Текст книги "Подмена для принца (СИ)"

Автор книги: Дана Борей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Ксавье оказался полной противоположностью Микаэлю – легкомысленный, остроумный, с искрами авантюризма в голубых глазах, он буквально источал обаяние, и даже Мира, обычно стойкая к мужским чарам, пару раз смущенно улыбнулась его шуткам. Я же держалась настороженно – слишком уж быстро и легко он втирался в доверие, слишком уж пристально разглядывал их с Мирой, особенно её, будто оценивая, взвешивая, прикидывая что-то. Микаэль, заметив этот взгляд, инстинктивно сделал шаг вперед, загораживая меня собой, и это движение не укрылось от Ксавье – тот усмехнулся, но ничего не сказал, только перевел разговор на другую тему. Весь вечер я чувствовала на себе два взгляда – один жгучий, ревнивый, принадлежащий Микаэлю, и второй – изучающий, оценивающий, принадлежащий Ксавье. К концу приёма у меня нешуточно разболелась голова от всего этого напряжения вокруг моей скромной персоны, и я с облегчением покинула зал, уйдя в отведенные нам покои

– Этот Ксавье... он опасен. Слишком сладкий, чтобы быть искренним, – Мира, укладываясь спать, наконец заметила это. Я кивнула, соглашаясь, и подумала, что предстоящие дни в Санктусе будут не такими безоблачными, как казалось сначала.

Утром принц Ксавье Дарси явился собственной персоной, чтобы показать нам город, и отказаться от его «гостеприимства» было невозможно – это выглядело бы оскорблением для королевской семьи. Мы гуляли по мощёным улочкам, заходили в лавки с диковинными товарами, пили ароматный кофе в уличных кафе, и Ксавье, надо отдать ему должное, был прекрасным гидом – знал каждую улочку, каждую легенду, каждую историческую деталь. Я понемногу расслабилась, решив, что, возможно, я просто слишком подозрительна, и даже позволила себе улыбнуться паре шуток от принца Дарси. Микаэль же мрачнел с каждой минутой, и когда Ксавье, проходя мимо фонтана, предложил мне руку, чтобы помочь перешагнуть через лужу, Микаэль вдруг резко шагнул вперёд, перехватил мою руку.

– Я сам помогу. Элле не надо беспокоиться. – Микаэль сказал это с плохо скрываемым раздражением.

Ксавье поднял бровь, усмехнулся и отступил, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение – будто он только что подтвердил свои подозрения. Я покраснела, взволнованно выдернула руку и быстро пошла вперёд, усиленно делая вид, что любуюсь архитектурой. Хотя в этот самый момент в моей душе бушевала буря из смущения, злости и странной, пугающей радости от того, что Микаэль так явно проявил свою ревность.

Вечером, когда мы с Микаэлем остались вдвоём в небольшом внутреннем садике, отведённом для нашей компании, Микаэль вдруг схватил меня за руку и заговорил быстро, сбивчиво, глядя куда-то в сторону.

– Элла, я должен сказать тебе нечто важное для меня. Я понимаю, что это неправильно, что ты можешь подумать превратно обо мне, но я больше не могу молчать. То, что я чувствую к тебе это не дружба. Это не просто благодарность за то, что ты согласилась ехать со мной. Это... – Микаэль замолчал и сглотнул, и я почувствовала, как у меня самой пересохло в горле. – Я понимаю, что я принц, а ты простая девушка, но мне всё равно. Я никогда в жизни не встречал никого, с кем мне было бы так легко, так спокойно, так правильно. Ты не смотришь на меня как на титул, ты видишь во мне человека. И я... – он наконец повернулся и посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде было столько отчаянной надежды, что у меня защемило сердце. – Я люблю тебя, Элла. Я понимаю, как это глупо звучит, как это невозможно, но я ничего не могу с собой поделать.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть из груди в этот самый момент. Тишина, повисшая между нами, длилась, казалось, целую вечность. Я смотрела в его глаза – такие искренние, такие открытые, такие напуганные моим молчанием – и чувствовала, как внутри рушатся все стены, которые я строила годами. Стены, отделявшие меня от чувств, от надежд, от мечты о том, что я могу быть просто девушкой, которую любят, а не инструментом, не прикрытием, не пешкой в чужой игре.

