Текст книги "Здравствуй, я твой ангел (СИ)"
Автор книги: Дана Рассветных
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Я люблю человечество, – ответил он кротко и посмотрел на меня чистыми честными глазами киллера.
Адиалия.
Завершающий движение поворот, и я оказалась плотно прижата к Алексу. Тяжело дыша, мы молча смотрели друг другу в глаза.
Этот танец… такое запоминают на всю жизнь.
Несколько секунд в Зале стояла мертвая тишина, но уже через миг она взорвалась оглушительными аплодисментами. Причем совершенно у всех на лице было неподобающе–ошеломленное выражение. Но хлопать не забывали, что уже радует.
Пока Алекс, взяв под руку, вел меня по направлению к веранде, я прекрасно слышала шепотки студентов и даже магистров, раздававшиеся нам вслед:
– Что это с ректором…
– Как она не боялась… может, на ней заклятье подчинения?…
– Это же его личная ученица… наверное, он ее заставил…
– Удивительно… с чего этот монстр пригласил на танец девчонку?
– О чем вы говорите… не может у них быть ничего… , – презрительное фырканье какой–то девицы.
– А может она ему нравится? – совсем робкий голосок.
– Ты что, такие, как он, не могут что–то чувствовать…
Последнее, что я услышала, привело меня в бешенство. Так и хотелось повернуться и, найдя говорившего, хорошенько попинать его. Этот кто–то даже не соизволил понизить голос!
Впрочем, зная феноменальный слух вампиров, могу поспорить, что Александрий слышал все до последнего слова. Но на его лице не дернулся ни один мускул, выражая полнейшее равнодушие вплоть до того момента, как мы дошли до веранды, укрывшись в безлюдном алькове. И тут я не выдержала:
– Какие же дураки они все! Ничего не понимают! А ты не слушай, что они там говорят. Неправда это все, сам знаешь!
В ответ Алекс криво улыбнулся.
– В том–то и дело, что правы как раз таки они. Чудовище позарилось на красавицу, – горько усмехнулся он при последних словах.
– О чем ты? – обескуражено посмотрела я на него.
– Я говорю это, потому что не хочу, чтобы ты заблуждалась на мой счет, – жестко проговорил вампир, глядя мне прямо в глаза. – Все они правы. Я действительно монстр. На моих руках кровь сотен тысяч людей и нелюдей. И каждый раз, убивая, я ни капли не сожалел. Мне было все равно, слышишь?
Под конец своей тирады Алекс даже встряхнул меня за плечи, видимо считая, что так до меня дойдет лучше. Но доходить до меня, к сожалению, не хотело. Упрямо посмотрев вампиру в глаза, я нарочито спокойным голосом, хотя все внутри меня уже кипело от негодования, произнесла:
– Алекс, я твой хранитель. И я знаю тебя куда лучше даже тебя самого. Мне наплевать, что ты делал и кем ты был. Что бы ни говорили, но не по поступкам должно оценивать кого–либо. А по чувствам, с которыми он эти поступки совершает. Вот если бы ты, убивая, наслаждался, я бы сто раз подумала, прежде чем вообще к маньяку такому приблизиться.
– Малышка, ну я же серьезно, – пытаясь сдержать улыбку, укоризненно посмотрел на меня вампир.
– А я то же. Тем более я прекрасно знаю, что ты никогда не причинишь мне боли, что бы ни случилось. Я ведь права? – вопросительно посмотрела я на него. Несмотря на мою браваду, сердце участило свой бег в ожидании ответа.
Алекс внимательно на меня посмотрел, после чего на удивление серьезным голосом ответил:
– Я клянусь, что никогда не посмею причинить тебе боль. И убью любого, кто это сделать попытается.
Мда, последняя фраза была явно лишней.
– Не… не надо никого убивать, – испуганно выдохнула я.
А что? С него станется. А мне потом трупы убирать всех тех, кто косо на меня посмотрел.
– Ну хорошо, – немного подумав, милостиво согласился вампир. – Тогда просто покалечу.
