Текст книги "Здравствуй, я твой ангел (СИ)"
Автор книги: Дана Рассветных
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Высшая степень смущения – два взгляда, встретившиеся в замочной скважине.
Адиалия.
Я очнулась, лежа в уже знакомой палате магпункта. Бессмысленным взглядом уставилась в потолок, в голову лезли ленивые мысли.
Что я здесь делаю? Разве не должна была уже умереть? А может, так и случилось? Ведь Златый говорил, что мне дали иммунитет Богов, а значит, каждый раз после смерти я должна воскресать. Ну, за исключением особых случаев, конечно. Ведь даже Богов можно убить.
Голова немного гудела, но в целом я чувствовала себя неплохо. Повернув голову, я только сейчас увидела Алекса, дремавшего рядом со мной в кресле. Под моим удивленным взглядом его веки дрогнули, и спустя секунду он открыл глаза.
– Диали… – хрипловатым со сна голосом непонимающе пробормотал вампир, а затем вдруг резко сорвался с кресла, падая перед моей кроватью на колени. – Ты очнулась!
С этими словами он схватил меня за руку и порывисто прижался к запястью губами. Я растерянно посмотрела на так непривычно эмоционального Алекса.
– Ну чего ты. Со мной все в порядке, честно, – ласково взъерошила я его волосы.
Лицо вампира после моих слов как–то странно исказилось. Подняв на меня полные боли глаза, он вымучил улыбку.
– Я так боялся за тебя, ты даже представить себе не можешь.
– А как я тут оказалась? – успокаивающе погладив его по руке, спросила я.
– Когда я почувствовал тебя в первый раз, связь быстро оборвалась, и я не успел понять, где ты находишься. Сгоряча чуть не убил своего старейшину – это было на созванном мною собрании клана. Корил себя всеми словами – думал, упустил свой единственный шанс. А затем связь внезапно вновь восстановилась. Я сразу же телепортировался и увидел тебя, лежащую без сознания. Перепугался до дрожи в коленях. Когда перенес тебя сюда, уже самого отпаивать надо было. Раны тебе быстро залечили, но ты сутки не приходила в сознание.
Так, так. Значит, я не воскресала (да и не хочется мне когда–нибудь это испытать), а меня вылечили. Стоп. А почему тогда моя регенерация не сработала? Да и валялась в отключке я что–то слишком долго…
– Ты не мог мне кое–что объяснить? – осторожно начала я. Дождавшись его настороженного кивка, я продолжила – Почему я целые сутки не приходила в сознание?
Вампир не ответил, опустив голову.
– Алекс?… Не молчи, пожалуйста! Если это что–то важное, мне нужно знать.
– Это из–за яда, – глухим безжизненным голосом ответил мне мужчина.
– Яда?! – растерялась я. – Какого еще яда?
А в голове тем временем вспыхнула догадка о звере. Но Алекс разрушил мои предположения:
– Его называют Божественным ядом. Он содержится в шипах Светозарного плюща, который раньше вообще считался легендой.
Перед глазами пронеслось воспоминание об исколотых в кровь ладонях.
– Но, раз я себя хорошо чувствую, вы, так понимаю, нашли антидот?
– Нет, малышка, – с болью в голосе ответил вампир, избегая встречаться со мной взглядом. – От этого яда нет противоядия. Он смертелен даже для Богов, отсюда и название.
– Я… я умру?
– Нет! – Алекс резко поднял на меня голову, в его глазах горела отчаянная решимость. – Я найду выход, вот увидишь!
Он с силой прижал меня к себе, взволнованно прошептав на ухо:
– Я никогда, ни за что не дам тебе умереть. Веришь?
– Верю, – тихо ответила я, целуя его в висок.
Я соврала. Если яд смертелен даже для Богов, у меня нет шансов. Но в объятиях моего вампира было так хорошо и спокойно, что я позволила надежде вспыхнуть на один короткий миг.
Внезапно входная дверь с шумом распахнулась, и в палату ввалились Дан с Роном.
– Диали!! – хором завопили они, не обращая внимания на нашу с Алексом позу. Дождавшись, пока вампир с неохотой выпустит меня из объятий, дружки тоже полезли обниматься. Странно, но когда после оборотня меня крепко обнял Дан, лицо ректора как–то странно вытянулось, и он со злобой прошипел:
– А ну убрал с–свои конечнос–cти! И ec–сли еще раз об этом подумаешь, я тебя и на километр к ней не подпущ–щу!
