Текст книги "Здравствуй, я твой ангел (СИ)"
Автор книги: Дана Рассветных
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Гадость не бывает бесполезной! Она, как минимум, закаляет характер, а как максимум – учит безопасно с собой обращаться…
Даниэль Шас'Телан.
Услышав слова оборотня, я поначалу подумал, что ослышался. Но судя по шокированным лицам остальных, я все понял правильно.
Но это же сущий бред!
Еще никогда на спецфакультете не было человеческих магов – слишком мало Силы им дано от рождения. Но серьезное лицо оборотня говорило, что не такой уж это и бред.
Ну нет! Учиться с человечкой, пусть и такой красавицей – увольте!
– Интересно, что ей пришлось сделать, чтобы ее приняли? – издевательски спросил я оборотня. В конце концов, общаться с человеком ниже моего достоинства.
– Всего лишь пройти экзамен, – спокойно ответила мне человечка, не дав своему дружку раскрыть рта.
– У тебя бы просто не хватило на это силенок, – презрительно бросил я ей.
– Ты хочешь проверить? – все так же спокойно спросила девчонка.
Что–то в ее тоне заставило меня поверить – проверку она пройдет. «Да и ректор не принял бы слабака», – неуверенно подумал я.
– Кстати, Диали, этот «милый» эльф, с которым ты сейчас собачишься, и есть твой проверяющий, – радостным голосом возвестил Рониан.
«Что?! Нет, ректор не мог подложить мне ТАКУЮ свинью!… Хотя о чем я? Этот как раз таки и мог», – мысленно вздохнул я, все еще отходя от шока. А потом меня прорвало:
– Я не собираюсь нянчиться с глупой человеческой куклой! – прошипел я прямо в лицо оборотню.
– Так решил ректор. Хочешь ослушаться его приказа? – невинно спросил меня он.
Да, против этого не попрешь. Я не самоубийца – а о том, что последует за неповиновение, я знал. И ведь даже на то, что я наследник, гад, не посмотрит! Так что у меня два выхода: либо стать трупиком (хоть и наверняка безумно обаятельным), либо принять надзор над этой девчонкой. А так как трупом мне становиться категорически не хотелось… Ну, она хотя бы красивая.
«Тем более мне никто не запрещал выместить свое недовольство на этой самой человечке», – проскользнула предвкушающая мысль.
– Идем, – сказал я сухо. – Я покажу тебе твою квартиру.
Я вышел из Большой гостиной, даже не смотря, идет ли человечка за мной. Стремительно поднявшись на четвертый этаж, я остановился перед последними дверьми. Обернулся – человечка уже стояла рядом со мной, даже не запыхавшись от столь быстрого подъема.
– Это теперь твоя квартира. Заходи.
Распахнув дверь, девчонка увидела то, что и должна была увидеть – голую коробку стен. В этом и заключалась моя не очень изящная месть за доставленные мне неудобства – обычно новичкам предоставляется амулет, являющийся со своей сути ключом к заклятью, наложенному на эти стены. С его помощью выявляется настоящая квартира, разумеется, со всей стандартной обстановкой. До этого все находится в запаске – пятом измерении.
Но никакого амулета человечке я, естественно, давать не собираюсь.
– А где же мебель? – задала ожидаемый вопрос девчонка.
– Студенты спецфакультета должны сами уметь обставить свою квартиру, – невинно, а на самом деле с трудом пряча злорадство, ответил я ей. А что бы не лезла ни к кому с вопросами – меня за такие фокусы по головке не погладят – я добавил, – Но, конечно, ты скорее всего этого не сможешь. Ты же человек.
Ожидаемая мной реакция не заставила себя ждать:
– Я справлюсь! И без чьей–либо помощи.
Отлично! Теперь я могу быть уверен, что она даже не заикнется об этом перед кем–то – слишком горда.
– Тогда я тебя оставляю, – мило улыбнулся я, после чего ушел, хлопнув дверью.
* * *
Адиалия.
Когда эльф ушел, я наконец–то дала выход своему раздражению.
Этот Даниэль даже не заметил, что все это время я спокойно читала его мысли. И не сказать, что они мне понравились! Мысли двинутого на своей персоне маньяка. Тоже мне, прЫнц на белой кобыле!
