Текст книги "Тени Рентиана (СИ)"

Автор книги: Дана Канра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

− Пока?

− Остается надеяться, что наша славная Раймонда Вион привезет в Матрес другую шпионку. Они сестры или подруги, а значит заодно, вот только я уже очень долго не получала от Вион вестей.

Анна произнесла эти слова специально, зная, что они обязательно сотрут довольную улыбку с лица Шанталь. Пока эта вероломная и вредная девчонка не прекратит портить жизнь Раймонде, будет слышать в свой адрес скользкие и резковатые шуточки или, что намного проще, восхваление генералессы, вполне заслуженное, к тому же. Пока Матиа шаркала ножкой в красивом сапоге, отчитываясь перед королевой, и шуршала пером по бумаге, делая ежегодные отчеты, Раймонда отважно воевала, рискуя жизнью. Анна всей душой любила свою племянницу и когда умерла ее бедная сестра, родив мертвого сына, поклялась, что никто не причинит вреда девочки.

Девочка выросла в умную и сильную женщину, а клятва осталась в силе.

Шанталь Матиа зло сверкнула глазами, затем мило улыбнулась. Лицемерка. Но раз уж решилась вызваться для заботы о кардиналиссе, почему бы и нет? Анне не хотелось слишком полагаться на слуг – лучше помощь одного опытного и умелого человека, чем десятка нерасторопных тупиц. Ее прислуга отлично готовила еду и следила за чистотой в доме, но едва ли готовы были помогать в столь сложной ситуации, а Шанталь, хоть и не самый подходящий вариант, но сойдет. Так что ее предложение кардиналисса приняла вполне благосклонно.

На кровать прыгнул белоснежный котенок Ангел – воплощение кошачьей невинности и игривости, и оставался там почти все время, иногда убегая вниз, где его кормили или в сад побегать. Несмотря на свои четыре месяца он вел себя вполне самостоятельно – ах, как было бы славно, бери некоторые люди пример с животных!

Рана затягивалась удивительно быстро – то ли дело было в целебном настое, которым ее обрабатывали, то ли в частой смене бинтов, а может в искренней вере Анны, что все скоро наладится, но факт оставался фактом. Шанталь продолжала составлять ей компанию и рассказывать последние дворцовые сплетни, но неделю спустя это радовало уже не так сльно. Теперь кардиналиссу удручал побег шпионки, а вид затянувшегося шрама возле груди снова и снова напоминал ей о позорном поражении. Спасибо Шанталь – та не касалась этой скользкой темы во время бесед. При всех своих пороках герцогиня Матиа искусно манипулировала людьми и сумела вывести на чистую воду томиранскую девицу, и вот как все скверно закончилось.

Или же, возможно, только начиналось.

Десятый день первого месяца Золотой Сестры начался поздно: Анна проснулась в десять часов утра, с головной болью, но рана перестала болеть и она смогла даже самостоятельно встать с постели. Переодевала ее по-прежнему осторожная служанка, а герцогиня Матиа явилась уже в полдень. Спустившись в гостиную, кардиналисса поприветствовала гостью и велела принести кофе.

− Вы могли бы поселиться у меня на это время, госпожа герцогиня, для своего удобства.

− Что вы, − улыбнулась Шанталь уголками губ, − мне так неловко злоупотреблять вашей добротой.

Неловко бывает тем людям, которые не устраивают другим подлянки, но об этом кардиналисса сочла нужным промолчать. Принесли горячий ароматный кофе в маленьких фарфоровых чашках; Анна знала, что Шанталь Матиа неровно дышит к этому странному напитку, зерна для которого выращивают в Лиравии. Конечно, матушка сказала незаконнорожденной и уже узаконенной дочке перед своей казнью, будто бы у той лиравийские корни, и та всю жизнь хватается за все лиравийское. Чалма, кофе, загар, кривой клинок… Расскажи лицемерке, что в Лиравии почетен патриархат – она тотчас откажется от своих и без того сомнительных заслуг, отправится туда и с радостью выскочит замуж за какого-нибудь наглого и глупого дворянчика. Туда, как говорится, и дорога, но Анне был неприятен такой фанатизм во всем, что связано с другими государствами. Она любила родную страну Маренто, ее так воспитали и обучили.