Эльф, смущенно залившись краской, резко от меня отшатнулся. Я удивленно переводила взгляд с Дана на Алекса, не понимая причины злости второго и смущения первого.
Ситуцию разрядил Рон, торопливо заговорив:
– Мы так обрадовались, когда завмагпункта сообщил нам, что ты пришла в себя!
– И откуда старикан все узнает? – хмыкнул вампир, расслабившись.
– Кстати, где же ты все это время пропадала? Все на ушах стояли, когда после исчезновения демонов тебя не нашли.
– Я… я была у Кэссандра. В день нападения демонов на ВАМ я потратила слишком много сил и осталась с опустошенным резервом. Даже сопротивления достойного оказать не смогла, когда он решил меня прихватить с собой в качестве сувенира. Но со мной он очень хорошо обращался, совсем не как с пленницей. Я только потом узнала почему…
Лицо Александрия после моих слов превратилось в отчужденную маску.
– Что?! Как же ты выбралась? И почему тебя ни один артефакт не засекал? – посыпались вопросы дружков
– Он поместил меня в комнату, стены которой были исписаны древнестихийной прописью, а на руки надел антимагические браслеты. Думаю, вам не надо объяснять, что это такое. А что касательно того, как я выбралась… .Кэссандр сам отпустил меня.
Парни недоуменно переглянулись. Лишь вампир все так же хранил угрюмое молчание.
Прочитав в глазах Даниэля закономерный вопрос, я покачала головой:
– Я не хочу говорить, что стало тому причиной.
– Ты довольно спокойно говоришь о нем, – медленно произнес Алекс, глядя мне в глаза. – Куда подевалась твоя прежняя ненависть?
– Скажем так, выяснилось, что я заблуждалась на его счет, – осторожно ответила я.
– Так значит, ты вот так просто простила его? – процедил вампир, но его злость почти тут же угасла. Тяжело вздохнув, он с грустью посмотрел на меня. – Прости, малышка. Ты, конечно, в правде делать свой выбор, в том числе, кого прощать, а кого нет. Это не мое дело.
Последняя фраза была сказана со странной горечью. Я поняла, что мои слова причинили ему боль, и чувство вины захлестнуло меня.
Догадавшись, что тому причина, я порывисто схватила его за руку и, сжав в своих ладонях, горячо проговорила:
– Прощение не означает того, о чем ты думаешь. Его недостаточно, чтобы воскресить чувства! Да и разве нужен мне кто–то, кроме тебя?
В первый раз я так открыто говорила о своих чувствах. И не лгала. Прощение прощением, а любовь оно не заменит. А к моему вампиру я испытывала именно любовь, пусть и окончательно поняла это совсем недавно. Алекс пару секунд внимательно смотрел мне в глаза, и, как будто что–то там увидев, тепло улыбнулся уголками губ.
Дан с Роном, невольно став свидетелями не предназначенной для посторонних глаз сцены, смущенно прокашлялись:
– Ну, мы пойдем, пожалуй. Кстати, тебя там, Диали, твоя ворона дожидается. Может, мы ее сюда притащим?
Я счастливо улыбнулась:
– Обязательно! Я ее столько не видела!
Скомкано попрощавшись, эльф с оборотнем торопливо удалились. Алекс все так же не отрываясь смотрел на меня.
– Что? – смущаясь, спросила я.
– Ничего, – тепло улыбнулся вампир, вставая. – Мне нужно кое–что уладить, а потом я снова вернусь, хорошо?
Дождавшись неуверенного кивка с моей стороны, он, нежно поцеловав меня, вышел.
* * *
Александрий.
Выйдя из магпункта, я тяжело привалился спиной к стене. Боги, кто бы знал, каких усилий мне стоило спокойно вести себя рядом с Диали! И даже улыбаться, когда хочется выть от отчаяния…
Но я уже пообещал моей малышке, что найду способ спасти ее, и значит, я это сделаю! Перерою всю библиотеку, найму лучших целителей, добуду любой артефакт… что угодно, только бы моя девочка жила. А иначе как я буду без моей маленькой вселенной… Тем более, когда наконец–то нашел в ее глазах то, чего уже и не чаял увидеть.