– Микаэль... – прошептала я, и голос невольно дрогнул от переполняющих эмоций. – Ты понимаешь, что говоришь? Твоя мать, твой отец, весь двор... Они никогда не примут этого. Меня снова сделают подменышем, только теперь в другой роли, или просто уберут, чтобы не мешала. Я не хочу снова жить в страхе. Я не хочу, чтобы мою семью снова использовали как рычаг давления на меня, – Микаэль сжал мои руки, притянул ближе, и я чувствовала, как дрожат его пальцы.

– Я не позволю, – сказал он твёрдо, и в его голосе впервые прозвучала та сталь, которая, видимо, дремала в нем все эти годы. – Я не мальчик, которым можно помыкать. Я принц. И если я решу, что ты – моя судьба, то никто не посмеет встать у меня на пути. Ни мать, ни отец, ни весь двор вместе взятые, – Микаэль помолчал, потом добавил тише. – Но я не буду тебя неволить. Если ты не чувствуешь того же, если я тебе противен... – он отпустил мои руки и отступил на шаг, и в этом движении было столько боли, что сердце моё сжалось.

– Ты мне не противен, – выдохнула я и слова вырвались сами, прежде чем я успела подумать. – Ты... ты мне дорог. Очень дорог. Я просто боюсь. Боюсь поверить, боюсь надеяться, боюсь, что это всё сон и я проснусь в той телеге, связанная, идущая неизвестно куда... – Микаэль шагнул ко мне, осторожно, будто к дикой птице, которая может вспорхнуть в любой момент, и взял моё лицо в ладони.

– Это не сон, – прошептал он, глядя мне в глаза. – Это реальность. Я здесь. Ты здесь. И я люблю тебя. Не как подменыша, не как помощницу, не как друга. Люблю как женщину, которую хочу видеть рядом всегда, – он наклонился и поцеловал меня – легко, почти невесомо, словно спрашивая разрешения, и я, закрыв глаза, ответила на поцелуй, чувствуя, как по щекам текут слезы и не зная, от счастья они или от страха. Но я точно знала одно – назад дороги нет, и я не хочу поворачивать назад. Я хочу быть здесь с ним в этом мгновении, которое принадлежит только нам двоим.

Мы простояли в саду до глубокой ночи, разговаривая шёпотом, касаясь друг друга так, будто не могли насытиться прикосновениями, и смеясь над тем, как нелепо и прекрасно всё складывается. Микаэль рассказывал о своих детских мечтах, о том, как он втайне представлял себе девушку, которая полюбит его не за титул, и как смеялся над этими мечтами, считая их глупыми и несбыточными. Я рассказывала о своей семье, о матери, которая всегда верила, что её дочь ждёт необычная судьба, и о том, как я сама в это не верила, считая себя просто пешкой. Когда мы наконец вернулись в свои покои, Мира, сидевшая с книгой у камина, подняла голову, окинула их долгим взглядом и улыбнулась.

– Ну наконец-то. Я уж думала, вы будете ходить вокруг друг друга до конца путешествия, – я покраснела, Микаэль смущённо кашлянул, а Мира рассмеялась и добавила. – Не волнуйтесь, я никому не скажу. Но имейте в виду, что этот Ксавье тоже положил глаз на нашу Эллу, так что будьте осторожны.

Микаэль нахмурился, но я сжала его руку, и он расслабился, улыбнувшись мне.

– Пусть только попробует, – сказал он тихо, но с такой уверенностью, что я почувствовала себя в безопасности, как никогда раньше.

На следующий день Ксавье, заметив перемену в отношениях между мной и Микаэлем, только усмехнулся и, кажется, принял это как вызов. Он удвоил свои попытки ухаживаний, осыпая меня комплиментами, даря цветы и приглашая на прогулки. Но Микаэль больше не ревновал – он просто брал меня за руку при любом удобном случае, целовал при Ксавье совершенно не скрываясь, и всем своим видом показывал, что я принадлежу ему. Ксавье, видя это, в конце концов отступил, пожав плечами с философским выражением лица.