Прогресс явно налицо…
* * *
Закончив воспитательные работы со своим подопечным (у главного ужаса всей Илиодории комплекс по поводу собственной чудовищности – это ж надо, а?), я упорхнула искать Рона с Даниэлем., оставив вампира на растерзание надвижских послов, которым не терпелось обсудить какие–то свои политические заморочки. Не терпелось – это в смысле поскорее избавиться от дипломатической повинности, а заодно и необходимости находиться с Алексом на расстоянии ближе, чем километр.
Наконец, я увидела чернявую макушку Дана рядом с фуршетными столами. Там же обнаружился и оборотень.
Меня тоже заметили, поэтому уже через минуту я стояла, прижатая к стене, лицезрея нависающие надо мной зверский морды дружков.
– Ребят, вы чего? – спросила я, немного нервно улыбаясь.
– Чего?! Мы твои друзья, или так, мимо проходили?! – возмущенно воскликнул Рон. – За последнюю неделю один единственный раз тебя видели!
На протяжении всей этой суеты с прибытием надвигов, ради которых даже на неделю отменили занятия, Дана с Роном я действительно видела только один раз – на следующий день после приезда дружки ураганом ввалились к скучавшей мне, справились о поездке, и так же резво укатили обратно – они были одними из тех страдальцев, на кого, собственно, и взвалили подготовку Академии.
– А чего вы беситесь то? Сами же заняты были, – справедливо заметила я.
Эльф с оборотнем заметно смутились – видно, не думали об этом с такой стороны.
– Но ты могла нас навестить! И поддержать наш упавший дух! – выкрутился Рон.
– Не ушибся? – скептически подняла я одну бровь.
– Кто? – растерялся оборотень.
– Дух, – любезно пояснила я.
– Издеваешься, да? – обиженно пробурчал Рон.
– Нет. Просто не понимаю вашего недовольства. Мне что же, надо было за вами собачкой бегать и сочувствовать, какие вы несчастные? – начала раздражаться я.
Эльф с оборотнем смущенно переглянулись.
– Ладно, забыли, – пресек начинающую перебранку Даниэль, после чего быстро переключился на другую тему, – А это правда, что ты с ректором танцевала?
– Да, ну и что? – с вызовом спросила я, пытаясь скрыть смущение.
– Ну, просто все студенты только об этом и говорят, – невинным голосом ответил эльф, делая вид, что рассматривает что–то интересное на потолке.
– И столько интригующих версий выдвинули, – как бы между прочим добавил Рон.
– А ведь мы твои друзья, – перехватил эстафету Даниэль.
– А с друзьями пристало всем делиться. В том числе и информацией, – с намеком закончил оборотень.
– Извините, ребят, – вздохнула я, – но все, что я могу сказать – так это то, что ни в одной из этих версий нет ни грамма правды.
Нет, я бы рада была им все рассказать, но… не поймут они. Слишком уж во власти предрассудков.
А я не хочу терять друзей.
– Ты правда больше ничего не хочешь нам рассказать? – вопросительно посмотрел на меня Даниэль.
– Нет, – покачала я головой. – По крайней мере не сейчас.
– Хорошо, – подумав, согласился со мной оборотень. – Расскажешь, когда будешь готова.
Когда вы будете готовы, – мысленно поправила я его.
– Ну ладно. Веселитесь, а я пойду, – через силу улыбнулась я и пояснила в ответ на недоуменные взгляды друзей, – Хочу пройтись немного.
И, дождавшись неуверенных кивков Дана и Рона, отправилась в сторону выхода – мне действительно необходимо было побыть одной.
Перехватив по дороге встревоженный взгляд Алекса, послала ему успокаивающую мысль:
– Я просто прогуляться.
Вампир успокоился и продолжил прерванный разговор с одним из послов.
Выйдя из Зала, я направилась на крышу Астрономической башни – там можно просто посидеть, не волнуясь о том, что тебя могут обнаружить.
* * *
Отперев люк, я осторожно забралась через него на крышу. Здесь была площадка, окруженная зубчатой стеной. Подойдя к одной из выемок, я уселась на нее, спиной оперевшись на каменную кладку.