− Я настаиваю, − ответила кардиналисса самой милой улыбкой, на которую была способна, − а если понадобится, то могу замолвить за вас словечко во дворце.

Это подкупило Шанталь Матиа – на такую реакцию Анна и рассчитывала.

− Скажите, герцогиня, как вы связались с Марениусом во второй раз?

− Провела ритуал, − отозвалась мерзавка, не медлив ни минуты и прямо глядя ей в глаза. – Смешала вино с красным воском и выплеснула все в камин.

− Огромному количеству храбрых женщин и мужчин не удавалось подобное.

− Значит, я – счастливица.

− Нет, − медленно произнесла Анна, едва веря в собственные слова, − вы каким-то образом притягиваете потусторонние силы. Это благодаря вашему вмешательству вернулась магия Огня и Воды.

− Помилуйте, Ваше Высокопреосвященство, − Шанталь скрестила на груди руки, глядя на кардиналиссу с неподдельным недоумением, − я никогда этим не занималась намеренно.

− Но получилось то, что получилось. Вы призвали Марениуса и заключили с ним договор… Впрочем, я не в обиде на вас, как уже говорила, но мне важны ваши способности. Если Марениус захочет истребить марентийское или любое другое духовенство, как враг всего светлого, я сумею дать ему бой, − твердо сказала кардиналисса, ни на секунду не сомневаясь в себе. – Но мне нужна поддержка Сестер. Одними молитвами, обращенными к их бессмертным душам, я не смогу спасти сотни людей, которые может сгубить Марениус.

Шанталь промолчала, и Анна рассердилась, а затем подумала, что к ней на мягких лапах подкрадывается старческая нетерпеливость, хоть ей еще сорок семь. По нынешним меркам это не так уж и много лет. Так что ответит герцогиня Матиа; откажет или поможет?

− Я не знаю, как помочь вам встретить Сестер.

− Значит, бросайте воск от белой свечи в белое вино и выливайте в камин при свете дня, − решительно сказала кардиналисса. – Может, это единственно возможный способ.

Но она не верила в свои слова.

Главе марентийского духовенства совершенно не пристало ввязываться в сомнительные ритуалы, однако, лучше не упускать такую возможность. Вдвоем они ушли в большой кабинет, куда Анна приказала принести белые свечи и белое вино, а также раздвинуть занавески. Вслед за очередным слугой в комнату вбежал довольный и сытый Ангел, готовый поиграть или побегать. А за окном тем временем разгоралась лютая летняя жара, и в темной сутане стало душно и тошно. Что же, ей не привыкать, а Сестер, которым Анна служит, надо встретить во всей красе высшего духовенства. Пока Шанталь жгла свечи и наливала вино твердой рукой, кардиналисса молча смотрела в большое мутноватое зеркало напротив себя. Во всю стену – обычно такие ставят в гардеробных, но в кабинете оно никому не мешало. И славно. Ритуал совершится прямо здесь, если верить Матиа, кое-что понимающей в древних книгах, Сестры должны появиться в зеркале. Анна чувствовала слабость и сухость во рту – интересно, сколько она потеряла крови?

Повернувшись к ней спиной, Шанталь колдовала с вином, и по нежному звону хрусталя стало ясно, что ритуал подготовлен. Зашипел рыжий огонь, на миг превратившись в синий, от выплеснутого в камин вина с воском.

Натопленная жаркая комната, зной за окном, пот на одежде, на лбу, на ладонях. Дотянуться бы до графина с водой, но некогда – надо, не отрываясь, смотреть в зеркало, и отчего так отчаянно мяукает Ангел, норовя ударить лапой свое отражение? Анна медленно поднялась с кресла и направилась к зеркалу неторопливым шагом – будто на эшафот, чувствуя себя полнейшей дурой. Да, именно так и есть, и к тому же наивной и слабой.

Кардиналисса встала перед зеркалом, с тревогой вглядываясь в его прозрачную поверхность, и увидела четко лишь свое лицо – бледное и озадаченное, но не кабинет. Вместо него в зеркале проступали смутные зловещие очертания темно-красного огня.