– Ваша взяла, принц Теглион. Но позвольте дать вам совет – если вы действительно хотите быть с ней, готовьтесь к битве. При дворе таки, как она не жалуют, – Микаэль кивнул, принимая совет, и я увидела в его глазах ту самую сталь, которая обещала, что он будет бороться за неё до конца.

Через два дня мы покинули Санктус, увозя с собой не только новые впечатления, но и новую реальность – реальность, в которой мы с Микаэлем были парой, и это чувство было самым прекрасным и самым пугающим из всего, что я когда-либо испытывала. Впереди была долгая дорога домой, а дома – ещё более долгая дорога к признанию, но мы теперь были вместе, и это было главное.

Глава 6

Глава 6

Обратная дорога тянулась медленно, но теперь я воспринимала это не как утомительное путешествие, а как подаренную судьбой возможность побыть наедине с Микаэлем, пусть даже в карете, где всегда присутствовали Мира и охрана. Мы научились говорить без слов – одними взглядами, лёгкими касаниями рук, когда никто не смотрит, теми особенными полуулыбками, которые предназначены только двоим. Мира, ставшая невольной свидетельницей нашего зарождающегося романа, относилась к этому с пониманием и даже трогательной заботой – прикрывала нас, когда мы хотели уединиться, отвлекала охрану разговорами, создавала возможности для коротких прогулок вдвоём во время остановок. Я чувствовала себя виноватой перед подругой – ведь Мира тоже заслуживала счастья, но пока вынуждена была играть роль третьей лишней, пусть и добровольно. Однажды вечером, когда наша компания остановились на ночлег в небольшом трактире, я заговорила об этом с подругой, но Мира только отмахнулась.

– Глупости. Я за тебя рада, правда. И потом, – она хитро прищурилась, – я тут тоже не теряю времени даром. Капитан Ренар, кажется, начал на меня поглядывать, – я изумлённо уставилась на подругу, а та покраснела и смущённо засмеялась. – Не смотри так, я ничего не делаю, просто... он действительно хороший человек. И, кажется, одинокий.

Я обняла Миру, чувствуя, как отступает вина, сменяясь радостью за подругу и надеждой, что у нас обеих всё сложится.

Капитан Ренар действительно изменился за время путешествия – из сурового, немногословного воина он превратился во внимательного и заботливого спутника, который постоянно находился рядом с Мирой, помогал ей выходить из кареты, подавал руку на трудных участках дороги, и в его глазах при взгляде на неё появлялось что-то тёплое, почти нежное. Я наблюдала за ними с умилением и думала о том, как удивительно устроена жизнь – ещё недавно мы были просто подменышами, которых в любой момент могли казнить, а теперь мы путешествуем по королевствам, и в наших жизни появляется место для любви. Вечерами, когда мы останавливались на ночлег, компания часто разделялась: мы с Микаэлем уходили в сад или на балкон, если позволяла погода, а Мира с капитаном оставались у камина, тихо беседуя о чём-то своём. Иногда к ним присоединялись и остальные стражники, но обычно они деликатно держались в стороне, я, что их командир занят чем-то более важным, чем служба. Однажды я заметила, как Мира, думая, что на неё никто не смотрит, положила голову на плечо капитана, и тот, помедлив мгновение, осторожно обнял её за плечи. Моё сердце сжалось от счастья за подругу – Мира заслужила это тепло, как никто другой.

Когда мы пересекли границу родного королевства и въехали в знакомые с детства пейзажи, я почувствовала, как внутри поднимается странное, противоречивое чувство. С одной стороны, я скучала по дому, по матери, по братьям и сёстрам, и предвкушала скорую встречу. С другой – я понимала, что здесь, на родине, наши отношения с Микаэлем перестанут быть просто прекрасной сказкой путешествия и столкнутся с суровой реальностью. Здесь были его родители, двор, знать, которая никогда не примет простолюдинку рядом с принцем. Здесь была моя семья, которая, узнав о том с кем я связалась, могла испугаться за меня и за себя. Здесь были интриги, сплетни, угрозы – всё то, от чего мы так счастливо скрывались в дороге. Микаэль, словно чувствуя моё упадническое настроение, брал меня за руку и сжимал пальцы.

