванную и подошла к полке, где оставила тест, словно

приближалась к затаившейся змее. В инструкции четко говорилось о том, как

интерпретировать результаты теста. Одна окрашенная полоска – беременности нет,

две – вы беременны. Хоуп издали увидела, что окрасилась только одна полоска.

Подошла и взяла в руки планшет, чтобы только убедиться, и уже приготовилась

облегченно вздохнуть, когда увидела вторую полоску. Окрасились обе, хотя вторая

полоска была бледнее первой.

Хоуп в панике уставилась на тест-полоску, опустила ее, потом снова поднесла к

глазам. В пластиковом планшете ее моча сделала свое дело и окрасила оба

индикатора. Две полоски. Она поднесла планшет ближе к свету и долго смотрела на

него, не веря своим глазам. Сорок четыре года – и на тебе, беременность. Хоуп

присела на край ванны, продолжая держать тест в руках, потом будто очнулась и

выкинула его в корзину. Подумала, не повторить ли, но она чувствовала, что

результат будет тот же. Хоуп вдруг вспомнила, что у нее уже два дня побаливала

грудь, хотя она и не обратила на это внимания. Говорила себе, что это преддверие

менструации. Ничего подобного! И теперь ей надо было сообщить новость Финну. Ну

что ж, его взяла! Конечно, он все это подстроил, подпоил ее и воспользовался

ситуацией. Хоуп била дрожь, она не могла больше сдержать слез. До этой минуты

она твердо знала, что ни о каком ребенке не может быть и речи, а теперь она не

может в себе разобраться: а вдруг она и сама хочет этого ребенка, только боится

признаться себе? Она любит Финна, но надо же такому случиться, что через какие

то три месяца знакомства с мужчиной она узнает, что может стать матерью, и это в

ее то годы! Ну а если быть честной с собой, разве в глубине души, в каком то

самом сокровенном ее уголке, она тоже не мечтает об этом ребенке?! Хоуп была в

смятении. Ей нужно было время, чтобы принять эту новость и решить, как к ней

относиться.

Она вернулась в гостиную, села на диван и уставилась в пустоту, а через

несколько минут раздался звонок. Это был Финн. Хоуп запаниковала. Она не хотела