Чьи-то сильные руки легли ей на плечи, за спиной раздался недобрый смешок.

− Прощайте, Ваше Высокопреосвященство, − произнесла Шанталь Матиа, ненавидевшая ее племянницу Раймонду и ее заочно много лет. – Как жаль, что более некому будет спасти выскочку Вион от позора и тюрьмы, когда она соизволит вернуться.

− Что вы…

− До встречи в Темном Царстве.

И, произнеся эти холодные злые слова, Шанталь с силой толкнула кардиналиссу в зеркало.

Стеклянная твердь не ушибла ей лба, но расступилась перед Анной черным провалом-аркой, приглашая во владения Марениуса, буквально в плен. Запахло гарью, тленом, кровью, кардиналисса проваливалась все глубже, и все сильнее затягивало ее сознание губительной чернотой, как вдруг по щеке скользнула пушистая мягкая шерсть. Бесстрашный маленький Ангел прыгнул в зеркало вслед за хозяйкой.

Она упала на угольный песок, охнула от боли и огляделась. Здесь не было ни людей, ни растений, ни птиц – лишь красное небо, черная земля под ногами, сера и пепел от пожарищ. И снова жара. А в голове билась вспугнутой птичкой единственная мышь: «за что?». Как могло так сложиться, что она, глава марентийского духовенства, пережившая родителей, любимую сестру и племянника, и еще очень многих, пала жертвой коварства.

− Мяу! – крутился у ног Ангел, и звал, отчаянно плача. – Мяу!

− Обманули нас с тобой, ангелок, − невесело сказала Анна, поднимаясь и отряхивая сутану. – Что будем делать.

Улегшись на землю, котенок зевнул и закрыл глаза – пришлось подхватить его на руки и идти вперед, куда глаза глядят. Сознание Анны или что там от него осталось, прояснилось, исчез туман из головы, ну конечно, мертвые не испытывают подобных проблем. Теперь у нее появилась непростая задача – первой за всю историю вселенной Террана выйти из Темного Царства. Смешно – никому такого не удавалось, хоть с котенком, хоть с комнатной собачкой, хоть с лиравийским попугаем.

Вдруг женщина остановилась, охнув от неожиданной легкой боли. Ее укусил за палец Ангел.

− Ну и зачем ты это делаешь, безобразник? Мы же…

Вместо ответа котенок спрыгнул с рук хозяйки и неторопливой поступью большого породистого кота, направился в обратную сторону, время от времени оборачиваясь на нее и щуря умные золотистые глаза. Пришлось Анне последовать за ним, доверившись звериному чутью, но идти пришлось довольно долго – или она просто устала от саднящей боли в ране, которая снова напомнила о себе, и мучительной жары. Вряд ли мертвых мучают столь насущные проблемы, значит, кардиналисса, бывшая в миру Арин Балмонт, еще жива.

Остановившись, Ангел громко мяукнул, не оборачиваясь, и присел, давая возможность Анне, как следует, рассмотреть узенькую извилистую тропинку из желтого песка. Возможно, она была спасительной, возможно, кот помог ей, и, обрадованная кардиналисса взяла малыша на руки, прежде чем пойти вперед, по указанной дороге. Как знать, может быть, пройдя новый путь, она сумеет расплатиться с вероломной Шанталь Матиа по ее заслугам?

Анне очень хотелось в это верить.

========== Глава 16. Шанталь Матиа ==========

Начальница королевских стрелков ликовала.

Стоя у зеркала, вновь вернувшего прозрачность и не отражающего ничего кроме комнаты, Шанталь тихо смеялась своей победе. Кто бы мог подумать, что могущественная кардиналисса, от которой зависела половина власти в стране Маренто, будет сперва проткнута кинжалом, а затем предана из-за ее смешной наивности. Разве можно доверять женщине, враждующей с твоей племянницей едва ли ни с детства? Такое позволительно только дурам и дуракам, не имеющим, к тому же, власти. Какие-нибудь крестьянки могли бы наивно похлопать глазами и пойти участвовать в малоизвестном ритуале, но для главы духовенства это непозволительно.