Закинув голову, утомленно прикрыла глаза и погрузилась в размышления.
Боги, как же мне быть? Смогут ли друзья понять меня? Смогут ли перешагнуть через свой суеверный ужас, когда узнают обо всем?
Ведь я не собираюсь расставаться с Алексом. Нет, нет.
С ним мне хорошо и спокойно. С ним я в безопасности.
Алекс никому не позволит сделать мне больно. Он пообещал.
И я ему верю…
– Отсюда открывается неплохой вид, не правда ли? – внезапно раздался чей–то голос рядом со мной.
От неожиданности я чуть не свалилась со стены, но мне не позволили упасть крепкие руки (де жавю). Осторожно приоткрыв зажмуренные от страха глаза, я смогла лицезреть нарушителя моего спокойствия.
Лучше бы я этого не делала. Но, как известно, все хорошие мысли приходят уже после того, как осуществлены неудачные.
Меня обнимал не кто иной, как Кэссандр. И как я сразу не узнала его голос?
Судорожно дернувшись, я вырвалась из его объятий и, на всякий случай, отбежала на пару шагов.
Его бывшее Императорское Величество насмешливо вскинул правую бровь.
– Вы… вы меня испугали, – немного дрожащим голосом произнесла я.
– Я не хотел. Сожалею, – несмотря на слова, в его голосе не было ни грамма сожаления.
– Ничего. Я же не упала, – сухо ответила я.
Хаос, что ему от меня нужно?!
Внезапно, Кэссандр быстрым шагом подошел ко мне. Я еле удержалась от того, чтобы отшатнуться.
Пристально глядя мне в глаза, он поднял руку и медленно провел костяшками пальцев у меня по щеке.
Я судорожно втянула воздух. Меня обуял просто животный страх – тело еще помнило, какую боль могут причинять эти руки. Ему стоит произнести лишь одно заклинание… сейчас я ничего не смогу сделать…
Увидев в моих глазах ужас, надвиг удовлетворенно кивнул.
– Я был прав, – пробормотал он. После чего, резко развернувшись, отошел обратно у парапету.
Стоя ко мне спиной, надвиг некоторое время молчал, вглядываясь в горизонт (интересно, что он там надеялся найти?).
Я же все это время мучилась, теряясь в догадках – в чем это он оказался прав?
Внезапно Кэссандр нарушил тишину, задумчиво произнеся, все так же стоя ко мне спиной:
– Знаешь, я все–таки рад, что ты вернулась.
После чего повернулся ко мне. Видимо хотел посмотреть на мою реакцию.
Решив его не разочаровывать, я сделала то же, что делают в таких случаях чувствительные барышни из дамских романов – банально упала в обморок.
Глава 3Есть время разбрасывать камни, есть – собирать пришибленных.
Александрий.
Продолжая обсуждать с надвижским послом–дипломатом пошлины на реактивы зелий, которые продает за границу ВАМ, я внезапно почувствовал чей–то страх. Сначала я подумал, что уловил эмоциональный всплеск посла, и только через несколько секунд понял, что это страх моей Диали.
Хаос, что случилось? Дыхание перехватило, а сердце стало отбивать бешеный ритм.
Не слушая посла, я сосредоточился на нити связи, пытаясь уловить, где Диали сейчас находится.
…Есть! Астрономическая башня.
– Мне необходимо разрешить одну возникшую проблему. Надеюсь, вы не будете против, если я вас покину? – нетерпеливо обратился я к дипломату, взглядом показывая, что с ним будет, если он окажется против.
– Д–да, конечно, – пролепетал сбледнувший с лица надвиг, прервав разглагольствования о важности международного пошлинного соглашения.
Понятливый оказался малый.
– Тогда я вас покидаю, – коротко кивнул я, всеми силами пытаясь сохранять спокойствие, после чего, больше не медля, быстрым шагом вышел из Зала.
Взяв за конечную точку вектора перемещения приблизительное местонахождение Диали, я начал телепортироваться[14]14
Пользоваться телепортационными чарами на территории ВАМ может только Александрий и, как связанная с ним кровными узами, Адиалия.