Значит, он решил унизить меня? Ну, тогда пусть не жалуется потом! А для начала подпортим ему «месть».
Закрыв глаза, я призвала Силу и, мысленно оформив желание, начала менять квартиру.
Во–первых, я искусственно расширила ее размеры с помощью пятого измерения. Затем появились перегородки, отделяющие друг от друга шесть комнат: спальню, гостиную, кухню, санузел, кабинет и лабораторию.
Стены спальни я выкрасила под ночной лес. С потолка смотрело звездное небо (простенькая иллюзия). Посередине дальней стены стояла гигантская кровать, застеленная черным шелком. Гардеробную и комод я спрятала под навесами из плюща, перевитого камелиями. Ковром служила зеленая молодая травка (настоящая!) с растущим клевером. В роли светильника выступала огромная серебристая луна, которую я разместила на потолке (в звездном небе).
Стены кухни изображали рассвет. Полом здесь была насыпь из мягкого белого песка. В центре комнаты – большой обеденный стол. Потолок, как и стены, изображал рассветное небо.
Гостиную я решила выполнить опять–таки в стиле неба (ну да, небо–это мой пунктик). Только здесь оно было ярко–голубое, с белоснежными облаками. Так же я создала иллюзию бесконечного потолка – эффект, я вам скажу, был потрясающий. Мебель тоже была выполнена в виде пушистых облаков.
Из ванны я сделала подобие пруда, заселенного разнообразными цветами. Кабинет – в уютно–домашнем стиле с большим камином. А в лаборатории поместила кованный стол в форме буквы П, разместив все необходимые ингредиенты в стенных шкафах и морозильниках.
В целом получилось очень даже ничего. По крайне мере, гораздо лучше квартир остальных с их стандартной планировкой.
Закончив с моделированием помещений, я занялась мелочами – нужно было создать себе гардероб, наложить охранку (мало ли какие фокусы могут выкинуть остальные студенты, тот же Даниэль) и послать Иле мысленный сигнал, чтобы та прилетала на новое место жительство. А то ведь так и ждет меня у входа.
«Все–таки не зря я не прогнала ее. Сейчас мне как никогда понадобится надежный друг рядом», – подумалось мне.
Я прошла в спальню, где и начала творить себе новую одежду. Полюбовавшись на результат, отправила все в гардеробную.
Затем занялась охранкой. С помощью магии желаний я создала такую защиту, что и архимаг не пробьется. Довольно улыбнувшись, отправила по еще слабой связи, которая появилась в момент моего согласия стать хозяйкой вороны, мысленный образ, куда той нужно лететь. Открыв для нее окно, свалилась в кровать – создание материи отнимает безумно много сил.
* * *
Даниэль Шас'Телан.
Поднявшись утром, я первым делом пошел будить человечку – если та проспит, выговор сделают мне.
Спустившись на два этажа, подошел к двери девчонки и применил простенькое заклинание для открытия запертой двери.
И сильно удивился, когда та осталась запертой.
«В чем дело?» – нахмурился я. Посмотрев на дверь внутренним зрением, я поперхнулся.
На двери этой человечки стояла такая защита, что Хаос ногу сломит.
«Неужели это поставила она?» – недоверчиво подумал я. Если это так, то я серьезно недооценил ее. Тут немного запоздало загорелся оповещательный маячок (я все еще смотрел внутренним зрением, поэтому увидел), после чего почти сразу же дверь открылась.
– Чего встал, входи, – донесся откуда то из глубины квартиры недовольный голос человечки.
Войдя, я застыл от изумления. Это что, тоже все она сделала?!
– Нравится? – раздалось насмешливо совсем рядом со мной.
Мужественно подавив желание вздрогнуть, я медленно повернулся. Так и есть – заспанная девчонка стоит рядом в домашнем халате и с интересом наблюдает мою реакцию.
– Неплохо, – выдавил я.
– В следующий раз, задумывая игру, убедись, что тебе ее никто не испортит, – дружелюбно сказала мне Адиалия.
Она все поняла!… Но, кажется, уже не злится. Что ж, я был неправ в отношении нее. Такое мастерство заслуживает уважения. Я готов признать ошибку:
– Согласен, вышло неудачно. Я был неправ, когда принял тебя за ни на что не способную куклу. Извини.
– Извинения приняты. Да и я сперва сильно ошиблась в отношении тебя, приняв за раздутого от самомнения аристократишку.