Вывод был прост и напрашивался сам собой: глупая Анна сама завела себя в зеркало и на тот свет. В Темном Царстве не жалуют духовенство, так что можно не сомневаться, что кардиналисса не вернется оттуда, а это означает, что и с Раймондой будет покончено. Шанталь посмотрела на свое счастливое лицо, отражающееся в зеркале и, заметив край выглядывающей из-под чалмы повязки, с досадой вздохнула. Обидно упустить преступницу, да еще и так нелепо. Но теперь она сделает все, чтобы не промахиваться и в дальнейшем постарается занять место Раймонды Вион.

Она не стала ничего объяснять слугам, да ее и не спрашивали. Пока Шанталь спускалась по высокой лестнице огромного и мрачного особняка, ни одна служанка не высунулась, чтобы спросить, где госпожа. Наверное, им не было до кардиналиссы никакого дела, даже, несмотря на ее рану. Исчез даже белый котенок, бросившись за хозяйкой в зеркало – туда и дорога.

Вернувшись во дворец, фемита Матиа первым делом попросила срочной аудиенции у Ее Величества, и заявила о странном и страшном исчезновении кардиналиссы Анны, бывшей в миру Арин Балмонт, и королева, разумеется, встревожилась.

− Как это случилось? – медленно спросила она, побелев лицом и сплетя крепко пальцы в замок.

− Мы беседовали в ее кабинете, Ваше Величество, и я наклонилась, чтобы погладить котенка, − без зазрения совести и, не моргнув глазом, заявила Шанталь. – А когда выпрямилась, она уже исчезла. Сначала я решила, что она удалилась к себе, но никто не мог ее найти. Даже слуги.

С минуту королева молчала, обдумывая услышанное, потом чуть вздохнула и кивнула главе королевских стрелков.

− Что же, это весьма прискорбно. Жаль, что с Ее Высокопреосвященством случилась такая беда, но мы постараемся найти ее.

Шанталь учтиво поклонилась, и у нее заныла ушибленная голова.

− Могу ли я вам помочь?

− Да, − откликнулась королева. – Я прошу вас временно пожить в особняке Ее Высокопреосвященства, чтобы присмотреть за ним. Вряд ли появятся мародеры, но хотелось бы избежать подобных рисков. Скоро родственников кардиналиссы уведомят о случившемся, чтобы кто-нибудь из них помог вам.

− Будет исполнено, Ваше Величество, − бесстрастно выпалила Шанталь.

Такой серьезный случай, как внезапное исчезновение кардиналиссы – из ряда вон выходящий, поэтому на ее поиски будут брошены стражницы и солдаты. Но стоит ли до этого доводить, если можно украсть одеяние Анны, вымазать кровью и оставить в доме у Раймонды Вион? Случай войти в дом кардиналиссы уже представился, а потом можно будет найти повод для посещения особняка герцогини Вион. И по возвращению в столицу ту будет ожидать неприятный сюрприз – обвинение в убийстве и заключение под стражу.

Покинув дворец, Шанталь ненадолго заехала в свой дом, а затем отправилась в особняк кардиналиссы, где предъявила ее управляющей королевский указ, повелевающий временно закрепить за ней право нахождения в доме главы духовенства, подтвержденный печатью. Та, тихо вздохнув, произнесла, что решение Ее Величества более чем разумно.

− Велите служанкам осмотреть все комнаты, − распорядилась герцогиня. – А потом я обойду их лично.

Но приказ исполняли вяло и неохотно, то ли потрясенные случившейся бедой, то ли не доверяя визитерше. Шанталь было все равно, лишь бы служанки и слуги не суетились рядом, мешая ей выполнять задуманное. Один лестничный пролет до кабинета кардиналиссы – туда еще никто не пришел. Вдоль украшенной изящными драпировками стены тянулся ряд светлых книжных шкафов, наверное, в библиотеке книг еще больше, но туда она наведается позже.