* * *
Адиалия.
То, что со мной случилось у Кэссандра, и что стало причиной моего освобождения, я поведала только Иле, когда через полчаса она прилетела в магпункт. То есть Дан с Роном сначала хотели ее принести, но она гордо отказалась, заявив, что не калека, а ее должность фамилиара не подразумевает, что она разучилась летать. И вот теперь, когда стихли первые восторги от нашей встречи, птичка сидела рядом со мной на кровати и внимательно слушала.
– И везет же тебе на мерзавцев, – грустно вздохнула Иля после моего рассказа, перепрыгивая мне на живот, а затем на грудь.
– Они не мерзавцы, – мотнула головой я. – Они на самом деле хорошие, правда.
– Что?! Это Кэссандр – хороший?!! – икнув, взвилась ворона.
Я неуверенно посмотрела на нее.
– Да. Просто, понимаешь, я многое поняла… в заключении. И многие взгляды пересмотрела.
– Но нельзя же ТАК их изменить! Что он с тобой сделал, признавайся! – требовательно заявила Иля. – Гипноз? Приворот? Булыжником по голове?
– Нет, нет! – замахала я на ворону руками, пока она не дошла в своих предположениях до Хаос знает чего. – Просто… я поняла, что сама бы так поступила на его месте.
– Нет, – Иля ласково погладила крылом мою щеку. – Ты слишком добрая для этого. Слишком много в тебе всепрощения.
Я слабо ей улыбнулась.
– Ты слишком идеализируешь меня. Но не в этом дело. Просто, понимаешь, вся моя ненависть в результате оказалась несправедливой. Тогда, в прошлой жизни, я увидела только лицевую сторону поступка Кэсса, и приняла ее как единственную верную, забыв, что она часто бывает лживой. Все это время я считала, что ненавижу Кэссандра за ненависть. Око за око, и все такое. Отчасти так и было. Но оказалось, что, в конечном счете, ненавидела я его за любовь. И пусть он уже давно не испытывает тех чувств, но то, что Кэсс совершил со мной тогда, находит свое оправдание в преданной, как ему казалось, любви. Быть может, он и не любил меня никогда по–настоящему, но сама его уверенность тогда в этом не дает мне его ненавидеть. Да и разве справедливо такое чувство по отношению к нему? Ведь, когда твою любовь предают, ты начинаешь ненавидеть, но ненависть эта все равно остается преданной любовью. Меняются лишь названия. И разве могу я винить Кэссандра за то, что он хотел отплатить мне болью за боль?
– Не понимаю, как ты можешь так говорить, – покачала головкой ворона. – Но переубеждать не буду – и так вижу, что бесполезно. Ты мне вот что скажи. Ладно, надвиг. Его ты смогла оправдать. А как же вампир? Ему ты сможешь найти оправдание? Ведь не за просто так его ненавидят и боятся до дрожи в коленях. Он убийца, и это ничего не изменит.
– Алекс… он не зол, он равнодушен. И, убивая, ничего не испытывает. Ни отвращения, ни удовольствия. Поэтому ни злом, ни добром его назвать нельзя.
– Добром уж точно, – тихо фыркнула фамилиар.
Я, не обратив на это внимания, продолжила:
– А в равнодушии своем он не виноват. Его не учили доброте, сочувствию, милосердию, не объясняли, что есть хорошо, а что плохо, а теперь сами же его обвиняют в жестокости и злобе. Да одно то, что, с детства окруженный страхом и ненавистью, он не дал появиться в душе червоточинке – подлости, уже заслуживает уважения! Алекс не стал трусом, не стал предателем. Он никогда не убивал детей, не ударял в спину. Пусть Алекс жесток, но зато жестокость эту он не скрывает под ложной добродетелью и если убивает, то только путем честного поединка. Другое дело, что из этого поединка мало кто может выйти живым… Но важно не это, а то, что я ему верю.
Ворона укоризненно посмотрела на меня:
– Ох, ни к чему хорошему эта твоя вера в него не приведет. Погубит он тебя. Как есть погубит.
– Да я и без его помощи скоро… – грустно улыбнулась я.
Иля, сообразив, что выдала, тут же засуетилась:
– Ой, я не хотела! Ты уж прости меня, дуреху!
– Ничего, – тихо произнесла я, глядя в сторону. – Я уже почти смирилась.