Мда, вроде бы и извинилась, но и гадость сказать не забыла. Ладно, на этот раз не обращу внимания.
– Я пришел сказать, что через двадцать минут начнутся занятия. Нам лучше не опаздывать.
– Хорошо, через пять минут буду готова, – вновь улыбнулась Адиалия. После чего ушла в боковую комнату, оставив меня дожидаться в гостиной.
«А улыбка у нее изумительная, – подумалось мне. – Открытая и такая искренняя. Как и она сама».
Я вдруг понял, что испытываю к девочке что–то вроде симпатии. А на то, что она – человек, мне неожиданно стало совершенно наплевать.
* * *
Адиалия.
Роясь в шкафу в поиске подходящей одежды, я размышляла о довольно странной личности темного эльфа, дожидающегося меня в гостиной. Вчера чуть не плевался на меня, а сегодня даже извинился, причем я чувствовала, что искренне. Впрочем, моя вчерашняя злость тоже позабылась, так что встретила я его вполне дружелюбно. А неподдельное уважение, скользнувшее в его мыслях, приятно польстило мое самолюбие.
Да и не нужны мне сейчас конфликты – скоро хранительство подвалит, там не до стычек будет. Так что будем укреплять доброжелательные отношения.
Хм, интересно, а кто все–таки окажется моим подопечным? Один из студентов? Или учитель? И если второе, то как мне налаживать связь, спрашивается? Притвориться влюбленной студенткой, разве что.
Представив себе эту картину, невольно вздрогнула. Не–е, лучше пусть студиозус – вопросов меньше, как и качество неприятностей, в которые он мог влипнуть – ну откуда у недоучки–мага могут быть серьезные проблемы?
Размышляя таким образом, я, отобрав себе одежду на сегодняшний день, быстро в нее оделась: короткая шелковая туника–платье, фиолетового цвета, с открытыми плечами, черной узорчатой вышивкой на рукавах и подоле и такой же шнуровкой на груди.
Довершали наряд легкие замшевые сапожки на каблуке, так же черного цвета.
Силой мысли заставив волосы уложиться в красивую корону, оставив две черные прядки у висков свободными, поспешила в гостиную – мне тоже не хотелось бы опоздать в первый день занятий.
– Я готова, – сообщила я Даниэлю.
Он никак не отреагировал.
– Даниэль! Мы опаздываем.
– Что?… Да, конечно, – очнулся эльф. – Идем.
Странный он.
* * *
Первой лентой у нас была магия иллюзий. Всю дорогу до аудитории Даниэль как–то странно на меня поглядывал.
– Почему ты на меня так смотришь? – не выдержала я, когда мы уже подходили к кабинету.
– Э–э, ты сегодня хорошо выглядишь.
Я вопросительно подняла брови – с чего это его потянуло на комплименты?
Эльф, неожиданно для меня, смутился. Румяный дроу – это, скажу я вам, что–то с чем–то. Хмыкнув, я решила оставить все вопросы на потом – мы вошли в аудиторию. Отыскав взглядом Рона, я увидела, как он призывно махнул на место рядом с собой. К моему удивлению, как только я уселась, ко мне присоединился мой присматривающий.
– Надеюсь, вы не против, – ослепительно улыбнулся Даниэль нам с оборотнем.
Мы переглянулись, но не успели ему ответить, так как в кабинет вошел преподаватель.
* * *
В старом замке было так тихо и темно, что постороннему наблюдателю могло показаться, что тот замер где–то в безвременье.
Лишь одна комната выделялась на общем фоне. Ее слабо освещал старый, давно не чищенный камин.
В кресле перед камином сидел светловолосый мужчина, на вид лет тридцати с лишним. Его пронзительные глаза цвета льда были подернуты задумчивой дымкой.
На столике рядом с ним стояла бутылка вина и наполненный бокал, из которого мужчина изредка прихлебывал.
Смотря на огонь в камине, он вспоминал… Вспоминал девушку, которая по сути своей тоже была пламенем. Ту, которая буквально выжгла на его душе свой образ…
И хотя прошли уже тысячелетия, он никак не мог позабыть мягкий свет золотых глаз… маленьких солнышек, которые по его вине потухли. При воспоминании об этом мужчина болезненно скривился.