Как и следовало ожидать, родичи кардиналиссы не соизволили явиться – ведь не личная резиденция Арин Балмонт, которую они уже успели мысленно прибрать к рукам. В мире так полно чужой зависти и жестокости, что Шанталь уже не удивлялась. Нечему. В конце концов, она сама не без греха и строит нечестную победу, но теперь наконец-то будут отомщены и смерть Гюстава, и ее личный позор. Будь она простой мошенницей или воровкой, прихватила бы с собой блестящие безделушки или изящные драгоценности, но зачем ей рухлядь стареющей святоши?

Шанталь Матиа добралась и до книг.

Слуги отлично выполняли здесь свою работу, вытирая пыль с крепких деревянных полок, и ничто не заставило герцогиню чихать или кашлять, но ничего полезного из литературы она не нашла. В основном это были священные книги, жития Сестер, молитвенники, и прочее. Сохранились письма в ветхих конвертах, вложенные между пожелтевших страниц тяжелых фолиантов – к ним Шанталь даже не притронулась. Ее интересовала история – та, которую марентийское духовенство скрывало от дворянства.

В восемнадцатый день первого месяца Золотой Сестры Шанталь улыбнулась удача.

Сняв сапоги, она придвинула стул к первому книжному шкафу и забралась на него, чтобы побыстрее поискать на верхней полке и найти нужное, и очень скоро обрадовано выдохнула: толстый том «Истории Марентии» остро пах пылью и старой бумагой, и находился у нее в руках. Стало быть, за чистотой этих полок слуги не следят, наверное, и пропажу «Истории» не заметят. А сразу за ней скрывалась не слишком толстая книжонка, в которой описывалась древняя магия со всеми тонкостями ритуалов. Кто знает, может пригодиться.

Прижимая локтем книги к боку, Матиа отодвинула еще несколько томов. Ничего интересного, одни псалмы и жития. Надо спускаться и найти подходящее для тайника место, чтобы спрятать находки сейчас и вынести при удобном случае потом. Пока это не представлялось возможным.

Но как только она опустила одну ногу со стула, шкаф покачнулся, словно кто-то за стеной толкнул его – или сама стена! Это же бред, если только не началось землетрясения, однако Шанталь сразу насторожилась и нахмурилась. Толчок! Твердь стула почти ушла из под ног, став скользкой и шаткой. Не удержав равновесия, она тяжело рухнула вниз, роняя книги, и твердый уголок один из них расцарапал щеку герцогини.

Какая гадость, какая подлость – тогда сцепиться со шпионкой, а сегодня с книгой!

По счастью, Шанталь ударилась не головой, но спиной, однако ей досталось вполне сильно, падение вышибло из нее дух. Сверху медленно и плавно опускались на пол исписанные листы бумаги, она сперва не заметила их, но что же случилось. Она лежала, рассматривая проклятый шкаф, и в один момент к ней пришло четкое понимание, что никто не толкал шкаф, но нечто расшатало стул, толкнуло его, чтобы герцогиня Матиа бесславно упала с него.

Верить в призраков? Чушь какая! К тому же они на то и призраки, чтобы быть бесплотными.

Во рту неприятно пересохло, и Шанталь нервно облизала губы. Ей все меньше хотелось оставаться в кабинете кардиналиссы, надо попытаться встать, убрать треклятые книги под кресло, где едва ли найдут, и убраться отсюда. Проверить, как работают слуги… Но вот незадача – пока она размышляла над случившимся, почувствовала, что в комнате она не одна.

Сделав глубокий вдох, женщина попыталась подняться, опершись на локти, и тут же получила удар ногой по голове, отчего старая боль взвилась огненным взрывом и из глаз невольно брызнули горячие злые слезы. Что за проклятье?! Матиа стиснула кулаки, и тут же ей на грудь прыгнул маленький белоснежный котенок.

− Сгинь… − прошептала она, не веря своим глазам.

Котенок по кличке Ангел выгнул пушистую спину и сердито зашипел. Схватить бы его за шкирку и сбросить с себя, но чей-то сапог наступил на правую руку. Несильно, у напавшего не было намерений ломать ей пальцы, по крайней мере, пока. Она скрипнула зубами от злости и посмотрела наверх – там, где за пеленой слез застыла знакомая темная фигура в рваной сутане. Скрещенные на груди руки, склоненная голова, обвиняющее выражение лица – карающий ангел, ни дать ни взять.