– Не бойся. Я рядом. Мы справимся, – тихо шептал Микаэль, стараясь подбодрить. И я верила ему, потому что выбора не было – либо верить и бороться, либо сдаться и потерять всё, что стало для меня таким важным и дорогим.

В столицу мы въехали под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Дворец встретил нас привычной суетой – слуги сновали по двору, стража вытянулась по струнке при виде принца, и я с удивлением поняла, что этот огромное, холодное сооружение теперь кажется почти родным. Почти – потому что родным для меня было то крыло, где жили слуги, а не эти парадные залы и золочёные покои. Но теперь мне предстояло привыкать к новому статусу – статусу женщины, которую любит принц, и которая, возможно, когда-нибудь станет его женой, если мы сумеем преодолеть все преграды. Микаэль, едва карета остановилась, помог выйти, не скрываясь, не прячась, и я заметила, как вытянулись лица придворных, собравшихся встретить принца. Шепотки поползли по толпе, как змеи, но Микаэль только крепче сжал мою руку и повёл во дворец, высоко подняв голову. Мира шла следом, рядом с капитаном, и я чувствовала, что подруга поддерживает одной только своей близостью.

Королева Марион приняла нас в той самой маленькой гостиной, где они пили чай перед самым отъездом. Королева выглядела уставшей, но при виде сына и нас на её лице расцвела искреняя тёплая улыбка.

– Ну, рассказывайте, путешественники, – сказала она, обнимая по очереди Микаэля, а затем и нас с Мирой. – Я сгораю от любопытства.

Микаэль с жаром принялся рассказывать о горах, о Санктусе, о принце Ксавье, о всех приключениях, и я с улыбкой слушала, как он оживлённо жестикулирует и перескакивает с одного на другое, как ребёнок, делящийся впечатлениями. Марион слушала внимательно, иногда задавала вопросы, но я видела, что королева то и дело поглядывает на меня, и в этих взглядах читалось что-то... настороженное, что ли? Будто Марион уже знала то, о чём сын пока молчал, и прикидывала, как на это реагировать. Когда Микаэль наконец выдохся и откинулся на спинку кресла, королева помолчала немного, а потом сказала мягко, но твёрдо:

– Сынок, мне нужно поговорить с Эллой наедине. Подожди нас, пожалуйста, в своих покоях.

Микаэль напрягся, бросил быстрый взгляд на меня, но я чуть заметно кивнула, и он, поцеловав мать в щёку, вышел, уводя с собой Миру. Оставшись наедине с королевой я почувствовала, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Марион смотрела долгим, изучающим взглядом, и в этом взгляде не было враждебности, но и прежнего тепла тоже не было.

– Ты знаешь, о чём я хочу поговорить, – сказала она наконец. – Я видела, как мой сын смотрит на тебя. Я слышала, как он говорит о тебе. И я не слепая – я заметила, как вы держались за руки, когда входили, – я молчала, чувствуя, как к горлу подкатывает тугой ком. – Я не буду тебе угрожать, Элла, – продолжала королева. – Ты спасла мою семью, ты рисковала жизнью ради нас, и я никогда этого не забуду. Но ты должна понимать: жизнь с принцем – это не сказка. Это борьба. Это постоянное напряжение, это враги за каждым углом, это сплетни и интриги. Ты готова к этому?

Я прекрасно понимала слова королевы. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и ответила, глядя королеве прямо в глаза.

– Я не знаю, готова ли. Но я знаю, что люблю его. И что я не боюсь бороться. Я всю жизнь боролась – за себя, за свою семью, за выживание. Если нужно будет бороться за него – я буду.

В глазах Марион мелькнуло что-то – уважение? понимание? – и она чуть заметно кивнула.