Головка вороны грустно поникла.
– Да как же это так? Почему ты? – с отчаяньем посмотрела она на меня.
Я не ответила.
Не скажу, что совсем не боялась смерти, это было бы ложью. Как всякое нормальное существо, меня пугала неизвестность. И все же страшило больше то, что после меня останется.
* * *
На следующий день мое состояние стало ухудшаться: появилась слабость, а голова кружилась всякий раз, когда я делала резкие движения. На вторые сутки пропал аппетит, так что Алексу пришлось силком заставлять меня есть. Я ясно видела в глазах друзей и Или нарастающую панику. Лишь мой вампир сохранял присутствие духа – улыбался мне, обещал, что все будет хорошо. И во взгляде его сквозило такое непоколебимое спокойствие, такая уверенность в своих словах, что я начинала ему верить.
Он ни о чем меня не спрашивал. Ни разу. Ни о Кэссандре, ни о лабиринте. Впрочем, о втором у меня точно говорить не было никакого желания.
На третий день, уже с трудом встававшая с постели, я не выдержала. И когда мы с Алексом остались одни, я рассказала ему все – и о том, что случилось у Кэссандра, и о том, как я попала в лабиринт. Я ждала укоризны, злости на меня, презрения, в конце концов, за те чувства, которые я все еще испытываю к врагу.
А он… он просто меня обнял, уткнувшись носом мне в шею.
– Почему ты не злишься? – неуверенно обнимая его в ответ, спросила я.
Алекс хрипловато рассмеялся мне куда–то в плечо.
– Глупая… Разве не ты сказала мне, что кроме меня тебе никто не нужен? Или ты забираешь свои слова обратно?
– Нет. Никогда, – положив подбородок на его макушку, слабо улыбнулась я.
– Я знаю, серафимы никогда не бросают таких слов просто так. Это, кажется, входит в ваш кодекс?
– Да… «Чувствами нельзя играть, а ложью обнадеживать». Параграф второй, пункт десятый.
– Ты знаешь его наизусть? – удивленно оторвался от меня вампир.
– Нет, что ты, – тихо рассмеялась я. – Весь его запомнить невозможно. Просто некоторые его положения в моей семье, – тут я болезненно сморщилась, – прививались с самого детства, как этикет и правильная осанка. Этот пункт был одним из них.
Алекс ласково убрал выпавшую из косы прядку мне за ухо.
– Вот видишь. Значит, я могу быть полностью в тебе уверен, – проворковал он.
– Ты, по–моему, всегда был во мне уверен, – укоризненно покачала головой я.
– Что поделать? В тебе невозможно сомневаться, – уголками губ улыбнулся вампира.
– А вдруг я однажды подведу тебя? – взволнованно прошептала я.
Пришла очередь Алекса качать головой:
– Ты никогда не сделаешь это специально. Нет в тебе для этого подлости. А все остальное ерунда, поверь мне.
Я крепко–крепко обняла моего вампира. Разве может рядом с ним быть плохо?
– Кстати, в твоих поисках мне серьезно помогал глава клана Рахиль. Он сказал, что обязан тебе и так отдает свой долг. Не расскажешь?
– Рахиль… Ах, ну конечно! Постой, ты сказал, глава клана?
– Уже давно. Хотя он и не из самых старых вампиров.
– Ему около пяти тысяч?
– Все верно… Так откуда ты его знаешь?
– Я помню его… Маленький мальчик–вампир. Когда я была на Скрытом острове, в нашу деревню под видом бродячей труппы забрели работорговцы. Но я благодаря своим способностям сразу их раскусила. Когда их главарь это понял, то приказал уже в открытую захватить деревню. Я очень испугалась – не их, а то, что опять потеряю дом, из–за чего у меня случился стихийный выброс Силы. От работорговцев ничего не осталось, кроме пепла. Жители после этого, к слову, стали меня сторониться… Но я не про это. В фургоне «труппы» я нашла маленького мальчика, избитого и исхудавшего. Оказалось, что его держали ради развлечения, не собираясь продавать – он был вампиром, а их люди всегда недолюбливали, сам знаешь.
– Это уж точно, – поморщился Алекс. Видимо, были свои неприятные воспоминания.