Этого не могло быть! Нельзя вернуться с того света живой, а Анна, судя по тяжести ее ноги, была очень даже осязаемой. Шанталь захотелось кричать и злиться, только какой в этом смысл? Надо призвать на помощь хитрость и изворотливость, уже спасшие ее не единожды, и она нашла в себе силы обратиться к той, кого предала самым вероломным образом.

− Ваше Высокопреосвященство, − промолвила она как можно спокойнее и тверже, − я рада вас видеть и прошу убрать вашу ногу с моей руки.

− Вы рады меня видеть? – переспросила кардиналисса, мрачно усмехнувшись. – Конечно же… Что же, вставайте.

Руке стало легче, осталась лишь легкая тянущая боль и черный четкий след сапога на белоснежном рукаве. Ссадив котенка на пол, Шанталь поднялась, и в голове у нее загудело, перед глазами заплясали алые всполохи, к горлу мерзко подступила тошнота. В этот раз повезло не ушибиться затылком, но тряхнуть голову со всей силой, это обязательно скажется на дальнейшем самочувствии. Что поделать, в такое злое время всем непросто.

Кардиналисса смотрела на преступницу тяжелым мрачным взглядом, а наглый котенок, осмелев, полез царапать коготками оставленный на полу сапог Шанталь, и даже попытался залезть в него. Вздохнув, Анна подхватила несмышленыша и усадила в кресло.

− Сиди тут, Ангел, − сказала она. – Эта обувь не нужна тебе, дружок, можешь мне поверить.

Все это время она ни на миг не повернулась к Шанталь спиной, а когда взглянула на нее темным, не сулящим ничего хорошего взглядом, стало очевидным, что план герцогини Матиа, продуманный до мелочей, бесславно провалился.

− Стойте и не двигайтесь, Шанталь Матиа. Вы арестованы.

Пусть будет так, отрицать попытку спровадить кардиналиссу на тот свет бессмысленно, поверят, конечно же, главе духовенства, а не дочери казненной когда-то мятежницы, погрязшей в дурной репутации и служебных ошибках. Но прежде необходимо узнать…

− Как?! – вырвалось у герцогини хрипло и зло. – Как вам удалось вернуться?! Оттуда не возвращаются!

− Иногда в Темное Царство попадают Ангелы, − сказала Анна с горечью. – Удивительно, Матиа, ведь мы все уповали на то, что вы принесете пользу стране Маренто. И вот как все обернулось.

Злоба вскипела в голове и в сердце, как раскаленная смола, и Шанталь рванулась вперед. Шлеп! Чужая ладонь врезалась в беззащитную смуглую щеку, нехорошо зазвенело в голове, и снова эти всполохи! Не теряя даром времени, Анна схватила ее за шиворот, презрительно усмехнулась, покачала головой.

− Вы глупы и пусты в своей мелочной мести, Шанталь Матиа – вот, что я давно собиралась вам сказать.

Протащив преступницу через всю комнату, Анна швырнула ее в другое кресло и дернула витой шнур на стене. Головокружение, резкая боль в голове, злость и отчаяние – вот губительная смесь нездоровых ощущений, выводящих сейчас Шанталь из строя. Она легкомысленно не взяла с собой ни шпаги, ни клинка, но это можно использовать как оправдание перед дознавателями. В конце концов, никаких свидетелей преступления не имеется, может ей и повезет, как везло раньше.

Стоит попробовать сбежать, но тогда ей придется драться с кардиналиссой, это равносильно признанию. Неужели Анна не понимает, что у нее совсем нет доказательств? Время покажет, пока оставалось только ждать – благо, что когда вечером прибыла карета из Каменных Башен, поднявшиеся гвардейки позволили арестантке обуться. И Шанталь ни на момент не сомневалась: ей повезет и все закончится хорошо, какие бы наветы старая дура в сутане не плела. Она легко позволила заковать себя в ручные кандалы с легкой цепью и увести прочь из этого дома, а злость и досада быстро улеглись, уступив место расчетливому холодному спокойствию.