– Хорошо. Тогда слушай, что тебе предстоит, если ты решишь остаться с ним.

Следующий час королева посвятила тому, что вводила меня в курс дворцовых реалий, о которых я, при всей своей осведомлённости, даже не догадывалась. Оказывается, у Микаэля уже была невеста – точнее, проект невесты, дочь одного из влиятельнейших герцогов, с которой велись переговоры о браке последние полгода. Оказывается, советники уже строили планы, как использовать этот брак для укрепления союзов и получения выгод. Оказывается, моё появление в качестве девушки Микаэля рушило эти планы, и заинтересованные лица не остановятся ни перед чем, чтобы убрать меня с дороги.

– Я не говорю, что это невозможно, – закончила Марион. – Я говорю, что это будет трудно. Очень трудно. Вам придётся заручиться поддержкой влиятельных людей, переиграть планы советников, доказать всем, что ты достойна быть рядом с ним. И даже тогда – будут те, кто никогда не примет тебя.

Я слушала и чувствовала, как внутри растёт не страх, а холодная решимость. Я не для того прошла через ад, чтобы сдаться сейчас.

– Я справлюсь, – сказала я твёрдо. – Скажите, что мне нужно делать.

Марион улыбнулась – на этот раз по-настоящему, тепло, почти матерински.

– Сначала – отдых. А завтра мы начнём.

Микаэль ждал меня в моих покоях, нервно расхаживая по комнате, и когда я вошла, бросился ко мне и схватил за руки, вглядываясь в лицо тревожным взглядом.

– Что она сказала? Ты в порядке? – я улыбнулась, погладила его по щеке, чувствуя, как отступают усталость и страх.

– Всё хорошо. Она... она не против. Но предупредила, что будет трудно. – Микаэль выдохнул с облегчением и прижал к себе, уткнувшись лицом в волосы.

– Я знаю. Но мы справимся. Вместе.

Какое-то время мы так и стояли обнявшись, и я чувствовала, как бьётся сердце Микаэля и думала о том, что, наверное, именно это и есть счастье – когда рядом есть человек, ради которого готова на всё, и который готов на всё ради тебя. За окнами опускалась ночь, звёзды зажигались одна за другой, и в этом огромном, холодном дворце нам было тепло вдвоём. Впереди нас ждала битва – с предрассудками, с интригами, с целым миром, который не хотел принимать нашу любовь. Но мы были готовы. Потому что настоящая любовь стоит того, чтобы за неё сражаться.

* * *

Утро после возвращения выдалось суматошным и тревожным. Я проснулась рано, ещё до рассвета, и долго лежала в постели, глядя на розовеющее за окном небо и пытаясь унять нервную дрожь в пальцах. Сегодня начиналась новая жизнь – та самая, о которой предупреждала королева, полная интриг, борьбы и постоянного напряжения. Мира спала рядом, свернувшись калачиком и улыбаясь во сне – видимо, ей снилось что-то приятное, возможно, связанное с капитаном Ренаром. Я на мгновение позавидовала подруге – у той всё было проще, понятнее, без титулов и обязательств перед короной. Но тут же одёрнула себя: Мира заслужила своё счастье не меньше, и если оно пришло к ней в образе простого капитана, а не принца, то тем лучше для неё.

Ровно в восемь утра в дверь постучали – пришла горничная с завтраком и сообщением, что королева ждёт в своих покоях через час. Я быстро умылась, оделась в одно из новых платьев, подаренных Марион, и, поцеловав всё ещё сонную Миру в лоб, отправилась на аудиенцию, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Королева встретила в компании пожилой женщины в строгом тёмном платье и с седыми волосами, забранными в тугой пучок. Женщина смотрела оценивающе, даже придирчиво, но без враждебности – скорее, как скульптор смотрит на глыбу мрамора, прикидывая, что из неё можно вылепить.

– Это леди Маргарет, моя бывшая наставница, – представила её Марион. – Она лучшая в том, что касается этикета, истории, языков и, что самое важное, дворцовых интриг. С сегодняшнего дня она будет заниматься с тобой. Каждый день, с утра до вечера. Тебе придётся многому научиться и очень быстро.