[Закрыть], попутно считывая эмоции своей хранительницы.
… Страх, волнение, неуверенность… сомнения, напряжение, ожидание… отстраненное удивление, обреченность…
На этом эмоции как будто обрубило.
Без сознания, – мелькнуло в голове.
От страха за мою Диали в горле против воли стало зарождаться рычание.
В этот миг телепортация окончилась, и я обнаружил себя стоящим под люком Астрономической башни. После мощной воздушной волны, посланной мною, люк просто вышибло, оставив вместо него дыру с неровными краями раскрошившегося камня.
Через секунду я уже был на крыше, сам не представляя, что сделаю с тем, кто стал виновником страха моей девочки.
Увиденное чуть не заставило меня взвыть от ярости. Глаза застелила пелена гнева.
К моей, МОЕЙ Диали прикасалась эта надвижская тварь! Ррр–рр…
– Убью!
* * *
Кэссандр растерянно смотрел на пребывающую в обмороке девушку.
Это она от радости, что я ее узнал, что ли? – отстраненно подумал он, но сразу же усмехнулся абсурдности своих мыслей.
Но, от радости или не от радости, а делать с ней что–то надо. Не оставлять же ее так лежать – простудится еще, а она ему живая и, желательно, здоровая нужна.
Тяжело вздохнув, надвиг подошел к лежащей девушке. Но только он поудобнее обхватил ее, чтобы поднять на руки, как люк на крышу Астрономической башни с грохотом слетел с петель.
Из образовавшегося проема вылез ну о–очень злой Александрий. Горящие бешенством глаза остановились на руках Кэссандра, прижимающих к себе девушку.
– Убью! – глухо прорычал он.
В следующий миг надвига, непроизвольно отшатнувшегося от Диали, буквально швырнуло об каменную кладку парапета. Он едва успел увернуться, как в место, где еще секунду назад была его шея, с режущим звуком вонзились острые лезвия когтей. Впрочем, в стене они долго не продержались.
«В моих планах он, конечно, труп, – размышлял надвиг, еле успевая уворачиваться от ударов и ставить щиты от мощных проклятий, – Но теперь я вижу, что таким он станет уж точно не путем честного поединка. Я же не самоубийца.»
Наконец, ему удалось особо ловкой уверткой выиграть несколько секунд, и он молниеносным пассом послал в вампира воздушную волну, которая отбросила того на несколько метров. И, пока Александрий не очухался, быстро проговорил (сейчас опять же кинется):
– Да какой вурдалак тебя укусил, *непечатное*… совсем на убийствах помешался, *непечатное*, *непечатное*! – от полноты чувств, а если совсем уж честно, то от страха , Кэссандр даже перешел на «ты».
Вампир, уже было вновь занесший руку с боевым заклинанием, предназначенным для разрывания противника в клочки, с трудом остановился. Слова надвига (или красноречивое умение того ругаться) его отрезвили.
– Тебя сейчас спасает только то, что я дал Диали обещание, – глядя на Кэссандра пылающими искренней ненавистью глазами, прошипел он. – Но если окажется, что ты ей что–то сделал, я тебя из–под земли достану и использую по назначению весь арсенал пыток, какие я только знаю. И поверь, ты о смерти молить, собака, будешь!
Кэссандр невольно сглотнул. Когда тебе говорят таким многообещающим голосом, невозможно не поверить.
Александрий, заметивший движение надвига, издевательски усмехнулся.
Затем, резко впитав в руку заготовленное заклинание, быстрым шагом подошел к девушке, все так же лежащей около противоположного парапета.
Осторожно взяв ее на руки, вампир в последний раз кинул на Кэссандра взгляд, наполненный отвращением, и с легким хлопком телепортировался.
Кэссандр остался стоять на том же самом месте.
Потом, будто бы очнувшись, резко тряхнул головой и решительным шагом направился к дыре, на месте которой раньше был люк.
Этот Сент–Левен чуть не убил его! Надвиг видел, что желание разорвать его на куски буквально переполняло глаза вампира.