Герцогиня Матиа была усажена в тюремную карету с закрытыми окошками и увезена в старую крепость, славившуюся неприступностью и каменными башнями, из-за которых ей дали такое название. Не растрачивая себя на пустую тревогу, Шанталь позволила стражницам обыскать себя и легкими шагами вошла в полагающуюся ей камеру.

В конце концов, такой финал был вполне логичен, учитывая, что коты, а вывел Анну из Темного Царства именно кот, обладают мистическими качествами и знают больше, чем люди, и если бы Шанталь вспомнила об этом, когда Ангел вбежал в открывшееся зеркало, все было бы иначе. Так думала она много позже, лежа в кромешной темноте камеры, и сожалела о собственном бессилии.

И только утром герцогиня Матиа вспомнила, что теперь может в любой момент призвать Марениуса – разумеется, в самом крайнем случае, который, возможно и не наступит.

========== Глава 17. Эдит Листон ==========

Сначала Эдит была уверена, что ей сопутствует небывало щедрая удача, однако быстро поняла, что жестоко ошиблась в этом. Чудом и обманом вырвавшись за пределы городских стен, она брела уже неделю пешком, и только сонные домики обширных столичных предместий остались позади, девушка побрела по берегу длинной широкой реки, названия которой, увы, не знала. Да и зачем, казалось бы, теперь? У нее не осталось при себе оружия, зато нашлось в кармане несколько звонких монет, которые Эдит отдала по пути мимо предместий случайно встреченному гонцу и попросила довезти бумаги до Томирана. Тот, конечно, очень удивился, но сделал серьезное лицо и пообещал выполнить свою задачу. И теперь совесть Эдит Листон была чиста.

Даже, несмотря на два нападения. Конечно, с Шанталь Матиа вышло случайно, но она хотя бы жива. Как и кардиналисса. Думая об этом, девушка тяжело вздохнула: сложно быть подколодной змеей после оказанного доверия, но если на кону чужие жизни, да и твоя, в общем-то, тоже, придется поневоле стать хоть змеей, хоть устрицей, хоть жабой. И все, что ей оставалось теперь делать− это пытаться убежать. Жаль, что нет ни коня, ни горсти мелких монет, ни оружия. Все осталось в столице Маренто, благо сама живой ушла.

Ноги сбились и сильно болели, и она, в конце концов, остановилась на берегу, села на холодную траву, и стянула опостылевшие сапоги, затем чулки. Еще немного и бедные пальцы ног покрылись бы кровавыми мозолями от такого долгого пути. Ей повезло, что привечали добрые жители в предместье, иначе бы Эдит умерла от голода еще там, но что теперь ей делать? Солнце медленно опускалось за горизонт, и, судя по всему, придется ночевать здесь, а завтра плестись дальше или ждать, пока мимо пойдет любое торговое судно. Хорошо, что при себе у нее есть на пальце серебряное кольцо, купленное еще в Томиране – им можно будет расплатиться за перевозку.

Тяжело вздохнув, Эдит легла на траву. Раздеваться бессмысленно, плащ, в котором она сбежала, худо-бедно согреет, даже если им не укрываться, ну а если застанут врасплох, удобнее будет убежать.

Позади раздались тихие, почти неслышные шаги. Привыкшая улавливать любые звуки девушка, быстро встала и резко обернулась, ожидая увидеть ту же Шанталь, которой она здорово досадила или стражницу или хотя бы Марениуса, хотя зачем бы повелителю Темного Царства подкрадываться к ней? Но Эдит ошиблась, никто не пытался захватить ее или навредить как-либо иначе. Неподалеку от нее застыла девушка неясного возраста и самой яркой красоты, которую Эдит когда-либо видела.

Рост ее был невысокий, телосложение – пожалуй, даже слишком хрупкое, молочная кожа, тяжелые густые темно-рыжие волосы, огромные янтарные глаза, и маленький нежный рот. Кто она и что тут делает? Сердце у юной Листон забилось от странного волнения, пересохло. Знала ли она прекрасную незнакомку раньше?

− Здравствуйте, фемита Эдит, − поприветствовала девушка ее первой хрустально-звонким голосом.