Я почтительно поклонилась леди Маргарет, и та чуть заметно кивнула в ответ, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение – видимо, умение кланяться вшили в меня ещё в годы подменышества, и сейчас это пригодилось.

– Начнём сегодня же, – сухо сказала леди Маргарет. – Через час жду вас в библиотеке. И будьте готовы работать, девочка. Вам предстоит не прогулка по саду, – с этими словами она удалилась, оставив меня наедине с королевой. Марион взяла меня за руки и посмотрела в глаза с той особенной теплотой, которая появлялась у неё только в минуты откровенности.

– Я знаю, что это тяжело, – сказала королевв тихо. – Знаю, что ты устала и хочешь просто жить, а не учиться снова. Но поверь мне: это необходимо. Если ты хочешь быть рядом с моим сыном, ты должна стать той, кого примет двор. Не потому, что ты лучше или хуже других, а потому что только так ты сможешь защитить себя и его, – я кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком благодарности.

– Спасибо вам, – прошептала я. – Спасибо за то, что даёте мне шанс.

– Не мне спасибо, – улыбнулась королева. – Спасибо Микаэлю – за то, что полюбил тебя. И себе – за то, что не побоялась ответить. А теперь иди. Леди Маргарет не любит, когда опаздывают.

* * *

Я вышла из покоев королевы с твёрдым намерением выложиться в полную силу и доказать, что достойна своего счастья. Библиотека оказалась огромной, с высокими сводами и стеллажами, уходящими под самый потолок. Леди Маргарет уже ждала, сидя за массивным дубовым столом, заваленным книгами и свитками.

– Садитесь, – приказала она, и я послушно опустилась на стул напротив. – Первое, что вы должны усвоить, дитя моё: при дворе знание – это оружие. Не менее опасное, чем меч или яд. Чем больше вы знаете, тем труднее вас убить, – она говорила об убийстве так буднично, словно речь шла о погоде, и я невольно поёжилась. – Мы начнём с генеалогии. Вы должны знать все знатные роды королевства, их историю, их связи, их тайны. Кто с кем враждует, кто с кем в союзе, кто кому должен денег, а кто кому – жизнь, – она пододвинула ко мне толстенный фолиант в кожаном переплёте. – Это первая часть. К завтрашнему утру вы должны знать наизусть первые три главы. Проверю лично.

Я с серьёзным кивком взяла книгу в руки, чувствуя её тяжесть, и поняла, что лёгкой жизни как не было, так и не будет, но отступать было не в моих правилах. Особенно когда я продвинулась настолько далеко.

Дни потекли с бешеной скоростью, заполненные учёбой до изнеможения. Леди Маргарет оказалась строгим, но справедливым наставником – она не кричала, не унижала, но требовала полной отдачи и не прощала ошибок. Я учила генеалогию, историю, дипломатический этикет, иностранные языки, даже основы ведения хозяйства и управления поместьем – всё, что могло пригодиться будущей жене принца. По вечерам, когда от усталости уже слипались глаза, ко мне приходил Микаэль – приносил еду, массировал затекшие плечи, слушал жалобы и всегда находил слова поддержки. Иногда к нам присоединялась Мира, счастливая и сияющая – её отношения с капитаном Ренаром развивались стремительно, и она светилась изнутри, делясь с подругой каждой мелочью. В такие моменты я забывала об усталости и чувствовала себя по-настоящему счастливой – у меня были любовь, дружба и цель, ради которой стоило просыпаться по утрам.

Через месяц леди Маргарет, обычно скупая на похвалу, неожиданно сказала следующее:

– Вы делаете успехи, девочка. Быстрее, чем я ожидала. Видимо, годы притворства принцем не прошли даром – вы умеете учиться и запоминать, – я расцвела от этой скупой похвалы, но наставница тут же охладила пыл. – Не обольщайтесь. Это только начало. Самое трудное впереди. Теперь вы должны научиться применять эти знания. А для этого нет лучшего способа, чем погружение в придворную жизнь.