Глаза зверя…
И все–таки он остановился. Потому что «пообещал».
Странно, не думал он, что у бездушного монстра есть свои принципы.
Ну да ладно. Ему еще делом заниматься!
* * *
Адиалия.
Сознание медленно возвращалось ко мне. Застонав от стрельнувшей в затылке боли, я с трудом открыла глаза.
Бессмысленным взглядом уставившись в потолок, пришла к выводу, что не в своей комнате. Но, судя по ощущениям, на кровати.
– Как ты? – раздался чей–то голос откуда–то сбоку. Осторожно повернув голову, я увидела говорившего, сидящего в глубоком кресле с высокой спинкой.
«Алекс», – с облегчением поняла я. А что? Учитывая, что последним, кого я видела перед тем, как потерять сознание, был Кэссандр, мои опасения были вполне оправданы.
– Нормально, вроде, – наконец хрипло ответила я. – Где я? И как здесь оказалась?
– Ты в моей комнате. Я принес тебя сюда, – коротко ответил вампир на оба вопроса.
Но вот что меня поразило, так это его голос. Настолько холодный, что у меня по коже пошли мурашки.
Алекс никогда не разговаривал со мной таким тоном.
– Что–то случилось? – робко спросила я.
Вампир наконец–то поднял на меня глаза, и то, что я в них увидела, заставило меня вжаться от ужаса в спинку кровати.
В них была ненависть.
Я судорожно втянула воздух. Но уже через секунду ненависть сменилась сначала удивлением, затем пониманием, и, наконец, раскаянием.
– Прости! Я не хотел пугать тебя, – тихо произнес Алекс, встав и сделав шаг ко мне, но потом нерешительно остановился.
– Почему ты так смотрел на меня? Я чем–то рассердила тебя? – ничего не понимая, нервно спросила я.
– Ну что ты! – вампир, больше не медля, одним плавным движением оказался рядом со мной и осторожно привлек меня к себе, – Я, похоже, вообще не умею на тебя сердиться.
Да? А что же сейчас тогда было?
Еще больше запутавшись, я уткнулась носом в его рубашку, пахнущую сандаловым деревом.
– Тогда почему ты так смотрел? – настойчиво повторила свой вопрос я.
– Я просто очень разозлился, когда увидел тебя без сознания и на руках у этого ублюдка… ну хорошо, не просто разозлился, а пришел в ярость! И до сих пор не мог успокоиться!
Уф, ну теперь ясно. А я то уж было подумала, что это он меня так «возлюбил» за что–то. Отвратительные ощущения, если честно. Искренне надеюсь, что больше мне их испытать не придется. Хотя теперь я понимаю тех, кто его боится – если уж от одного взгляда становится так жутко…
– Кхм, а ты не подскажешь, что было ПОСЛЕ того, как ты «разозлился»? – переменила тему я, тем более что–то мне подсказывает, что надвиг вполне мог не пережить этого «после».
Алекс на мгновение замялся:
– Мы… мы немного поговорили.
– Подрались, ты хочешь сказать? – устало вздохнула я, прекрасно поняв значение слова «поговорили».
– Он жив и невредим, – быстро сказал вампир, поняв, что его уловку раскусили.
– Жаль, – еще раз вздохнула я. И в ответ на изумленный взгляд подопечного невинным голосом пояснила. – «Серьезные повреждения» – это те, которые имеют летальный исход. Я не говорила, что буду против, если ты сделаешь его инвалидом.
На лице Алекса появилась ну о–очень нехорошая ухмылка, не предвещающая Кэссандру при встрече ничего хорошего.
Не подумайте, что я такая злая. Я вообще не запоминаю обиды… Но я запоминаю обидчиков.
Когда я попыталась встать, вампир быстро обломал меня, продержав в кровати еще некоторое время для «профилактики» (Ну как курица–наседка, ей Богам!).
Наконец, убедившись, что со мной все в порядке, он разрешил мне пойти к себе на квартиру, где мне предстояло безвылазно сидеть два дня – пока Кэссандр с делегацией не уедет. Но, разумеется, только под своим сопровождением – мало ли, что со мной может случиться, мол!