− Здравствуйте…

− Вы, наверное, испугались меня. Прошу прощения, я иногда забываю, что непривычна людям, − собеседница склонила голову и тут же подняла взор, окинула Эдит пристальным цепким взглядом. – Но вам незачем бояться, со мной вы в безопасности. Я – та, кому вы молились долгие годы, надеясь на лучшую жизнь.

− Великая Мать Нертус? – сорвалось хрипло с уст.

− Да.

Если бы Эдит не видела своими глазами появления Марениуса, то ни за что бы не поверила, но силы жизни и смерти, огня и воды настолько близки и настолько тесно связаны с людьми, что нелепо это отрицать. Да, она молилась Нертус, взывая к ее бесконечной милости, ведь в приюте детей не учили молиться Сестрам. Может быть, где-нибудь в Томиране рассказывают отпрыскам про двух богинь, но она почти ничего о них не знала. Зато выучила все про Нертус. Великая Мать, которой поклонялось томиранское духовенство, не являлась выдумкой или мифом, уходящим корнями в далекое прошлое, она существовала. Невозможно было подделать столь инфернально бледную кожу, строго-печальные глаза, невозможно было столь искусно сшить старинный костюм из алого бархата, идеально сидевший на худощавой фигуре. И Эдит, мигом забыв про усталость, поклонилась Великой Матери Нертус до земли.

− Благодарю, − произнесла та одними губами. – Нам нужно поговорить с вами, фемита, но я не хочу, чтобы вы меня боялись. Давайте присядем на траву. Я еще очень молода, но божественные способности нередко помогают мне, поэтому…

Нертус повела рукой, и на выстывшем берегу вспыхнул ярко-рыжий костер. Эдит отпрянула в сторону от неожиданности, но бояться было нечего. Простая магия огня больно жжет, а божественная мягко согревает. Вздохнув с облегчением, она протянула к огню озябшие руки и поняла, что уже давно не переживает о том, схватят ее в итоге или нет. Возможно, покушение на убийство кардиналиссы было глупым и необдуманным, а может она слишком сильно доверяла слову и приказу короля Базиля.

Решив больше не тратить время на пустые переживания, Эдит села на траву и нетерпеливо посмотрела на богиню. Но та медлила с объяснениями, выждав несколько минут.

− Эдит Листон, слушайте меня очень внимательно, − произнесла нараспев великая и прекрасная Нертус. – То, что я вам скажу, важно не только для вас, но и для всей Марентии.

Она имеет в виду Маренто? Девушка вздрогнула и прикусила язык, чтобы не перебивать рассказчицу.

− Так вышло, что я существую в мире гораздо меньше, чем иные богини и боги, − задумчиво сказала собеседница, и на ее белое лицо упала зловещая тень. – И меня слушаются люди, но не потомки. Много их было… Я родила дочку от человека, не от смертного, но решила, что лучше ей будет расти в мире людей. Мне не хотелось второго Марениуса в Светлом Царстве. Я уверена, ты понимаешь, кого я имею в виду.

− Да, госпожа богиня.

Голос у Эдит прозвучал ровно и спокойно, но она волновалась – боялась услышать неизвестное и от того страшное. Стараясь не показывать истинных чувств, она бесстрастно смотрела на Нертус, а та продолжала говорить:

− Мое дитя отправилось в мир людей с небесным гонцом, и выросла, не подозревая о своем происхождении, даже не задумываясь об этом. А свое колдовство она относила к магии Огня и Воды, но сильно заблуждалась. Ее потомки со временем перестали владеть божественными силами, поскольку сходились с людьми, и постепенно человеческая кровь заглушила кровь богини. Не скажу, чтобы это огорчало меня… И только внутренняя духовная сила в каждой из моих потомиц осталась неизменной.

− И рыжие волосы, − сорвалось с уст Эдит нежданно-негаданно.

Она ждала, что Нертус разгневается, но та лишь грустно улыбнулась.

− Верно, дорогая фемита. У всех женщин по моей прямой линии были рыжие волосы. Я следила за ними, берегла их, пока твоя юная мать не положила летней ночью младенца на порог приюта. Печальное зрелище. Она не готова была к воспитанию ребенка – ей было чуть меньше, чем тебе сейчас.