– Я выходила его, откормила, а потом поняла, что вроде уже и привыкла к нему, – продолжила я. – Ему все равно некуда было идти – родители умерли еще год назад, других родственников не было. Поэтому, когда я предложила ему остаться, он очень обрадовался. Так мы прожили несколько месяцев. Рахиль, так его звали, помогал мне по дому, а так же в приготовлении снадобий, которыми я зарабатывала себе на жизнь. Но все изменилось, когда через мою деревню проезжал морской капитан. Что он там забыл – не знаю. Так или иначе, но этот капитан предложил Рахилю место юнги – как же, настоящий вампир на человеческом корабле, это же такая редкость. Я видела, что мальчик буквально загорелся этой идеей, поэтому и отпустила. Правда, взяв перед этим с капитана магическую клятву, что он станет защищать и заботиться о Рахиле. Вот и вся история.
– Человек так легко дал магическую клятву? – удивленно приподнял брови мой вампир.
– Как ни странно, да. Видно, очень уж хотелось получить к себе на корабль настоящего вампира.
Внезапно мои легкие начал разрывать сильнейший кашель. Отстранившись от Алекса, я из всех сил постаралась сдержать приступ, приложив руку ко рту. Кашель прошел, но когда я отняла руку, оказалось, что на ней кровь.
Я с испугом посмотрела на моего вампира. Он с силой сжал кулаки, мрачно глядя на мою окровавленную ладонь.
– Пора, – пробормотал Алекс и, увидев мой напугано–непонимающий взгляд, тихо объяснил, – Мне придется погрузить тебя в глациес–сон[24]24
Глациес–сон – так называемый «ледяной сон» или «сон подо льдом». Обряд, позволяющий погрузить человека (или нечеловека) в коматозное состояние. При этом все процессы в организме будут замедлены, в том числе и поток крови в венах. Поэтому погруженного в глациес–сон легко можно спутать с мертвецом. В ходе обряда погружаемого размещают в ледяном гробу, зачарованном особым образом. Вывести из состояния глациес–сна очень трудно и требует большого мастерства.
[Закрыть]. Яд в твоем теле прогрессирует. Сейчас он дошел до легких, а значит скоро дойдет и до сердца. И не возражай.
Мне стало страшно – я не хотела умирать. Поэтому на слова моего вампира я лишь кивнула.
– Я заберу тебя этим же вечером. А сейчас мне нужно подготовить все для обряда, – заметив испуг в моих глазах, Алекс мягко добавил, – Не бойся. Все будет хорошо.
Глава 12Надкусив яблоко, всегда приятнее увидеть в нем целого червяка, чем его половинку.
Адиалия.
Все оставшееся время до вечера меня старательно пыталась развеселить Иля. Дана с Роном Алекс куда–то отослал, что хорошего настроения не добавляло.
Наконец часы пробили шесть раз, и спустя недолгое ожидание дверь в мою палату отворилась, впуская ректора. Мой вампир был облачен в длинную темную мантию – официальную одежду для проведения подобных обрядов. Я почувствовала, как в горле встал нервный ком. Но, пересилив себя, послушно приняла протянутую Алексом руку.
Когда я вставала, меня здорово пошатнуло, поэтому вампиру пришлось придержать меня за талию. Все так же опираясь на него – слабость в последнее время становилась все сильней – я вышла из магпункта. Иля сидела на моем плече, иногда ласково гладя меня крылом по щеке. Успокаивает.
– Расслабься, – тихо попросил меня Алекс. – Я сейчас буду нас телепортировать. Илия, кышь.
Недовольно нахохлившись, вороны слетела с моего плеча.
Последовав совету насчет расслабиться, я прикрыла глаза. В следующее мгновение мы оказались в холодном, немного мрачном коридоре. Подземелья Академии…
Мы свернули в левый поворот, и минут десять спустя оказались в небольшой зале. Из–за меня мы двигались не очень–то быстро, но, хотя мой вампир и предлагал понести меня на руках, я отказалась – итак належалась в магпункте.
Посередине залы стояла глыба льда, вытесанная в виде гроба, с откинутой крышкой. Я незаметно поежилась – такое ощущение, что ты на своих же похоронах. По бокам от глыбы стояли Даниэль и Рониан, одетые так же, как и ректор, и сохраняющие траурное молчание. Сходство с похоронами усилилось…
– Они будут мне ассистировать, – ответил на мой удивленный взгляд Алекс.