Как, все–таки, эта чрезмерная забота раздражает иногда! Обидеться, что ли?
* * *
Уже отъехав на несколько километров от Велиора, Кэссандр обернулся на город. Там виднелись башни возвышающейся над всеми остальными строениями Академии, поблескивая в лучах рассветного солнца.
Надвиг довольно ухмыльнулся – все прошло более, чем успешно. Нужная настройка на магическом поле ВАМа сделана. Все амулеты–дезинтеграторы[15]15
Амулеты–дезинтеграторы – заколдованные кусочки амфрила, которые при размещении виде пентаграммы (пятиконечной звезды) создают точку выхода для направленного через специальный артефакт портала (обходя таким образом любую защиту вокруг этой точки).
[Закрыть] развешены в потайных местах. И, что самое главное – все это прошло незаметно для ректора этой самой Академии.
Теперь, стоит ему провести необходимый ритуал вызова, и в Академию хлынут полчища демонов Хаоса, спокойно обойдя академическую защиту.
Они не оставят там и камня на камне. Ну и, разумеется, выполнят свою главную миссию – уничтожат его главного возможного противника, Сент–Левена.
Да, этот вампир самый опасный и могущественный маг из когда–либо существовавших. Да, соваться в честный поединок с ним – самоубийство. Но он ведь и не собирается убить его честно.
Против сотен демонов, да еще и таких, которых хватит могущества призвать у самого Повелителя, не сможет выстоять даже он. И тогда никто не сможет помешать ему, Кэссандру, претворить в жизнь свой главный план.
А Диали… насчет девчонки у него будут особые приказания…
Глава 4Настоящий мужчина – тот, кто хочет все, а настоящая женщина – та, которая не знает, чего хочет.
Адиалия.
На второй день своего квартирного заключения я готова была взвыть. Утешали только утренние визиты друзей и вечерние Алекса.
Но ведь надо же целый день что–то делать! Иля, как могла, пыталась скрасить мое скучнейшее времяпровождение байками о своей жизни у прошлого хозяина. Выходило довольно смешно, но даже это не очень–то помогало.
Так что, когда Алекс неожиданно навестил меня вечером третьего дня и сообщил об отъезде Кэссандра, я на радостях расцеловала его в обе щеки, повиснув на шее.
Вампир после этого сначала как–то странно застыл, а потом во взгляде у него появился подозрительно довольный блеск, в то время как руки змеями обхватили меня за талию.
– Какой теплый прием, – промурлыкал он, довольно щурясь. – Всегда бы так.
– Но–но, – пригрозила я пальцем, опомнившись, и решительно выбралась из его объятий, – ты глазками–то не сверкай. Все равно на большее пока можешь не рассчитывать.
У вампира вытянулось лицо.
– Почему? – уже, очевидно, ожидая подвох, настороженно спросил он.
– По кочану и капусте, – завредничала я. – Я несовершеннолетняя, между прочим. Да и вообще, девушка порядочная, так что сначала женись, а потом хоть до утра!
Если честно, то последнюю фразу я ляпнула просто так, не подумав, так как другой причины в тот момент в голову не пришло.
И какого же было мое удивление, когда Алекс с готовностью заявил:
– Да без проблем!
У меня случился ступор. Я никак не ожидала, что моя глупая фраза насчет замужества воспримется вампиром всерьез. А тут еще и вон какое воодушевление на лице…
И тут Алекс, очевидно, решил меня добить, с невинным видом обронив:
– Но, собственно говоря, мы уже женаты.
После этих слов мой столбняк спал, и челюсть радостно поздоровалась с полом.
– К–как женаты? – ошалело пробормотала я, не замечая, как во взгляде новоявленного муженька начинает появляться тревога, – То есть, когда мы успели–то? И почему я этого не заметила?
Внимательно всмотревшись в мое лицо и не найдя там признаков агрессии (читай, желания взять топор и поработать Раскольниковым), успокоившийся вампир разъяснил:
– Карилийский обряд, который был проведен между нами, в древности служил ритуалом венчания, правда, признавался таковым только для особей королевского рода.