И я поняла, что ближайшие дни мне предстоит нечто гораздо более страшное, чем зубрёжка книг – выход в свет, первые балы и приёмы, где на меня будут смотреть сотни глаз, оценивать, осуждать, искать слабые места. Я снова почувствовала тот же страх, что и в первый день, когда меня, девочку из бедной семьи, заставили притворяться принцем. Но теперь я знала, что не одна, и это придавало сил.

* * *

Первый бал, на который я должна была выйти уже не как подменыш, а как официальная спутница принца, приближался неумолимо. Марион лично занялась моей подготовкой – лучшие портнихи шили платье, ювелиры подбирали украшения, парикмахеры придумывали причёску. Я чувствовала себя куклой, которую наряжают для витрины, но понимала необходимость этого – каждый камень, каждый стежок должны были сказать знати: «Она достойна». Микаэль, видя моё напряжение, старался отвлечь шутками и лаской, но и сам нервничал не меньше – от того, как пройдёт этот вечер, зависело слишком многое. Вечером накануне бала ко мне в комнату постучала Мира, бледная и взволнованная.

– Элла, мне нужно тебе кое-что сказать, – начала она, и голос её дрожал. – Капитан... Ренар... он сделал мне предложение, – я замерла, потом вскрикнула и бросилась обнимать подругу.

– Мира! Это же чудесно!

– Но я боюсь, – прошептала Мира. – Боюсь, что это слишком быстро, слишком хорошо, что это неправильно...

– Не смей, – перебила её. – Ты заслуживаешь счастья. Мы обе заслуживаем. И если капитан любит тебя – а я вижу, как он на тебя смотрит, – то не смей отказываться из страха, – Мира улыбнулась сквозь слёзы, и мы обнялись, две девушки, прошедшие через настоящий ад и наконец нашедшие своё счастье.

* * *

Бал во дворце поражал роскошью – таких нарядов, таких драгоценностей, такого обилия цветов и свечей я не видела даже в Санктусе. Я стояла перед огромным зеркалом в своих покоях и смотрела на отражение, не веря, что эта элегантная девушка в серебристо-голубом платье, с высокой прической, украшенной жемчугом, и с маской спокойной уверенности на лице – это я, Элла, бывшая подменыш, дочь бедных родителей. Микаэль, зашедший за мной, замер на пороге, и в его глазах вспыхнуло такое восхищение, что у меня невольно перехватило дыхание.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, подходя и беря меня за руки. – Самая прекрасная женщина в этом зале.

– Не говори глупостей, – улыбнулась я, но внутри всё пело от счастья.

– Пойдём. Нас ждут, – мы спустились в бальный зал под руку, и я почувствовала, как сотни взглядов впились в меня, оценивая, взвешивая, прикидывая. Но я твёрдо выпрямила спину, подняла подбородок и улыбнулась той самой улыбкой, которой научилась за годы притворства. Я была готова.

Первые полчаса прошли в напряжённом ожидании – знать приглядывалась, перешёптывалась, но никто не решался подойти. Я чувствовала себя экспонатом в музее, но держалась с достоинством, опираясь на руку Микаэля. Потом к нам подошла пожилая герцогиня, одна из самых влиятельных дам при дворе, и я невольно внутренне сжалась, готовясь к худшему. Но герцогиня, окинув нас цепким взглядом, вдруг улыбнулась.

– Я слышала о вас, дитя моё. О том, как вы спасли дворец. Это требует мужества, – она протянула руку для поцелуя, и я, вспомнив уроки леди Маргарет, изящно присела в реверансе и коснулась губами перчатки. Герцогиня одобрительно кивнула и отошла, а я выдохнула от облегчения – первый лёд тронулся. За герцогиней последовали другие – кто-то с искренним интересом, кто-то из любопытства, кто-то чтобы присмотреться к врагу. Я с достоинством отвечала на вопросы, улыбалась и шутила, и постепенно напряжение отпускало – я справлялась. Микаэль сжимал мою руку, и в его глазах светилась гордость.