Подведя меня к гробу, он осторожно поднял меня на руки и аккуратно усадил в глыбу. Как ни странно, но холодно моим… определенным частям тела не было.
Я неуверенно посмотрела сначала на него, а потом на друзей.
– Они не могут тебе сейчас ничего сказать, – тихо объяснил странное поведение дружков мой вампир. – До конца обряда на них обет молчания. Не спрашивай, зачем – так надо.
– Хорошо, – слабо улыбнувшись, кивнула я.
– А теперь ложись. Пора начинать.
Я в отчаянье посмотрела на него, а затем неожиданно даже для себя крепко обняла его за шею и горячо прошептала:
– Я верю тебе.
И на этот раз это была правда. В этот момент я действительно поверила, что у моего Алекса все получится, и он найдет, обязательно найдет выход…
Страх куда–то исчез, осталось всепоглощающее спокойствие и даже какое–то… умиротворение.
Я откинулась на спину, удобно размещая голову в специальной выемке глыбы. Алекс, нежно погладив меня по щеке напоследок, с тихим чпоком закрыл гроб крышкой. Дальнейшее я видела очень смутно, через толстый слой льда. Кажется, кто–то положил на крышку ладони, из которых полилось бледное свечение, начавшее разливаться по всей ее поверхности.
Мне вдруг стало нестерпимо холодно, тело цепенело, лишаясь способности двигаться. Дышать стало больно, ресницы покрылись инеем.
А затем меня накрыла темнота…
* * *
Александрий.
Гроб покрылся белоснежным инеем, как плотной пленкой. Я убрал руки с крышки и тяжело посмотрел на эльфа. Парень чуть не сорвал обряд, еле успев задействовать свою магию.
Впрочем, тому явно было не до меня. Они с оборотнем чуть ли не со слезами на глазах смотрели на глыбу, скрывшую в себе Диали.
– С ней все будет в порядке. Я успею, – утихомирив свою злость, тихо пообещал я.
Пареньки неуверенно перевели на меня взгляд, готовые вот–вот расплакаться. О Боги!
– Идите, – устало вздохнул я, видя, что мои слова не подействовали. Они переглянулись, но остались стоять на месте.
– Вон, я сказал! Стоя здесь и размазывая сопли, вы ей ничем не поможете! – не выдержал я такого откровенного ослушания.
– Тогда скажите, как нам помочь! – вызывающе посмотрел на меня эльфенок.
Как помочь? Думать хоть иногда… и о том, о чем надо, а не терзать мое чувство прекрасного своими больными фантазиями..
– Это уже не ваши заботы, – я уже почти рычал. – И если вы сейчас же не уберетесь, мне придется вас отсюда вышвырнуть. А это, уж поверьте, приятных ощущений вам не оставит! Как и целых костей!
Угроза сработала – насупленные парни все же не решились на открытое столкновение (мозги, видать, не до конца высохли) и, постоянно оборачиваясь на гроб, вышли из залы. Вскоре я почувствовал характерную для телепортом магическую волну. Ну, слава Богам, убрались…
А мне пора возвращаться в поместье и перерывать библиотеку.
Но ничего. Я найду выход. Чего бы мне это ни стоило.
* * *
Александрий сидел в своем кабинете, и вот уже в который раз перелистывал толстый талмуд по ядам и антидотам. Химическую формулу Божественного яда он просчитал уже на второй день, после нахождения Диали, поэтому теперь остается лишь найти похожие формулы и вычислить по антидотам к ним структуру противоядия.
«Лишь» – вампир саркастически усмехнулся. Он просмотрел практически все известные яды, но так и не нашел ничего похожего. Еще чуть–чуть, и ему придется признать, что яд Светозарного плюща уникален. Но пока надежда остается…
Внезапно за дверью послышался шум и изощренные ругательства. «У кого–то слишком богатая фантазия» – раздраженно подумал Алекс, отрываясь от талмуда.
Тут дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился Ладий, которого он оставил в приемной разгребать накопившиеся отчеты – надо же кому–то это делать.
– Ваша светлость, к вам настойчиво просится посетитель, – задыхаясь, проговорил рыжий вампир. – Я сказал ему, что вы никого не принимаете, но он не слушает! Еще и руга…
Его речь была прервана «посетителем», который попросту оттолкнул в сторону бедного Ладия, врываясь в кабинет. Когда ректор увидел, КТО к нему пожаловал, его брови непроизвольно поползли наверх, грозя слиться с шевелюрой.