Увидев, что я уже открыла рот, чтобы задать напрашивающийся вопрос, он безапелляционно добавил:
– Учитывая, что я потомственный глава клана вампиров, а ты – наследница всего серафимского рода, то обряд считается законным.
Я молча закрыла рот, все еще пребывая в несколько отстраненном состоянии.
Проследив за моим остекленевшим от обилия шокирующей информации взглядом (до меня наконец–то дошел весь смысл сложившейся ситуации), упирающимся в одну точку на противоположной стене, Алекс, тяжело вздохнув, пробормотал:
– Ей Богам, лучше бы наорала…
После чего схватил несопротивляющуюся меня в охапку и отнес в гостиную, где аккуратно сгрузил меня в кресло.
Опустившись передо мной на корточки, он с силой сжал мои запястья, возвращая из такого приятного мира астрала.
С трудом сфокусировав взгляд на его лице, я увидела, что он как–то очень странно на меня смотрит. Этакая смесь серьезности, грусти и решительности. И если первое я еще могла понять, то остальное оставалось для меня загадкой.
Сообразив, что долго это молчание продолжаться не может, я немного криво улыбнулась:
– Извини, просто… просто для меня все это… очень странно.
Вампир вопросительно на меня посмотрел:
– Странно? То есть это не расстроило тебя?
– Мм… скорее нет, чем да. Просто я не думала, что это произойдет так… неожиданно, – немного путано ответила я. – Понимаешь, мне всего шестнадцать, я, как ты уже говорил, сама еще ребенок, а тут замужество, а значит и… и…
– Так вот что тебя тревожит, – облегченно рассмеялся Алекс. – Не волнуйся, малышка. Против твоей воли ЭТО не произойдет. Да и вообще, знаешь что…
Вампир ненадолго задумался, после чего, кивнув своим мыслям, сказал:
– Давай договоримся так. Как только ты захочешь, мы обвенчаемся по велиорским обычаям. А до тех пор своим мужем можешь меня не считать. Соответственно и я никаких обязанностей с тебя требовать не буду. Договорились?
Я в ответ немного неуверенно кивнула, после чего уже более решительно улыбнулась. Как же просто он решает проблемы. Что, впрочем, неудивительно – этот вампир, похоже, талантлив во всем.
Алекс, увидев мою улыбку, довольно прищурился. Затем развернулся, облокотившись спиной о мои ноги и вытянув свои, и положил свою голову мне на колени.
– Устал я… – невинным голосом объяснил он смену положения.
Хмыкнув, я осторожно стала перебирать его волосы.
Услышав звук, похожий на мурлыканье (интересно, а гавкать вампиры могут?), я издала тихий смешок. Какой же он… родной.
Продолжая перебирать шелковистые пряди, я погрузилась в размышления:
«Что же с нами будет? И что было до этого?» В голове закрутились десятки «почему?»:
Почему у нас такие странные отношения? То накал страстей, то просто дружеское участие. Кто этот вампир для меня? И кто я для него?
Почему у меня перехватывает дыхание, когда я думаю о том, что стала его женой? Ведь раньше я даже не задумывалась об этом. И захочу ли когда–нибудь претворить этот брак в жизнь? Я совсем запуталась…
Почему он так неожиданно полюбил меня? Пусть не с первого взгляда, но почти…
Почему в груди появляется такое странное теплое чувство, когда я вижу его? Любовь? Или просто влюбленность – сложно остаться равнодушной, когда знаешь, что тебя так преданно, так самозабвенно любят. И что, если это все–таки настоящее чувство?
Почему к Кэссу я испытывала совсем другое?
Кэсс.
Моя первая любовь. Вот только любовь ли? Я начала сомневаться.
Почему меня так потрясло то, что он узнал меня, и я даже упала в обморок?
Почему я не могу просто забыть о существовании этого надвига и не мучаться?
И, наконец, почему у меня вечно все через… ?!! Ну вы меня поняли…
* * *
Александрий.