Стоит только вспомнить о том, каким пыткам он ее подвергал. Поверивший в ее предательство, он со слепой яростью заставлял платить ее за свою боль.
… Ту, что оказалась невиновной. Единственную, кому он был нужен. Единственную, кто любил его столь искренне, столь открыто, отдавая себя всю, без остатка. Единственную, кого он полюбил.
Но он слишком поздно это понял…
А она оставалась верной себе до конца. Даже ненавидя его, она отдала за него жизнь. Пусть делала она это ради жизней других, она ни минуты не сомневалась – он был в этом уверен.
А он… он остался влачить свое жалкое существование, ведь без нее он не мог жить – лишь существовать.
Тогда, не помнивший себя от горя, он нашел и убил Рексию – повелительницу Хаоса, разрушившую не только его жизнь, но, казалось, и его самого. Вот только он не знал, что место повелителя не может пустовать.
В ту ночь Хаос опутал победителя, надев на него корону поверженной. И вот уже пять тысячелетий он, Кэссандр Илиодорский, правит его прислужниками…
Скоро начнет пора действовать, – подумал надвиг[3]3
Надвиги – раса, подобная человеческой. В отличие от людей, надвиги не могут умереть от старости, так как обладают самовосполняющейся аурой. Так же были зарегистрированы случаи, когда надвиг с рождения обладал мощной Силой, чего ни разу не случалось у людей.
[Закрыть], решительно вырвавшись из воспоминаний. На войне, которую ожидает мир, нет места былым чувства. И первым пунктом в его плане стоит захват Высшей Академии магии…
Не будите во мне зверя, а то он проснется и убежит.
Александрий.
– Г–господин р–ректор, к в–вам Енорих З–зелен, – донесся из–за двери кабинета заикающийся голос моего секретаря – недавно я выразил недовольство его медлительностью.
– Проси.
В кабинет вошел невысокий худощавый вампир с большой сумкой наперевес. Енорих был художником и, надо признать, мастером своего дела. Он был одним из немногих, кто относился ко мне не с ужасом, а просто с опасливым уважением. И мне это нравилось.
– Я принес новые картины, – Енорих по нашему с ним договору регулярно отыскивал и скупал для меня старинные картины.
Картины и книги старины – единственное, чем я еще не пресытился за сорок тысячелетий своего существования.
– Показывай, – приказал я.
Он достал из своей безразмерной сумки пять полотен среднего размера, а затем с некоторым усилием извлек шестое – оно было больше остальных.
– Это портреты, выполненные Видиссоном Габюсси, – показал вампир на пять первых картин.
– Неплохо, – оценил я, просматривая полотна. – А что с оставшимся?
– О, это нечто особое. На картине изображена семья Толенгро, правителей серафимов. Та самая, которая была убита во время захвата Хаосом города.
– Я знаю эту историю, – перебил я его.
Холст изображал группу из семи серафимов. Сразу было видно, что это одна семья. В центре находился высокий молодой мужчина – правитель Михаил, припомнил я. От него полукругом стояли пять его братьев, похожие друг на друга как капли воды своими золотистыми волосами и ореховыми глазами. Но мой взгляд зацепили не они, а юная девчушка, сидящая у их ног. Пышные юбки ее платья волнами расходились по полу. На красивом лице девочки особенно ярко выделялись ее глаза – насыщенно золотого цвета, с мерцающими на свету песчинками… Удивительно знакомые глаза.
Я стал напряженно вспоминать, где же их видел. Как назло, в голову ничего не приходило, зато я вспомнил, кто это девочка – принцесса Адиалия Толенгро.
… Адиалия… Золотые глаза…
Ну конечно! Я наконец вспомнил, где я их видел – у новенькой на спецфакультете, у Адиалии Ленгро…
«Хм, надо же, какое удивительное совпадение, стоит убрать у фамилии принцессы приставку–то, как мы получаем фамилию этой девчонки», – подумал я.
Интересно…
И если это то, о чем я думаю… Но в любом случае, пока лучше просто подождать.
* * *
Адиалия.
– Итак, я вижу, все в сборе, – обвел нас добродушным взглядом сухонький старичок. Кажется, он тоже присутствовал на моем поступлении. Как там его?..