К середине вечера я уже танцевала с Микаэлем, забыв о всех взглядах и шёпотах, просто наслаждаясь моментом. В вихре вальса я чувствовала себя лёгкой, почти невесомой, и впервые за долгое время позволила себе просто быть счастливой. Мира танцевала с капитаном Ренаром неподалёку, и их сияющие лица говорили сами за себя. Даже леди Маргарет, наблюдавшая за происходящим с галереи, чуть заметно улыбнулась, когда мы встретились взглядами. Когда танец закончился и мы остановились тяжело дыша, Микаэль наклонился к моему уху и прошептал:

– Я люблю тебя. И сегодня ты доказала всем, что достойна быть рядом со мной. Но для меня ты была достойна с самого первого дня.

Я подняла на него глаза, в которых блестели слёзы, и ответила так же тихо.

– Я люблю тебя. И никому не позволю встать между нами.

В этот момент я поняла, что, какие бы испытания ни ждали нас впереди, мы со всем обязательно справимся. Потому что мы вместе, и эта любовь стоит всех битв на свете.

* * *

Бал близился к полуночи, когда к нам с Микаэлем подошёл немолодой мужчина в тёмно-синем камзоле, расшитом серебряными нитями – герцог Корвин, один из самых влиятельных людей при дворе, известный своим консерватизмом и неприязнью ко всему новому. Я внутренне подобралась и похолодела, вспомнив наставления леди Маргарет: «Герцог Корвин – ваш главный враг. Он мечтает выдать свою дочь за Микаэля и не остановится ни перед чем, чтобы убрать вас с дороги». Герцог смотрел на меня с холодной вежливостью, за которой чувствовалась стальная неприязнь.

– Принц Микаэль, – произнёс он глубоким, рокочущим голосом. – Позвольте представить вам мою дочь, леди Изабель, – из-за его спины выпорхнула девушка – ослепительно красивая, с золотистыми локонами и глазами цвета весеннего неба, в платье из розового шёлка, которое подчёркивало каждый изгиб её точёной фигуры. Она улыбнулась Микаэлю такой улыбкой, от которой у любого мужчины должно было замереть дыхание, и я почувствовала, как в груди шевельнулось что-то, очень похожее на ревность.

– Принц, я так много слышала о вас, – проворковала Изабель, протягивая руку для поцелуя. – Надеюсь, вы окажете мне честь следующим танцем? – Микаэль поколебался мгновение, бросил быстрый взгляд на меня, но этикет требовал ответить согласием – отказать дочери герцога на глазах у всего двора значило объявить войну.

– С удовольствием, леди Изабель, – ответил Микаэль с вежливой улыбкой и, извинившись передо мной, повёл девушку в круг танцующих.

Я осталась одна посреди бального зала, чувствуя, как сотни глаз впиваются с болезненным любопытством и едким злорадством. Пришлось заставить себя улыбаться, взять бокал с фруктовым пуншем с подноса проходящего мимо слуги и отойти к колонне, делая вид, что наблюдаю за танцующими с неподдельным интересом. На самом деле я следила только за одной парой – за Микаэлем и Изабель, которые кружились в вальсе, и у меня внутри всё кипело от смеси жгучей ревности, холодного страха и злости на себя за эту глупую ревность. Изабель танцевала великолепно, прижималась к Микаэлю чуть ближе, чем позволяли приличия, заглядывала ему в глаза с призывной улыбкой, и я видела, как Микаэль старается сохранять дистанцию, но вынужден подчиняться законам танца. Ко мне подошла Мира, тоже раскрасневшаяся после танца с капитаном, и встала рядом, сжимая мне локоть.

– Держись, – прошептала она. – Это всего лишь танец. Он смотрит только на тебя, даже когда кружит её.

Я благодарно улыбнулась подруге, но в душе всё равно было тревожно – чувствовалось, что это только начало, и герцог Корвин не отступится от своих целей так просто.

Когда танец закончился, Микаэль немедленно вернулся ко мне, но Изабель последовала за ним, словно не замечая, что её общество нежелательно.