– Ладий, выйди, – коротко приказал вампир, не отрывая взгляда от гостя, гордо застывшего у порога.
Дождавшись, пока подчиненный, в последний раз злобно зыркнув на посетителя, выйдет из кабинета, Александрий холодно произнес:
– У тебя пять минут, чтобы объяснить какого Хаоса ты делаешь в моем поместье и в моем кабинете. Начинай.
Кэссандр с отвращением посмотрел на вампира:
– Да было б мое желание, я бы век тебя не видел, как и твое демоново поместье.
– Еще раз спрашиваю, благодаря чему я имею «счастье» лицезреть здесь твою физиономию? – ледяным тоном проговорил Алекс. – Не испытывай мое терпение.
– Ах, благодаря чему? Где Диали, кровосос? – прорычал надвиг. Быстрым шагом подойдя к столу и оперевшись на руки, он приблизил свое лицо к лицу вампира. – В Академии ее нет, а эти ее проклятые дружки вообще отказались со мной разговаривать!
Александрий прикрыл глаза, сдерживая бушующую внутри ярость, а затем, резко открыв их, процедил, с ненавистью глядя прямо в глаза Кэссандра:
– Единственное, что сдерживает меня от немедленного твоего убийства, это неподходящее время для этого. Но это ненадолго, запомни. И если Диали все же умрет, отвечать за это будешь ты, гнида. Потому что если бы ты ее не похитил, тварь, она была бы сейчас живая и здоровая.
– Что значит, если умрет? – побелел надвиг, обессилено падая на рядом стоящее кресло.
– То и значит, – горько усмехнулся вампир, растерявший всю свою злость. В его глазах сейчас было только беспросветное горе.
– Объясни, – тихо попросил Кэссандр и, с видимым трудом преодолев себя, добавил, – пожалуйста.
С минуту Александрий просто смотрел на него. Затем, вздохнув, бесцветным голосом начал рассказывать:
– У Диали сбился телепорт. Вместо Академии она попала… в лабиринт Вознесения. – у надвига вытянулось лицо. – Она не только выжила, но и смогла пройти его, как ни странно. Но выход из лабиринта оказался ловушкой. Чтобы выбраться, необходимо было взобраться по Светозарному плющу. В его шипах по легенде содержится мифический Божественный яд. Диали исколола ими все ладони… Когда я нашел ее, она вся была в крови – яд даже не позволил ей излечить себя. Когда сутки спустя девочка очнулась, она чувствовала себя превосходно. Но потом ее состояние стало стремительно ухудшаться. В конце концов, мне пришлось погрузить ее в глациес – сон…
Кэссандр в отчаянье запустил руки в свои волосы. Вампир впервые видел своего соперника, своего врага таким… потерянным. Хотя, наверное, это просто шок от новости.
– Что… – тут голос надвига на мгновение прервался, – что можно сделать?
– Я ищу выход, – глухо ответил Александрий. – Пока проверяю все схожие с этим ядом по химическим формулам вещества. Но безрезультатно.
– Я помогу, – увидев, что вампир досадливо поморщился, Кэссандр быстро добавил, – не отказывайся от помощи. Не та ситуация.
Пристально посмотрев на него, вампир еще раз поморщился, но кивнул.
– В древних рукописях я встречал упоминание о странной Силе, по могуществу равной божественной и даже превосходящей ее. Говорится так же о том, что многие уже пытались завладеть ею, но все заканчивалось либо смертью, либо сумасшествием. И мое чутье подсказывает мне, что это не просто сказки. Но информацию о месте нахождении и природе источника этой Силы так нигде и не удалось найти. Этим я рассчитывал заняться после проверки ядов. Все нужные книги в моей библиотеке.
– Я просмотрю их. Проводишь?
– Тебя проводит Ладий, – сухо ответил Александрий. – Так же попроси его показать гостевые комнаты, раз уж тебе, – тут вампир скривился, будто разом съел лимон, – предстоит здесь остаться.