– Так как вы у меня на занятии впервые, то позвольте представиться, юная леди, – разрешил мою проблему учитель. – Я магистр Ложен. Вы, насколько я помню, Адиалия?
– Да.
– Ну и как вам первые впечатления? Как коллектив? – заинтересованно посмотрел на меня магистр. – Подружились с кем–нибудь?
На его последнем вопросе расфуфыренная эльфийка, та самая, что вертелась в тот раз перед зеркалом, презрительно фыркнула:
– Кто ж станет дружить с человечкой? Тем более такой, – смерила она меня взглядом, в котором смешалось пренебрежение пополам с завистью.
– Заткнись, Арлания, – оборвал ее Рон. – А то от твоего голоса у меня уши трубочкой сворачиваются и шерсть дыбом встает. И да, у нее появились друзья, – твердо ответил он на вопрос магистра.
– Отлично! Я рад за вас, юная леди, – улыбнулся Ложен. – Но начнем урок.
– Спасибо, – прошептала я оборотню, как только магистр отвернулся, чтобы записать формулы иллюзий на доске.
– Не за что, – улыбнувшись, пожал плечами тот. – Я всего лишь сказал правду. Не знаю, как насчет друзей, но на одного друга ты точно можешь рассчитывать
Вместо ответа я благодарно ему улыбнулась.
– Хм, а меня вы, надеюсь, примите в свою теплую компанию, – раздался справа от меня голос принца.
Повернувшись к Даниэлю, я уже ожидала увидеть издевательское выражение его лица. Но, к моему удивлению, тот оставался совершенно серьезным.
– Ты хочешь дружить с презренной человечкой? – иронично спросила я его.
Тряхнув головой, эльф виновато улыбнулся:
– Я был неправ – не все люди достойны презрения. И я с радостью бы назвал тебя своим другом. Если ты, конечно, захочешь, – под конец его голос приобрел неуверенные интонации. Удивительно, куда же девалась вся его самоуверенность?
Но… почему бы и нет?
– Я не против, – улыбнулась я ему. – А ты что скажешь, Рон?
– Почему бы и нет? – повторил тот мои недавние мысли.
Тут нас окликнул учитель, и нам пришлось срочно изображать, что мы внимательно его слушаем.
* * *
Сидя на второй ленте, я почувствовала, как меня зовет мир.
– Да, Златый?
– Боги решили, что тебе пора узнать, кто будет твоим подопечным.
– Ну и кто же, – спросила я с нетерпением.
– … Ректор Академии.
– ЧТО?! – от шока я воскликнула это вслух.
– Я сказал, мисс Ленгро, что Каурья трава растет только на Проклятых болотах, и поэтому ее очень трудно достать, – повторил учитель. – Это, конечно, грустно, но не стоит так бурно реагировать.
– Да, конечно, – сконфузилась я.
– И правда, чувствующая, зачем так реагировать? Ну ректор, ну Академии, но что с того то? – каким–то подозрительно честным голосом спросил мир. Так, я что, чего–то не знаю?
– Ты не понимаешь! Он же ведет себя, как свинья в морозильнике – заморожено, но все еще по–свински!
– Ну вот и займись его характером. Надеюсь, тебе удастся привить ему хоть что–то хорошее, – последняя фраза вышла такой тихой, что я ее не расслышала.
– Ну и что мне делать? Все время таскаться за ним собачкой? – уныло спросила я мир.
– Есть более простой выход, – сообщили мне в ответ. – Четвертой лентой у тебя история магии. Спецфакультет сейчас проходит как раз тот период, когда ты «отсутствовала». Мне запретили давать тебе информацию об этом промежутке. Зачем – потом узнаешь. Действуй по обстоятельствам, – на прощание выдал малопонятную фразу мир.
Что значит «действуй по обстоятельствам»?
И как это – запретили? А как же я на уроке отвечать буду? Сомневаюсь, что мне как новенькой сделают поблажку.
* * *
Действительность превзошла все мои ожидания – мерзкий старикашка–преподаватель просто выгнал меня с урока, когда выяснилось, что я не могу ответить на вопрос. А когда я попробовала возмутиться, что это мой первый урок, мне посоветовали со всеми претензиями пойти куда подальше, то бишь непосредственно к ректору.
– И пойду! – похоже в осадок выпали не только студенты, но и сам старикашка.