Стоя перед креслом, я рассматривал Диали, клубком свернувшуюся в нем. Девушка только что уснула, и поэтому, когда я осторожно взял ее на руки, чтобы отнести в спальню, она издала недовольный стон.
Бережно положив свой ценный груз на кровать, я силой мысли трансформировал одеяние девочки в теплую ночную рубашку (ночь сегодня прохладная, не дай Боги, заболеет!) и укрыл ее одеялом, плотно подоткнув края. Это было очень странно и неожиданно приятно – заботиться о ком–то. Хотя нет – заботиться о ней.
Присев на краешек кровати, я осторожно погладил Диали по щеке. Все еще пребывая во сне, она слепо потянулась за этой лаской, как маленький котенок.
Я тихо усмехнулся – какой же она еще ребенок. А я ей – о замужестве! Неудивительно, что она так прореагировала. Впрочем, это все успеется. Я подожду…
Неожиданно Диали тихо застонала, резко дернувшись в сторону. Отследив по нити связи сознание моей девочки, понял, что ей просто снится страшный сон. Я недовольно нахмурился – будут тут еще всякие кошмары спать моей Диали мешать!
Мысленно коснувшись ее сознания, я очистил его от всех мысленных остатков[16]16
Мысленный остаток – остаточные следы накопившихся за день эмоций, определяющие характер сновидений, если они не пророческие.
[Закрыть], накопившихся за день. Это позволит ей вообще не видеть никаких снов по крайней мере часа два.
Осторожно прилег на самый краешек кровати – на тот случай, если ей опять будут сниться кошмары. Я, конечно знал, что мне необходимо выспаться – завтра в ВАМ вновь приезжает гость – но не смог заставить себя оставить мою Диали. Ухватившись руками за поручни кровати, я уставился в потолок, любуясь звездным небо, благо выполнено оно было мастерски. В голову сразу полезла куча вопросов, одолевающих меня почти все время, стоит только посвятить себя ничегонеделанию.
Вот, например, моя любовь к Диали (подходящая тема для размышлений Хаос–знает–сколько–летнего монстра, да?). Нет, неожиданному появлению столь сильных чувств я уже давно перестал искать объяснение. Я просто полюбил, и этим все сказано. «За что?» и «Каким образом?» в моем случае – не актуальные вопросы.
Меня больше заботит то, что Диали мои чувства приняла. И даже сказала, что влюблена.
Я не боюсь, что ее чувства так и останутся влюбленностью. Потому как верю, что моей любви с лихвой хватит на двоих. Мне бы только рядом с ней находиться – больше ничего не надо.
Но как же так случилось, что она меня не боится? Не презирает за то, что я убийца? А когда узнала, что по карилийским обычаям – моя жена, даже не расстроилась. Просто растерялась. Но приняла…
Каждый день, видя, как она тепло улыбается МНЕ, я раз за разом спрашиваю себя – а достоин ли этой улыбки. А главное – что я сделал, чтобы быть достойным?
Получается – ничего. Я только запугивал, пытал, убивал… много чего было… и после этого лишь кривил губы в злой ухмылке. Ни разу не испытал я ничего, похожего на раскаяние, глядя на очередную свою жертву. Только в голове билась мысль: «Он встал на моем пути, а значит, заслужил смерть»…
На мне много грехов. У меня много пороков. Кровавое прошлое и вряд ли более чистое будущее.
Казалось бы, если любишь – надо отпустить, раз не достоин. Но во мне слишком много эгоизма, чтобы оставить ту, которая стала моим центром существования.
А это значит, что мне придется очень постараться, чтобы оправдать такой подарок Судьбы, как Адиалия.
Нет, я не герой эльфийских романов, и сомневаюсь, что смогу измениться. Я такой, каким меня вырастило вечное одиночество.
Но я знаю, что буду очень стараться, чтобы жизнь рядом со мной Диали показалась раем[17]17
А вы что думали? Александрий во времена своей бурной молодости не только по Златому шлялся…
[Закрыть]. Насколько это вообще возможно с таким, как я…