Надвиг на подобную негостеприимность не обратил никакого внимания. В конце концов, он и не ждал, что кровосос встретит его с распростертыми объятиями. Хотя тот мог быть и повежливее – он Повелитель или где? Хотя… какой из него Повелитель, дела–то он совсем забросил. Слуги неизвестно где шляются… Ну да и Хаос с ними.
* * *
Александрий устало протер глаза. Вот уже трое суток, как он без сна. Для вампира это, конечно, не смертельно, но близко к тому. А все из–за того, что он проверял эти хаосовы формулы. И все напрасно – только что был проверен последний из существующих ядов, но опять безрезультатно. Его опасения сбылись – Божественный яд был уникален, и найти похожий состав невозможно. Хаос! Что же делать? Остается надежда, что надвигу удалось что–то найти.
Решительно встав, вампир отправился в библиотеку, где эти дни бился над древними рукописями Кэссандр.
– Ну как? – прямо спросил Александрий, только переступив порог библиотеки.
Надвиг недовольно на него посмотрел, отрываясь от пыльного тома, и угрюмо буркнул:
– А тебя здороваться не учили?
– Я самоучка, – холодно парировал вампир, присаживаясь в кресло. – Так как результаты?
Кэсссандр откинулся на спинку стула и мрачно на него посмотрел.
– Результаты есть. Вот только тебе они не очень понравятся.
– Рассказывай.
– Судя по тому, что я раскопал, Сила действительно существует. И ее источник – Пустота. Из–за столкновения потоков этой Силы когда–то появились Боги и создали миры. Поэтому ты был прав – Сила действительно во много раз превышает божественную. Ведь она в своей сути несет способность к творению. Многие, как ты и говорил, соблазнившись возможным могуществом, пытались завладеть ею, но дело в том, что это в принципе невозможно. Да и как можно подняться выше Богов? Как можно стать сутью самой вселенной? Это же все равно, что пойти против законов мироздания.
– Почему именно никому не удавалось это до сих пор? Что с ними происходило?
– Сначала все сходили с ума. Понимаешь ли, завладеть–то этой Силой не составляет никакого труда. Простой обряд призыва, и она у тебя. Ты же сам знаешь, что беспризорная Сила сама идет в руки к любому желающему, ведь ее единственная потребность – это обрести своего хозяина. Но совсем другое дело удержать в себе эту Силу. Разум живого существа просто не выдерживает ее могущества. Она стирает личность. Все, что было важным, станет для тебя безразличным. Ты все забудешь, даже самого себя. Сила отберет твою душу, и ты станешь просто пустой оболочкой. Без желаний, без стремлений. А Силе такой хозяин не нужен, она на редкость своенравна. И тогда эта Сила просто покинет то, что осталось – тело. Не многие после такого выживают, а тех, кому это удалось, убивают из жалости. Все равно они не живут, в исконном смысле этого слова.
– Иногда я поражаюсь, как просто и одновременно гениально устроен этот мир, – вздохнул Александрий. – Хочешь могущества? Получай. Только вот сумеешь ли удержать и не потерять в этой силе себя, никто не знает.
– Этот вариант – фирменное самоубийство, – нахмурился надвиг. Не то, чтобы он не желал вампиру смерти… просто без него шансы спасти Диали равняются нулю.
– С формулой ничего не вышло. Этот яд – единственный в своем роде, – отрешенно заметил Алекс. – А значит, остается единственный способ.
– Ты погибнешь или потеряешь душу. И тогда Диали точно конец. Нужно искать другой выход.
– Другого выхода нет! – взорвался вампир. – Нет, понимаешь?! Этот демонов лабиринт с этим проклятым ядом создала Сила Пустоты, а значит, только она способна спасти от него!
– Перестань закатывать истерики, – рыкнул надвиг. – И раз уж ты так хочешь, то можешь катиться куда угодно со своей неуемной гордыней!
Весь пыл Алекса сразу куда–то пропал. Устало сгорбившись в своем кресле, он хрипло прошептал:
– Я обещал ей. Понимаешь? Обещал, что найду способ вылечить ее. И она мне поверила. Даже ложась в эту проклятую глыбу льда, моя малышка мне улыбалась. Так как я могу после этого остановиться? Ведь сдаться сейчас значит предать ее. Я лишусь жизни в любом случае – без нее просто не захочу жить. Но зная, что сделал действительно все для ее спасения, я умру, хотя бы не испытывая к себе ненависти.