А я тем временем уже быстро поднималась на пятый этаж. Здесь находилась святая святых – кабинет ректора (план академии мне еще раньше объяснил Рон).
Остановившись перед тяжелой, украшенной рунами дверью, я коротко постучала.
– Заходите, – послышался холодный голос из–за двери.
Собрав в кучку все свое возмущение, я решительно вошла в кабинет.
При виде меня ректор удивленно вскинул соболиную бровь.
– Чем я обязан чести тебя видеть? – иронично спросил он.
– Моей чести вы ничем не обязаны, – фыркнула я. – Она вам все давно простила.
– И все же, – проигнорировал мой сарказм вампир.
– Меня выгнали с урока, – обреченно призналась я, мигом растеряв все свое возмущение.
– За что? – полюбопытствовал он.
– За то, что я не смогла ответить на вопрос, – кристально честно ответила я (такое тоже могу!).
– Так–так… как я понимаю, это был магистр истории? Он единственный столь жесткого нрава…
Я грустно кивнула головой:
– Он даже отказался позаниматься со мной после занятий.
Ректор задумчиво сложил руки домиком. На некоторое время в кабинете повисло молчание.
И когда я уже хотела напомнить о своем присутствии, он наконец–то произнес:
– Что ж, раз у вас возникли подобные проблемы с магистром Гайдом, то, думаю, будет неразумным заставлять его дополнительно с вами заниматься – просто впустую потратите время. Так что этим займусь я.
– Вы что, простите? – опешила от такого поворота событий я.
– Я буду с вами заниматься. Историей магии, – по слогам, как душевнобольной, повторил ректор. – Впрочем, если вам некомфортно рядом со мной находиться, то я придумаю что–то другое.
– А почему мне должно быть «некомфортно» рядом с вами? – удивилась я.
– Страх, – коротко ответил он, глядя в сторону. – Обычно рядом со мной все испытывают страх.
А мне вдруг стало чертовски его жаль: это, наверное, очень тяжело – видеть, как рядом с тобой глаза любого наполняются ужасом.
«Как он, должно быть, одинок», – подумалось мне.
– Нет, мне вполне комфортно рядом с вами. Ну, не считая приступов раздражения.
– Приступов раздражения? – заинтересованно повторил ректор. А я запоздало прикусила язык, сообразив, что последнее предложение явно было лишним.
– Я не это хотела сказать!
– Да ладно, чего уж там, – неожиданно улыбнулся он. Улыбка его невероятным образом преобразила – исчезли горькие складки возле губ, разгладилась суровая морщинка на лбу.
А я во второй раз заметила, как он красив: угольно–черные волосы свободно падают на плечи, глаза цвета расплавленного серебра завораживают, очень высокий рост, великолепная фигура, идеальные черты лица – я не могла понять, как при такой внешности, в него не повлюблялись все студентки.
Но нет, они говорили о нем только с благовейным ужасом.
Интересно почему? Я не нахожу его таким уж страшным.
Странно дрогнувший голос ректора отвлек меня от размышлений:
– В таком случае, я жду вас здесь после занятий.
– Как скажете, господин ректор.
– Александрий. Меня зовут Александрий, – мягко произнес он.
– Хорошо, господин ре… Александрий, – неожиданно даже для себя я улыбнулась ему.
* * *
«Что со мной творится? – подумал Александрий, как только за Адиалией закрылась дверь. – Разулыбался, как идиот».
Впрочем, он знал ответ. Эта девочка – первая, кто так отнеслась к нему, первая, кому не было неприятно находиться рядом с ним…
И эта мысль невероятным образом согревала его заледеневшее сердце.
Он вдруг понял, насколько устал от этого вечного одиночества. Сколько себя помнил, он всегда был один. Даже в детстве слуги с ужасом бросались вон из комнаты, стоило ему взглянуть им в глаза.
Адиалия первая, кто отнесся к нему так… по–человечески. Он почувствовал ее сострадание и понимание, когда говорил о страхе перед собой…
И он был очень рад, что теперь ежедневно будет видеть ее – ему хотелось вновь ощутить такое… нормальное к себе отношение, вновь почувствовать искренность ее чувств, но самое главное… вновь ощутить ее понимание.
Как разительно нас могут менять, казалось бы, незначительные мелочи, вроде улыбки или просто молчаливого сочувствия.
